Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Антикоррупционная политика России. Криминологические аспекты. Монография
.pdf
изводства товаров (имущества) рассматриваемого вида, признанного вещественным доказательством, весьма значителен. В результате
обладатель товаров исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности в случае признания судом его невиновности
получает вырученные от реализации принадлежащего ему имущества денежные средства, несоизмеримые с его реальной рыночной
стоимостью. Между тем такой порядок вещей следует признать антиконституционным в целом, поскольку в соответствии с ч. 3 ст. 15
Конституции РФ «никто не может быть лишен своего имущества
иначе как по решению суда. Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при
условии предварительного и равноценного возмещения».
Необходимо подчеркнуть, что в таких условиях осуществляют
свою деятельность оценщики, которых рассматривать в качестве
потенциальных нарушителей уголовного закона весьма проблематично. Требования к отчету оценщика в силу указания ст. 11 Федерального закона от 20 июля 1998 г. (в ред. от 07.05.2009 г.) ¹ 135
«Об оценочной деятельности в Российской Федерации» не императивны в части определения точной рыночной стоимости товара, его
оценки. В результате при определении цены товара становится возможным (допустимым) отступление от его рыночной стоимости,
поскольку основания для запрета на отступление ни в одном нормативном правовом акте не содержатся.
В-третьих, при моделировании вероятных коррупционных рисков использования норм законодательства, определяющих юридическую судьбу контрафактных товаров, не случайно было акцентировано внимание на существе предлагаемых форм использования
контрафакта, который не может быть обращен в пользу государства
в соответствии с действующим законодательством. Речь идет о содержании формулировки «подлежат уничтожению или утилизации в
соответствии с федеральными законами и иными правовыми актами Российской Федерации». В этой связи следует заметить, что
уничтожение как действие, ведущее к прекращению функциональных свойств контрафактного товара, определено в конкретных процессуальных нормах, определенных в § 3 Таможенного кодекса РФ.
Утилизация как юридически значимое действие в отношении контрафактного товара в современном российском законодательстве, в
том числе в таможенном, не определена.
Более того, в соответствии с ч. 4 ст. 1252 ГК РФ отмечается, что
в случае оборота «материальных носителей, в которых выражены
результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации, которые приводят к нарушению исключительного права
на такой результат или на такое средство, такие материальные носители считаются контрафактными и по решению суда подлежат
изъятию из оборота и уничтожению без какой бы то ни было компен-
211
сации (выделено мной. — À. Â.), если иные последствия не предусмотрены настоящим Кодексом».
Следует заметить, что указанной норме ГК РФ противоречат положения Таможенного кодекса РФ, касающиеся подходов к определению юридической и фактической судьбы контрафактных товаров.
Между тем на уровне ведомственных нормативных документов
Федеральной таможенной службы используется термин «утилизация»,
но определения ему не дается.
В такой ситуации определение понятия «утилизация» можно
осуществлять только по аналогии (в ряде правовых актов термин
«утилизация» употребляется в качестве синонима «переработке»,
1
«захоронению»)
или вовсе без какой-либо аналогии. В последнем
случае безграничными становятся основания для такой формы утилизации, которая может предполагать даже извлечение доходов от
использования контрафактных товаров. В этом случае, если следовать аналогии права, то формой утилизации можно считать получение средств от «реализации продуктов утилизации» контрафактных
товаров. Такая форма сопровождения процессов утилизации нередко предусматривается в современной российской действительности,
2
например в рамках деятельности субъектов оборонного значения
.
В связи с изложенным возникают вопросы и краткие очевидные
ответы на них.
Во-первых, можно ли с точки зрения оснований наступления
юридической ответственности оценивать коррупционные риски, которые возникают в связи с недостатками законодательного регулирования вопросов, связанных с выпуском контрафактных товаров изпод таможенного режима изъятия? Вероятно, нет.
Во-вторых, возможно ли использование контрафактных товаров
для правомерных целей, прежде всего для обеспечения нередко
возникающих остро востребованных социальных нужд? При определенных условиях — да, если не принимать во внимание необхо-
1
См., например: Постановление Правительства РФ от 19 апреля 2002 г. (в ред.
от 25.09.2008) ¹ 260 «О реализации арестованного имущества, реализации, переработке (утилизации), уничтожении конфискованного и иного имущества, обращенного в собственность государства» // СЗ РФ. 29.04.2002. ¹ 17. Ст. 1677;
Приказ Федеральной службы по тарифам от 5 августа 2008 г. ¹ 128-э/2 «Об
утверждении индексов максимально возможного изменения установленных тарифов на товары и услуги организаций коммунального комплекса, оказывающих
услуги в сфере водоотведения и очистки сточных вод, утилизации (захоронения)
твердых бытовых отходов…» // РГ. ¹ 180. 2008. 27 авг.
2
Данное направление в отдельных сферах имеет обширное нормативное обеспечение — см., например: Приказ Федерального космического агентства от 18 декабря 2006 г. ¹ 151 «О порядке учета и использования средств, получаемых федеральным космическим агентством от реализации продуктов утилизации вооружения и военной техники».
212
димость соблюдения международно-правовых обязательств по применению императивно жестких мер борьбы с контрафактом, которые
возникают в связи с вступлением Российской Федерации во Всемирную торговую организацию.
В-третьих, могут ли быть подвержены коррупции возможности
использования контрафактных товаров для обеспечения таких нужд?
Ответ не может быть однозначен, если обоснованием такому ответу
будут служить соображения, возникающие после анализа содержания
ст. 433 Таможенного кодекса РФ.
Для исключения ошибок, которые могут быть вызваны фрагментарностью цитирования, следует привести полный текст указанной нормы. «Федеральный орган исполнительной власти, уполномоченный в области таможенного дела, вправе безвозмездно передавать обращенные в федеральную собственность лекарственные
средства, подвергающиеся быстрой порче продукты питания, продукты детского питания, а также одежду, обувь и другие предметы
первой необходимости учреждениям сферы социального обеспечения,
здравоохранения, образования, детским учреждениям, органам социальной защиты населения, предметы истории, объекты науки и произведения искусства, не представляющие культурной ценности, —
музеям, предметы флоры и фауны — зоологическим паркам, заповедникам, музеям, предметы культа — религиозным организациям».
Для того чтобы ограничить, быть может, излишнюю авторскую
тенденциозность в стремлении оценивать любое нормативное правовое определение действий должностных лиц таможенных органов
с точки зрения их вероятной коррупционной подверженности, для
начала следует признать очевидное позитивное предназначение указанной нормы для социально полезных целей.
Между тем нельзя не отметить, что систематическое применение
данной нормы Кодекса встречается крайне редко, прежде всего с
позиции публичного освещения действий, которые предусмотрены в
ней. В этой связи данное обстоятельство нельзя не признать пробелом
в организационном обеспечении таможенными органами собственного
пиара в самом позитивном значении этого слова. Количественные показатели, которые свидетельствуют о переданном для обеспечения социальных нужд имуществе (одежда, канцелярия, компьютерная техника, ее расходные материалы и другие товары, даже выведенные из таможенного режима по причине их контрафактности), не являются
статистическими (в критериях постоянства, динамики, разбивки и
т.д.), — они вовсе отсутствуют. Ведется иная статистика — о количестве уголовных дел, возбужденных по фактам коррупционных преступлений, совершенных сотрудниками таможенных органов
1
.
1
Например, по информации ФТС в России за 2005 г. против сотрудников таможенных органов было возбуждено 252 дела коррупционной направленности.
См.: Компромат на конфискат // Эксперт Online 2.0 (www/ expert.ru/articles/
2007/03/16/konfiskat/).
213
Обращаясь к оценке возможных коррупционных рисков, которые
могут возникнуть в ходе применения ст. 433 Таможенного кодекса
РФ, можно с определенной твердостью утверждать, что условия для
проявления таких рисков имеются. Обоснованию данной гипотезы
служит то обстоятельство, что ни в указанной законодательной норме, ни в имеющихся ведомственных нормативных документах Федеральной таможенной службы России не предусмотрены порядок,
способы, формы, условия, сроки, отчетность и другие параметры
безвозмездной передачи товаров, обращенных в федеральную собственность, в адрес учреждений сферы социального обеспечения.
Наряду с этим не находят отражения и аспекты более точного адресного определения учреждений сферы социального обеспечения.
По смыслу ст. 433 Таможенного кодекса РФ такими учреждениями
могут являться фактически произвольно определяемые организации, которые осуществляют свою деятельность в сфере социального
обеспечения. Соответственно, таковыми могут являться наряду с
государственными и негосударственные учреждения и организации,
в том числе благотворительные фонды, некоммерческие неправительственные организации, международные филантропические организации и иные организации, в уставных задачах которых хоть каким-то образом будут отражены цели их деятельности в социальной
сфере. Учитывая особенности организационно-правового статуса указанных организаций, меры государственного контроля за целевым
использованием переданных товаров становятся затруднительными.
