Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5495 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Афганистан

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
Уголь, железо иживые люди
В теплушках, на разведке, влазарете, на уроке по­литграмоты — то с преподавателем-коммунистом, то слихим начетчиком из Осваги— забойщик не пере­ставал думать огоре. Хорошо, если бы всю эту суету имучительство залило тихим мраком подземелья. Ве­тер земли беспокоен, то ли дело глубокое, сырое дыха­ние колодцев. Успокоительная толща стен вместо пу­стоты открытого пространства, безопасная теснота подземных уличек вместо этих никому не нужных праздных полей свьюгами, пулями иопасностью. Тут зима, худые шинели, жгучие от холода ружья взаморо­женных руках. Там вечное тепло земли, забой, где в крещенские морозы воздух жарок, как в засуху, где никогда не кончается время урожая, но всегда, изо дня вдень, молотят ижнут на черных полях, сбросив руба­хи иобливаясь потом.
Можно себе представить, как он воевал.
Сам говорит: «Вогжался так себе, шибко не прихо­дилось...»
Несколько раз мобилизованный и вечно состояв­ший в бегах, товарищ Деревнин наконец ухитрился окончательно спрятаться туда, куда людей веками ссы­лали, как на казнь за тягчайшие преступления: вуголь­ные копи, вКизел, всвою милую яму.
Там наверху был трус. Здесь Деревнин— страстный солдат подземной армии, настойчивый, неутомимый, выносливый рядовой. Там робкий иблизорукий, здесь зоркий охотник, ни разу не бросавший кайла. Идя впе­реди штурмовой колонны углекопов, он искренне счи-
371
Лариса Рейснер
тает себя укрытым, спасенным, достигшим наконец полной безопасности.
— Здесь видишь, что над головой висит, иотойдешь,
атам разве можно отодвинуться?
Страшно не любит посторонних посетителей. Всег­да боится, что это за ним пришли — тащить наверх, ксвету. Втени угольной скалы его настороженное лицо вечного дезертира белеет, как кусок тонкой бумаги, вы­рванный для куренья.
В Володарской копи— гораздо ниже пологой, глад­кой ходовой штольни, по которой так незаметно пада­ешь на стосаженную глубину; гораздо ниже подземного скита— тихой, сырой динамитной камеры, где отшель­ник-китаец при свете электрической лампады где-то глу­боко под землей плетет из белой бересты влажные, чи­стые, свежие лапти иот времени до времени боязливо, как лист ксолнцу, протягивает кдинамиту свою голову вмеховой ушастой шапке на длинной сухощавой шее; гораздо ниже влажных деревянных ходов, где такой воз­дух и такие пухлые клочья пены цветут на потолках, точно по ним только что прошумело наводнение, еще гораздо, гораздо ниже, взабое № 61, карликовой зале, где ни один человек не может выпрямиться во весь рост, где стены тверже агата, где узкий, упрямый угольный пласт прячется в каменную щель из гранита, где свет меркнет в тумане мельчайшей угольной и водяной пыли,— можно видеть настоящих хозяев Кизела. Они как раз окончили подбойку. Крепкий выступ, подры­тый снизу, все еще стоит и не валится. Механические
372
Уголь, железо иживые люди
сверла работают с рвущим, но ровно пульсирующим шумом, от которого дрожит свет и лопаются барабан­ные перепонки. Похоже, что вэтом подвале заблудился паровоз и, упершись встену, продолжает идти полным ходом, не трогаясь сместа.
Товарищ Моторгин стоит перед радиолаксом на ко­ленях, со своей сгорбленной спиной, покрытой стега­ной душегрейкой, смокрыми подошвами черных лап­тей, ипродолжает шарить воткрытой под утесом щели железной рукой машины. Иван Егорыч— человек уже пожилой, лет пятидесяти. Унего низко упавшие плечи, борода, как бы вымоченная вугле, совершенно черные руки, на которых ногти розовеют, как кончики пальцев впрорванных перчатках. Среди разорванной одежды белеет кусок груди стакой глубокой, бледной впади­ной посредине, как будто бы это не грудь, аступенька, стертая ногами многих поколений, или место, где ра­бочие выбили ямку своими головами, устало присло­ненными кстене.
