Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Когнитивно-прагматический аспект рефлексивного дискурса. Монография
.pdf
111
Также на сознание коммуниканта оказывает соответствующее воздействие
двусмысленность высказывания его собеседника:
«Я посмотрел на нее. Неужели она и вправду не знала, что больна? Или не хотела знать? Глаза ее
как-то беспокойно бегали.
- Ты не должен бояться… - сказала она шепотом.
Я не сразу понял, что она имеет в виду и почему так важно, чтобы именно я не боялся. Я видел
только, что она взволнованна. В ее глазах была мука и какая-то странная, упорная мысль. И вдруг
до меня дошло. Я догадался, о чем она думала. Ей казалось, что я боюсь от нее заразиться.»
(Э.М.Ремарк. Три товарища. 1989:199).
«„Doch“, flüsterte sie, „ich bin ja nicht krank, Robby. Es war nur ein Unfall“. Ich sah sie an.
Wusste denn wirklich nicht, dass sie krank war? Oder wollte sie es nicht wissen? Ihre Augen
gingen unruhig hin und her.» (E.M.Remarque.Drei Кameraden. S.214-215).
При наблюдении за речевым партнером в процессе коммуникативного
взаимодействия один из участников речевого общения может уловить так
называемые рефлексивные проявления на вербальном/невербальном уровне в
его коммуникативном поведении, что, несомненно, вызывает встречную
рефлексию. Обратимся к речевому контексту:
«Он насторожился. Его взгляд стал острым. Что она имела в виду? Наверняка что-то вполне
определенное. Может быть, она принесла ему весть? Он боялся, что слишком ослабел и не отгадает.
Он сказал вопросительно:
- Вот как?
Она узнала бы его и по этому взгляду. Этот взгляд был прикован к ее полуоткрытым губам так
же горячо и неотступно, как в первый раз. Что за весть сообщат они сейчас, чтобы еще раз
наполнить его жизнь энергией и силой?» (А.Зегерс. Седьмой крест. 1982:124).
«„Brauchst keine Angst zu haben“, flüsterte sie. Ich verstand nicht sofort, was sie meinte und
weshalb es so wichtig war, dass gerade ich keine Angst haben sollte. Ich sah nur, dass siе erregt
war, ihre Augen hatten einen eigentümlich gequälten, dringenden Ausdruck. Und plötzlich kam
mir ein Gedanke. Ich begriff, was sie dachte. Sie glaubte, ich hätte Angst vor ihr, weil sie krank
war. Sie glaubte, ich hätte Angst vor ihr, weil sie krank war.» (E.M.Remarque.Drei Кameraden.
S.214-215).
112
По ходу анализа рефлективной деятельности коммуниканта для
прогнозирования его вероятностной реакции в ответ на рефлексивный
импульс, характера рефлективной деятельности и способности выхода из
рефлективной позиции мы должны учитывать индивидуально-личностные
характеристики индивида. Среди таких параметров Е.Н. Зарецкая называет:
возраст, пол, одежда, тональность голоса, наличие (отсутствие)
стилистических ошибок в первых произнесенных фразах, место встречи.
(Зарецкая 2002:16-17).
В монографии «Речевое общение» В.В. Богданов также признает приоритет
лингвистически значимых признаков коммуникантов, определяющих
характер речевого общения и перечисляет их:
1) языковая компетенция, т.е. знание коммуникантами языкового кода, с
помощью которого они обмениваются информацией;
2) национальная принадлежность;
3) социально-культурный статус;
4) биолого-физические данные (пол, возраст, состояние здоровья, наличие или
отсутствие физических недостатков);
5)психологический темперамент (темперамент, интровертная или
экстравертная ориентация);
6)текущее психологическое сотояние (настроение, текущие знания, цели и
интересы);
7) степень знакомства коммуникантов;
8) устойчивые вкусы, пристрастия, привычки;
9) внешний вид (одежда, манеры и т.п.). (Богданов, 1990:28-29).
