Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Историческая психология пропедевтические очерки, эссе и суждения. Избранные труды. Том 1

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

06.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 1415 / 3015 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 > Следующая >>>

Итальянский историк и журналист Барбара Спинелли изучает развитие единой Европы с точки зрения социального и человеческого достоинства этой молодой формации, не до конца еще нашедшей свою внутреннюю культурную и духовную сущность. Она разделяет слова А. Солженицына о том, что Россия может спастись, не быть раздавленной прошлым, если смирится со своим геополитическим поражением, как это сделали в 1945-м Германия и Япония. По ее мнению, следует «сдать в архив все вопросы утерянного суверенитета и отобранных территорий» и все силы бросить «на восстановление, возрождение, укрепление страны». В этой связи она задает вопрос: не стоит ли Россия на таком же распутье, между страстями обиды и мнимого унижения и серьезным стремлением к возрождению и строительству?

Е. Гайдар, полемизируя с итальянским интеллектуалом на встрече «Россия и Европа», организованной Свободным университетом «Русской мысли», подчеркивал, что в реальной России, разделенной между европейским выбором и евразийскими мечтаниями, «идет тяжелейшая борьба вокруг выбора будущего страны: пути в Европу или пути к союзу с Ираком, в новый концлагерь...».

Среди русских европейцев, мнящих себя реформаторами (так называемые «младореформаторы»), возобладало мнение, что Россия выпала из единой мировой (читай: западной!) цивилизации и надо («на всех парах») устремляться в западный «рай на земле» Американский ученый Фукуяма, воодушевленный поражением СССР («красной империи), «империи зла») в противоборстве с Западом, провозгласил «конец истории» как торжестве либеральных идей. Однако жизнь свидетельствует о том, что мир человеческий сложен, многообразен, красочен, не терпит унификации и заданности. Эту мысль в свое время выразил такой классик цивилизационного подхода к истории, как А. Тойнби. «Тезис о «единстве цивилизаций», – указывал он, – является ложной концепцией, весьма популярной среди современных западных историков, мышление которых находится под сильным влиянием социальной Среды... Тезис об унификации мира на базе западной экономической системы, как закономерном итоге единого и непрерывного процесса развития человеческой истории, приводит к грубейшим искажениям фактов и к поразительному сужению историческогс кругозора».

Говоря о внешнем подражании российской интеллигенции западным манерам, образцам поведения, Н. А. Бердяев определял это как «обезьянничество». Подражание Западу без учете национальных, культурных, исторических традиций, особенностей российского менталитете оказалось присуще и радикальным либералам начала

141

90-х годов. Заемный западный технологический, финансовый и организационно-управленческий опыт Е. Гайдар и А. Чубайс поистине большевистскими темпами внедряли в экономику и финансы России. Уже в ноябре 1991-го правительство Бурбулиса – Гайдара начало создавать в Москве главный штаб по проведению либеральных реформ, руководимый группой иностранных экспертов (многие из них работали в Варшаве над программой польской «шоковой терапии»). Причем, несмотря не быстрое расширение круга этих людей, их работа не афишировалась. Иностранные финансисты трудилась в Министерстве экономики и финансов, помогая Е. Гайдару. Еще большая группа превышающая сто человек, работала над проектом приватизации при А. Чубайсе. Джеффри Сакс занимал пост экономического советника при Президенте России. Только с лета 1995 года правительство России стало обходиться без помощи постоянно работающих в Москве иностранных советников.

Период «первоначального накопления» привел к колоссальным разрушениям в экономике, необычайно высокой социальной цене радикально-либеральных реформ. Огромные богатства оказались разворованными, переправленными за границу. Так, за годы постперестройки (1992-1998) объем промышленного производства сократился наполовину, вдвое упала в ВВП доля сельского хозяйства, инвестиции уменьшились в 6 раз. В 1990-1991 годы доля машиностроения в общем объеме промышленного производства снизилась с 31 до 16, легкой промышленности – с 12 до 2 процентов. Зато увеличилась с 5 до 46 процентов доля сырьевого сектора, резко повысилась внешняя и внутренняя задолженность. К 100 миллиардам советского долга добавился российский, который к концу 1998-го определялся, по разных методикам, суммами от 60 до 71 миллиарда долларов.

