Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Когнитивно-прагматический аспект рефлексивного дискурса. Монография
.pdf
31
Отражение: Я шел сквозь бурю слов, шума, смеха, криков, я слышал гул, не улавливая его
смысла. Я не понимал чужую речь, потому что от меня ускользал и почти символический смысл
пантомимы… После погруженной во мрак Европы люди казались мне Прометеями…
Представление: Сегодня ночью город являл мне свое неразгаданное лицо.
Переживание: Мне казалось, будто все происходило на сцене и передо мной не повара, не
зазывалы, не продавцы, А Марионетки, которые разыгрывают в ней неведомую пьесу; я один в ней
не участвую и угадываю лишь общий ее смысл.
Фиксация рефлексии: Я был в толпе и в то же время чувствовал себя чужим, неприкаянным,
отрезанным от людей; нас разделяла не стеклянная стена, не расстояние, не вражда, и не
отчужденность, а что-то незримое. Это «что-то» касалось меня одного и коренилось во мне самом.
Смутно я понимал: мгновение это неповторимо, оно никогда не вернется – уже завтра острота
чувств притупится.
Понимание: И вдруг я понял: добравшись до чужих берегов, я отнюдь не избежал опасности, -
напротив: именно сейчас она угрожала мне с особой силой. (Э.М. Ремарк. Тени в раю. 1990:223-
224).
Согласно схеме рефлексивного процесса, следуя за фазой осмысления и
предваряя заключительную фазу – понимание, рефлексия выявляет то, что
раскрывается в процессе понимания. Можно предположить, что рефлексия
углубляет понимание, за счет своих основных свойств развивает его в
перспективу. В результате изучения рефлексии в контексте коммуникативного
взаимодействия были выявлены ее свойства:
1.Рефлексия коммуниканта всегда направлена на объект переживания.
Направленность – основное свойство рефлексии. В рефлективном акте
неизменны два компонента: субъект рефлексии и объект рефлексии (то, на что
направлена рефлексия субъекта речи). В анализируемом примере в качестве
объекта переживания рефлектирующего субъекта представлено письмо
матери, адресованное главному герою – Раскольникову.
Почти все время, как читал Раскольников, с самого начала письма, лицо его было мокро от слез;
но когда он кончил, оно было бледно, искривлено судорогой, … Он прилег головой на свою тощую
и затасканную подушку и думал, долго думал. Сильно билось его сердце и сильно волновались его
мысли. Наконец ему стало душно и тесно в этой желтой каморке, похожей на шкаф или на сундук.
Взор и мысль просили простору. (Ф.М. Достоевский. Преступление и наказание. 1977:75).
32
Письмо матери, прочитанное Раскольниковым, оказало сильный
рефлексивный эффект на него и пробудило рефлексию: он долго думал, сильно
волновались его мысли.
2. При наблюдении процесса рефлектирования отмечается следующее:
новое переживается в настоящем, превращается в старое и так далее. Воприняв
новое и пережив его, рефлектирующий субъект готов к восприятию
следующего нового. Так проявляется следующее свойство рефлексии –
цикличность.
Идея о замещении старых переживаний новыми в процессе восприятия
просматривается в исследованиях об активизации сознания при восприятии из
перспективы нейрофизиологии В. Пенфильда и Л. Робертса. По утверждению
этих ученых, у каждого индивида создается как бы нейронная запись его
собственного потока сознания…Первоначально, подобно ленте кинофильма
записи проектировались на экране человеческого сознания и удерживались на
короткое время, замещаясь последующими переживаниями. (Пенфильд,
Робертс, 1964:57).
Циклические периоды неоднократно повторяются в рассматриваемом
фрагменте РД:
- После съемок мы поедем развлекаться. Посидим часок в «Эль Марокко», - сказала Наташа. –
Поедите?