С.М. Эрвин-Трипп определяющими параметрами участников общения
называет их социологические характеристики (общественный статус
участников, пол, возраст, занятие, распределение ролей друг друга в ситуации
речевого общения и т.п.). (Эрвин-Трипп 1975:343).
113
В речевой интеракции так называемый потенциальный РС выполняет
двойную коммуникативную нагрузку: во-первых, он воспринимает и
интерпретирует реплики своего собеседника, во-вторых, он формулирует
ответное речевое высказывание, учитывая внешние и внутренние факторы,
влияющие на ситуацию речевого взаимодействия. По справедливому
замечанию О.С. Иссерс, в речевой коммуникации приоритет слушающего над
говорящим связан также с физиологическим аспектом: слушать труднее, чем
говорить. (Иссерс, 2003:19).
При восприятии чужой речи в речевом взаимодействии, по мнению
О. Розеншток-Хюсси, функции слушающего заключаются в следующем:
1) следовать указаниям говорящего;
2) расходовать энергию при этом;
3) осуществлять ответную реакцию. (Розеншток-Хюсси, 1999:142).
По мысли А.А. Леонтьева, наблюдая реакцию собеседника, коммуникатор
вносит коррекцию в свое речевое поведение, один из возможных вариантов –
«перемена ролей» - это не только принятие роли другого, но изменение
предыдущей роли и обращение роли другого на самого себя. (Леонтьев,
1997:200).
Освещая социолингвистические аспекты коммуникации, С.И. Трескова
указывает на наиболее значимые моменты при восприятии речи собеседника:
- социально-психологические особенности говорящего;
- его лингвистическая интуиция;
- концептуальность;
- семантика высказывания. (Трескова, 1989:65).
В любом типе речевого общения коммуникант применяет речевую
стратегию в ходе диалога – комбинацию коммуникативных ходов в условиях
процесса речевого взаимодействия с учетом экстралингвистических и
лингвистических факторов, конечным результатом которых является
достижение коммуникативной цели. Новейшие подходы к теории речевой
114
деятельности с позиции когнитивной лингвистики, прагмалингвистики,
психолингвистики, изучающих тонкости процесса речевого взаимодействия,
вызывают сомнения относительно достоверности знаменитого изречения
Ф.И.Тютчева «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется». На наш
взгляд, изучение коммуникативных стратегий в дискурсивной практике – это
один из наиболее интересных и сложных аспектов.
Несмотря на огромное количество научных разработок и подходов к
данной тематике (Дж. Серль, 1988; Дж. Остин, 1988; Т. ван Дейк, 1988; У.
Кинч, 1988; Р.М. Блакар, 1987; Г.В. Колшанский, 1990; И.П. Сусов, 1980,1986;
А.Н.Прокопчук, 1983; Р.О. Шапиро, 1986; С.А. Сухих, 1986; А.З.Фефилова,
1998, 2003; А.А. Романов, 1995,1999; С.А. Аристов, 1999; Т.Е. Янко, 1999;
О.С.Иссерс, 2003; К. Ажеж, 2003; G. Jule, 1996 и др), имеется достаточно
«белых пятен» в области коммуникативно-прагматического пространства, в
особенности относительно процесса формирования речевых стратегий и их
реализации в речевом контексте.
В аспекте дискурсивной рефлексии наш научный поиск нацелен на
выведение речевых стратегий из мотива, чем опосредован логический переход
от мысли к речи, и самое главное – с какой целью.
Мы сходимся во мнении с О.С. Иссерс в том, что коммуникативные
стратегии как разновидность человеческой деятельности имеют глубинную
связь с мотивами, управляющими речевым поведением личности, и явную,
наблюдаемую связь с потребностями и желаниями. (Иссерс, 2003:57).
На связь мотива с деятельностью указывают такие исследователи в области
речевой коммуникации, как А.А. Леонтьев, 1969; В.Н. Гридин, 1975;
А.М.Шахнарович, 1977; В.В. Красных, 1998 и др.
