Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Историческая психология пропедевтические очерки, эссе и суждения. Избранные труды. Том 1
.pdf
5. Исторические характеристики
Запад Восток
Историзм Застойность/ Неисторизм
Линейное время Циклическое время
Ряд ученых, в частности, американский культуролог Дж. Стидман в книге «Миф об Азии» отвергал сам принцип дихотомного
сопоставления Запада и Востока – как неопределенные и неустойчивые стереотипы, скрывающие неустойчивость и разнообразие состава культуры этих континентов. Утверждение стереотипов Запада
и Востока, по мнению автора, происходило в значительной степени первоначально как реакция на враждебные отношения Запада
с восточными странами, а затем – как реакция азиатских обществ на
колониальную систему, проекция антизападных настроений. Принцип дихотомии в изучении цивилизаций основан на исключении и
противопоставлении, в то время как необходимо рассматривать внутреннее разнообразие каждого начала. Даже тогда, когда историку
удается установить водораздел между культурами Азии и Европы,
это может иметь смысл лишь применительно к определенному периоду, так как эти культуры находятся в постоянном изменении. Кроме
того, Запад и Восток постоянно взаимодействовали друг с другом,
способствуя взаимному развитию и осваивая ценности друг друга.
18
На наш взгляд, снять дихотомию «Запад – Восток» позволяет теория евразийцев, которая возникла в эмиграции. Основные ее идеи
сводятся к тому, что Россия – это не Запад и не Восток в чистом
виде, а особый мир – самобытный и самодостаточный. Хотя в евразийстве, как течении общественно-политической мысли, по отзывам
современников-оппонентов, было много наивного и утопического,
политизированного. Их программа обновления России строилась на
авторитарных принципах жесткой идеологии, единой политической
партии, так называемом «евразийском отборе».
19
Это дало основание доктору истории В.П. Ступишину сделать вывод, что «евразийство – гибельный «особый путь» для русского народа, и ему надо
противопоставить всю мощь русских национальных культурных
ценностей как неотъемлемой части ценностей общечеловеческих,
а не азиопских».
20
Вряд ли такая категоричная оценка евразийства, тем более неоевразийства, может быть принята. Конечно, эти идеи можно использовать в спекулятивных политических целях. Это, собственно, и делают некоторые деятели стран, входящих в СНГ. Под разглагольствование о евразийстве, славяно-мусульманском единстве внедряются
131
в жизнь этнократические идеи, происходит выдавливание этнических русских и русскоязычных за пределы независимых республик.
Евразийская цивилизация как социальная система имеет, подобно современной западной, сложную структуру. В ней, например, И. Б. Орлова выделяет условные подсистемы: славяно-сибирскую, транскавказскую и южно-азиатскую. Россия выступает
ядром евразийской цивилизации – особой географической, социально-исторической и социально-культурной общности.
21
По мысли исследователя, современная евразийская концепция строится на
общеметодологическом принципе мультилинейности социально-исторического процесса, параллельном существовании и развитии
различных культурно-исторических систем (цивилизаций), каждая
из которых имеет свою логику развития, культурную доминанту,
собственные ценности, цели и приоритеты. Она направлена на развитие существующего и доныне предрассудка, будто культура и цивилизация – это одно, непрерывно развивающееся целое, причем все
прежние культуры являются лишь ступенями единой лестницы, вершина которой – западная (европейская или ее модификация – американская) цивилизация, и стремление приблизиться к ней есть задача
всего человечества.
Евразийская цивилизация – одна из культурно-исторических систем, сложившихся более чем за тысячелетнее взаимодействие населяющих «срединный континент» (между Китаем, горными цепями
Тибета и «западным полуостровом» Европой) народов. Они формируют в процессе деятельности связи:
пространственные – по освое-
нию природно-ландшафтной среды и адаптации к своему «месторазвитию»;
ценностей, установок, культурных традиций;
ские
мопритяжение евразийских этносов.
временные – по передаче от поколения к поколению навыков,
социально-психологиче-
– цементирующие общность и «комплиментарность» или взаи-
22
Важнейшей компонентой социокультурного устроения российского общества является духовный мир человека. Духовные принципы – как киты, на которых стоит земля, – выражают сущность
любой мировой и локальной цивилизации. «Именно через заимствование духовных достижений, – отмечал Э. Калло, – осуществляется распространение цивилизации в пространстве и времени».
