Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Историческая психология пропедевтические очерки, эссе и суждения. Избранные труды. Том 1
.pdf
как область психологической науки и теорию истории. Это то, что
называется «впрячь в одну коляску коня и трепетную лань». Они
разнятся как предметом, так и философскими основаниями, понятийным аппаратом.
Для сравнения: «Предмет теоретический психологии – саморефлексия психологической науки, выявляющая ее категориальный
строй (протопсихические, базисные, метапсихологические, экстрапсихологические категории), объяснительные принципы (детерминизм, системность, развитие), ключевые проблемы, возникающие
на историческом пути развития психологии (психофизическая, психозифиологическая, психогностическая и др.), а также само психологическое познание как особый род деятельности».
18
Бытует мнение, что роль теории психологии выполняет общая
психология. Оно не разлеляется всецело психологическим сообществом. Так, в своем определении теории психологии А. Лурия делает
акцент на субъекте исторического действия. «…предметом психологии, – утверждает известный психолог, – является не внутренний
мир сам по себе, а отражение во внутреннем мире внешнего мира,
иначе говоря, активное взаимодействие человека с реальностью».
19
С точки зрения историка, история – это сам «реальный исторический процесс». Почему в кавычках? Потому для нашего сознания он
существует только в виде исторических представлений, исторического знания и, наконец, исторической науки.
20
После этих рассуждений, в которых улавливаются некоторые элементы историко-психологического знания (историческое сознание,
исторические представления) даётся академическое определение:
«Теория истории – это целостное, отрефлексированное (осмысленное) описание исторического процесса, выполненное на научных
принципах».
21
Если делать сравнительное изучение теории психологии и теории истории, то, пожалуй, общее, что объединяет авторов указанных
выше трудов, человек находится в центре внимания тех и других.
Ещё их объединяет – это ряд подходов, а именно: системность, историзм, объективность при изучении собственно психологических и
культурно-исторических процессов. Кроме того, постулируется влияние (воздействие) на общественные науки постмодернизма. Различий в сопоставлении оказывается значительно больше: и в структуре
теорий, и понятийном аппарате.
При разработке теоретических проблем исторической психологии необходимо учитывать ведущие тенденции в мировой науке. Это
прежде всего, смена универсальных парадигм научного познания,
в основу которых положены критерии рациональности. Их после-
21
довательность такова: классическая, неклассическая и постнеклассическая.
22
Историческая психология в нынешнем ее состоянии, исходя из
современных научных подходов, обогащенная достижениями смежных наук (исторической культурологии, исторической антропологии и др.) вписывается в постнеклассическую парадигму развития
науки. Эта парадигма учитывает, что перед человеком современное
общество ставит большое количество сложных, неоднозначных
жизненных ситуаций, требующих осознанного и адекватного выбора. В то же время у многих людей нет понимания разности своих
социальных представлений, нет умения отделять эмоциональные
отношения от рационального взаимодействия. Поэтому подходы,
раскрывающие разное содержательное наполнение дискурсов при
различных межличностных дистанциях и ролевых позициях партнеров, являются крайне актуальными.
23
Постмодернистские веяния пришли в российскую общественную науку (психологию, историю, философию, культурологию и
т. д.). Это скзалось и на тематике и проблематике (узость тем, мозаичность (эклектичность подходов), разъятие целого на многочисленные сегменты, деконструкцию текста, ослабление социальных начал
в изучении общественных явлений, самодавлющие сюжеты без связи со смыслом (смыслами) исторических явлений, хаос, неопределенность идей, взглядов, установок и т. д. пришли на смену устойчивости, незыблемости, упорядоченности, субординации явлений,
поступков, действий субъектов исторического процесса. «Согласно
постмодернистскому взгляду, – пишет Т. Д. Марцинковская, – мир
многомерен и многогранен, а образ мира – это своего рода мозаика,
которая складывается из отдельных образов, представлений, теорий.
Как и мозаика в калейдоскопе, образ мира, каким он нам предстает,
зависит, прежде всего, от нашего сознания, от нашей интенции, которая и определяет «поворот» калейдоскопа и изменение картины
мира. С этой точки зрения эволюция научного знания рассматривается как последовательная смена теорий, но ни одна не описывает
явления полностью и окончательно, ни одна не несет абсолютную
истину».