Необычайно возросли преступность, коррупция чиновничества. Теневая экономика, по официальным данным, составляет 40–60 процентов. Это дало основание Г. Явлинскому заявить, что в России создано «полукриминальное государство», а С. Говорухину открыто назвать его криминальным.

Парадокс нашего времени состоит в том, что дорвавшиеся до власти либералы ведут себя как новоявленные большевики: не считаясь ни с какими потерями, действуют по принципу «здесь и теперь», стремясь «ввергнуть» страну в «капиталистический рай». И хотя дело не идет – российский менталитет отторгает «шоковую терапию», навязанную властителями по указке международных валютных структур, возникает вопрос. Почему Международный валютный фонд поддержал Китай, где производились постепенные, пошаговые реформы; даже наградил страну, которая под руковод-

142

ством коммунистической партии, сохраняя социальные завоевания прошлого и опираясь на поддержку большинства граждан, устремилась в финансовую цивилизацию? А успехи у китайцев налицо: на протяжении 20 лет ежегодный экономически: рост составлял более 9 процентов.

Может, «не тот народ», «не те советники», а может, и не те реформаторы «русские европейцы»: либо люди без роду-племени, либо «агенты влияния» – компрадоры, отрабатывающие личные гонорары за свою деструктивную работу, либо невежды и неучи, этакая пена, поднятая «демократической» волной?

Израненные перманентной перестройкой души страдают от горечи прошлых утрат, страха за нынешние приобретения: как бы не отобрали. Словом, по ставшему «крылатым» выражению недавнего премьера: «Хотели как лучше, а получилось – как всегда». А другое «крылатое» относится к У. Черчиллю: «Русские – удивительные люди: сами создают себе трудности, затем их героически преодолевают». И уже на сегодняшнем газетном языке это звучит так: «Тотальное уныние, стыд за свое положение, жажда всемирного реванша, подавляемая беспомощностью, и непомерное желание найти виноватых и их расстрелять, высечь, судить... И мы качаем головами: за державу обидно, ох, обидно. И никто нас теперь не уважает, не жалеет, а мы так измучились...».

Как видим, русская душа раздирается противоречиями. А ведь цивилизационная устойчивость, исторический синтез между модернизацией и самобытностью, традиционностью определяются глубинными психологическими механизмами, архетипами подсознания, нравственно-психологическими доминантами характера, веками уходящими корнями в формирующуюся культуру. «Особым случаем в истории цивилизационного синтеза, – отмечает американский культуролог Э. Шилз, – выступает культура с двумя ядерными образованиями или же с неустоявшимся, антиномичным ядром, через которое происходит раскол... К числу противоречивых, антиномичных или дихотомных цивилизаций обычно относят российскую и латиноамериканскую».

На поляризованность, расколотость русской культуры, русской души, национального характера в свое время обращал внимание Н. А. Бердяев, а затем – современные отечественные исследователи А. С. Ахиезер, Б. С. Ерасов, Ю. М. Лотман и другие. Эта полярность вызывается столкновением и взаимодействием двух стихий, «двух потоков мировой истории – Востока и Запада».

В русской культуре, считает Б. С. Ерасов, можно найти немало антиномий, свойственных всякой культуре и создающих разнообразие национально-духовной жизни. И перечисляет: индивидуализм – коллективизм, смирение –

143

бунт, природная стихийность – монашеский аскетизм, мягкость – жестокость, самоотверженность – эгоизм, элитарное – народное, высокое – обыденное и т.д.

Можно и дополнить этот ряд: вера

в Бога – воинствующий атеизм.

Если обратиться к последним антиномиям, то нельзя не отметить, что религии в истории всегда были несущими конструкциями цивилизаций. Для русской (российской) таковыми были православие, мусульманство, буддизм. По статистическим данным, в 1913 году население страны насчитывало около 174 миллионов 100 тысяч человек. Православные составляли 69,9 процента (русские, украинцы, белорусы, грузины, крещеные народы Поволжья, Сибири, а также новокрещенцы из магометан, иудеев); магометане – 10,8; католики – 8,9; протестанты – 4,8; иудеи – 4; армяне-грегорианцы – 0,9. Язычники и приверженцы ламаизма статистикой не учитывались, так как считались по закону идолопоклонниками.