Я не стал отвечать. Разумеется, я не мог поехать с ними. Для таких развлечений я был слишком
беден. Придется объяснить ей это потом. Не очень приятная перспектива. Но время еще есть. Пока я
плыл по течению…
Только после того, как туалеты были уложены в картонки, я объяснил Наташе, что не могу идти
со всей компанией в «Эль Марокко». Я уже знал, что это самое дорогое ночное кабаре в НьюЙорке…
Я больше не протестовал. День кончался для меня неожиданно: я увидел жизнь в самых ее
разных обличьях – сперва мне было смешно, потом я испытал чувство чистой благодарности. Меня
уже не удивляло, что мы сидим в одном из отдельных кабинетов в «Эль-Марокко»… Мне казалось,
что я брел по пустыне и вдруг увидел оазис… Так выглядит мирная жизнь, размышлял я. Мирная
жизнь, которой я не знаю; так выглядит беззаботность, которой я никогда не испытывал… Хорошо,
что такое еще существует. Я сидел в компании незнакомых людей, и эти люди мне были ближе и
приятней, которых я прекрасно знал. Я сидел рядом с красивой женщиной. Я был жалким
33
проживалой, я пил чужое шампанское, - и у меня было такое чувство, что это совсем иная жизнь
дана мне взаймы всего на один вечер. (Э.М. Ремарк. Тени в раю.1990:277-278).
По мере развития сюжета наблюдается, что в высказываниях главного героя
каждый раз переживается что-то новое: посещение дорогого ресторана «Эль
Марокко», мирная жизнь в Америке во время оккупации Европы
гитлеровскими войсками, новые, ничему не обязывающие знакомства. Так,
новое, которое уже пережилось рефлектирующим субъектом (Разумеется, я не мог
поехать с ними. Для таких развлечений я был слишком беден. Я уже знал, что это самое дорогое
ночное кабаре в Нью-Йорке.), перестает быть актуальным для него к началу
следующего рефлективного акта: День кончался для меня совершенно неожиданно: я
увидел жизнь в самых ее разных обличьях – сперва мне было смешно, потом я испытал чувство
чистой благодарности. Меня уже не удивляло, что мы сидим в одном из отдельных кабинетов «Эль
Марокко»…Частота периодов, в ходе которых воспринятое и осмысленное
утрачивает новизну к моменту восприятия следующего нового, нацеливает
процесс понимания на будущее.
3. Рефлексия реципиента протекает в темпоральной последовательности,
фазы обработки воспринимаемого сменяют одна другую, что указывает на еще
одно свойство рефлексии – динамичность. В данном случае уместно
сослаться на утверждение Е.М. Верещагина о том, что между мыслью и речью
существует динамика во времени, причем при порождении речи мысль
опережает речь. (Верещагин, 1968:19). Подтвердим это утверждение
следующим примером:
Но только он отворил дверь в сени, как вдруг столкнулся с самим Порфирием. Раскольников
остолбенел на одну минуту. Странно, он не очень удивился Порфирию и почти его не испугался. Он
только вздрогнул, но быстро, мгновенно приготовился. «Может быть, развязка!»
- Да садитесь, Порфирий Петрович, садитесь, - усаживал гостя Раскольников, с таким, повидимому, довольным и дружеским тоном, что, право, сам на себя подивился, если бы мог на себя
поглядеть.
«Ну говори же, говори же, - как будто так и хотело выпрыгнуть из сердца Раскольникова. – Ну
что же, что же, что же ты не говоришь?»
-… Потому, думал я, если человек виновен, то уж, конечно, можно, во всяком случае, чегонибудь существенного от него дождаться; позволительно даже на самый неожиданный результат
34
рассчитывать. На характер ваш я тогда рассчитывал, Родион Романыч, больше всего на характер-с!
Надеялся уж очень тогда на вас.
-Да вы… да что же вы теперь-то все так говорите, - пробормотал, наконец, Раскольников, даже не
осмыслив хорошенько вопроса. «Об чем он говорит, - терялся он про себя, - неужели же в самом
деле за невинного меня принимает?»
… Мысль о том, что Порфирий считает его за невинного, начала вдруг пугать его.
Он слушал в невыразимом волнении, как человек, насквозь его раскусивший, от самого себя
отрекался. Он боялся поверить и не верил. В двусмысленных еще словах он жадно искал и ловил
чего-нибудь более точного и окончательного.
… Эти последние слова Порфирия Петровича, после всего прежде сказанного и так похожего на
отречение, были слишком уж неожиданны. Раскольников весь задрожал, как будто пронзенный.
- Так… кто же… убил? – спросил он, не выдержав, задыхающимся голосом.
- Да вы убили, Родион Романыч!
Раскольников вскочил с дивана, постоял было несколько секунд и сел опять, не говоря ни слова.
Мелкие конвульсии прошли по всему его лицу. (Ф.М. Достоевский. Преступление и наказание.
1977:462-469).
В анализируемом примере сцены разоблачения Раскольникова наблюдается
последовательное развитие рефлексии главного героя. Умело выстроенные
Порфирием Петровичем тактические приемы разоблачения постоянно вводят
Раскольникова в заблуждение, тем самым углубляют его рефлексию, которая
отражается во внутреннем монологе главного персонажа: «Об чем он говорит, -
терялся он про себя, - неужели же в самом деле за невинного меня принимает?» Мысль о том, что
Порфирий считает его за невинного, начала вдруг пугать его. Он боялся поверить и не верил. В
двусмысленных словах его он жадно искал и ловил что-нибудь более точного и окончательного».
По прочтении данного отрывка создается впечатление об односторонней
коммуникации со стороны Порфирия Петровича, хотя в это время в
рефлективном акте главного героя происходит настоящий «коммуникативный
поединок» с речевым партнером: «Может быть, развязка! «Ну говори же, говори же, …Ну
что же ты не говоришь?» Ответные репликовые ходы Раскольникова содержатся в
рефлективных актах (в тексте обозначены курсивом) и только по завершению
разговора Раскольников обращается к собеседнику с вопросом: «Так… кто же…
убил? – спросил он, не выдержав, задыхающимся голосом.
4. Результаты проводимого дискурс-анализа показывают, что в активной
фазе мыследействия – рефлективной фазе достигается осознание субъектом
35
речи того, о чем он размышлял прежде. В момент осознания рефлексия
мгновенна как вспышка, она актуальна не к моменту речи, а к моменту
действия. Это легко определить по дейктическим компонентам в семантике
глаголов и наречий в форме обстоятельства времени. Во внутренней
коммуникации рефлексия фиксируется в привязке к реальным событиям в
настоящем. По замечанию А.П. Огурцова, рефлексия существует в зазоре
между «уже» и «еще не», «уже ставшим» и «еще не ставшим», обеспечивая
осмысление прошлого и предвосхищение будущего. (Огурцов, 1987:19).
Данный пример иллюстрирует так называемый «рефлексивный всплеск» в
интерсубъективной деятельности субъекта речи, выявляя на еще одно свойство
рефлексии – мгновенность:
Под вечер я отвез ее к доктору. Теперь вдруг, мгновенно, как удар молнии, я почувствовал
яростный процесс, который почти лишил меня рассудка. Я не мог и не в силах был удержать то, что
я любил. (Э.М. Ремарк Ночь в Лиссабоне 1990:206).
Данному рефлективному акту предшествует предположение главного героя
о неизлечимой болезни своей супруги. По содержанию текста видно, что эти
предположения оправдались совсем неожиданно, разрушив последние
надежды. Употребление обстоятельства времени теперь вдруг, мгновенно во
внутреннем монологе реципиента сигнализирует «рефлексивный всплеск»,
подчеркивая неожиданность произошедшего. Для наиболее убедительной
выразительности чувства безысходности при передаче рефлексивного
состояния героя автор использует художественный прием – метафорический
перенос: Теперь вдруг, мгновенно, как удар молнии, я почувствовал яростный процесс, который
почти лишил меня рассудка. Я не мог и не в силах был удержать то, что я любил.
5. Рефлексивная дискурсия отражается в виде логической цепочки
рефлективных актов реципиента, осуществляемых во внутренней
коммуникации, направленных на интерпретацию собственного
коммуникативного поведения и своего речевого партнера, действительность,
контроль над речевой деятельностью. Так, помимо внешней речевой
интеракции, протекающей по схеме «слушающий-говорящий», реципиент
вступает сам с собой в субъектно-субъектные отношения: он как бы
36
раздваивается, видит себя в конкретной речевой ситуации с позиции своего
собеседника, этот образ формируется в его сознании и переживается им. Таким
образом реализуется одно из основных свойств рефлексии – самосорезцание.
Сложные когнитивно-психологические процессы, в которых отражается
двойственная позиция РС в коммуникативно-рефлексивном измерении,
осуществляются в так называемом недоступном для речевого партнера режиме
коммуникации в форме внутреннего монолога или внутреннего диалога.