24
Выскажу личное отношение к постмодернизму как научно-философскому направлению исследования историко-психологических явлений. Не принимая в целом эту парадигму, тем не менее, ряд его позиций имеет право на жизнь. Во-первых, не признается монотеория
(моноидея) как единственно верная; во-вторых, каждая теория имеет
право на существование, даже абсурдная на сегодняшний момент,
но которая в перспективе при ряде обстоятельств станет прорывной.
22
Находясь в рамках научного дискурса, имея в виду, что историческая психология имеет многоуровневый, многомерный характер,
стратифицируем уровни познания Человека Истории.
Первый уровень – научно-теоретический, который мыслится
в категориях обще-философских (например, время, пространство,
развитие, изменчивость и т.д.).
Второй уровень – теория «среднего» уровня, которая рассматривает психологию в историческом контексте. Для этого используется
философия психологии (смысл жизни, историзм, культурные ценности и т. д., историческое сознание, менталитет и т. д.)
Третий уровень – эмпирический (исторические факты, события,
которые выставленные в каком-то порядке имеют познавательную
первоначальную историческую и психологическую ценность).
1.2.2. Психоистория
Необходимость видеть в истории психологическое начало привело к тому, что в ХХ веке появилась, прежде всего на Западе, в частности в Америке, Франции и ряде других стран, новая наука – психоистория. Библиография ныне насчитывает около 2 тысяч названий,
действуют научные центры по ее изучению, например, американский Институт психоистории, выходят профильные журналы. Одним словом, общемировая тенденция психологизация исторического знания начала материализовываться. В отличие от отечественной
школы исторической психологии, психоистория рассматривалась
в контексте психоанализа, как одно из узких направлений психологической науки.
Отечественные исследователи стремятся историческую психологию рассматривать в широком историко-культурном контексте,
то зарубежные психоисторики основной упор делают на изучении
мотивации, на персонализации истории в известном смысле с точки зрения неофрейдизма. Особенно большим влиянием пользуются
в США идеи Э. Эриксона, автора одной наиболее разработанных
теорий психологического развития личности, основанной не только на основе клинических данных, но и на изучении исторических
биографий Ганди и молодого Лютера. В Германии ощущается
сильное влияние традициональной философской школы, связанной, прежде всего с Гегелем, романтической концепцией «истории
духа». Во Франции психоистория, имеющая богатую литературу,
строится, наоборот, на рационалистических началах. А. Валона,
И. Мейерсона, Ж.-Б. Вернана, которые развивают принцип исторической изменчивости всех психических функций людей. Особо следует выделить научную школу «анналов», их концепцию
23
исторической ментальности, развиваемую историками Л. Февром,
Р. Мандру и др.
По мнению Ллойда де Мозы, директора Института психоистории
(Нью-Йорк), психоистория – это «наука об исторической мотивации – не больше, не меньше».
25
«Психогенная теория истории», которую разрабатывают
психоисторики, – это теория, утверждающая, что «история включает
проигрывание взрослыми групповых фантазий, основанных на
мотивации, которая в исходном виде является результатом эволюции
детства».
26
Важный инструмент в исследовании исторической мотивации –
интроспекция (самонаблюдение).
Ллойд де Моз стремится жестко отделиться от истории как нарратива, заявляет, что психоистория – наука, а не повествовательное
искусство, как история; что эта наука, как и психоанализ, использует
в качестве главного инструмента открытия самонаблюдение исследователя, изучение им собственных эмоциональных откликов.
27
Последователем Ллойда де Моза были не только ученые, но и писатели, в частности такой мастер будущего, как Айзек Азимов. Он
создал фантастический роман «Академия», где фигурирует «План
Селдона», в котором объясняется, что психоистория – наука о мотивациях больших социальных групп, позволяет предвидеть события
на много лет вперед с учётом случайных, не рассчитанных ситуаций.
В «Плане Селдона» содержится мысль, что психоисторики, возможно, не в состоянии предотвратить перманентного развала империи,
но их задача хотя бы уменьшить наступающий вслед за этим период
варварства.
28
Автор, что называется, психологизировал историю донельзя, объясняет ее фертильным происхождением, т. е. внутриутробной жизнью индивида. По его мнению, фетртильная драма в чреве матери,
которая является основой истории и культуры всех эпох; история видоизменяется в эволюции стилей воспитания детей.
29
По моему убеждению, автор преувеличивает роль мотивов в истории, в том числе фаллическую, когда дает характеристики американским президентам, последовательно сменяющих друг друга. Потому
что есть другие психологические и иные способы воздействия на
историческую личность. Здесь как бы подтверждается мысль, заложенная в одной из малых форм устного творчества – пословице:
«Каждый кулик свое болото хвалит».