По данным же опросов (государственная статистика о верующих в России не ведется), в 1998 году православными считали себя 74, мусульманами – 19, буддистами – 2, протестантами – 2 процента.

Известно, что православная духовность до сих пор играет важную роль в формировании общественного сознания русских людей. Общенациональные идеи и духовные проекты, сменяя друг друга («Не в силе Бог, а в – правде», «Святая Русь», «Москва – третий Рим», «Самодержавие, православие и народность»), сохраняют традиционно социально-нравственную составляющую и поныне: «Земля – ничья, земля – Божья», «Не богатство, а достаток» (если не аскетизм), долготерпение («Господь муки терпел и нам велел»), «Не хлебом единым жив человек», соборность, общинность, коллективизм («Дружно, но негрузно») и т.д.

В некоторых клерикальных и светских кругах Запада (отголоски слышатся и в российской печати) цивилизационную особенность, связанную с православным менталитетом, иные склонны толковать как реликт эпохи, а роль Русской Православной Церкви (РПЦ) как консервативную, если не реакционную. Они озабочены возрастанием ее роли в духовной жизни современной России, а также позицией при принятии нового закона РФ о совести (1997 г.), критическим отношением к назначению священников из числа гомосексуалистов, рукоположению женщин в ряде церквей, исповедующих экуменизм.

«Европа кончается там, где начинается православие», – категорично заявил недавно министр финансов Австрии, в прошлом известный как активный деятель христианских организаций. В связи с этим публичным заявлением французский православный бюллетень SOP сообщил о реакции экуменического Австрийского совета

144

Церквей, президентом которого в настоящее время является митрополит Михаил (Стайкос), управляющий епархией Константинопольского Патриархата в Австрии. В открытом обращении к министру Совет потребовал дезавуировать его заявление, которое декларирует существование «пропасти» между народами и религиями в Европе и «глубоко задевает» как православную, так и другие Церкви.

Подобная реакция прозвучала и со стороны «Католического действия» в Австрии – организации, выразившей протест против подобного проявления религиозной нетерпимости в пору создания мирной Европы. А между тем взгляд австрийского министра на православие отразил позицию, которая сводится к тому, что врагами западной либерально-демократической цивилизации являются «закоренелые восточники», к каковым относятся, прежде всего, восточные православные и мусульмане, а также китайцы.

В Европе ряд изданий (в частности, эмигрантская «Русская мысль») попытались истолковать выступление предстоятеля РПЦ на страницах «Независимой газеты» – под заголовком «Мир на перепутье. Глобальные общественные процессы перед лицом новых нравственных вызовов» – как антиевропейский выбор не только самой Церкви, но и в некотором смысле – народа (если учитывать его религиозно-культурные «корни»). Патриарх отмечал в связи с косовскими событиями «усиливающиеся разногласия Запада с Россией, исламскими народами, многими странами, так называемого третьего мира, напряженно ищущими самобытный путь развития», а суть этого конфликта видел в столкновении «основополагающих мировоззренческих принципов». И ставил вполне естественный вопрос: «В чем причина того, что многие наши соотечественники не первый год пытаются доброжелательно, но твердо объяснить Западу, что стремление «изменить Россию», заставив ее воспринять чуждые мировоззренческие и культурные штампы, неизбежно вызывает отторжение?».

Это и дало основание эмигрантскому изданию, которое «по традиции» крайне негативно оценивает деятельность Московской Патриархии и ее иерархов, сделать вывод за РПЦ, что «Россия – против Европы и, значит, против христианства... демократии...». Таким образом, Патриарху приписано то, о чем он не говорил.

Такая же позиция неприятия православия, ерничанья по отношению к православным ценностям характерна для некоторых средств массовой информации России, в частности, «Московского комсомольца», а также телевизионного канала НТВ. Достаточно, например, вспомнить, как, несмотря на протесты православной общественности, последний показал скабрезный фильм Скорцезе «Последнее искушение Христа».

