Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Афганистан

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
Очерки, памфлеты
Солнечно — может быть, в последний раз. В саду светло, как во дворце, от тысячи синих оконец, вырезан­ных влистве. Еще пахнет яблоками, еще шелестят ли­стья— трава пьет воду иветер. Небо синее от снега, ко­торого напилось, глубже от метелей, растаявших где-то под самым его высоким сводом. Дрозды купаются вте­плой пыли и, разлетаясь, открывают бело-черные дет­ские веера, спрятанные под крыльями. Все вершины трепещут, раскачиваются ишепчут, полные говорливых птиц, их шумной драчливой любви. Это какая-то ки­тайщина, вышитая, выточенная и утонченно раскра­шенная: стволы, переплетенные, причудливые, узлова­тые. Кудри краснеющих листьев, стрелы поющих илетающих птиц, нескончаемая синева, тепло иравно­мерное повышение неба.
Английский посол сидит на трибуне недалеко от эмира и спокойно улыбается неопределенно-черному взгляду, который так часто на нем останавливается,— скрытный азиатский взгляд. Рядом члены его миссии: рыжий ирландец, сухой, с неправильной фигурой ми­стер Арчибальд. Из-под белого шлема видны жесткие усы, жесткие глаза, светлые ибезразличные ко всему от вчерашнего виски. Все они держатся непринужденно среди всеобщего настороженного внимания. Их серые костюмы, как бы покрытые пылью всех дорог, которы­ми Великобритания шла в Азию, тускло выделяются среди гобеленов Дели иМадраса, которыми убраны по­толок истены. Там вышиты серебряные слоны слицами мудрецов имагов, там птицы качаются на светлых шел-
191
Лариса Рейснер
ковых ветвях иголубое небо древнего Индостана запле­тено потоками цветов. Сэр Генри вдруг становится прям, почти чопорен, почти страшен, но делает две приветливые рытвины вокруг рта, несколько тающих морщинок ухолодных глаз. Затем, выждав минутку, что­бы не опередить ине отстать, он снимает шляпу икла­няется послу Советской России. Никто за ним не на­блюдает, о нет. Эмир, приложив бинокль к глазам, увлечен скачками. Черные муллы исудьи сидят отдель­ной толпой икак-то безжалостно наблюдают народ— инарод дивится книжникам. Богатейшие купцы не ше­вельнутся в своих парчовых халатах, ведь весь базар видит их рядом со знатью. Трепещут зеленые, желтые, огненные флаги сердаров— ах, деньги иногда приносят большое счастье. Купцам слышится мелодическое тече­ние золота вкриках толпы, вокриках стражи, вкаждом слове благородных соседей. Несколько вельмож ими­нистров беспечны, непринужденны, разговорчивы — это те, которые приняли секретную субсидию сэра Доб­бса и теперь испытывают вечный страх. И все-таки трибуна, не глядя, видит только этих двух людей, обме­нявшихся поклоном...
Эмир весел. Оншутит, держит пари, жадно выигры­вает итеряет с неохотой. Ему приводят жеребцов-ара­бов, цвет кабульской конюшни. Они дрожат от благо­родного избытка сил, косят прекрасными глазами, похожими на человеческие, наставляют уши, выгнутые, сильные, маленькие, как на античных статуях. С подо­бострастной улыбкой на них надевают призы, их ласка-
192
Очерки, памфлеты
ют; опальные старики, потеряв чувство меры, ищут взгляда царственных животных. Испуганный назойли­вым жестом, конь встает на дыбы, раздувает, как цветы, свои розовые ноздри иржет сотвращением. Его уводят.
Сэр Генри несколько озадачен: никогда еще «его ве­личество» публично перед всем народом не был с ним так ласков: его балуют, его выделяют. Посол привык опасаться излишней любезности восточных людей, но его успокаивает сухой ираздраженный вид русского по­сла. Ввосторге, окончательно побежденный, Доббс по­дымает на руки маленькую дочь эмира— ему нравятся ее громадные глаза, жесткие кудри, изумрудная шубка. Онидет дальше изаговаривает сбухарским послом— плохим мусульманином. Все это невзирая на соседство свергнутого Бухарского эмира, который принужден си­деть рядом с представителем своей взбунтовавшейся метрополии, ицелый Кабул наслаждается этим зрели­щем. Бухарский посол — бывший мулла, а ныне рас­стрига, известный своими воистину восточными нрава­ми, что особенно комично при ханжеской мине, которую он сохранил по привычке. Революция шутит иногда презлые шутки: здесь, на окраине мира, ее вели­кая власть сказалась в том, что бывший поп сманил убывшего царька всех его адонисов кофейного цвета.
Сэр Доббс улыбается сдвинутым бровям высокого эмигранта и его лицу, искаженному политической ииной не менее естественной ревностью. Едва замет­но пожимая плечами, он как бы говорит: «Милый мой, учись ладить сврагами. Смотри, как явеликоле-
193
Лариса Рейснер
пен. Меня ненавидят ивсе-таки осыпают любезностя­ми. И, кроме того, ты дурак, не сумевший удержать свою власть».