23
Не
случайно, поэтому выявлению духовной энергии и социокультурным аспектам российской цивилизации посвящены были годичные
научные чтения Российского независимого института социальных
и национальных проблем на тему «Российская цивилизация: этнокультурные и духовные аспекты» (октябрь 1998 г.),
24
а также одно-
именная коллективная монография, подготовленная в связи с 70-ле-
132
тием директора Центра «Религия в современном обществе» этого
института проф. М.П. Мчедлова.
25
В ней раскрываются глубинные
и устойчивые социокультурные и этноконфессиональные характеристики исторической общности, живущей на евразийских просторах России. В апреле 1999-го на базе Института молодежи проведен
межвузовский «круглый стол» по теме «Россия между Западом и
Востоком: духовные аспекты цивилизации».
26
Он развивал рассмотренную на таком же межвузовском «круглом столе» проблематику – «Россия на грани тысячелетий: историческая трансформация
и социально-духовные аспекты».
27
Если обратиться к трудам, в которых рассматриваются причины
упадка цивилизаций, то российская находится в жестоком кризисе,
чуть ли не в разложении. Так, еще мыслитель XIV века Ибн Хальдун выделял несколько основных и взаимосвязанных причин упадка
цивилизованной жизни: 1) ослабление отношений взаимной привязанности и солидарности (асабийя), которая дает основу для самоорганизации и единства общества, для кооперации; 2) ослабление
влияния религии, которая способствует объединению и согласию
людей; 3) отчуждение власти от общества и привлечение к управлению инородных групп; 4) тирания как проявление явного произвола
и своеволия, жестокости и нагнетания страха на общество; 5) нарушение принципа справедливости со стороны властей и вследствие
этого – социальное расслоение; 6) стремление к роскоши и деградация городской культуры. «Одно из наиболее серьезных нарушений
принципа справедливости, – подчеркивал мыслитель, – способствующее разрушению цивилизованного устроения: лишение имущества без должной компенсации, несправедливое принуждение людей
к выполнению принудительных работ, предъявление неоправданных
претензий, наложение обязанностей, не требуемых религией, собирание неоправданных налогов».
28
Следует прислушаться и к А. Тойнби: «Ключ к пониманию распада обнаруживается в расколе и разногласиях, исходящих из самих
глубин социального организма, ибо, как мы уже видели, основной
критерий и фундаментальная причина надломов цивилизаций – рост
внутренних разногласий, в результате чего общество утрачивает
способность к самоопределению».
29
Более чем реалистично показал процесс подъема и упадка цивилизаций профессор Джорджтаунского университета Кэрол Квигли:
1) смешение культур; 2) созревание; 3) территориальное распространение; 4) эпоха конфликтов; 5) стадия универсальной империи;
б) упадок; 7) нашествие и завоевание. Вот как он описывал последние стадии этого процесса. Стадия разложения – период глубокого
133
экономического упадка, снижающегося уровня жизни, гражданских
войн между различными правящими кликами, растущего бескультурья. Попытки приостановить разорение законодательными мерами оказываются тщетными. Все институты общества утрачивают
доверие масс. Массовый характер приобретает отказ сражаться за
общество и даже поддерживать его уплатой налогов. Все большее
влияние приобретают новые религиозные движения. Стадия вторжения – это когда цивилизация не в состоянии защищаться, потому что
уже не хочет этого делать, и оказывается вполне открытой варварским вторжениям. Но это «варвары» только в том смысле, что они –
«чужие». Зачастую они представляют собой более молодую и мощную цивилизацию. В результате этих вторжений извне цивилизация
подвергается разрушению и прекращает свое существование.
30
Известно, что жизнеспособность общества определяется тем,
насколько государственнообразующий народ идентифицирует себя
с базовыми ценностями и принципами жизнестроения, чувствует
кровную связь с традициями, обычаями, с историческим и духовным
наследием предшествующих поколений. Вместе с тем, как показывают социологические исследования, проведенные Российским независимым институтом социальных и национальных проблем в 1998 году,
русскими ощущают себя около 60 процентов населения страны (по
паспорту русских – около 85), советскими людьми – 35.
