Афганистан

Librarium

ЛАРИСА

РЕЙСНЕР

АФГАНИСТАН

Москва

УДК 821.161.1 ББК 84(2Рос=Рус)1-44 Р35

В книгу также включены очерки разных лет и сборник

«Уголь, железо и живые люди», в котором Рейснер предстает непримиримым борцом за интересы рабочего класса, защитни­цей угнетенных.

УДК 821.161.1

ББК 84(2Рос=Рус)1-44

Имя Ларисы Михайловны Рейснер (1895–1926) — леген дарное без преувеличения, и не вразмытом по­нимании расхожей славы, но в конкретном смысле: любой ее поступок требовал создания легенды, со­провождался легендами и рассказами. Легендарный человек вобыденном смысле— тот, оком что-то при­думывают, дополняют действительный облик яркими и запоминающимися подробностями. Но Рейснер была легендарным человеком в самом существенном смысле — достоверный рассказ о ней становился столь же необходим, как необходимы подарки на юби­лей или почтительный поклон при встрече с давним знакомым. Еелегендарность— такая же дань социаль­ной необходимости, как цветы или восторги перед ее современницами.

Блеск этой легенды не блекнет— вероятно, ее нуж­но назвать первой русской феминистской ипостколо­ниальной мыслительницей. Конечно, среди большеви­ков она не была единственной феминисткой— каждый

Александр Марков

начитанный человек вспомнит прославленную Алек­сандру Михайловну Коллонтай, тоже советского ди­пломата, полиглота, эрудита, тонкого знатока искус­ства, часами читавшую наизусть стихи той поры, обожаемую поэтами и политиками, вольную инеудер­жимую, комиссара иучастницу самых опасных боевых революционных операций, амбициозную писательни­цу— казалось бы, всё то же самое. Нодве красные бо­гини всё же очень разные: трудно представить Рейснер совершающей налет на Александро-Невскую лавру, ко­кетливо фотографирующейся сновым мужем— матро­сом П.Е.Дыбенко или пишущей роман об общности жен идетей вбудущем. Дело не в том, что Коллонтай «ошибалась», а Рейснер «не ошибалась», различие здесь примерно как между плакатом икартиной. Пла­кат может быть гораздо содержательнее картины, как мы знаем по «инфографике» и различным диаграм­мам, но он никогда не будет настолько непосредствен­но правдив, как картина, вдруг сказавшая что-то самое важное испасительное. Мысмотрим на пейзаж ивдруг видим спасенный мир— мир, вкотором хотя бы воз­можно внезапное спасение (напомню, что во многих культурах картины— это изначально «ретаблос», по­священия в честь состоявшегося спасения), тогда как плакат— это рассуждение отом, что кто-то или что-то непременно погибнет.

6

Революционный комиссариат авангарда...

В.М.Бехтерева, одновременно слушая лекции вУни­верситете, и начинала как писатель. В 1913 году она опубликовала свою первую пьесу «Атлантида», вко­торой романтик Леид, указывающий жителям Атлан­тиды путь спасения от природного катаклизма, проти­вопоставлен жрецам, утверждающим, что и так всё знают; знание для них— это власть. Они решают, что Леида надо выбрать жертвой, не дав ему совершить са­моотверженные поступки,— ипревращают его из гла­шатая вучастника их сценария. Очень мало врусской литературе произведений, стакой силой обличающих идолопоклонство; но критика не очень хорошо поняла смысл пьесы, увидев в ней не пламенный идеализм, а всего лишь социальную аллегорию. Рейснер, впро­чем, осознавала, что прежде литературного триумфа нужно подробно объяснить свои теоретические пози­ции. Поэтому кроме пьесы она выпустила две брошю­ры осамых известных героинях Шекспира— Офелии иКлеопатре.

Споры о Шекспире были тогда приметой эпохи. Нача ло им положил датский критик Георг Брандес, в1895году назвавший Гамлета «первым современным человеком» — не зависящим от мнений семьи, сво­бодным от многих сословных предрассудков, расте­рянным среди многих незнакомых инепонятных ему людей, — итак, Брандес увидел в Гамлете главного предшественника интеллигенции и вообще жителей современного мегаполиса. О книге Брандеса много спорили в начале ХХ века: русские мыслители Павел

Александр Марков

Флоренский, Лев Шестов, Лев Выготский предложили свои версии характера Гамлета. По мнению Флорен­ского, Гамлет был первым настоящим христианином влитературе, хотя иошибавшимся, как многие перво­проходцы,— он поставил правду выше обычая иверу выше подсказок характера. Шестов увидел в Гамлете человека, впервые понявшего, что готовое знание не­достаточно для понимания перипетий жизни. Выгот­ский глубже всех понял Гамлета, сказав, что Гамлет встречается с собственной совестью особым образом: что для других героев было лишь моментом, эпизодом жизни, то для Гамлета стало единственным содержа­нием его существования — ипоэтому «Гамлет» есть настоящее произведение искусства, не поясняющее происходящее, но показывающее, как невозможное становится возможным, прежде немыслимое— реаль­ным. Мысль Ларисы Рейснер двигалась вэтом же на­правлении, только она сосредоточилась исключитель­но на женских персонажах.

Согласно Рейснер, Офелия, ане Гамлет, стоит вцен­тре трагедии Шекспира— именно благодаря ей зрите­ли открывают, что поступки героев никогда не пра­вильны до конца, потому что и вина взаимна среди людей, и совесть. И Гамлет, и Полоний совершают свои ошибки в этом переплетении навязчивой вины, но в глазах Офелии Гамлет, а не Полоний, оправдан, потому что он оказался в петле собственной совести, не видя из нее выхода; его вина может быть искуплена только чистой и бескорыстной жертвой женщины.

8

Революционный комиссариат авангарда...

Лучше всего эту мысль выразил Борис Пастернак, ко­торый был влюблен в Ларису Рейснер, посвятил ей одно из лучших своих стихотворений иназвал вчесть нее главную героиню своего романа: его Лара Гишар— это та же Лариса Рейснер, может быть, только немного более хрупкая:

Александр Марков