Этот товарищ стыдливо, с чувством величайшей внутренней неловкости, вспоминает о своем исключе­нии из партии. От времени до времени он прерывает рассказ, пристально наблюдая работу двух каталей, ко­торые убирают иникак не могут убрать всей груды на­вороченного им угля. Слабый свет блестит на их шур­шащих по полу лопатах, на козырьках кожаных фуражек.
Иван Егорыч продолжает:
— Партия, мы ведь все стремимся кэтому. Нояче­ловек пожилой, придешь домой сгоры— прикладыва-
373
Лариса Рейснер
ешься. Я всеобуч проходил, месяц целый старался, да ведь другой раз впраздник сутки целые не работаешь, ахаркнешь— ивсе утебя сажа идет.
Одним словом, старик не соблюдал партдисципли-
ны, пропускал собрания, не ходил на занятия, может быть, избегнул несколько обязательных субботников. Перерегистрация его механически вычесала. Вероятно, ненадолго: за нарушение дисциплины можно идолжно выбрасывать молодых — ито вшахте их небрежность имеет много смягчающих обстоятельств,— но не Иван Егорычей. Людям «сверху»— коммунистам веселой, светлой земли— никогда не понять безграничной уста­лости подземников. Надо видеть смену, когда она поды­мается наверх по окончании работ; один горняк за дру­гим высовывается из люка, задувая свое бледное пламя. Сами они совершенно похожи на затушенные, померк­шие фонари. Укаталей, которые сталкивают уголь по желобам, сидя на них верхом, держась руками за дере­вянные края иногами, спиной, задом, всем телом тол­кая вперед упирающийся уголь, — у каталей сзади кодежде пришит еще кусок бараньего меха. Они бегут вэтой своей прозодежде через солнечный день, подсле­поватые и сонные, как вынутые из-под земли усталые белые звери. Нелегко тут сдисциплиной!
Один из простых и блестящих приемов, при помо­щи которых была поднята производительность Кизе­ловских копей, заключается втом, что на помощь выми­рающему племени старых забойщиков Сажин сумел двинуть целый слой молодых рабочих сил. Как команд-
374
Уголь, железо иживые люди
ный состав Красной Армии в большинстве своем вы­шел из рядов старых фельдфебелей, так сотни итысячи каталей, переведенные вкатегорию забойщиков, попол­нили иусилили их ряды. Где-нибудь вглухом углу копей еще сейчас можно наткнуться на молодого рабочего, ко­торый, разгрузив свою вагонетку снеобыкновенной бы­стротой ивыиграв таким образом несколько минут, как сумасшедший набрасывается на любую стену, долбит ее и крошит, пока его усталая лошадь пытается вздрем­нуть, низко опустив голову к безобразным коленкам. Это каталь, чтобы подучиться истать забойщиком, про­бует на черной кости свои молодые щенячьи зубы.
Но чем меньше настоящих стариков, тем они цен­нее. Это люди, для которых время иистория почти не существуют. Земля лежит над их головами, как море, на дне которого нет ни бурь, ни перемен. Даже уменьше­ние рабочего дня сдвенадцати идесяти до восьми ише­сти часов— это великое облегчение, которое коснулось каждого живого существа на дне Кизела, — даже оно безразлично этим патриархам угольного царства. Ника­кая мера времени иускорит ине удлинит их труд. Они владеют искусством ритма, который уплотняет или рас­тягивает рабочий день, как резину. В четыре часа они могут вместить шесть, вшесть— восьмичасовую добы­чу. Мастера и искусники, у которых работа бежит по солнечному кругу, как хорошо выезженная лошадка втуго натянутых вожжах.