Похожую точку зрения относительно формирования стратегий в аспекте
прагмалингвистики мы отмечаем в исследовании С.А. Сухих. По
утверждению С.А. Сухих, на стратегию слушающего влияют его ожидания на
115
основе общего контекста интеракции и специальные планы, которые
образуются на основе перцепции, а именно вписывание предлагаемого в
намерения (цели) слушающего, который реконструирует по отдельным
действиям мотив-цель говорящего. (Сухих, 1986:73).
На уровне внутренней коммуникации мотивы выполняют роль
регуляторов в формировании коммуникативных целей, они управляют
коммуникативным поведением индивида изнутри. Умелое использование
комплекса когнитивных стратегий в диалогическом взаимодействии
свидетельствует не только о высокоразвитых перцептивных способностях
коммуниканта, но и о достаточном уровне коммуникативной компетенции.
Это подразумевает адекватное поведение коммуниканта в соответствии с
реальной речевой ситуацией, применение его знаний и навыков в речевом
общении.
Поскольку в объеме прагматически ориентированного анализа РД мы
рассматриваем два режима коммуникации:
1) во внутренней коммуникации непосредственно рефлективный акт;
2) во внешней коммуникации экспликацию рефлективного акта в форме
вербального/невербального действия, мы определяем следующие типы
стратегий соответственно целям и формам речевого взаимодействия (мотив –
цель в РА, цель – действие в речевом акте): когнитивные, диалогические и
коммуникативно-прагматические.
Когнитивные:
- интерпретирующая (интерпретация собственного коммуникативного
поведения и своего собеседника, оценка речевой интеракции в целом в целях
принятия соответствующего коммуникативного хода, вычитывание
пресуппозиции);
116
«Angst packte mich, doch schon lag ich erneut auf der Lauer und studierte jede Reaktion seines
Gesichts.Sollte ich etwa abbiegen, lachen, alles zu einem Scherz erklären? – Nein!» (H.Schneider. Nacht
ohne Alibi.S.128).
«Она взглянула на меня с таким отчаянием, что я не смог больше спрашивать. Я решил
позже пойти к Дюбуа и разузнать у него обо всем.» (Э.М.Ремарк. Ночь в Лиссабоне.
1990:175).
- стратегия распознавания замысла речевого партнера.
«Ich ahnte, weshalb sie mich mitnahm. Sie wollte ihr Benehmen vom Anfang wider gutmachen.»
(E.M.Remarque. Schatten im Paradies.S.65).
«Наташа меня перехитрила, подумал я с горечью, это она выбрала место сражения.» (Э.М.
Ремарк. Тени в раю. 1990:479).
Диалогические:
- контролирующая (контроль над речью во внутренней коммуникации):
«Я собирался еще многое спросить, но вовремя одумался.» (Э.М. Ремарк. Тени в раю.
1990:484).
«Ich war drauf und dran, ihr alles zu erzählen – so sehr berührte mich ihre Sympathie, doch
im letzten Augenblick konnte ich mich zügeln.» (H.Gerlach. Der Fledderer. S.212).
«Jetzt, dachte ich, musst du das Gespräch auf den Montagabend bringen, jetzt musst du sie
wissen lassen, was die Begegnung in dir in Unordnung gebracht hat. Aber ich fand, obwohl ich
mich aud das Treffen vorbereitet hatte, nicht sofort zum Thema.» (K.H.Berger. Getünchte Gräber.
S.48).
- саморегулирующая (регулирование собственного эмоционального состояния
под воздействием рефлексивного импульса);
«Rita Retzlaff verbarg sorgfältig eine bittere Enttäuschung, um den Mann, den sie liebte, nicht zu
kränken.» ( B.Neuhaus.Schritte im Regen.S.85)
« Глаза Кити особенно раскрылись и блеснули при имени Анны, но, сделав усилие над собой, она
скрыла свое волнение и обманула его.» (Л.Н. Толстой. Анна Каренина. 1984:299 Т8).
«Da kam mir der Gedanke. Ruhig Blut, befahl ich mir.» (S.Weinhold.Angst in fremden
Betten.S.151).
