Афганистан

В большинстве солдаты поражают своим малень­ким ростом, тщедушием и молодостью. Подростки, которых особенно много, отбывают воинскую повин­ность за богатых купеческих сыновей, за аристокра­тию базара. Поместным законам всякий новобранец имеет право нанять вместо себя заместителя— мера, благодаря которой большинство армии состоит из безземельных крестьян иLumpen-Proletariat’а, особен­но этого последнего. Наоборот, высшее офицерство подбирается и выращивается с оранжерейной тща­тельностью в непосредственной близости к трону иэмирской семье. Детьми, т. е. игрушечными кадети­ками 6–10лет, они бывают приглашены даже на жен­скую половину двора вдни коронации ипраздников независимости.

Здесь, среди шуршанья женских юбок, под аккомпа­немент балованной возни сердарских детей, в толпе служанок, исполняющих роль «народа» для честолю­бивых затворниц, то аплодирующих гаремным речам на тему о«прогрессе ипросвещении», то через мину­ту ожесточенно дерущихся за уцелевшие после обеда сладкие блюда,— вэтой атмосфере маленькие солдати­ки представляют мужскую половину рода человеческо­го исдостоинством несут свои депутатские обязанно­сти. Они козыряют и шаркают ножкой голубым шальварам ее величества и, придерживая игрушечный палаш игрушечной рукой, сминой мужского превос­ходства пробираются через женскую толпу поближе кзасахаренным фруктам.

С летами дверь эндеруна так же плотно захлопывается для этих пажей, как идля всякого мужчины, не связанно­го сэмирской семьей тесными узами крови. Новказарму ина плац-парад они уносят с собой детские воспомина­ния отом, как всумерках сияют драгоценные камни, как женщины умеют подыматься по длинным белым лестни­цам икак они кричат на качелях. Эта память о близости кгарему, идеализированная, как все детские воспомина­ния, постепенно превращается в фанатическую предан­ность династии иэмиру. Патриархальная простота, ско­торой при этих мальчиках открывается вся интимная сторона семьи, должна производить особенно сильное впечатление в такой стране, как Афганистан, где личная жизнь каждого огорожена высокой глухой стеной ичер­ными чехлами, где нет женской дружбы, где самое их лицо прячется как нечто непристойное. В фанатичной стране память одетских днях, прожитых среди цариц, остается на всю жизнь, вспоминается взрослыми, как немыслимый сон, как самое счастливое ирадостное вжизни.