Молодой инженер шага не ступит во время разведки без этих стариков, обоняющих уголь на расстоянии,
375
Лариса Рейснер
чувствующих его, как старые люди погоду, по ломоте впальцах. Ну куда они денутся без Татарникова, двад­цать семь лет подпирающего головой штреки и забои Ленинской копи? Как проживет Кизел без своего ста­рого штейгера, этого высокого старика, которого знает ичтит вся копь. Характернейшая фигура! Унего вытя­нутое темя, проступающее горкой сквозь круглый ста­ромодный картуз, огромный лоб, над самыми бровями прорезанный тремя глубокими рытвинами. Далеко на­верху, вокруг чутких, прижатых кчерепу ушей, редкий лесок желтоватых волос. Пристальные глаза, однако, почти бесцветны, как свечи, зажженные днем. Длинное тонкое тело продето сквозь кожаный пояс, как салфетка через кольцо. Если поднять выпуклую крышку этого че­репа, там, конечно, вся копь, нарисованная теми ломки­ми, угловатыми знаками, которые делают карты горня­ков похожими на рисунок, сложенный из спичек.
Насчет революции ипартии старики слабы? Очень неосторожно прийти к ним в забой испросить: това­рищи, акто здесь партийный? Покроют сочным ивет­вистым матом. То же самое относительно участия вГражданской войне. Такой Никита Фадеич только ус­мехнется: мобилизовать его! Разве есть на земле место, где он нужнее со своими знаниями иопытом, чем имен­но здесь, взабое?
Из всех велений революции до Татарниковых до­шло, пожалуй, только одно, сделавшее забойщика един­ственным законным владельцем копей. Икак ни сторо­нятся старики всякой политики, как ни жмутся, как ни
376
Уголь, железо иживые люди
увиливают от прямых вопросов, этот ввод во владение совершился почти помимо их воли. Полноправный хо­зяин заранее заботится онаследнике, потихоньку гото­вя его иприучая к хозяйству, так точно, еще тщатель­нее, ревнуя глупых молодых к своему старинному тонкому ремеслу, готовят старики поколения молодых забойщиков.
— Мы, старые, собьемся — тогда худо будет.
Молодых-то кто будет учить?
Наемник так не скажет. Ему безразлично, кто бы ни
долбил стену после него.
Между тем именно на низших ступенях горной ие­рархии политические убеждения играют величайшую роль. Инженер может быть беспартийным, начальник спасательной команды— просто мужественным, наход­чивым и знающим человеком, но трудно себе предста­вить, какое огромное значение имеет принадлежность кпартии на младших командных должностях. Именно штейгер-коммунист наращивает вокруг старых забой­щиков свежий слой рабочих, не только технически ква­лифицированных, но изрячих политически. Там, где во главе копи стоит штейгер-коммунист, старое племя под­земников, образующих совершенно замкнутую касту, которой нет никакого дела до остального мира, обрече­но на безжалостное вымирание. Молодые унаследуют их знания, примут из их рук вечный фонарик икайло рудокопа, доведут начатый ими штрек до конца, но не­примиримая ненависть ксолнцу, это совершенное рав­нодушие к земле и ее легким делам уйдет в могилу
377
Лариса Рейснер
вместе сними. Совсем иной новый дух вкопях, управ­ляемых живыми людьми.
Володарская, например, ипо роду работ, ипо каче­ству угля считается одной из самых трудных. Напро­тяжении всей копи нет места, где бы человек мог вы­прямиться. Ее нижние этажи плавают в воде или задыхаются от жары. Все самые тяжелые стороны гор­ного дела сказываются здесь сособенной резкостью. Тем не менее взабоях, самых душных инизких, в от­вет на политический вопрос реже услышишь матер­щину, чем всравнительно легкой Ленинской. Издесь устают, но иусталость истрадания носят, если можно так выразиться, более квалифицированный и слож­ный характер.
