Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Афганистан
.pdf
Революционный комиссариат авангарда...
стринами. Такие стихии не совершают ошибок». Такое
резкое различение любой неправды и любой правды
было для Пастернака велением жизни, у Рейснер —
иногда просто наблюдением, следовавшим из ее революционных убеждений, но ей так же, как ивлюбленному в нее поэту, пришлось сделать правду велением
своей жизни исудьбы.
В своих выступлениях еще предреволюционного
времени она отстаивала то, что мы сейчас называем социальным конструктивизмом,— знание, что все наши
представления о «вечном», которые поддерживают
лукавые жрецы, на самом деле были когда-то сконструированы в определенных целях имогут быть пересобраны иначе. Вэтом она следовала отцу, который создал понятие «интенциональное формативное право»;
согласно Михаилу Рейснеру, право всегда отражает интересы отдельных социальных групп. Но из этого не
следует, что право надо отменить, заменив революционной необходимостью, как считали многие большевики— просто формулируя новые правовые положения;
требуется понимать, как именно они создают саму ситуацию справедливости, правильного распределения
интересов иобязанностей, исключив злоупотребления
на уровне не только опознаваемых действий, но инамерений. Разумеется, такой социальный конструктивизм
прямо требует феминизма как гендерного равенства,
при котором если ине достигается полная справедливость, то исключаются очень многие злоупотребления;
Михаил Рейснер иЛариса Рейснер с1915года издава-
11
Александр Марков
ли журнал «Рудин», развивавший эту новую философию справедливости.
Многие очерки Ларисы Рейснер, по сути, иллюстрируют эту концепцию: вних показано, как несправедливость может порождаться теми законами, правилами и обычаями, которые каждый по отдельности
кажется справедливым. Но когда в начале употребления права стоит предательство или лукавство, какойто местный Каинов или Иудин грех, то сколько ни распределяй блага по справедливости, все равно самый
невинный будет терпеть ущерб и приноситься вжертву, а большинство наблюдающих станут самоутверждаться всвоем фарисействе. Именно вэтом, говорила
она постоянно всвоей книге «Фронт», посвященной
Гражданской войне, основополагающая неправда белого движения, несмотря на то, что внем было много
честных и благородных людей. Белое движение поддерживает инерцию несправедливости, позволяя арендодателю обманывать, купцу— наживаться, маркитанту — жиреть на чужом горе. Иначе говоря, при
субъективной честности белых офицеров они создают
мир, где степень нечестности никогда не пойдет на
убыль, азначит, большинство населения будет заворожено этим недействительным ибездейственным обманом. Тогда как красные, утверждала Рейснер, могут
ошибаться идаже совершать военные преступления,
но они отменяют эту завороженность, эту зависимость от самозванных «пророков» и«гадалок», которым кажется, что уних власть над историей, ипока-
12
Революционный комиссариат авангарда...
зывают, как иу самого незаметного человека есть та
правда, которая когда-то была убита тяжелым молотом лицемерия иугнетения.
Вообще, революция для Ларисы Рейснер была самой иконой авангарда. Всвоей литературной критике
она защищала Бабеля иСейфуллину, натуралистически писавших об ужасах Гражданской войны, объясняя, что именно эта литература не прячется от мятежа, не подменяет мятеж набором формул, вроде бы
эффектных, но ложных. Любая подделка для нее неприемлема, очем говорит очерк об Эрмитаже, явно
написанный в защиту большевиков от обвинений
в разграблении и порче художественных ценностей.
Согласно Рейснер, наибольший ущерб Эрмитажу нанесли вовсе не матросы, аКеренский, который, не будучи одарен достаточным воображением, населил
обитель искусства пишущими машинками, выхолощенными телеграммами иникому не нужными охранниками, тушившими сигареты окартины. Большевики скорее, наоборот, защищали дворец, потому что не
допускали полного одичания толпы. Именно как мир
настоящего воображения молодая Лариса Рейснер
иописывала Эрмитаж:
В упругой грации жеманного Кановы,
В жестокой наготе классических камей
Недвижно-радостны, мучительны иновы
Творящей красоты рельефные основы,
Мечты, почившие вбезмолвии камней.