117
«Rita Retzlaff verbarg sorgfältig eine bittere Enttäuschung, um den Mann, den sie liebte, nicht
zu kränken.» ( B.Neuhaus.Schritte im Regen.S.85)
Коммуникативно-прагматические:
- разоблачение;
«Wie ein Zwang überfiel ihn plötzlich der Gedanke, Kowalski zur Rede stellen zu müssen.» (A.HeidenBerndt.Wendepunkt der Ina S.S.261).
- провокация;
«Sie blickte auf das Telefon. Improvisation ist alles. Was man aus einer falschen Verbindung doch
machen kann, wenn der Anrufer wieder aufgelegt hat. So ein klei-ner Test ist ganz unterresant, vor allem
dann, wenn man Bescheid weiss.» (G. Spranger. An der schönen blauen Donau.S.60).
- «подстраивание» под собеседника в диалогическом взаимодействии.
«Der Chef legte eine Pause ein und zündete eine Zigarette an, um Flemmig Gelegenheit zu geben
nachzudenken, seine Chansen abzuwägen.» (H.Schneider.Tote schweigеn nicht.S.209).
«Камердинер, чувствуя себя ни в чем не виноватым, хотел оправдываться, но, взглянув на
барина, понял по его лицу, что надо только молчать, и, поспешно извиваясь, опустился на ковер и
стал разбирать целые и разбитые рюмки и бутылки.» (Л.Н. Толстой.А. Каренина 1984:125 Т8).
- самозащита:
«Mich hatte der Vorfall mehr erstaunt als aufgeregt. Ein furchtbarer Verdacht trieb mir kalten Schweiss
auf die Stirn...Meine Gedanken wollten sich aneinanderreihen, zusammenfügen, verketten. Aber jetzt war
keine Zeit für vage Kombinationen. Ich musste den Einsatz nennen, alles, was ich besass, auf eine Karte
setzen, sie im Spiel halten, die nächste аufdecken.» (H. Schneider. Nacht ohne Alibi.S.177).
«Долли ничего не отвечала и только вздохнула. Анна заметила этот вздох,
выказывавший несогласие, и продолжала. В запасе у ней были еще аргументы, уже столь
сильные, что отвечать на них ничего нельзя было.!» (Л.Н.Толстой. Анна Каренина.
1984:228 Т8).
Контролирующая стратегия выполняет свою основную функцию –
контроль коммуникативного поведения на уровне внутренней и внешней
коммуникации, определяет выбор лексико-грамматических, синтаксических,
прагмастилистических языковых средств в процессе порождения речевого
118
высказывания. Этот вид стратегии напрямую связан с рефлексией, ее
формирование осуществляется за кадром сюжета речевого сообщения и
служит проявлением латентного модуса рефлективного акта.
Данные анализа позволяют прийти к выводу о том, что интерпретирующая
стратегия – основной тип стратегии в плане коммуникативно-прагматического
анализа рефлексивного дискурса, поскольку используя этот тип стратегии,
говорящий просчитывает свои речевые ходы, более того он дает истинную
оценку речевым поступкам своего собеседника и вырабатывает сценарий
коммуникативного взаимодействия с учетом неязыковых факторов. По мысли
О.С. Иссерс, стратегия базируется на интерпретации – именно она лежит в
основе речевого воздействия, прежде всего интерпретация необходима при
операциях над знаниями партнера, над его ценностными категориями,
эмоциями, волей. (Иссерс, 2003:103).
Согласно принципу оптимальной интерпретации Ф. Франка, партнер
говорящего обнаруживает имплицитно или эксплицитно свою
интерпретацию, а первый участник может снова на это отреагировать, что
способствует воссозданию интерпретации участников диалога. (Франк,
1986:371).
Следует отметить, что интерпретирующая стратегия подразумевает не
только интерпретацию коммуникативных ходов собеседника, но и более
сложные мыслительные операции – например, вычисление пресуппозиций,
которые напрямую связаны с фондом знаний говорящих и их речевым
опытом.