24
1.2.3. Историческая психология – качественная
научная дисциплина
По праву проф. В. А. Кольцова считает историческую психологию
качественной дисциплиной, т. к. количественный подход не вскрывает глубину проблемы. В самом деле, включать указанную дисциплину в перечень сугубо сциентистско-количественных научных сфер
знания, тем более человекознания, не приходится. «Материнские»
отрасли для исторической психологии – история и психология – числятся по разряду идеографических наук.
Прежде всего, следует выделять качественные исследования, которых насчитывается десятки наименований. А. М. Улановский к
ним причисляет «исследование индивидуального случая (кейс-стадий), биографические исследования, историю жизни, феноменологический, герменевтический метод, этнометодологию, этнографию,
феноменографию, «обоснованную теорию», метод фокус-групп, метод Дельфики (экспертных оценок), структурный анализ событий,
качественный контент – анализ, дискурс-анализ, анализ разговоров,
нарративный анализ, феминистское, диалогическое, культуральное
исследование, эвристическое исследование, исследование действий,
клиническое исследование и др.
30
Надо полагать, переутомление обществоведов сциентистским
и позитивистским подходом заставили их обратиться к интерпретативным, абстрактно-образным процедурам в виде герменевтики,
семиотики, символического интеракционизма и т. д. На Западе это
науковедческое направление получило название качественных исследований (qualitative regench).
Качественные способы анализа отличаются от наукометрических тем, что они делают акцент не на подсчете и статистическом
обобщении единиц текста, но на их содержательном подразделении,
обобщении и сравнении и интерпретации. Качественные данные соотносятся со смыслами, тогда как количественные данные – с числами. Способ, который используется при анализе смыслов, – концептуализация. Числа же анализируются с помощью статистики и
математики.
31
Что же касается исторической психологии, то она представляет,
прежде всего, дескриптивную научную дисциплину, рассматривающую внутреннюю жизнь Человека Исторического в контексте переживаемой эпохи. Параметры качественного исследования, такие как
опора на контекстуальный анализ, стремление к богатству и холизму описания; интерес к единичным случаям; гибкость и отсутствие
жесткой стандартизации; трактовка исследуемого человека как эксперта; чрезвычайное внимание к языку как предмету и средству
25
анализа; ориентация на изучение смыслов и переживаний; опора на
рефлексивность исследователя и др. могут быть всецело использованы при разработке проблем исторической психологии.
32
Несмотря на различие подходов и интерпретаций, историческая
психология могла бы опираться на комплекс теорий, научных школ,
направлений, имеющих философско-понятийные окрас. Во-первых,
понимающую психологию В. Дильтея, феноменологию Э. Гуссерля,
экзистенциальную психологию К. Ясперса, гуманистическую психологию А. Маслоу; приверженцев идеи гуманитарной методологии
А. Джорджи, Р. Теша, Д. А. Леонтьева и др. А также, во-вторых, может обогатиться за счет постструктурализма, постмодернизма, социального конструктивизма.
33
Качественные исследования, в том числе и в исторической психологии, дают возможность преодолеть технократический подход в исследовании тонких сфер психологии в исторической динамике, передать уникальность, инвариантность переживаний из «первых рук»,
а не нарратива (сообщения, рассказа), субъективность, внутренний
мир человека.
Качественный анализ в исторической психологии, как и в других дисциплинах, составляющих человекознание, дает возможность
осуществлять баланс двух стратегий – дедуктивной (от теории –
к данным) и индуктивной (от данных – к теории). «Исследователь,
продвигаясь в изучении материала, «наполняет», предварительные
гипотезы поступающей информацией и одновременно выдвигает
новые, относящиеся к конкретным рассматриваемым случаям. Теоретические установки направляют внимание на интереующие нас
темы, но при этом они не должны «заслонить» открытия, которые
несут данные, – прежде всего сам материал, содержащий факты и
закономерности, не предусматривали никакой теории. Их анализ и
осмысление – ключевая задача качественного исследования».
34
Качественные методы, используемые в психологических и исторических науках, позволяют исследователю глубже постигнуть внутренний мир Человека Исторического; ярче выявить субъективное
начало в действиях, поступках людей, изучаемой общности; вслушаться в слова фигурантов; взаимодействовать с ними, учитывая их
индивидуальные особенности.
Сочетание же методов качественного и количественного анализа «позволяет лучше понять и объяснить сложные социокультурные
реалии, провести интерпретацию выявленных количественных параметров изучаемого явления/процесса».
35
26
1.2.4. Как количеством измерить качество?
Психология, которая в свое время разрабатывалась как естественное направление в науковедении, унаследовала и традиционно
использует при проведении исследований широко разветвленный
математический аппарат. Чего не скажешь об истории. Только в последние десятилетия историки продвинулись в создании баз данных,
содержащих сведения из массовых исторических источников, пригодных для математико-статистической обработки в таких сферах,
как археология, социально-экологическая и социально-политическая история, историческая статистика, историческая демография
и т. д. Этот процесс особенно затронул персонографические исследования: в конце 80-х годов прошлого столетия историками были
разработаны базы данных, включавших биографические сведения
о сотнях тысяч персоналий.
36
Исторической психологии отнюдь не чужд такой метод, как квантификация (грубо говоря, с помощью количества измерить качество),
использование в исторических исследованиях количественных замеров, статистических данных и математических моделей динамических процессов.
Следует сказать, что использование в нашей стране методов квантитативной истории происходило в те же годы (60-е гг. ХХ в.), что и
на Западе.
Основоположником применения количественных методов в истории (позже это направление в историографии назвали клиометрикой, квантитативной историей) был академик Н. Д. Ковальченко. Под
его руководством издан в 1984 г. учебник «Количественные методы в исторических исследованиях», вышли в издательстве «Наука»
семь сборников в серии «Математические методы в исторических
исследованиях», составлен библиографический сборник советских
историков-квантификаторов, в который было включено 500 названий
статей и книг. В 90-е годы список трудов по данной теме удвоился.
37
«Взаимопроникновение, синтез конкретно-содержательного, гуманитарного и формально-логического, математических подходов, –
писал И. Д. Ковальченко, – вот тот узел, искусство завязывания которого при прочих равных условиях обеспечивает успех в применении
математических методов в исторических исследованиях».
38
Что же касается методологии истории, то историческая психология не может не отразить воздействие на исторический процесс двух
основных тенденций:
1. трансформация традиционной нарративной, событийной истории в новые формы исторического исследования, ориентированные
на подходы социальных наук;
27
2. связь с постмодернизмом, так называемым «лингвистическим
поворотом».
39
Приходится с сожалением отмечать, что увлечение клиометрией
у историков обернулось разочарованием. Использование количественных методов превратилось в самоцель. Несмотря на обширные
базы эмпирических данных, продвижения вперед не получилось.
Оказалось, что «чрезмерный схематизм и упрощенность количественных моделей» привели к разрыву между макроанализом социальных структур и микроанализом индивидуальных биографий».
«На первый план выдвинулась проблема синтеза результатов этих
исследований (с использованием количественных методов – А. К.)
в виде вопроса: как на основе работ индивидуального и локального
уровней прийти к выводам общего характера?».
40
Отметим прямое методологическое воздействие психологической науки, ориентированной на широкое применение математического аппарата, на формирующуюся интегральную отрасль человековедения – историческую психологию. Психологи давно и широко
используют метод квантифицирования в своих изысканиях. Стараниями известного психолога А. К. Крылова и других ученых в психологической науке утвердилось такое направление, как математическая психология.
«Парадигмальный сдвиг» в мировой историографии, связанный с постмодернизмом, обязан таким именам, как американский
историограф Г. Иггерс и английский историк П. Джойс. Если первый прямо говорит о влиянии на исторические исследования постмодернистской литературной теории (прежде всего, это взгляд
на труды историков как на разновидность литературного процесса,
подчеркивание решающей роли языка, упор на антропологическое
понимание культуры как символической сети значений), то второй,
указывая на «лингвистический поворот» в социальной истории, говорит о повышении внимания к герменевтике и семиотике, отдает
приоритет интуитивному «поэтическому мышлению» с его ассоциативностью, образностью, метафоричностью и мгновенным откровениям инсайта.
41
В целом мы не принимаем постмодернистский подход к изучению исторических процессов. Возникают вопросы: что стоит за забвением рядом постмодернистских философов основополагающего
принципа научного исследования исторического познания? Как много ученых постмодернисты обратили в свою веру? Оказывается, не
так много. В этой связи импонирует позиция, занятая современной
философской школой Германии Йоахима Риттера (к которой принадлежат известные ученые Г. Люббе, О. Марквард, Р. Шпеман, Г. Рормо-
28
зер). Опираясь на идеи философской антропологии, высказанные
Шелером, Хайдеггером, Кассирером, Риттер создал учение о человеке и его исторической природе. Он доказал в условиях пропаганды постмодернистского постулата об отрицании историцизма и беспредентного наступления «антиисторичности» (Geschichtlosigkeit),
что необходимо восстановить связь между «истоком» и «будущим»,
которая формирует основы ориентации человека в мире. Его ученик Герман Люббе развил концепцию Риттера, реабилитировал
философский историзм, «в его непреодоленной научно-теоретической культурной субстанции». Он продолжил мысль своего учителя
о «компенсаторной» функции исторического сознания.