К товарищу Миндулаеву надо идти тихим лесом, угольной тайгой, обитаемой мраком. Онсидит втупи­ке, соединяемом ссоседним штреком низким иизвили­стым ходом. Обернись— в нем так темно итихо, как будто мрак за спиной тихонько закрывает одну черную дверь за другой. Никогда, за всю свою жизнь, не виде­ла я человека с более веселой речью иболее утомлен­ным, землистым взглядом. Коммунист сдевятнадцато­го года, красноармеец, старый шахтер, разбуженный революцией, взятый ею наверх, попробовавший воль­ной человеческой жизни, пристрастившийся ксолнеч­ному свету, квину, взявший себе жену из белого племе­ни надземных людей, но в силу профессиональной ипартийной дисциплины возвратившийся вшахту. За­рабатывает он мало, несмотря на все старания— спу-
378
Уголь, железо иживые люди
скается под землю в шесть, выходит наверх в четыре и пять часов. Каждое свое слово товарищ Миндулаев держит на привязи, каждую раздраженную шутку ту­шит, как окурок, чтобы она не наделала пожара. Сидя в этом забое, нужно или страстно любить свое дело, или отупеть, или быть терпеливым идобрым вработе, как татары, или держать себя втаких ежовых рукави­цах, в таком повиновении, как этот алчный до жизни и радости человек, добровольно отделивший себя от солнца стосаженными толщами.
Говорят, по-настоящему храбры только трусы, иду­щие вперед, несмотря на истерическую дрожь своих нервов.
Так вот, если Кизел вэтом году действительно вы­бросит на рынок сорок пять миллионов пудов угля, уро­нив себестоимость счетырнадцати до одиннадцати ко­пеек, если при этом окрепнет ивозрастет его партийная организация, то только благодаря работе таких людей, как товарищ Миндулаев, продолжающих колоть свой уголь икрепко верить вкоммунизм, несмотря на разо­чарование переходного времени, скепсис иусталость.
— Пора обойтись как-нибудь иначе. Сдевятнадца­того года ждем облегчения.
Но рука его сильно и медленно прогуливает ручку радиолакса. Возле самого лица, как бешеный конский хвост, вьется струя пара. Ветер встает от движения ма­шин, пыльный изагрязненный углем. Поставленные на пол фонари смотрят, присев на корточки, — золотые жабы этого сухого подземелья.
379
Лариса Рейснер
На широком и твердом лице товарища Суслова, старшего штейгера Володарской копи (коммуниста ссемнадцатого года, фронтовика игорнорабочего), за два года подземных работ еще не совсем потух загар двадцатого, двадцать первого года. Наверху, при сол­нечном свете, он выглядит как солдат после тифа — крепкий организм слегка только тронут бледностью шахтеров. Под землей, при свете фонаря, это— заблу­дившийся партизан, крепкий, приземистый ишироко­плечий, как сосновые обрубки, поддерживающие пото­лок. Онне только безупречно знает копь стехнической стороны, но наизусть помнит ее людей. Ленинский на­бор для такого штейгера, как Суслов, то же самое, что работа в горе во время пожара или наводнения. Под землей, рассеянные по забоям, зарываясь в уголь во всех возможных направлениях, копошатся триста чело­век. Каждого из них штейгер знает как самого себя. Знает трудоспособность забойщика иусловия его тру­да; знает, сколько влаги на стенах его забоя, сколько пыли ижары во вдыхаемом им воздухе, сколько сажен породы над головой, сколько дома детей, есть ли коро­ва или коза икакие мысли — тяжелые или легкие — перебирает этот человек за свою смену. Ленинский на­бор на копи— это тревожный сигнал, призывающий всех, без различия возраста и национальности, всех подлинных рабочих выйти наверх и стать вряды пар­тии. Штейгер должен помнить каждого рабочего, услы­шавшего этот призыв иподнявшегося наверх, икаждо­го, оставшегося внизу.
380
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности