Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Афганистан
.pdf
О ПЕРСИИ
ИАНГЛИЧАНАХ
Итак, снова Англия угрожает Петербургу, снова принимает по отношению кРоссии тон, который не сможет
ни оправдать реальной силы, н и выдержать долее одной
недели.
Может быть, через несколько дней на бледном
небе Петербурга мелькнут тени двух-трех шалых истребителей. Тогда к нашим развалинам прибавится
еще несколько почернелых остовов, кдлинному списку жертв— новые имена. Кронштадт? Там спокойствие камня, стали, человеческой воли, спокойствие
слабого перед сильным. Нипобеда, ни поражение ничего не прибавят кистории РСФСР, кроме славы.
Но именно сегодня, накануне, память настойчиво
возвращается киным, горячим берегам, где тоже подняты лаконические красные флаги, где тоже не испугались
английских нот.
Персия.
Ее нельзя забыть, этой голубой страны, соединенной
снами морем, белыми дорогами, неслыханной нищетой
населения и теми безрассудными, но незабываемыми
181
Лариса Рейснер
обещаниями, которые были даны русскими красными
войсками при вступлении на освобожденный от английского владычества берег Энзели.
Ах, как приятно напомнить Англии о новой, красной Персии, родившейся под грохот наших морских
орудий иво время отчаянного бегства майоров, женералей и колониальных войск всех цветов от берега Каспийского моря.
А Мирза-Кучек— первый персидский революционер, полупророк иполувоин легендарной, древней династии; Кучек, на поимку которого Англия бесплодно
истратила много миллионов рублей; Кучек-хан, со своими войсками дошедший почти до самых стен Тегерана,
принимающий добровольцев из Афганистана, далекой
Индии, соединенный кровной связью свосставшей Месопотамией. Онем тоже не следует забывать лорду Керзону. Ноопишу подробнее героя.
Впервые он спустился со своих недоступных гор
этой весной, после скандального бегства англичан из
Энзели. Все население сбежалось его встречать, женщины с грудными детьми, прося его благословения.
Втуче пыли— нищие ифанатики со своими неживыми, высохшими, обезображенными телами ивысокой
мудростью, не потухающей под опухшими, москитами изжаленными веками. Имальчуганы персидского
базара, крохотные загорелые фигаро, чистильщики
сапог, разносчики новостей и дешевых сладостей,
быстрые, смешливые иназойливые. Даже аристократы этой нищей толпы — муллы, важно обвеваемые
182
Очерки, памфлеты
полами своих просторных одежд, выжидающие, сговорчивые и продажные, не устояли перед именем
Мирза-Кучек и пришли взглянуть на его оцененную
голову.
Закрылись бани и лавки, опустели кофейни; вон
впоследних рядах «сам» наместник шаха, губернатор
города, принужденный встать на связку соломы, чтобы
над плечами толпы увидеть гордое лицо персидского
революционера.
Но не фанатики, не зеленые кушаки мулл, не мрачные чадры персианок придают этой всенародной встрече совершенно небывалый характер.
Амбалы — носильщики тяжестей, на плечах которых рис, вино, хлопок ограбленной Персии переползали втрюмы иностранных кораблей,— рабы вполном
смысле слова, голодные, полуголые, не имеющие другой
собственности, кроме насекомых ипередника, — вот
кто пришел встречать Кучека.
Отверженные парии, они стоят особняком. Полунагие, золотисто-черные боги, юноши в расцвете силы
икрасоты, несмотря на чрезвычайную худобу выпитого
невольничьим трудом тела. Мужчины средних лет, старики инвалиды, побежденные малярией и кнутом, со
спокойствием утомленных животных привыкшие ожидать свой преждевременный конец.
И еще женщины, безгласные, похороненные под непроницаемым намордником— чадрой, не смеющие показать даже в день всеобщего бунта свое клейменное
предрассудками лицо.
183
Лариса Рейснер
Наконец на фоне эмалевого синего неба появляются
высокие волчьи шапки кучековцев, их смуглые курдские
лица иза плечами стволы английских винтовок. Одно
мгновение совсем тихо, ислышно, как за оградами садов шелестит глянцевитая листва лимонных деревьев,
касаясь выбеленной шершавой стены при каждом дуновении ветра. Тихо — и пахнет магнолией, флердоранжем, сыростью ираспаренной древесной корой.
Затем взметенная пыль, крики, пестрые развевающиеся рукава одежд— все срывается с мест, образует
пестрый инеистовый взрыв ликования, странное подобие вагнеровских победных шествий.
Лицо Кучек-хана некрасиво. Очень крупное, выпуклое, оно ипритягательно истрашно. Вего необычайном внешнем спокойствии есть что-то вставшее па
дыбы инавеки застывшее вэтом бешеном, почти нечеловеческом порыве. Глаза и темные, и полные света.
Новволнении, когда, например, его, травленого зверя,
изгнанника, одинокого бунтаря, встретили торжественным салютом дружеские красные корабли, свет итень
свелись в одно, образуя твердые, до дна прозрачные
драгоценные камни-зрачки со всеми оттенками огня—
металла и воды. Голос тихий, ровный, почти не мужской. Опять странность: слышно его издалека.
Абсолютное доверие, которое бедняки Персии питают ксвоему вождю, Кучек-хан перенес на Советскую
Россию. Мыпервые европейцы, пришедшие на Восток
не для грабежа, инадо видеть, как здесь пожимают руку
коммуниста, как улыбаются матросской ленточке иси-
184
Очерки, памфлеты
нему открытому воротнику на базарах Решта, как эти
новые наши товарищи, в жилах которых течет кровь
тысячелетних культур, спростодушным вниманием детей слушают первые уроки политики. Инадо им отдать
полную справедливость: это талантливые ученики.
Они отлично запомнили уроки английской палки, взяточничество, грабеж и высокомерие и довели ненависть киностранным завоевателям до степени религиозного культа.
Крепостное право, до сих пор фактически существующее в Персии в своих наиболее примитивных
иотвратительных формах, сделало остальное. Крестьяне, лишенные земли, принужденные платить феодалам
непомерные налоги со своих крохотных, изумрудных
болотц, засеянных рисом, очень быстро усвоят азбуку
коммунизма. Она у них палками записана на спине.
Досих пор персидский аристократ, полукупец иполуразбойник, имеет право преградить в любом месте
плотинами течение свободной реки итаким образом
лишить орошения целый округ, взимая безумные поборы за воду. Сперва крестьяне терпят исопротивляются. Ведрами носят воду из далеких источников, молят дождя, ждут обильной росы. Нокогда тропический
зной застелет ядовитым паром жидкие, топкие пашни,
и из подсыхающей грязи жалко выглянут жаждущие,
изнемогающие побеги риса, и в тростниковых домах
жены идети завоют облизком неурожае— парий идет
на все уступки, только бы вернуть жизнь своим полям.
Игосподин торжествует.
185
Лариса Рейснер
Само собой понятно, что Англия за время своего
владычества взадушенной стране не только не боролась сее постыдной отсталостью, но, наоборот, всячески поддерживала крепостное право и религиозную
проституцию. ВПерсии духовенство монополизировало торговлю женщинами, и только при посредстве
священника можно купить себе жену на час, день или
месяц. Так персианка с головой, обмотанной позорной черной тряпкой, не видя солнца и людей, через
руки духовенства попадает на рынок и там гибнет от
болезни, нищеты игрязи. Иэто встране, опьяняющей
Каспий сего бесплодной пустыней благоуханием, красотой; в стране, где люди сделаны по подобию богов
и речь, даже самая скромная, невольно вьется правильными периодами, приливом и отливом, напоминая бронзовый гекзаметр; где пастухи, провожая домой горбоносых, гладкошерстных быков, распевают
стихи Саади.
О, пусть Англия грозит Петербургу. Эта угроза, полная шумных дипломатических фраз, так наивна ибеспомощна рядом с молчаливым гневом Востока, утомленного европейским грабежом и растлением. Что значат
поты лорда Керзона перед засыхающими полями персидских крестьян, перед позором их женщин, навсегда
погруженных в ночь, перед иссохшими телами тысяч
итысяч амбалов? И, наконец, перед тихим кованым голосом Кучек-хана, доносящимся как бы издалека, свысоты его великой ивоинственной ненависти. Аведь за
ней, за первой местью Персии, стоит еще другая, бес-
186
Очерки, памфлеты
крайняя, необозримая, неутомимая: месть Индии за ее
36000 000 человек, унесенных голодом, усмирениями
ивойной за последние четыре года.
Керзон не велит нам брать Варшаву. Отчего бы ему
не остановить Мирза-Кучека, берущего Тегеран? Отчего не распустить армий, стекающихся к границам Индии, не разоружить Каспийский красный флот? Ведь
это такой же пустяк для непобедимых войск его величества, как занять красный Петербург иКронштадт.