145

Нередко под видом плюралистического подхода в сознание россиян внедряются ценности римско-католической церкви. Так, последние десять лет российские газеты, радио, телевидение подробно и взахлеб рассказывают о весеннем католическом празднике – Дне Святого Валентина как «дне влюбленных». Особенно активно готовятся к нему в вузах: концерты, вечера, массовые гулянья. Складывается впечатление, что мы живем, скажем, в католической Польше или Италии. И возникает вопрос: почему наша молодежь так хорошо наслышана о католическом священнике Валентине, заключавшем незаконные браки, а о православных влюбленных – мучениках Петре и Февронии, например, знать не знает? С сожалением приходится констатировать, что российские СМИ полным молчанием обходят памятную дату 8 июля – День святых Петра и Февронии, чтимых православной церковью, хотя житие этих святых впервые было обнародовано еще в 40-е годы XVI века.

Если говорить в общем плане, то в современном, расколотом и политизированном, национальном самосознании отмечается борьба взаимоисключающих, но тесно связанных между собой тенденций. Одна из них направлена на разрушение, размывание русского национального самосознания, прежде всего исторической памяти, патриотизма, нравственности, государственности, языка; другая – на возрождение, пробуждение, на активизацию борьбы с теми силами, которые хотят его уничтожения. От исхода борьбы этих тенденций и сил во многом зависит судьба русского национального сознания как уникального явления российской цивилизации.

Раскол национального самосознания усугубляет проблема 25-миллионной русской диаспоры, которая оказалась в так называемом ближнем зарубежье после распада Советского Союза. Россия стоит перед международно-правовой дилеммой: если она признает своими гражданами лишь тех, кто живет в ее пределах, то может стать охранительницей мирового статус-кво, а если не откажется от опеки русских, живущих в республиках, прежде входивших в СССР, то – «ревизионистской» страной.

Перед ней и серьезная нравственная, национальная проблема: либо бросить на произвол отделенных от нее соотечественников, либо последовательно оказывать им моральную, материальную, дипломатическую, юридическую и иную помощь.

За 6 лет (1992-1998) из СНГ и Прибалтики в Россию переехали 5,5 млн. человек, в том числе 3 млн. русских и 0,6 млн. украинцев, а покинули страну 1,8 млн.; следовательно, миграционный прирост – 3,7 млн. Статус беженцев и вынужденных переселенцев получили чуть больше миллиона человек. Из общего числа мигрантов

146

выходцы из Казахстана составляют 74, Таджикистана – 177, Узбекистана – 169, Грузии-169, Азербайджана – 102 тыс. человек. И хотя в последние годы их поток снижается, он все еще велик. В 1998 году, например, число прибывших в нашу страну из стран ближнего зарубежья превысило 500 тысяч. По официальным данным, за те же 6 лет лишь 425 тыс. этих людей получили реальную помощь из федерального бюджета, при том что уже давно приняты федеральная миграционная программа и два федеральных закона – о вынужденных переселенцах и о беженцах.

Не только недостаток средств является одной из причин стесненного положения наших соплеменников, вынужденных бросать насиженные места и искать защиту на этнической родине. Произвол местных начальников, бездушие – вот с чем столкнулась, например, такая община на территории Камышинского района Волгоградской области. Переселенцы из Узбекистана получили в вечное пользование 883 га земли, создали в с. Липовка сельхозкооператив, а также разработали проект поселка для компактного проживания. На собственные средства, полученные от продажи имущества и жилищ в Узбекистане, купили трактора, автомобили, стройматериалы. Однако усилия и успехи людей, переселившихся на свою историческую родину, пришлись не по душе администрации района. У беженцев, при попустительстве правоохранительных органов, стали отнимать и раздавать дачникам землю. Дело дошло до угроз, избиений. Имущество кооператива было разворовано. Переселенцы не раз взывали к высшим чиновникам, вплоть до Президента России. Но бесполезно. И тогда отчаявшиеся люди обратились в ООН с просьбой поспособствовать им в предоставлении политического убежища – «в любой стране мира, где соблюдаются права человека».