Пресуппозиции достаточно изучены в современной лингвистике,
преимущественно в прагмалингвистике. ( Р.С. Столнейкер, 1985; Остин, 1985;
Т.ван Дейк, 1988; Серль, 1988; Дж. Лакофф, 2004; Ч. Филмор, 1985; Сусов,
1986; Романов, 1999; Фефилова, 1998, 2000; Белецкая, 1999; Арутюнова,
1999; Звегинцев, 2001; Кобозева, Падучева, 1985; Романова 2001 и др).
119
Наиболее точно пресуппозиции определены в монографии В.А. Звегинцева
как система обобщенных внелингвистических знаний применительно к
возможностям языка. (Звегинцев, 2001: 277).
Вычитывая пресуппозицию, слушающий обеспечивает доступ к системе
знаний своего речевого партнера, тем самым предвосхищает свои авторские
ожидания и на этой основе выстраивает программу реализации конечной
интенции. Мы разделяем точку зрения Е.Г. Романовой об определении
прагматической функции пресуппозиции в речевом общении. Согласно
мнению Е.Г. Романовой, совокупность пресуппозиций, относящихся к
конкретному высказыванию, является общим основанием как для говорящего,
так и для слушающего, что позволяет говорящему более точно выразить свою
коммуникативную интенцию, а слушающему вполне однозначно определеить
ее. (Романова, 2001:81).
Вполне объяснимо, что осуществление сложной когнитивнопрагматической операции вычитывания пресуппозиции требует от индивида
наличие языковой интуиции, чуткого восприятия, глубокого осмысления. По
этому поводу В.А. Звегинцев говорил, что установление пресуппозиций речи
есть акт мысли, реализующий в определенном направлении (из круга
возможных) смысловые потенции пресуппозиций языка. (Звегинцев,
2001:286).
Посредством пресуппозиций взаимосвязаны реплики в дискурсе. Прежде
чем выразить высказывание, субъект учитывает ряд экстралингвистических
факторов, в первую очередь он просчитывает так называемый
коммунитивный индекс своего речевого партнера (его эмоциональный фон,
личностно-индивидуальные параметры, коммуникативный статус) и только
потом планирует речевое высказывание. И если мы будем рассматривать
структуру речевого взаимодействия изнутри, то убедимся в том, что, помимо
внешне выраженой речевой интеракции, на уровне развития смысла
существует так называемый затекстовый фон, где находят применение такие
120
тактические приемы коммуникантов, как вычитывание пресуппозиций,
вычисление скрытой интенции, декодирование информации, выбор языковых
средств и т.п., именно этот внутренний план коммуникации (подтекст)
формирует ее смыслообразующую основу.
Стратегия «подстраивания» под адресата – это комплекс коммуникативных
приемов, которые использует коммуникант для адаптации к своему речевому
партнеру в целях успешного коммуникативного взаимодействия. По ходу
диалогического взаимодействия субъекты речи постоянно воплощаются то в
одном, то в другом коммуникативном образе, играя свою роль. Такие модели
взаимоотношений коммуникантов Э. Бѐрн именует трансакциями. Этот
исследователь анализирует наиболее типичные модели взаимоотношения
коммуникантов на психосоциальном уровне: (продавец – покупатель,
взрослый – ребенок, ребенок – ребенок и т.п.). В процессе анализа участников
РД нас интересуют скрытые трансакции, в которых задействовано более двух
состояний Эго. (Бѐрн, 2003:27). Именно эти модели составляют основу
коммуникативного взаимодействия в системе отношений «субъект – субъект»
в РА, когда при вхождении в рефлективную позицию включается внутреннее
«Я» коммуниканта и регулирует процесс речевого взаимодействия. По
завершению анализа корпуса фактологического материала мы выявили
следующие модели речевого взаимодействия коммуникантов:
1.разоблачение: подозреваемый – подозревающий;
2.провокация: провокатор – провоцируемый;
3.самозащита: жертва – нападающий;
4. «подстраивание» под собеседника: коммуникант 1 – коммуникант 2».
Выявленные модели коммуникативного взаимодействия участников
интеракции иллюстрируют рассматриваемые примеры.
Как отмечает С.М. Эрвин-Трипп, роль отправителя или говорящего, редко
распределяется между участниками общения равномерно. (Эрвин-Трипп,
1975: 43).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]