[1920]
ПРАЗДНИК ВКАБУЛЕ
Из Индии пришли племена на зимнее кочевье, гоня перед собой спокойных горных быков, ослов и верблюдов, груженных домашней утварью ипалатками. Среди
полуголодных ремесленников Кабула они выглядят как
герои. Высокого роста, прекрасно сложенные, спрофилем греческих богов, позолоченным солнцем Индии,
они носят черные волосы до плеч, ровно подстриженные над лбом ина висках. Укаждого за плечом винтовка, обернутая пестрым чехлом. Это оружие, отнятое
уангличан где-нибудь влесной засаде или во время непрерывных восстаний, воспламеняющих границы. Среди племен ненависть кангличанам так же передается из
рода в род, как благородная македонская кровь, текущая вих жилах. При виде автомобиля сэра Доббса, посла, они подымают вверх свое оружие имолча потрясают им над головой: в течение ста лет с липшим
независимый ивоинственный народец защищается без
поддержки извне, без надежды на победу от нашествия
регулярных армий икарательных экспедиций.
Здесь, вКабуле, племена являются гостями, которых
боятся и которыми дорожат. Кочевникам отдают на
время их стоянки старинный дворец исад императора
188
Очерки, памфлеты
Бабура, первого из Великих Моголов. У его глиняных
ворот по вечерам можно видеть женщин с открытым
лицом, гордым, неподвижным, кованным из меди. Никто не смеет оскорбить хотя бы взглядом этих бесправных цариц нищего разбойничьего стана. По дорогам
они встречаются верхом на ослике, вкрасных шароварах и черном плаще, невозмутимые и прекрасные. Рядом идет муж, направляя животное, поддерживая стан
своей азиатской Марии, у которой на руках спит смуглый маленький Вишну. Она не носит чадры, ифанатическое мещанство базара имечети не смеет оспаривать
гордый обычай, установленный горцами. Байрам
(праздник) совпадает сприходом племени, ионо празднует его три дня неистово иодуренно. Через город идут
вооруженные толпы сбарабанами ифлейтой, приводящей внеистовство своим мотивом крови ипляски. Выйдя за город, два танцора начинают вакханалию. Воглаве племени, рядом смузыкантами, они вращаются то
водну, то вдругую сторону без перерыва именяя направление споразительной плавностью. Заними молодые люди — легкими высокими прыжками, подымая
оружие скаким-то сладострастным криком. Поля, скоторых только что снят хлеб, как бы покрыты тлеющими
углями. Везде скрип ярма, и топот волов, и нежный
скрип водяных мельниц, перетирающих зерно вжемчужную пыль.
Племя останавливается в тени шелковистых ив,
и начинается танец жатвы, войны и осени. Мужчины
становятся в три ряда, барабан усиливает свой сухой
189
Лариса Рейснер
треск. Совсех соседних полей на этот зов бегут жнецы:
они несутся прыжками с ножом или копной пшеницы
вруках. Старик руководит священным танцем— по его
слову цепь смыкается вкруг, юноши раскачиваются из
стороны всторону сопущенной головой. Черные их волосы при каждом движений взлетают, как знамена, как
языки черного огня. Они кружатся собнаженными ножами, изображая битву или пожар. Они побеждают
или, прижимая руку кмнимой ране, показывают смерть
схохотом, смстительным рычанием, подбрасывая тело,
которое до последнего вздоха послушно воле. Они делают все более быстрые исладострастные движения. Это
победители сглазами, полными крови, утоляют любовный голод. Это жнецы на снопах золотого хлеба берут
своих жен, готовя будущий урожай. Барабан завершает
все протяжным воплем, и женщины, столпившиеся на
краю дороги неприступной черной толпой, молча смотрят на мужчин, которые лежат как бы уих ног, впыли,
охваченные мистической спазмой, изнеможением, молитвенным обмороком.
После этого праздника поля пустеют. Озимые хлеба,
которые споразительной скоростью затягивают плоские
пашни своим зеленым сукном, не могут остановить
смерть лета. Сгор, от ледников на долину, движутся непонятные студеные грозы смолниями, завернутыми вснежные пелены, склубами тумана. Утром он течет через морозные края гор, переполненных им, как чаша. Брызжет
холодный дождь, голодные орлы спускаются ксамой земле, илистья падают сшумом, одинаковым во всем мире.
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]