Вызывают серьезную озабоченность отсутствие в России целенаправленной демографической политики, сокращение народонаселения. А ведь страна без народа – нонсенс. Эту мысль еще в XVIII столетии отчетливо декларировал М. В. Ломоносов: «Величие, могущество и богатство всего государства состоит в сохранении и размножении русского народа, а не в территории, тщетной без обывателей».

Осознают важность этой проблемы представители различных мировоззренческих ориентаций: и националист – писатель А. Солженицын («Главное – сбережение народа»), и патриот – академик И. Шафаревич («...Самое последнее и страшное – это покорная и тихая смерть народа»), и социал-демократ, в прошлом радикальный либерал, экономист Г. Попов («Чтобы Россия играла значительную роль в мире, население ее должно составлять 350– 400 млн. человек»).

147

Впускать Россию в «мировую цивилизацию», в «золотой миллиард» антироссийские силы не хотят. Зарубежные стратеги планируют к 2030 году оставить всего 50 млн. русских (для сравнения: даже Гитлер когда-то «расщедрился» на 60 миллионов!). Для получения этого «планового» результата используются различные методы – от «естественных» (ухудшение медицинской помощи, практическое отсутствие профилактики заболеваний, алкоголизация, наркотизация населения, особенно молодежи, мифическая поддержка, в частности молодой, семьи и т.д.) до сверхъестественных (разработка программы планирования семьи, в реализации которой усердствовала депутат Госдумы Е. Лахова, а также оголтелая пропаганда отечественными СМИ «безопасного секса», реклама однополой любви, к примеру, лесбиянства в передаче НТВ «Про это» 7 августа 1999 г. и т.д.).

Все это – на фоне выморочных процессов. С 1992 года число умерших превышает родившихся: в настоящее время на одного из них условно приходится 1,6 покойника. Средняя продолжительность жизни мужчины – 57,5, а в ряде регионов статистика удручает еще больше: в Тульской области он живет, например, в среднем 48 лет! Пенсии... для покойников?..

Суммируя сказанное, следует отметить ряд моментов.

Российская цивилизация переживает, может быть, самый критический момент своего развития. Под угрозу поставлены территориальная целостность, национальная безопасность.

Выморочные процессы приобрели устойчивый характер. Если рассматривать историческую ситуацию в динамике и ретроспективе, можно сделать вывод, что подорван генетический фонд русского народа. Используя демографическую терминологию, можно сказать, что Россия потеряла жизнеродность, то есть потенцию к возмещению тяжелых потерь в результате первой мировой и гражданской войн, коллективизации, раскулачивания, репрессий и жертв Великой Отечественной... После всех этих потрясений популяция прежде восстанавливалась за два – три года. Но так было лишь до 50-х, когда произошел «перелом» вековой демографической тенденции. К 1979 году потенциальная жизнеродность упала более чем в 2 раза. К 1990-му ситуация в русском мире стала просто катастрофической. Во второй половине XX столетия «вырастаемость» снизилась с 2 до 1,5 млн.

Налицо реальная угроза превращения России в периферию западной цивилизации. Можно констатировать, что из сверхдержавы она превратилась в региональную страну.

Растет экономическая, финансовая, политическая зависимость от западных кредиторов. Потеряна уже продовольственная безо-

148

пасность. «За прошедшие десять лет, несмотря на поверхностные нововведения, произошла чудовищная демодернизация экономики. Мы не только производим меньше, но отстали в гораздо большей мере, нежели в советское время. И это, кстати, тоже нормально для периферийного капитализма».

Средства массовой информации «кормят» российского обывателя «идеологическими консервами», сфабрикованными на Западе и рассчитанными в основном на низкопробные вкусы (секс, насилие, кич и т.п.). Следует констатировать нарастание социальных проблем, резкую имущественную поляризацию населения. По данным Российского института социальных и национальных проблем, в 1998 году в стране насчитывалось 3,5 процента сверхбогатых, которые могут позволить себе все (изысканную пищу, одежду, жилье, виллы и яхты за рубежом); еще для 12 процентов ограничения касаются только зарубежной «движимости» и недвижимости. А остальные – более 80 процентов – входят в разряд бедных и нищих.