Сэр Доббс не любит Кабул, где ему пришлось жить под вечным домашним арестом, выходя из дому не ина­че как под охраной нескольких солдат с примкнутыми штыками. Носегодня! Право же, он был несправедлив кэтому прекрасному городу. Горы сияют вечными снега­ми, небо полно тепла, опавшие листья, земля, одежды, пропитанные пряными запахами, дают острый, ориги­нальный, возбуждающий букет. Сэр Генри незаметно погружается вмечту. Онвидят себя победителем: боль­шевики в результате его мудрой политики изгнаны из Афганистана. Они снимают флаг свысокой мачты свое­го посольства— противный красный флаг,— укладыва­ют вчемоданы гнусную литературу, икараван трогается, звеня бубенчиками, подымая облака пыли. Авот идру­гая картина— заседание верхней палаты, доклад мини­стра иностранных дел обольшой дипломатической по­беде, рукоплескания, интервью, пэрство и, наконец, орден, испускающий лучи славы имилостей. Черт возь­ми, хорошо жить на свете! Впорыве доброты посол даже поставил десять золотых на коричневого старого слона, расписанного мрачными арабесками, но проиграл. Мо­лоденькая слониха, выкрашенная в красный цвет, изо­гнула крохотный пурпурный хвостик и, пользуясь му­дрой уступчивостью семьи, пришла первой. Наее спине восторжествовал седой старичок ввысокой остроконеч­ной шапке. Ночто такое десять золотых перед пэрством
194
Очерки, памфлеты
и орденом! Сэр Генри ссыпал червонцы в протянутую руку эмира собворожительной легкостью, подумав при этом: «Милый, ты мне дашь гораздобольше».
Солнце достигло зенита, бросило вниз ливень отвес­ных лучей ипошло кзакату. Фокусники успели показать все свои шутки: проглотили шары ивыплюнули свертки шерсти; купцы допили свой чай впестрых ларях, обсуж­дая цены на виноград икаракуль; сыщики на велосипе­дах прорезали толпу во всех направлениях; генералы стрелой пролетели по полю ксвоим выстроенным пол­кам; народ получил тысячу тумаков от скороходов, раз­гоняющих толпу перед знатными лицами. Словом, трех­дневный праздник Независимости стал приближаться ксвоему концу. Нокак раз вэто время толпа раздвину­лась ипоявились «племена». Они пришли, чтобы тан­цевать перед эмиром свой знаменитый национальный танец. Среди них особенным искусством выделялся подросток — барабанщик, дирижер и музыкант воин­ственного балета. Худой, соткинутой назад характерной греческой головой, он подходил по очереди то кодному, то кдругому ряду танцующих, трепеща всем телом втакт неистовой плясовой, глаза он щурил, иэто как бы опу­стило на лоб ивеки выражение исступленного полусна, сладостной дремоты. Онулыбался блаженно ибессмыс­ленно, но с напряжением, точно птица, уснувшая на лету, потерявшая сознание от глубины ивысоты неба, но продолжающая плыть на мерных исильных крыльях.
Окончив свой танец, племена сели вкруг, иначалось пение национальных песен, которые хор громогласно
195
Лариса Рейснер
повторял за певцом,— песен, посвященных ненависти к Англии, борьбе с Англией, угрозам против Англии, прославлению независимости, религии ибольшевиков. Сэр Доббс не смутился— радость русских, злорадство двора и тысячной толпы, даже неистовое сочувствие эмира скользнуло по его закаленным нервам, оставив самую незначительную царапину. Просто ему стало стыдно за свою недогадливость, за несколько слишком искренних выражений лица, которые теперь предава­лись всеобщему посмеянию. Черты его одеревенели, и глаза стали снимать аккуратные фотографические снимки спевцов, откладывая их в памяти туда, где до поры до времени сохранились образы Ганди, братьев Али инескольких неподкупных пансламистов. Правда, песни племен были очень дерзки, иогромная толпа на­рода упорно старалась прочесть на лице англичан ре­зультат этих оскорблений. Но едва ли прочла бы что­нибудь на их равнодушной маске, если бы сэр Генри вдруг не узнал оружия, которым во время пляски ипе­ния размахивали племена. Это были винтовки англий­ского образца, офицерские револьверы и кобуры. Смерть плясала перед ним, смерть его соотчичей, дру­зей, может быть, близких. И в течение часа еще сэр Доббс испытывал невыразимое мучение. Ему хотелось вскочить, позвать полицию, надеть наручники, време­нами это желание возмездия инемедленной казни пре­вращалось в настоящее головокружение. А племена всвоем народном гневе бросали ему влицо эпические строфы: «Мы сотрем вас слица земли, мы вернем свои
196
Очерки, памфлеты
земли ижилища. Насвете есть, слава богу, русские, ко­торые нам помогут». Онслушал и, когда ревер оканчи­вался, аплодировал вместе сдругими, не позволяя дро­жать своим рукам.
