Афганистан

не (с деньгами каждый дурак справится), свеликолепной наглостью обсуждают вопрос скорой электрификации.

Но еще три строки ожести, чтобы кончить беглый очерк этих цехов, составляющих мощь производства ипочти одновременно заболевших острой лихорадкой недовольства, вызванного снижением зарплаты.

В отделку!

— Сижу здесь счетырнадцати лет.

Раз, раз, раз,— летят подачки, но сколько ни бросай застановщик, он всегда останется умашины вдолгу.

Но скорее назад, вжестепрокатный цех. Там работы уже остановлены иначалось общее собрание.

Кто хочет видеть завоевания великой революции, пусть пойдет взавод вдни беспорядка: не вмирные тру­довые недели, аименно вчасы, отмеченные втрудовом календаре бузой, волынкой или как ее еще называют. При первых признаках возбуждения, овладевающего фабрикой, ее хозяева во всем мире посылают за солдата­ми. Через окно, у которого председатель фабзавкома сейчас наблюдает беготню лысьвинских рабочих, когда­то наблюдали ее старые инженеры, сперекошенным ли-

цом вися на телефоне, проволока которого на другом конце была намотана на казацкую шашку.

Правда, товарищ Маслянников (профсоюз) не со­всем спокоен. У товарища Кильдебакова (завком) вид человека, разорванного пополам распрей рабочего сра­бочим государством. Дианыч пока что усмехается, ро­гульки его улыбки кверху. Вжестепрокатном станы уже стали. Стало колесо ине дышит— совершенно мертвая вещь, ни в одном атоме не сохранившая следа своего бесконечного кружения.

— А почему вАнглии продукт производства дешев­ле, азарплата выше?

Глубокая горечь прорывается наружу, упреки спра­ведливые, на которые трудно отвечать. Дианыч барахта­ется. Ноиз рядов ему— беспощадно ивысокомерно:

— В потолке-то избито да измучено. Онвон как за­ливает. Почему десятник семьдесят рублей получает, акоторый человек горит— убавили?

Между тем труд здесь непрерывен, мелочен иза­ботлив. Посуда, такая ленивая, такая склонная кстоя­нию на одном месте,— уже на полках для просушки, усаживающаяся, как в буфете, какими-то оседлыми рядами,— требует от рабочих большой подвижности и внимания. Беготня с ней. Стоя лицом к особому умывальнику, прижав живот вотсырелом переднике кего краю, макальщица втечение восьми часов опу­скает в густую эмаль кастрюльки, горшки, тарелки, миски, ложки, все эти обыденнейшие вещи (у всякого они есть, иникто их не замечает, как прислугу), кото­рые не хотят войти вдолгую кухонную жизнь без бе­лой подкладки, без этого ослепительно чистого пе­редничка, выдаваемого чернорабочей посуде один

раз— ина всю жизнь— вдень ее скромного рожде­ния. Восемь часов подряд макалыщица сажает вэма­левую ванну тяжелые и легкие предметы, бережно иосторожно, как грудных детей, чтобы они не глотну­ли воды. Затем втечение двадцати, пятнадцати секунд трясет влажную посуду, одной рукой опираясь на ко­сяк или придерживая тяжесть щипцами, тряся, разма­хивая ипереворачивая ее ввоздухе, пока синее платье ибелый фартук, которыми одета новая вещь, не рас­текутся равномерно по ее пузатому телу ине подсо­хнут. Все эти маленькие, на вид такие тщедушные, ана самом деле неутомимые женщины ругаются на чем свет стоит. Мало того что зарплату уменьшили, еще ифартуки отобрали. Хуже, чем отобрали. Макальщи­цам, работа которых несколько чище, чем у их по­мощниц, прижимающих мокрые горшки кгруди ибе­драм,— им спецодежду оставили, как знак отличия, как привилегию за тяжелый и квалифицированный труд, разламывающий плечи, поливающий ноги ог­нем, который едва затихает кутру, после нескольких часов неутолительного она. Ивот между мастерицами ипомощницами возгорелась гражданская война. Об­тиральщицы ходят сердитые, нетерпеливо подняв на плечо доску, уставленную сырой посудой, уперев руки вбок, бранчливо шлепая босыми ногами.