Обратимся к конкретному примеру:
Frederiks ging in die Innenstadt zurück... Sie haben Arend, keine Frage. Aber Arend wird nicht reden, er
ist ein harter Mann, es ist schade um ihn, er war ein guter Genosse, einer, auf den man sich immer verlassen
konnte. Da dachte Frederiks: Ich muss mir dieses Denken abgewöhnen, Arend war nicht nur ein guter
Mann, er ist ein guter Mann, er lebt noch,... Mach dir nichts vor, überleg lieber, wie du deine Stelle besetzen
kannst, nachtrauen hilft nicht, nachtrauen schwächt nur... Dann sagte er sich: Warum müssen sie eigentlich
Arend haben? Sie könnten die Druckerei entdeckt haben, aber nicht Arend. Ich weiss noch genau, wie
Arend das erste Flugblatt der Hellingkran-druckerei anbrachte: ... Bliebe die Hoffnung: Zum nächsten Treff
erscheint Arend wie immer, ... Ja, sagte sich wieder Frederiks, kann alles so kommen, aber es wäre zu
schön. Zur Zeit darf ich Arend nicht suchen. Und suchen sie ihn, dann weiss er auch, dass er mich nicht
sehen darf. (H. Kruschel. Der Mann mit vielen Namen. S.95).
В обозначенном фрагменте дискурса рефлективная деятельность субъекта
изображена в динамике, в поочередно сменяющих друг друга рефлективных
актах: „ ... da dachte Fredericks, ... ich weiss noch genau,... dann sagte er sich,...“ рефлективная
деятельность осуществляется в форме внутреннего диалога, в ходе которого
рефлектирующий субъект обращается сам к себе, как это сделал бы его
речевой партнер, на что указывают реплики: „ ...dann sagte er sich,... mach dir nichts vor,
überleg lieber…“ Подобные реплики-обращения субъекта речи к самому себе
стимулируют его речемыслительную деятельность, способствуют построению
критического анализа собственных поступков.
Подводя итог вышеизложенного, мы полагаем, что засчет таких свойств
рефлексии, как динамичность, направленность, цикличность,
мгновенность, самосозерцание раскрывается скрытый смысл в процессе
понимания и речепорождения. Рассмотрение речемыслительной деятельности
индивида в таком ключе открывает возможности исследования природы
37
человеческого сознания, характерологических и психических особенностей
внутренней сферы «Я» индивида, формирование внутренней программы
речемыслительной деятельности коммуниканта и значение ее выражения в
ситуации речевого взаимодействия.
1.3. Понимание и рефлексивный дискурс
Изучение вопросов восприятия, осмысления связного текста, речевого
высказывания является основной точкой, где начинается исследование
рефлексии индивида. Проблема понимания текста в психолингвистике
решалась в свете новых научных парадигм 70-х годов 20 века. Интеграция
гуманитарных дисциплин с естественными создавала предпосылку для
глубинного исследования процесса понимания. «Процесс понимания,
казавшийся интуитивно простым и элегантным, теперь представлялся весьма
сложным. За кажущейся простотой понимания связного текста скрывается
очень многое». (Т.ван Дейк, В. Кинч, 1988:174).
Понимание – это основной этап речемыслительной деятельности индивида,
это такая когнитивная процедура, которая превращает рефлектирование в
организованный, осознанный и продуктивный процесс. По нашему
предположению, понимание как многоступенчатый логико-смысловой процесс
обеспечивает динамику рефлективного акта, раскрывает внутренний механизм
рефлективной деятельности субъекта речи, составляет когнитивное ядро
рефлексивного дискурса. Это становится очевидным из схемы, отражающей
ключевые этапы речемыслительной деятельности субъекта речи во внутренней
коммуникации:
Восприятие– отражение – представление – переживание – фиксация
рефлексии – понимание – интерпретация понимания. См. приложение 1. С.
210
38
Поясним данное изображение. Итак, основными участниками РД являются
рефлектирующий субъект (РС), его партнер по общению говорящий субъект
(ГС в ситуации межличностного общения). Согласно общепринятой теории
диалога, в процессе коммуникативного взаимодействия собеседник
подвергается речевому воздействию со стороны своего речевого партнера.
