Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Историческая психология пропедевтические очерки, эссе и суждения. Избранные труды. Том 1
.pdf
В основе историко-сравнительного подхода лежит метод аналогии как один из основных приемов исторического познания (на это
указывал еще Шиллер), хотя философы рассматривают аналогию
иначе, они не видят в ней метод доказательства, а только как средство разнообразия изучаемой действительности.
Отечественные и зарубежные историки сравнительно-исторический метод расценивают как один из важных методологических
принципов, оснований для воспроизведения целостного исторического процесса. С помощью сравнительно-исторического метода
происходит соединение (синтез) номотетического подхода (как общего, генерализирующего исторические законы и тенденции) и идиографического (уникального, единичного, отражающего перемены
в духовной жизни индивидума).
«Сравнительный анализ различных обществ, – пишет М. Ф. Румянцева, – выступает как средство выстраивания главным образом
эволюционного целого, которое воплощается, в частности, в виде
двух аналогий:
– «ступени исторического развития» – разные народы находятся
на разных ступенях этой единой лестницы;
– «возраста человечества». Европейцы – это взрослые, остальные народы сопоставимы с детьми разных возрастов».
83
Можно для историко-сравнительной процедуры выбрать высшую
модель развития (экономического, социального, духовно-культурного
и т. д.) и сопоставлять с нею достигнутый уровень того или иного общества, народа. Этот прием широко использовали классики марксизма – К. Маркс и Ф. Энгельс при разработке линейно-ступенчатого, формационного подхода к мировой истории как единой истории. «Маркс
мыслит это единство, – замечает Р. Коллингвуд, – не как органическое,
в котором каждый элемент прогресса развития сохраняет свою непрерывность и вместе с тем тесную связь с другими, а как единство,
в котором лишь один непрерывный элемент (у Гегеля – политическая
история, у Маркса – экономическая), в то время как другие факторы
исторического процесса не имеют такой непрерывности…».
84
При сравнительно-историческом исследовании следует пользоваться хорошо разработанными критериями сравнения. Это важно
иметь ввиду, когда речь идет об исторической психологии. Важно,
чтобы психика Человека Исторического рассматривалась не в статике, а в исторической динамике, чтобы четко было обозначены рубежи эпохи, длительность протекающих социокультурных и психических процессов, обозначался фазовый переход.
При сравнении народов, в том числе неевропейских( этнографический анализ должен сопровождаться сравнительно-историче-
41
ским), выделяя схожие и отличительные черты в их культуре, психотипах народов, населяющих разные континенты, регионы, следует
выделять также методологические критерии, как «всеединое человечество», «историческая коллективная индивидуальность» (Л. П. Карсавин), «чужая одушевленность» (А. С. Лаппо-Данилевский).
Известный немецкий методолог-историк Эрнст Трёльч, с одной
стороны, указывал, что «сравнение могло бы помочь лучшему пониманию специфических сторон отдельных явлений, и поэтому оно
вполне уместно в так называемых систематических исторических
науках».
85
Вместе с тем, Трёльч предупреждает о губительных крайностях
сравнительного метода: во-первых, ошибочное убеждение в том, что
абсолютная система ценностей представляет собой совокупность
ценностей, появившихся на различных этапах развития истории;
во-вторых, что каждая отдельная ценность имеет общее значение
для всего человечества и поэтому ее можно проследить во всех разделах всемирной истории, равно охватывающей как ботокудов и
камчадалов, так и современных парижан и берлинцев; и, в-третьих,
что любая такая универсальная тенденция развития проходит ряд закономерных ступеней, зная которые можно выяснить направления
современного развития.
86
Теодор Шидер сформулировал несколько основных правил, которые схематично нужно учитывать при применении сравнительного
метода:
1. Сосуществование различных форм сравнительного метода, которые он обозначил как парадигматическая, аналогическая, обобщающая, индивидуализирующая и синтетическая.