В тот же вечер сэру Доббсу было объявлено, что анг­ло-афганский договор подписан, договор невыгодный инепрочный, выпрошенный Англией усвоего вчераш­него вольноотпущенника. Это была большая ирадост­ная весть. Но, глядя мутными глазами всвое виски, сэр Генри не обнаружил никакого восторга. Вэтот дурной час ему грезилась золотая Индия, охваченная пляской огня. Ина маленьком барабанщике был надет шлем, се­рый френч иботфорты его самого, сэра Генри Доббса.
Да, вот какие бывают праздники вКабуле.
[1922]
БАМИАН
Врезаясь в сыпучий песок горячими от натуги колеса­ми, стеня, поблескивая на полуденном солнце черными накрыльниками, автомобиль взбирается на горное коль­цо, которым окружена каб ульская долина.
Здесь, на вершине небольшого перевала, дорога как бы замирает на несколько секунд, вдыхая свежий ветер, запах полыни, даль, ширь, колючие очертания пагман­ских гор, и затем стремительно летит вниз десятки верст по прямой, как стрела, белой, как орлиное перо, дороге. Затенью густых тутовых деревьев лежат беско­нечные пески, усыпанные щебнем, обломками камня и стадами, которые издали тоже похожи на лохматые валуны. Один рабат похож на другой, как деревня — на деревню. На маленьком базарчике меркнет легкая гарь самоваров, фрукты, блеяние овец, пестрая рвань плащей, низкие стены садов, из-за которых чуть дышат влагой и душистым теплом виноградники, и опять мертвое пространство у подножья голых, сонных, ле­ниво обрисованных гор. Сто верст автомобиль летит этой долиной, скоторой вся жизнь соскоблена ибро­шена на постройку горной цепи. Внизу, на пустыре, остались лишь обломки, мусор ибезлюдье.
198
Очерки, памфлеты
Верстах вдвадцати за Чарыкаром, глиняным горо­дом, над которым висит безжалостный свет, уничто­жающий всякую жизнь, пробегает бурная горная реч­ка. За ней весь характер местности круто меняется. Горы с обеих сторон дороги сдвигаются в каменный коридор. Их профиль становится острее, энергичнее итверже. Это уже не сонные кучи земли, насыпанные до самого неба, ате живые камни, вглубине которых родится вода, соль иметалл. Их жесткие склоны то пламенеют киноварью, то отливают матовой свинцо­вой синевой, железным блеском угля, опаловыми нале­тами извести и солей, которые, выбившись наружу, стекают вниз, чистые, как ручьи. Нилес, ни зелень не заслоняют могучих очертаний скал. Они приучают зрение к особенной красоте камней, к неуловимому ибесконечному разнообразию их цветов, к гармонии скалистых пород, которая от ночи угля ижелеза поды­мается до жемчуга дыма и облаков, до седых бровей Гиндукуша, сияющих вечной инеомраченной повяз­кой лазури. Почва ничем не прикрыта ине заглажена, трещины зияют среди острых пик, бесконечно влеку­щие, как входы виной, подземный мир. Здесь, среди наготы камней, окрашенных, как орхидеи, блуждает лихорадка первых шахтеров.
В великой тишине ущелий живут неслышные го­лоса, икаждый зовет ксебе иза собой. Тень, упавшая от причудливой вершины, глубокая расселина, убега­ющая в узкий промежуток между двух прислонив­шихся друг кдругу громад, игра света вотдалении, на
199
Лариса Рейснер
еще более крутых и недосягаемых вершинах, стайка горных птиц, переплывающих на высоте от позоло­ченной солнцем глыбы к влажным расселинам, ка­жутся приметами, призывами и обещаниями. Вот она, родина первых искателей, мучимых неисцели­мым, снедающим любопытством. Для их глухого фо­наря приуготован весь мрак подземных нор. Ихгла­зам, привыкшим видеть втемноте, обещаны пропасти без дна, их ждут головокружения, каких не знает сол­нечная земля, восторг открытий, о которых никто никогда не услышит.
И смерть, ожидающая их, благороднее всякой иной. Скалы, повисшие над влажными щелями, ждут их осто­рожного шага, их голоса, разговаривающего с собой ввечной ночи подземных дорог, чтобы упасть, разбить­ся, дать дорогу горячему потоку, тысячелетия ждавше­му этого часа. И в последнюю минуту им, искателям, является хаос. Они увидят вкрушении гор, падающих друг на друга, впустоте, открывшейся под ногами, от­блески того огня, который еще живет где-то, еще безум­ствует. Его они иискали целую жизнь. Этот дикий пла­мень блеснул им впервые, когда солнечным утром они вдруг свернули с дороги, бросив внизу своих ослов, верблюдов ижен, чтобы заглянуть вчерноту какого-то обвала, чтобы прикоснуться клукаво играющему золо­ту камней, венчающих скалистые дворцы. Здесь рядом живут две тайны. Та, которая уходит вниз отвесными пластами, щелями и рытвинами. Та, которая из-под земли просачивается изморозью металлов, густыми те-
200