Это воздействие (вербальное/невербальное) в РД определяется как
рефлексивный импульс – это фактор из вне, способствующий выходу
коммуниканта в рефлективную позицию, в коммуникативно-рефлексивное
измерение, где разворачивается речемыслительная деятельность субъекта
речи. В ситуации межличностного общения рефлексивным импульсом чаще
всего является вербальное воздействие со стороны речевого партнера, оно
отражается на «экране» сознания адресата и стимулирует его мыслительную
39
активность, это пусковой механизм рефлективной деятельности адресата. В
ходе анализа фактологического материала были определены факторы,
способствующие вхождению субъекта речи в рефлективную позицию:
ВЕРБАЛЬНЫЕ: размышления, телефонный звонок, впечатление,
размышления, сообщение, оскорбление, похвала, деловое предложение,
письменное сообщение и т.п. Реализацию вербальных импульсов в
рефлексивном акте иллюстрируют многочисленные примеры:
Der Gedanke jagte sie hoch, der Gedanke an Ines versetzte ihr einen Stich in die Magengegend, (A.
Heiden-Berndt. Wendepunkt der Ina. S. S. 143).
Diese Fragen erzeugten ein Schwindelgefühl, (H. Schneider. Nacht ohne Alibi. S. 48).
Раскольников невзначай перевернул все его мысли, насчет известного пункта, и окончательно
установил его мнение. (Ф.М.Достоевский Преступление и наказание. 1977:194).
Раскольников невзначай перевернул все его мысли, насчет известного пункта,
и окончательно установил его мнение. (Ф.М.Достоевский Преступление и наказание.
1977:194).
Что значили эти слова? Голова у нее кружилась. (Ф.М.Достоевский Преступление и
наказание. 1977:350).
Письмо матери его измучило. (Ф.М.Достоевский Преступление и наказание. 1977:75).
НЕВЕРБАЛЬНЫЕ: пауза, испуг, различные обстоятельства, пейзажи
местности, природные явления, несчастные случаи (автокатастрофы,
крушения, нападения, убийство, болезнь, внезапная смерть), открытия,
прибытие, отъезд.
Er hatte oft über diesen Tag nachgedacht, über jede Handlung; dieser Tag hatte sich in sein Gedächtnis
eingebrannt,... (P. Vandenberg. Fast wäre es zu spät gewesen. S. 23).
- Слава богу, что это только сон! – сказал он, садясь под деревом и глубоко переводя дыхание. –
Но что это? Уж не горячка ли во мне начинается: такой безобразный сон! (Ф.М. Достоевский.
Преступление и наказание. 1977:94).
На следующем этапе развития речемыслительной деятельности субъекта
речи формируется представление воспринятого с учетом знаний о его
собеседнике и условий ситуации коммуникативного взаимодействия. Так,
40
посредством представления и переживания воспринятого коммуникант
движется к пониманию, при этом фиксируя результат понимания во
внутренней речи. Результатом этих сложных когнитивных операций является
порождение нового смысла, который в заключительной фазе рефлексивного
мыследействия субъекта речи выражается им в форме речевого/неречевого
действия и, соответственно, превращает его в говорящего субъекта (ГС) или
действующего субъекта (ДС).
Логическим операциям в нашей схеме понимания в РД соответствуют
следующие уровни:
- уровень восприятия речевого/неречевого воздействия;
- уровень проецирования рефлексивного эффекта на сознание;
- уровень переживания смысла высказывания;
- уровень смыслопорождения (порождение нового смысла);
- уровень фиксации осмысленного в рефлективном акте;
- уровень понимания осмысленного в РА;
-уровень выражения состоявшейся рефлексии во внешнем плане
коммуникации.
Уровневая система восприятия применялась в психолингвистических
моделях: А.А. Леонтьев, 1969; А.Р. Лурия, 1975; И.А. Зимняя, 1976; С.Д.
Кацнельсон, 1972; А.А. Брудный, 1975; Ю.А. Жлуктенко, А.А. Леонтьев, Л.Ю.
Кулиш, 1979; А.С. Штерн, Л.Н. Мурзин, 1991; Н.В. Рафикова, 1995; И.Н.
Горелов, К.Ф. Седов, 2001; О.Я. Гойхман, Т.М. Надеина, 2001; В.П. Белянин,
2003.
Рассмотрим некоторые из этих схем, отражающих речемыслительную
деятельность индивида и соотнесем их с нашей схемой понимания в
рефлексивном дискурсе.
И.А. Зимняя определяет понимание как положительный результат сложной
перцептивно-мыслительно-мнимической деятельности, иначе говоря,
понимание является результатом взаимодействия процессов восприятия,
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]