2. Современное состояние науки выдвигает на первый план синтетические формы сравнения, представляющие собой соединение
индивидуализирующего и обобщающего сравнительных методов.
3. Синтетическое сравнение представляет собою метод научной
историографии. В ряде случаев только этот метод и позволяет выделить исторические индивидуальности более высоких порядков.
4. Эти индивидуальности ни логически, ни методологически
не могут быть отождествлены с идеальными типами, т. к. в отличие
от последних они мыслятся как исторически реальные.
5. Применение сравнительных методов должно быть ограничено
рамками действительно сравнимых исторических единиц. Они не
могут быть применены к любым историческим явлениям. Условием возможности сравнения является наличие некоторой общей базы,
некоторой однородности сравниваемых явлений. Сами же эти явления должны входить в некоторые чувственно данные и чувственно
42
верифицируемые комплексы, к которым могут быть отнесены циклы культуры, социальные структуры, эпохи, государства, нации.
При сравнении институтов, которое является весьма плодотворным
само по себе, следует особенно тщательно разграничивать внешние
аналогии и внутреннюю тождественность структур. Сравнительные
методы могут основываться только на последней.
6. Сравнительные методы предоставляют в распоряжение историка инструмент, пользуясь которым, он в состоянии охватить с более широкой точки зрения все возрастающую маску источников
и фактов, бесконечно большое разнообразие тенденций и мнений
в исторической науке, уже ставшей универсальной.
87
Историко-ситуативный метод. Он широко используется в антропологии и этнологии, в частности, в трудах академика РАН В. Тишкова. Восходит он (метод) к традиции социального конструктивизма,
которая была заложена еще в конце 60-х годов ХХ в. П. Бергером
и Т. Лукманом, продолжена Б. Бурдье.
При разработке историко-ситуативного метода Тишков находил
из того. что общественно-исторические явления суть продукты человеческих действий (и в этом смысле они – социальные конструкты). Разумеется, что эти конструкты не являются продуктами чьей-то
воли. Они – результат непреднамеренных усилий. Это – первая главная особенность социального конструктивизма как методологической установки. Вторая его особенность состоит в том, что социальная реальность неотделима от ее понятийных определений, т. е. от
тех категорий, которыми пользуются агенты социального действия.
Общественно-историческая действительность в известном смысле
творится, производится человеческими понятиями. Для теоретико-методологических разработок данного ученого характерны: отход
от нерефлективного детерменизма отечественной историографии
советского и постсоветского периода и пересмотр эссенциалистской
традиции российской культурной антропологии (этнографии).
Анализируя события на постсоветском пространстве (осетино-ингушской, ошской, чеченской), автор приходит к выводу об исключительной роли интеллектуальных элит в разжигании межнациональных конфликтов. Во-первых, они консультируют политиков,
принимающих решения. Во-вторых, они своим воздействием на
общество через СМИ осуществляют коллективную мобилизацию.
Наконец, идеологические конструкции, которые интеллектуалы «забрасывают» в массы, определяют векторы трансформации общественного (исторического) сознания.
Объясняя конфликт в Чечне, Тишков делает упор на анализе
«амбиций лидеров и моральных установок на реванш после пере-
43
житой коллективной травли», а не глубинные культурно-исторические структуры или «цивилизационные разломы». Ученый исходит
из того, что «история как осмысленная версия – это современный
ресурс, и в принципе каждое новое поколение пишет собственную
историю, как и в каждом поколении присутствуют конкурирующие
версии с разными шансами стать если не единственными, то хотя бы
доминирующими».
88
Диалектический метод. При разработке проблем методологии
исторической психологии, на наш взгляд, не устарел и диалектический метод познания. Он позволяет исследовать как материальные,
так и духовные процессы в диалектическом единстве и в глубинных
диалектических противоречиях и трендов, в развитии, а не в статике,
в контексте формально-логических позитивистских конструкций.
Ибо постмодернистское понимание и объяснение культурно-исторического процессов, тонких психологических сфер бытия Человека
Исторического с присущей этому направлению в философии истории предполагает установку на деконструкцию и «уход в анализ различных контекстов и концептов, формируемых в связи с трактовками текстов».
89
Такой подход, безусловно, контрпродуктивен, т. к. он не позволяет вскрыть процессы отчуждения современного обывателя. Конформиста (приспособленца), лишенного рационального и чувственного
восприятия действительности. Он смирился, по существу, с миром
отчуждения, «подчинил себя без остатка серости жизни (выживания?) в бесконечном беге по кругу беличьего колеса: проснулся,
не выспавшись; нырнул в электричку – метро – таратайку; отсидел
8–10 часов в офисе, где ты ненавидишь начальников, а они ненавидят тебя; нырнул в метро-электричку-таратайку … и только в выходной счастливо «оторвался» в мегамолле (торгово-развлекательном
комплексе – А. К.), наслаждаясь шопингом».
90
Цивилизационный метод. После длительного господства в советской науке исторического материализма как доктрины, на котором
строились изыскания обществоведов, на признании линейно-стадиального развития человеческого общества. В годы перестройки ученые стали широко использовать цивилизационный подход. «Крупная
заслуга сторонников цивилизационного подхода – акцентировать
ими внимания на том, что главным мерилом прогрессивности любого строя является человек, и в этой связи усиление исследований,
направленных на изучение жизни различных категорий населения,
их менталитета».
91
Цивилизационный подход требует рассматривать различные периоды российской истории «как звенья в развитии единой россий-
44
ской цивилизации, каждое из которых означало не только отрицание
предыдущего, но его продолжение».
92
Системность как метод. Как термин «система» используется
очень давно, в переводе с греческого «systema» означает «составление». Понятие системы использовалось как средство для упорядочения знаний. В общественные науки понятие «система» пришло из
кибернетики Н. Винера и теории сложных систем Л. фон Берталанфи.
Существует масса определений, что же из себя представляет «система». Вот одно из них: «Система – это совокупность взаимосвязанных элементов, образующая определенную целостность, которая
обладает собственными свойствами, не сводимыми к сумме свойств
ее элементов. Система (то есть внутреннее организованное единство
некоторых элементов) представляет собой некое новое качество по
сравнению с несистемным набором тех же самых элементов».
93
На принципе системности базируется историческая психология,
как и другие научные дисциплины. Психология Человека Исторического, как и современного, впрочем, мыслится как многомерное,
развивающееся целое или «органическая система, функциональная
компонента которой имеет общий корень и онтологически не разде-
94
лима».
Системный подход ничего не имеет общего с механистической
методологией, предусматривающей соединение частей в единое целое как простой набор его составляющих. Наоборот, системность
имеет ввиду совокупность, обладающую интегральными качествами
собранных воедино частей, как средство интеграции.
«При этом системный подход, ‒ пишет В. А. Барабанщиков, ‒
включает в себя средства как анализа (например, объективация), выделение систем, спецификация механизмов интеграции или разведение уровней, планов и измерений изучаемых явлений, так и синтеза:
разные аспекты знания собираются в единое целое, а все возрастающее число срезов и измерений раскрывает действительность в ее
конкретной полноте».
95
Синергетика как метод и новое направление науки. Есть импортные идеи, привнесенные в науку ради моды, а есть идеи, которые
органически постепенно входят в копилку отечественной научной
мысли. Среди них – синергетика. Синергетика переводится как
«энергия совместного действия» (от греч. «син» – «со», «совместно»
и «эргос» – «действие»). Синергетику называют наукой о сложном,
учением о самоорганизации, об универсальных закономерностях
эволюции сложных динамических систем, претерпевающих резкие
изменения состояний в периоды нестабильности. Если говорить
о заемных теориях, методах познания, то налицо синтез трех глав-
45
ных способов развития фундаментальных и прикладных исследований: импорта концепций, развития прежних подходов и разработки
новых авторских теорий. Гармоничное сочетание названных путей
рассматривается как модель успешного развития не только для социальной науки, но и для практического использования.
96
Отцы-основатели синергетики как междисциплинарного метода
(а синергетика существует более четверти века) неоднократно заявляли, что они не претендуют на роль некоего «философского камня»,
решающего все научные проблемы.
Возникновение синергетики было неоднозначно воспринято
научным сообществом. Одни говорили о новой парадигме в естествознании, социальных и общественных науках, другие не видели
в синергетике ничего нового по сравнению с современной теорией
нелинейных колебаний и волн; третьи склонялись к мнению, что синергетика всего лишь объединяющий лозунг и ничего более, и высказывали недоумение по поводу нездорового, по их мнению, ажиотажа, вызванного новым направлением.
Среди ряда историков выявилось неприятие синергетики. Они
считали, что происходит подмена устоявшихся понятий «революция», «случайность», «дестабилизация» новыми понятиями типа
«бифуркация», «флуктуация», «энтропия». Резонно. Дело в том, что
описанные историками события, скажем, революции 1917 г., подтвердили сложные математические модели, созданные синергетиками-математиками. Вместе с тем такой известный исследователь
«красной смуты», как В. П. Булдаков с определенными оговорками
принимает синергетический подход в истории. Он пишет: «Очевидно, что механизм развертывания кризиса был заложен в российском
психоментальном пространстве задолго до 1917 г. Однако понадобилась мировая война (экстремальное воздействие на систему извне) и
связанная с ней обвальная десакрализация царской власти (осуществленная не без помощи западнических элит), чтобы маховик кризиса
начал раскручиваться. Это был синергетический, а не революционно-эволюционный процесс: деструктивный этап кризиса продолжался до тех пор, пока архаичная социальная энергия не истощилась. Что
касается рекреативной стадии кризиса, то очевидно, она оказалась
связанной с большим или меньшим совпадением силовых импульсов
«общинного» государства и традиционалистской массы».
97
Синергетики активизировали вопрос об альтернативности истории. Хотя проблема поливариантности исторического процесса стоит уже более десятка лет в исторической науке.
Еще недавно тезис «история не имеет сослагательного наклонения» был доминирующим среди отечественных и зарубежных исто-
46
риков. Большинством ученых утверждалась бесполезность познания
каких-либо иных, «альтернативных», «возможных» вариантов исторического развития.
98
Но в последнее время ситуация изменилась английский ученый
А. Д. Тош прямо указывает, что «история – это перечень альтерна-
99
тив».
А. А. Бушков в сослагательном наклонении размышляет в своем
труде о России, которой не было, а математик А. К. Гуц выпускает
книгу «Многовариантная история России».
100
Известный российский футуролог И. В. Бестужев-Лада в своих последних трудах делает мысленные операции по удалению реальных лиц и событий из
исторического процесса и размышляет о возможных последствиях.
Тема альтернативности разрабатывается историками – Ю. А. Поляковым, А. А. Даниловым, Б. Г. Могильницким. Проблема альтернативности применительно к Октябрьской революции разрабатывалась
в трудах академика П. В. Волобуева. Свою докторскую диссертацию
посвятил контрфактическому феномену философ В. А. Нехамкин.
Контрактические исторические исследования (КФИ) выступают
как сослагательная модель исторического процесса. КФИ – междисциплинарное направление научных исследований, в рамках которого
изучается потенциальное прошлое, выраженное в различных альтернативах».
101
Если рассматривать историческое действие как сложную параллелограмму различных сил, участвующих в истории, то, преодолевая дань истмату с его экономическим детерминизмом, следует видеть человека как активную силу не только в настоящем, но
и прошлом. История пошла бы иным путем, если… Если какие-то
факторы (скорее, случайные, нежели закономерные) не повлияли на
судьбы, решения тех личностей, малых и больших общностей на выбор путей развития социума (экономических, социальных, духовных
и т. д.). Под термином «контрфактический» понимается, в отличие от
реальных, уже произошедших в истории фактах, событиях, а виртуальные, воображаемые, альтернативные, потенциальные сценарии
развития, которыми населено обыденное сознание. Именно в обыденном сознании стали возникать вопросы, которые впоследствии
историки, прогнозисты превратили в направление – контрфактические исторические исследования, а именно: «Чтобы было в России,
если Ленин умер не в 1924 г.?» «Как бы пошло развитие Германии,
если бы Гитлер не пришел к власти в 1933 г.?»
По наблюдению В. А. Нехамкина, КФИ включают в себя совокупность ряда научных направлений: «альтернативной истории» (выдвижение альтернативных гипотез), «виртуальной истории» (созда-
47
ние сценариев), «экспериментальной истории» (проверка степени их
истинности), «криптоистории», «ретропрочности», «несостоявшейся истории», «контрфактического моделирования»).
102
Применительно к исторической психологии, точнее, к психоистории, которая основное внимание обращает на психическую деятельность значимых людей в истории своей эпохи, методы философа
В. А. Нехамкина можно использовать при изучении персоналистской
истории. Гражданская история и контрфактические исследования
прошлого имеют сходный предмет, а именно: исторические личности и исторические события, процессы. На персоналистском уровне
он выделяет следующие четыре метода.
1. Продление бытия реально существовавшей личности в прежнем
социальном качестве. Суть этого способа познания – показать,
что могло бы произойти с человеком, если бы он действовал при
определенных действительных условиях в сроки, выходящие
за пределы его реальной жизни. Иногда этот способ принимает
форму особого метода – продления бытия одного человека. Другая разновидность данного метода – продление жизни группе
исторических деятелей. Например, если бы А. В. Суворов умер
70-ти лет, то он смог бы разбить Наполеона при Аустерлице. Кутузов дожил бы до вступления в Париж в 1813 г. Он не дал бы
никакой возможности иностранным полководцам присвоить победу русской армии! (А. А. Керсановский).
2. Пространственно-временное перемещение личности. Суть этого
метода сводится к следующему: исторический деятель мысленно(виртуально) «перемещается» в другое пространство и время.
Допустим (а это сделал писатель М. Первухин) плененный Наполеон бежал из ссылки с острова Св. Елены на Африканский континент. Там он, благодаря своей кипучей энергии и организаторских талантов основал новую империю. Благодаря этому методу
можно было бы выявить возможную (альтернативную) деятельность императора, раскрыть упущенные им возможности.
3. Приписывание «старой» личности каких-либо иных, ирреальных действий. На базе фактических данных, установленных
историками, делается альтернативное предположение: что могло
случиться, если бы эта личность совершила иные действия или
приняла иное решение?
4. Удаление (физическое) реально существовавшей исторической
личности. Его суть: что могло случиться, если бы данная конкретная личность была удалена из исторического процесса?
«Онтологические основания данного метода состоят в том, что
любой человек «мог уйти из жизни раньше, чем в действитель-
48
ности». «Можно совершать и противоположную операцию: сократить жизненный путь той или иной личности».
103
Важное методологическое значение для нарождающейся синтетической дисциплины – исторической психологии имеет синергетика. Этот подход начали осваивать в конце ХХ в. как историки, так и
психологи.
Примечательно, что появление этого метода (направления в науке) носилось в воздухе. Одновременно, по существу, к нему пришли
представители разных наук, а именно: как из хаоса возникает порядок, оформленный в четкие структурные образования. Так, лауреат
Нобелевской премии бельгийский ученый И. Пригожин разработал
«неравновесную термодинамику», опираясь на химические процессы и реакции. Немецкий физик Г. Хаген, давший название этому методу (направлению) в науковедении, превращение хаотичного физического состояния в упорядоченную структуру исследовал
с помощью лазерного луча. Другой немецкий естествоиспытатель
в области молекулярной биологии М. Эйген своими исследованиями показал как появилась жизнь на нашей планете. Несмотря на
использование различных исходных данных удалось ученым выяснить причину самоорганизации систем, возникновение порядка из
хаоса. Это создание неравновесных систем, которые возникают от
избытка энергии, так называемой негэнтропийность. Постепенное
изменение уровня негэнтропийности под воздействием свободной
энергии в неравновесной системе приводит к ее бифуркации (ветвлению). При этом ее развитие может пойти в разные стороны по
направлению к устойчивым состояниям – «аттракторим» (вперед,
назад, вспять), влево, вправо и т. д. Выбор траектории движения происходит в результате воздействия незначительных, естественных, но
случайных изменений среды («флуктаций»). Этим заканчивается
фаза самоорганизации структуры. Затем развитие идет поступательно, эволюционно, по-дарвински вплоть до создания неравновесной
системы в точке бифуркации.
Для понимания действия законов исторической психологии определенное методологическое значение имеет такая нарождающаяся
наука, как ритмология. Это периодические движения, колебания
(ритмы, волны и циклы), которые в силу экзогенных и эндогенных
причин совершаются периодически. Например, прилив – отлив как
природные явления. Возбуждение – торможение (как свойства высшей нервной деятельности). В первой трети XIX в. появились работы А. Л. Чижевского, в которых показана взаимосвязь влияния солнечной активности на экстремальное поведение людей (вплоть до
революционных выступлений, войн, смут) в зависимости от цикли-
49
ческих (периодических) вспышек на Солнце (прежде всего, через
11 лет).
104
Традиционная история делала акцент на одном конкретном историческом пути. Теоретическая история может поставить во главу угла не только реальность, но и возможности, ситуации выбора,
точки бифуркации исторического процесса. Теоретическая история
должна иметь дело не только с критическим анализом прошедшего,
но и с «сослагательным наклонением». Анализ альтернативных путей развития позволяет лучше уяснить уже состоявшуюся историю и
«спроектировать» будущую. Сейчас многие «нелинейщики», разочаровавшись в достижениях макромира, обращают свои взоры к тайнам
микромира. Они пришли к выводу, что в ХХI веке поставщиком сверхзадач станут науки о человеке, прежде всего психология и история.
С. П. Капица, С. П. Курдюмов, Г. Г. Малинецкий, известные в России синергетики, представители естественных наук, считают, во-первых, что от глубины понимания в этих двух областях непосредственно зависит, насколько достоверным и разумным будет прогноз
развития человечества. Во-вторых, в этих областях мы имеем дело
со сложными, необратимо развивающимися, часто уникальными
системами. Такие системы бросают вызов традиционной методологии, принятой в естествознании, и требуют глубокого осмысления,
использования опыта анализа, которым располагают гуманитарные
дисциплины. В-третьих, процессы, исследуемые историей и психологией, обладают обманчивой «прозрачностью», потому что мы
сами являемся частью исследуемой системы, и это приводит к необходимости использовать своеобразный подход, позволяющий не
доверять «очевидным» вещам.
105
Несколько слов об использовании
синергетического подхода к психологии. Психологи по сравнению
с историками более подготовлены к восприятию синергетических
проблем. Прежде всего потому, что лучше освоили математический
аппарат: сложные системы, неопределенность, бифуркация (ветвление, взрыв). Хотя, надо заметить, историки стали использовать количественные методы для изучения широких массивов источников
еще в середине 60-х годов ХХ века. Например, обрабатывал данные
уставных грамот сельских обществ Б. Литвак. Для объектов психологии характерны все свойства сложных эволюционных систем,
изучаемых синергетикой: иерархичность, нелинейность, незамкнутость, неустойчивость. Поэтому психологи опередили историков
в применении синергетических методик к своей науке.
106
В первом выпуске «Синергетика и психология» представлены
труды российских психологов П. К. Анохина, И. Н. Будановой, Вильяма Сулиса (Канада), Карла Прибрама (США), Фредерика Абрахама
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]