31
Этническая
принадлежность является значимой примерно для половины населения, причем с возрастом уровень этой значимости ослабевает.
Значительная часть русских не чувствует, что Россия – их страна.
По ряду данных можно судить, что лишь 10–15 процентов имеют относительно сложившееся национальное самосознание, около 45 – могут
так или иначе принять русские национальные ценности и пассивным
образом поддерживать их. Остальные 40–50 процентов, имеющих
в паспорте эту «национальную» отметку, полностью лишены русской
идентичности, из них 10 процентов страдают откровенной русофоби-
32
ей.
Усиливают ее, а также чувство неполноценности среди этнических русских и ксенофобию среди тех, кто соприкасается с таковыми,
различные псевдотеории и мифологемы. Например, о том, что русских,
как этноса, нет вообще, а есть сплошные метисы, что русский народ –
это конгломерат, смешение славян, финно-угорских племен, балтов, татар. Причем суждения об этноисторической неоднородности русских
приняли ярко выраженную политическую окраску. Один писатель
даже утверждает, что ни один русский не может точно сказать, где его
предки на Куликовом поле – в русском войске или под бунчуками Ма-
33
мая).
И приписываются то А. П. Чехову, то безымянным французам
слова: «Поскребите русского – и вы обнаружите татарина».
134
В свое время Геббельс выдумал, что Советский Союз – монгольская орда. По мнению другого деятеля рейха, А. Розенберга, «кровь
с монгольской примесью вскипала при всех потрясениях русской
истории», а большевизм «означал бунт монголоидов против нордических форм культуры».
34
Некогда знаменитый историк – марксист
М. Н. Покровский – утверждал, будто в жилах «так называемого великорусского народа» свыше 80 процентов угро-финской крови. При
этом академик не утруждал себя обоснованиями «потолочной» статистики.
Между тем, как показывают антропологические, этнологические
и лингвистические исследования, все это не соответствует истине.
Крупнейший, отечественный антрополог В. П. Алексеев пришел
к выводу не о смешанности, а, наоборот, о гомогенности, то есть
однородности, русского населения. Опираясь на краниологические
(по черепу) исследования, он утверждает, что русские больше сближаются не с восточными славянами, а с западными и южнославянскими группами, даже с германцами. Финский же субстрат нельзя
считать основным компонентом в сложении русской народности –
на протяжении II тысячелетия он почти полностью растворился.
35
С. Кириллин считает нелепыми утверждения о смешении русских с татарами в результате татарских набегов на русские земли и
рождения детей изнасилованными женщинами. Факты свидетельствуют о другом; татары не отпускали их на все четыре стороны,
а уводили с собой в Орду, где продавали в рабство. Поэтому говорить о смешении русских с татарами можно, скорее, в «обратном
направлении»: русские женщины улучшали татарскую кровь, а не
татарские мужчины портили русскую. Естественного же смешения вследствие соседства не могло быть потому, что русские были
оседлыми земледельцами и жили в степи. Кроме того, и религиозные различия исключали возможность русско-татарских браков на
уровне простых людей. Русские поселения уже несколько столетий
существуют на территории Татарии в окружении татарских, но ни
о каком смешении там речи не идет.
36
Смена идентичности – не автоматический акт. Казалось бы, на
смену советской идентичности должна прийти русская (российская), или российская (русская). Между тем, по данным междисциплинарного проекта «Этнические и административные границы:
факторы стабильности и конфликтности», выполненного в 1997–
1998 годах коллективом Института этнологии и антропологии РАН
под руководством Л. М. Дробижевой, в субъектах Российской Федерации – этнически плюральных обществах (Татарстан, Оренбургская область и др.) – имеет место сдвоенная идентичность. От
135
60 до 70 процентов и более респондентов титульных национальностей считают себя одновременно россиянами и «татарстанцами»
(якутянами, тувинцами и т.д.). Как и до 50-60 процентов живущих в
национальных республиках русских тоже имеют сдвоенную идентичность.
37
Это в известной степени объясняется историческим
опытом совместного проживания на той или иной территории,
объединительными (отнюдь не разграничительными) общественно и личностно значимыми ценностями – экологическая безопасность, борьба с преступностью и т.д. Наряду с этим отечественные этнологи считают, что роль центростремительного фактора
играют политические, социальные ориентации этнических групп
(их приверженность демократическим ценностям) и «державные»
представления, например, о спасении России.
Говоря о национальном самосознании, нельзя не затронуть проблему «исторического греха» интеллигенции – элитного слоя современного общества. (Правда, с «легкой руки» Е. Боннэр, крепнет мнение о том, что в России интеллигенции нет, а есть интеллектуалы.)
Исходя из концепции русского национального характера, в качестве
черт российской интеллигенции Е.С. Элбакян выделяет следующие. 1) Скептицизм (истоки – в неустойчивости группового мировоззрения). 2) Социальное дистанцирование от других социальных
групп (это находит отражение в речи, языковых оборотах и общем
культурном уровне). 3) Самоидентификация, то есть выработка системы ориентации в мире на основе отождествления с признанным
образцом. 4) «Нормативное бунтарство» (стремление к Абсолюту
при полном непринятии усредненности, нежелание видеть в повседневности объект приложения культурных усилий). 5) Элитарность
идеологии и психологии: а) утверждение, что господство элиты –
интеллигенции – необходимо по своей сути; б) сознание принадлежности к избранным; в) гордость за то, что есть возможность думать
за других; г) стремление возвысить собственные функции с помощью мистификации действительности; д) чувство ответственности
за принесение счастья не-элите (народу); е) чувство тяжести от этой
ответственности, а также ощущение трагичности положения элиты – интеллигенции, вынужденной принимать решения за других.
6) Отрыв от реальности. 7) Уход в мир идей, вызывающий чувство
мессианства; политическое отчуждение (интеллигенция, пытаясь
отыскать вечные ценности для народа и указать пути их достижения, стала играть роль главной оппозиционной и вечно критической
общественной силы). 8) Специфическое отношение к народу (двойственность: с одной стороны, народолюбие, служение народу, чувство вины перед ним, с другой – социальная дистанция, элитарная
136
психология, навязывание определенных идей, иллюзий, социальное
мифотворчество.
38
В качестве еще одной черты, присущей интеллигенции с западнической ориентацией, можно назвать космополитизм. Это и певец
М. Шафутинский, который как-то поделился с журналистами такой
мыслью: деньги хорошо зарабатывать в России, а жить – в Америке. Это и писатель В. Аксенов, профессорствующий за океаном. На
вопрос: «Когда вы живете в Америке, через какой промежуток времени вас тянет в Переделкино и через какое время обратно, когда
находитесь здесь?» – он ответил: «В Россию меня тянет, как грача.
Но месяца через два тянет назад в Америку: наступает тоска по космополитизму».
39
Обратимся к И. С. Тургеневу, который, с одной стороны, как никто
другой воспевал Родину, а с другой – долгие годы провел на чужбине. В его романе «Рудин» один из персонажей рассуждает: «Россия
без каждого из нас обойтись может, но никто из нас без нее не может обойтись. Горе тому, кто это думает, двойное горе тому, кто действительно без нее обходится! Космополитизм – чепуха, космополитизм – нуль, хуже нуля; вне народности ни художества, ни истины,
ни жизни, ничего нет».
40
Не может не заботить тенденция, развивающаяся в молодежной среде. После развала СССР молодые люди пошли по пути не
замещения одной гражданской самоидентификации другой, а ухода от этого типа самоидентификации вообще. «Этот своеобразный космополитизм наиболее характерен для молодежи и прежде
всего – студентов, – считает Н. Е. Тихонова, – среди которых число
тех, кто никогда не ощущал себя россиянином, достигает почти
40 процентов. Весьма тревожно, на наш взгляд, выглядит и то, что
никогда не ощущают себя россиянами многие (27,3) процента, то
есть ровно столько же, сколько устойчиво ощущают себя ими) работники силовых структур, призванных защищать российское государство».
41
Ряд деятелей литературы и искусства советских времен в новых
условиях шагнули в рынок и стали верноподданными правящего режима. «И чем больше их реальные творческие заслуги в прошлом, – отмечает политолог Б. Ю. Кагарлицкий в статье «Ловушки
«западничества» и тупики «почвенничества». Политическая культура постсоветской псевдодемократии», – чем более порядочными
людьми они зарекомендовали себя в предыдущей жизни, тем ценнее
они сегодня для любого злого дела. В обмен на премии и награды
произносят речи, угодные тем, кто дает эти награды и спонсирует
премии. Начальники и спонсоры меняются, можно даже публично
137
покаяться, что, допустим, с Ельциным ошиблись. А потом найти нового покровителя и делать все то же самое. Побочно можно еще и заниматься привычным киношным или театральным ремеслом – успех
теперь не надо завоевывать, он гарантирован прошлыми заслугами и
эффектной работой средств массовой информации».
42
Чтобы не быть голословными, назовем Никиту Михалкова, безусловно, человека талантливого – актера, режиссера и кинодеятеля.
Нет сомнения и в том, что тот или иной деятель культуры может
быть по своим взглядам кем угодно: реакционером, консерватором,
прогрессистом, либералом, коммунистом и т.д. Но при этом – нравственным и совестливым. «У нас же крах советской системы и ее
ценностей, – справедливо указывает названный публицист, – полностью освободил интеллектуалов от химеры совести».
43
Как прикажете понимать заявление Н. Михалкова, вступившего
в президентскую борьбу 1996 году на стороне Б.Н. Ельцина, о том,
что пусть у власти находятся те, кто уже «нахапал»? Иначе, мол,
придут другие, которым тоже надо «хапать», а это накладно для общества. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Разве к лицу русскому
интеллигенту считать приемлемым хапужество, казнокрадство, и
размышлять лишь о том, кто «нахапает» больше или меньше? Не
пристало кинобоссу и бить ногой по лицу поверженного наземь молодого человека, посмевшего бросить в «мэтра» яйцо в знак протеста против его «киношной» и общественной деятельности. Наконец,
оправданно ли за счет отечественного налогоплательщика (10 млн.
долларов!) создавать по «последнему слову» кинематографической
науки и техники широкомасштабный исторический кич на потребу
западному обывателю? А ведь 70 процентов фильма «Сибирский
цирюльник» идет на английском языке, персонажи – американцы:
«непреклонный» кадет, его раскаявшийся твердолобый наставник,
романтично настроенная проститутка, покоряющий таежные просторы заокеанский «кулибин»... Многие из них, так или иначе, действуют в лубочной России под звон колоколов, молодеческие крики и стоны дерущихся до крови «стенка на стенку», масленичную
разноголосицу веселящейся публики. Силой сценических талантов
(первоклассных российских актеров – ничего не скажешь!) Н. Михалков «консервирует» расхожий на Западе образ России в виде
бородатых террористов, бравых воинов, запойных генералов, резвящихся на городских площадках медведей, тупоумных правителей.
Что с них возьмешь, этих русских? Именно такой «образ» в английском исполнении (О, those Russians!) как припев в шлягере «Распутин» представляла всему миру в 60–70-е годы вокально-инструментальная группа «Бони М». О, эти русские!..
138
«Такое «искусство» перестало быть опасным для Системы, –
пишет А. Тарасов в статье «Десять лет позора», которую он облек
в «тезисы обвинительной речи» российских интеллигентов. – И следовательно, такой «художник» перестал быть
властителем душ, то
есть Художником, его никогда не повесят, как Рылеева, никогда не
расстреляют, как Лорку или Джо Хилла, не гильотинируют, как Андре Шенье, не отрубят голову, как Томасу Мору или Уолтеру Рэли, не
забьют до смерти на стадионе, как Виктора Хару, не утопят в море,
сбросив с вертолета, как Отто Рене Кастильо, не застрелят, как Леннона или Куртье, не отравят, как Сантейля или Ли Юя, не уморят в
лагере, как Мандельштама или Десноса, не сожгут заживо, как Сервета или протопопа Аввакума, он не погибнет в бою, как Хавьер Эро
или Хосе Марти, с него не снимут кожу, как с Имадеддина Насими.
Он
никому не нужен, потому что никому не страшен. Власть уважает
только того, кого боится. Уведя свою деятельность в область игры,
«художник» 90-х стал
домашней игрушкой Власти. Все, что ему оста-
лось, – истошно веселиться, играть самому в принятую Властью
44
игру».
В. В. Кожинов считает, что совершенно особенная природа русского народа выразилась, в конце концов, в «коллективном бессознательном», в том, что единственный народ, который обозначается
в родном языке именем прилагательным, – это русские, в то время
как все другие, от молдаван до чукчей, – именем существительным.
И это не чье-то субъективное решение, а плод тысячелетнего развития русского языка, что, по мысли писателя и историка, дало основание совершенно естественно употреблять такие, совершенно парадоксальные, словосочетания, как русский татарин, русский грузин,
русский еврей и т.д.
45
Ранее – в «Панораме культурной жизни СНГ
и Балтии» – эта мысль выражена таким образом: «Россия является
страной граждан, желающей жить по русским культурным нормам
вне зависимости от их этнического происхождения. С этой точки
зрения, должно стать расхожим выражение: русский татарин, русский еврей, русский немец и т.д.».
46
Хотя против этого резко выступила Л. И. Семенникова: «Это опасное заблуждение, чреватое перманентной «Чечней». Да, чеченцев среди 150 миллионов россиян не
так много, гораздо меньше, чем русских. Но разве кровь от этого
превращается в воду? А смерть разве перестала быть трагедией?..».
47
Один из персонажей «Трех разговоров» В.С. Соловьева (Политик)
пришел к умозаключению о существовании так называемых русских
европейцев... «Что такое
русские – в грамматическом смысле? – рас-
суждал он. – Имя прилагательное. Ну, а к какому же существительному это прилагательное относится?.. Настоящее существительное
139
к прилагательному русский есть европеец. Мы – русские европейцы,
как есть европейцы английские, французские, немецкие...».
48
Этим словосочетанием воспользовался культуролог В. Кантор,
который попытайся поставить в качестве задачи для современной
России формирование русского европейца, как когда-то происходило становление любого (французского, английского, испанского
и т.п.) западного европейца.
49
По его рассуждению, когда говорят
о тенденциях, определявших духовное, политическое и общественное самодвижение русской культуры и даже государственности, обычно вспоминают – славянофилов и западников. Многие
русские мыслители видели в позициях этих антагонистов больше
сходства, нежели различия. В качестве аргумента приводятся слова
Герцена о славянофильстве и западничестве как двуликом Янусе
с единым сердцем.
В. Кантор считает, что отказ части русской интеллигенции
(Н. Я. Данилевского и К. Н. Леонтьева) от европеизма – это как за
пределы истории. По его мнению, вычеркивая Россию из современного ей европейского процесса, они по сути дела вычеркивали ее из
истории, которая есть порождение европейской цивилизации. Подлинный европеизм рождается из преодоления националистической
закрытости каждой данной культуры, из преодоления националистического почвенничества. В число русских европейцев, которые не
сакрализировали Европу и не умилялись «рабской безропотности
и долготерпению русского народа», автором были включены наугад: Петр Великий, М. В. Ломоносов, Н. М. Карамзин, А. С. Пушкин,
А. С. Хомяков, И. В. Киреевский (кстати сказать, издатель журнала
«Европеец»), М. Ю. Лермонтов, Н. И. Лобачевский, А. К. Толстой,
И. А. Гончаров, И. С. Тургенев, Н. Г. Чернышевский, К. Д. Кавелин,
В. О. Ключевский, С. М. Соловьев, В. С. Соловьев, И. И. Мечников,
Д. И. Менделеев, А. П. Чехов, И. А. Бунин, П. А. Столыпин, Г. В. Плеханов, П. Б. Струве, Е. Н. Трубецкой, И. П. Павлов, П. Н. Милюков,
В. И. Вернадский, Ф. А. Степун и некоторые другие.
Обобщенный портрет современного русского европейца выглядит следующим образом: «Реализм, отказ от идеализации как Запада,
так и Востока, Европы (включая сюда и Россию), понимание сложностей и жестокостей европейского исторического пути – необходимые предпосылки для формирования чувства личного достоинства,
столь значимого для самоощущения русского европейца, являющегося не просто потребителем западных технических усовершенствований (такова позиция варвара), а со-творцом, со-производителем
тех ценностей, которые с необходимостью рождаются в лоне личностей европейско-христианской культуры».
50
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]