13
Александр Марков
Всего один лишний эпитет вэтих стихах— иперед
нами был бы пошлый эстетизм, но Рейснер не допускает тех эпитетов, которые не учат нас воображать лучше
икачественнее. Вэтом состоит иупрек ее стилю времен
Александра II, Александра III иНиколая II вЭрмитаже — это невыносимый стиль, смесь ампира и бидермейера, вкотором собирательская страсть, поспешная
реакция на эмоции опережает воображение. Посути, ее
очерки, открытые этим «В Зимнем дворце», рассказывают оразличных формах одичания впредреволюционное иреволюционное время. Для противостояния этому одичанию недостаточно военных или полицейских
мер, но нужна особая работа, которую можно сопоставить с трудом социолога наших дней — узнать, где
именно возникают у человека мотивации или самоидентификация, ипоставить их под вопрос вразговоре
сним или сней. Поэтому очерки Рейснер оГермании
иРоссии, Афганистане иПерсии, орабочих кварталах
иземлянках, субботниках испорах— один увлекательнее другого, потому что это опыты настоящей полевой
социологии.
Помимо заслуг перед феминизмом и социологией
Лариса Рейснер предвосхитила постколониальную
мысль. Лариса Рейснер презирала журнал поздних
символистов и акмеистов «Аполлон» как выставивший себя исключительно эстетическим вестником,
презирающим ту правду жизни, от которой невозможно было отворачиваться. Но как часто бывает, самые
заядлые спорщики оказывались близки друг другу:
14
Революционный комиссариат авангарда...
в 1913 году в «Аполлоне» Максимилиан Волошин
приветствовал живопись Мартироса Сарьяна, противопоставляя его Верещагину: взгляд Верещагина всегда колониальный, это взгляд западного покорителя на
экзотический и замерший Восток, тогда как Сарьян
дает слово Востоку, показывает, как много может сказать Восток отом, о чем в суете забывают не «западные» люди, авообще люди. Конечно, Волошин здесь
слишком лиричен впротивопоставлениях, Рейснер деловита, но вектор от колониализма кпостколониализму уже был намечен.
Сама Рейснер немало делала для усиления влияния
советского государства вПерсии иАфганистане. Как
и Велимир Хлебников и другие авангардисты, она
восхищалась персидскими революционерами, во главе
которых стоял Мирза Кучек, его Гилянской Советской Социалистической Республикой, ивидела вПерсии, как Наполеон в Египте, «ключ к Востоку».
Состороны Каспия государство Кучека вмае— июне
1920г. поддерживала флотилия, которой командовал
Федор Раскольников, муж Ларисы Рейснер, тогда Раскольниковой, а сама Лариса числилась комиссаром
флота. Хлебников считал себя поэтом идервишем нового государства и предрекал, что в нем воцаряется
«Труд Первый»:
В струны великих, поверьте,
Ныне играет Восток.
15
Александр Марков
Но советское государство, к сожалению, предало
персидских коммунистов, пойдя на сделки сАнглией
и Турцией, и путь Федора Раскольникова и Ларисы
Рейснер лежал в1921году уже вАфганистан, где нужно было убедить местного владыку ивлиятельных людей внеобходимости дружить сСССР. Номиссия Раскольникова и Рейснер завязла: ее подробные отчеты
об Афганистане показывают страну как место ложного
просвещения, где все убеждения внеобходимости прогресса, книг, железных дорог изаводов обидно переходят всвою противоположность. Это место, где господствует плоская мораль, в свое время приносимая
завоевателями, ине скинув оковы этих порабощающих
формул, афганцы не станут настоящим государством.
Поэтому завод или проспект становятся местом для
«рвачей», вшколах девочек учат покорности, аправители областей и послы быстро начинают принимать
всё как должное.
При этом взгляд Рейснер на Афганистан — это
взгляд не колониальный, апостколониальный. Она никогда не упрекает «Восток» ни влени, ни вконсерватизме, ни винертности, ни в чем том, что Э.-В. Саид
назвал в1978г. признаками ориентализма, закрепляющего символические привилегии Запада. Напротив,
Афганистан не консервативен, абыстро ко всему приспосабливается, не ленив, а мещански-поспешен,
и в этом сказывается не столько «влияние Запада»,
сколько последствия когда-то пережитых травм. Если
16
Революционный комиссариат авангарда...
завоевателям важно было отменить культурное многообразие, созданное Индией, заменив искусные изображения плоскими стишками Саади (так их слышит
Рейснер), то затем любой царек илюбой торговец начинает вести себя так же, воспроизводя всё то же мещанское предательство себя. Вконце концов Лариса,
не выдержав притворства дипломатической жизни,
сбежала в Москву, развелась с Раскольниковым и сошлась с Карлом Радеком, секретарем Коминтерна
и,возможно, последним, наравне сТроцким, романтиком мировой революции.
Книга об Афганистане вышла в1925году, тогда же
Лариса Рейснер предприняла путешествие вДонбасс,
итогом которого стала книга «Уголь, железо иживые
люди», где были записаны ипрежние впечатления от
уральских заводов. Перед нами, по сути, евангелие
промышленных районов — наверное, не найдешь
в русской литературе книги, настолько наполненной
чувством настоящего, ощущением, что важнейшие события вжизни мира происходят прямо сейчас. Вэтом
Рейснер была не одинока— великий теоретик культуры Вальтер Беньямин объяснял суть революции как
наступление «времени-прямо-сейчас», «уже времени», «мессианского времени», вершащего страшный
суд над мещанством и фашизмом. Рассказы ожизни
Урала иДонбасса— это рассказы не только оразрухе
после Гражданской войны, но иоскором приходе совсем новой жизни, окотором непременно знают луч-
17
Александр Марков
шие люди этих мест: будет протянуто электричество,
но не только; будут полностью восстановлены заводы,
но заработают они сновой силой. Домны погасли во
время бедствий войны, не подлежат восстановлению,
но люди верят, что они стоят рядом вместе случшими,
вместе с Лениным и инженерами-созидателями —
против всего худшего, что прежде обманывало их. Старый мир плох только одним— он заставляет путаться
в себе, пока корыстные люди наживаются на чужих
мертвящих убеждениях. У Рейснер нет того наивного
пафоса электрификации, который имел место у Маяковского или молодого Платонова— скорее ее очерки
иконописны, и, если их зарисовывать, это будет что-то
вроде фрески, на которой рабочие оказываются заодно
своинством небесным, сангелами вблестящих латах,
против мещан, которые хоронят себя идругих под тяжестью своих идолов.
Нелепая преждевременная смерть Ларисы Рейснер
от стакана молока, заразившего ее брюшным тифом, поразила современников. Помогавшая многим, втом числе
Блоку иАхматовой, она должна быть признана, наверное, первым поэтом феминизма. Поэтому хочется закончить вступление словами из письма Рейснер кАхматовой
от 24ноября 1921г., которые равно справедливо отнести икАхматовой, икПастернаку, икней самой:
«Ваше искусство — смысл и оправдание
всего. Черное становится белым, вода может
18
Революционный комиссариат авангарда...
брызнуть из камня, если жива поэзия. Вы —
Радость, содержание исветлая душа всех, кто
жил неправильно, захлебывался грязью, умирал от горя. Только не замолчите— не умирайте заживо.
Горы вбелых шапках, теплое зимнее небо,
ручьи, которые бегут вдоль озимых полей, деревья, уже думающие обудущих листьях иплодах под войлочной оберткой, все они кланяются на языке, который иваш иих, итоже просят
стихи».
Ларисе Рейснер пришлось стать свидетельницей
великого предательства, разгрома модернизма иавангарда. Николай Гумилев был расстрелян. Блок иХлебников умерли от голода. Этот разгром набрал обороты после ее смерти. Бабель вынужденно выступил
в«Правде» собличением троцкистов «Ложь, предательство, смердяковщина», но и это его не спасло от
расстрела. Карл Радек убит «блатными» в тюрьме.
Федор Раскольников стал невозвращенцем. Ахматова
иПастернак— все знают, что сними делали.
Плоская критика упрекала Рейснер вусложненно-
сти, метафоричности, множественности точек зрения,
но мы сейчас знаем, что в таком монтаже вся суть
авангарда. Вспоминая Ларису Рейснер, читая ее очерки, яркие, близкие экспрессионизму, мы не можем не
вспоминать и другие судьбы. Лариса Рейснер была
19
Александр Марков
всегда со своими друзьями, и оставалась с ними,
«смоим народом», в их несчастьях. Публиковали ее
всоветское время мало, первое настоящее «Избранное» вышло в1965году. Надеюсь, настоящее издание
вызовет обсуждение заслуг великой женщины ивнынешних дискуссиях.
Александр Марков,
профессор РГГУ
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]