42
Главный постулат постмодерна гласит: «Нет ничего вне текста»
(Ж. Деррида). Абсолютизация этого положения не может быть принята за истину. Порой контекст (культурный, социальный, эмоциональный) дает больше, чем сам текст. Вместе с тем, можно согласиться с рядом положений постмодернистской концепции. Так,
в соответствии с ней, любая теория не может быть отвергнута с порога (будь она истинной или ложной), любовь к деталям, частным
случаям, несущим индивидуальную окраску, неповторимый облик,
которые некие историки готовы редуциировать их, а если они не
укладываются в умозрительную схему, то изъять их из исследовательского поля.
Отмечая роль междисциплинарного подхода в комплексном изучении человека, следует обратить внимание на такую тенденцию,
как сужение поля междисциплинарных подходов в современных
исторических исследованиях. Складывается парадоксальная ситуация. Казалось, чем больше гуманитарных и естественных наук
участвуют в исследовательском процессе, тем лучше, тем глубже
и шире научная рефлексия.
Однако, Ф. Бродель в свое время справедливо отметил: «Историки
нового типа внимательно следят за всеми науками о человеке.
Именно это делает границы истории такими расплывчатыми и
интересы историка столь широкими».
43
Такая ситуация ставит проблемы перед исследователем в области исторической эпистемологии и исторической психологии. Надо
полагать, что интеграция истории и психологии как двух общепризнанных научных дисциплин не достигла такой интеграции, которая позволила адекватным образом отражать глубинные процессы
в духовно-психологической и поведенческой сферах человека своей
эпохи. Видимо, история и психология действуют как рядоположенные факторы, лишены той органической слитности, двуедичного
диалектического смыслового образования, но тенденция к подоб-
29
ному слиянию налицо, постоянно проявляется в различных сферах
духовно-эмоциональной и познавательной деятельности. «На этот
путь (повышение уровня знаний и научного статуса – А. К.) стало
большинство наук, которые начинали, как и история, с интуитивного поиска истины, с беллетрического изложения своих научных
результатов. Не заменить, а дополнить здравый смысл, воображение,
интуицию, понимание изучаемых исторических событий строгой
методикой и процедурой анализа – такая задача стоит перед современным историком».
44
Б. Н. Миронов отмечал еще одно явление – использование историками понятийного аппарата таких вспомогательных дисциплин,
как историческая демография, клиометрика и историческая психологика. Характерно, что известный историк находит место исторической психологии в системе вспомогательных исторических дисциплин (благодаря этому в историческую науку, делает вывод ученый,
уже хлынул из других наук поток новых терминов, более общих,
абстрактных и строгих, по своему характеру отличных от традиционно исторических понятий. В качестве обязательных процедур при
определении новых понятий и категорий Б. Н. Миронов предлагает:
1) четко определить вводимое понятие, проведение его обязательной
эмпирической и операциональной интерпретации и 2) установить
связь между историческими и новыми понятиями, заимствованными из других наук. Скажем, важнейшие понятия такой науки, как
социология – личность, социальная группа, социальная структура,
социальная мобильность, социализация, статус, коммуникация и др.,
могут быть использованы в исторических исследованиях (к ним и
относится историческая психология – А. К.) только при условии внесения в них исторического содержания, установления связи между
ними и традиционными историческими понятиями.
45
1.2.5. Методология – соцветие научных подходов,
методов, инструментов.
На мой взгляд, методология – это многоцветье, совокупность методологических подходов, принципов, методов, исследовательских
процедур, короче, инструментарий, с помощью которых исследователь решает поставленную задачу. Методологий может быть множество, они носят множественный, авторский (субъективный) характер. Как бы исследователь не утверждал, что его работа носит
объективный характер, тем не менее на ней лежит отпечаток субъективности.
Следует иметь ввиду, по мнению известного психолога – методолога А. В. Брушлинского, на различных этапах онтогенеза чело-
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]