Более чем актуальна для России мысль С. Хантингтона о столкновении цивилизаций. И еще: «...Западный мир, возглавляемый «глобальным сверхобществом», – считает А.А. Зиновьев, – которое сложилось над западными странами, – оно включает более 50 миллионов человек, контролирует более 50 процентов мировых ресурсов, – западный мир полностью, цинично, без всякого прикрытия обнаружил свои намерения: мировое господство и полное уничтожение всяких попыток сопротивления».

Россия может стать одним из лидеров мирового движения Север – Юг, противостоящего «золотому миллиарду» процветающих развитых стран Запада. «Заменить противостояние Восток – Запад не менее ожесточенным противодействием Север – Юг».

Интеллектуальной российской элите, если она не окончательно потеряла инстинкт самосохранения и совесть, необходимо наконец, во имя будущего страны, своих детей, осознать национальные интересы, выработать (пусть мучительно и не сразу) объединительную национальную идею, найти смысл бытия. «Мы должны не только найти смысл жизни, – считает ректор Института молодежи И. М. Ильинский, – но и внести смысл в жизнь, чтобы оживить и собрать воедино распадающийся дух и тело человечества».

Конечно, надо двигаться вперед, стараясь давать адекватные ответы на вызовы конца XX – начала XXI веков. В карете прошлого далеко не уедешь – это истина. Находясь в сообществе мировых цивилизаций, следует идти своим путем. Не всегда осуществлять модернизацию через вестернизацию (читай: западнизацию). Беря на вооружение технологический опыт, рациональные приемы, важно

149

сохранить национальное лицо, свой менталитет, открытый для синтеза идущей с Запада или Востока модернизации и самобытности, выражающей наш евразийский генотип. Прислушаемся к словам академика И. Шафаревича: «... Путь Запада – тупиковый, это многие сейчас видят. Он основан на принципиальном отрицании того, что человек – часть Природы. Он строит жизнь на принципах техники, отличных и даже враждебных основным принципам Природы. Природа гибнет, и рано или поздно дело дойдет и до человека – ее неотделимой части. Человечество должно создать образ жизни в единстве с Космосом, а не в противостоянии ему».

Добавим от себя, что

«прорывных» идей в наследии русских космистов не занимать.

Россия отразила иноземные нашествия, «переварила коммунизм» (В.Г. Распутин) и, хочется надеяться, сумеет одолеть оголтелый либерализм...

ПРИМЕЧАНИЯ

Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта: В 3-х т. М., 1991 (2-е,

перераб. и доп., изд.: Т. 1. – 1997; т. 2. – 1999).

Там же. Т. 3, С. 116-120, 186-187,289-293,336-337.

См.: Эйзенштадт Ш. Революция и преобразование обществ // Сравнительное изучение цивилизаций: Хрестоматия. Уч. пособие для студентов вузов / Сост., ред. и вступит. ст. Б.С.Ерасова. М., 1999. С. 21.

См.: Сравнительное изучение цивилизаций.

Яковец Ю.В. История цивилизаций: Уч. пособие для студентов вузов гуманитарного профиля. 2-е, перераб. и доп., изд. М, 1997 (1-е изд. осуществлено в 1995 г.; см. также его монографию: У истоков новой цивилизации. М., 1993).

Там же. С. 63.

Семенникова Л.И. Цивилизации в истории человечества. Брянск, 1998. С. 21.

Сравнительное изучение цивилизаций. С. 511.

Там же. С. 22.

Там же. С.170.

См.: Книжное обозрение. Ex Libris НГ. 1999, 5 августа.

Тоффлер Элвин. Третья волна // Классическая философская мысль. М.,

1999.

См.: Иноземцев В. Fin de sie’cle. К истории становления постиндустриальной хозяйственной системы (1973-2000 гг.) // Свободная мысль – XXI. 1999. № 7. С. 3-4.

Там же. С. 25.

Семенникова Л.И. Россия в мировом сообществе цивилизаций: Уч. пособие для вузов. 3-е, перераб. и доп., изд. Брянск, 1999; Цивилизации в истории человечества.

Вопросы философии. 1991. № 8. С. 16.

См.: Сравнительное изучение цивилизаций. С. 247-249.

Там же. С. 261-262.

150

<<< < Предыдущая 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 1415 / 3015 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]