Наряду с этим существуют риски передачи товаров субъектам, аффилированным с должностными лицами таможенных органов, что еще
более очевидно можно оценивать как конфликт интересов.
В этой части следует вести речь о необходимости функционирования комиссии Федеральной таможенной службы России по соблюдению требований к служебному поведению государственных
гражданских служащих и урегулированию конфликта интересов,
которая не создана до сих пор.
Принимая во внимание данные обстоятельства в целях исключения коррупциогенных рисков, возникающих в результате применения ст. 433 Таможенного кодекса РФ, можно предусмотреть более
эффективную ее редакцию. Концептуальное содержание редакции
должно быть связано с указанием на возможность в первоочередном порядке передачи товаров учреждениям государственной и муниципальной системы здравоохранения, образования, социального
обеспечения, подведомственных федеральным органам исполнительной власти.
В немалой степени коррупциогенными свойствами обладают
положения ст. 400 Таможенного кодекса РФ, в которой определяется возможность неприменения ограничительных таможенных мер
«в отношении товаров, содержащих объекты интеллектуальной соб-
214
ственности и перемещаемых через таможенную границу физическими лицами или пересылаемых в международных почтовых отправлениях в незначительном количестве, если такие товары предна-
значены для личных, семейных, домашних и иных, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности нужд (выделено
ìíîé. — À. Â.)».
Таким образом, свободный оборот через таможенную границу
товаров, содержащих объекты интеллектуальной собственности,
связан с соблюдением условий их «незначительного количества» и
«предназначения». При этом трактовка данных условий определяется в соответствии с ведомственными правовыми актами Федераль-
1
ной таможенной службы
, по существу, на усмотрение должностных лиц таможенного органа «в соответствии с общепринятыми
международными нормами и практикой, количества и частоты перемещения товаров, с учетом всех обстоятельств поездки физического лица и при отсутствии оснований полагать, что товары пере-
мещаются через таможенную границу не в целях личного пользования
или потребления физическим лицом и членами его семьи (выделено
ìíîé. — À. Â.)».
Проведенный сравнительный анализ рассматриваемых положений ведомственных правовых документов Федеральной таможенной
службы России и определенных в Таможенном кодексе РФ подходов, касающихся вопросов перемещения через таможенную границу
товаров, содержащих объекты интеллектуальной собственности, позволяет оценивать их как минимум в свойствах юридической кол-
2
лизии
. Наряду с этим, а может быть и в качестве первостепенной
причины этого, можно отмечать и грубое несоблюдение основных
принципов правотворчества, касающегося деятельности таможенных органов по борьбе с контрафактом.
В этой связи недостатки правового регулирования рассматриваемой сферы деятельности можно соотносить с несоблюдением следующих принципов законотворчества, которые в современной юридической науке предлагают таковыми считать, а именно: принцип
компетентной адекватности нормативно-правовых установлений;
принцип понятийно-терминологической определенности; принцип
достаточной мотивированности норм права; принцип логической
1
См. п. 2.1 Приказа Государственного таможенного комитета РФ от 24 ноября
1999 г. ¹ 815 «Об утверждении правил перемещения в упрощенном порядке товаров физическими лицами через границу Российской Федерации».
2
Под юридическими коллизиями в правовой науке понимают расхождения или
противоречия между отдельными нормативными правовыми актами, регулирующими одни и те же либо смежные общественные отношения, а также противоречия, возникающие в процессе правоприменения и осуществления компетентными органами и должностными лицами своих полномочий.
215
сбалансированности норм права; принцип обеспечения действенно-
1
сти норм права
.
Отмечая проблему существования юридических коллизий в
таможенном законодательстве, нельзя не отметить источники их
возникновения. Представляется, что причины коллизий кроются в
достаточно слабом уровне юридико-технического и концептуального содержания норм Таможенного кодекса РФ. Думается, что
это не результат лоббистской деятельности с целью создания изначально коррупциогенных норм. Проблема заключается в подходах к формированию таможенного законодательства, большинство
норм которого не имеют практической составляющей, не учитывают обоснованных реалиями положений иных нормативных правовых актов, имеющих отношение к сфере компетенции таможенных органов.
Нельзя не признать, что образуемые в результате юридических
коллизий недостатки нормативного правового регулирования деятельности таможенных органов по защите прав интеллектуальной
собственности и борьбе с контрафактом обладают значительным
коррупционным потенциалом. При этом действия, основанные на
использовании указанных недостатков, не образуют очевидных составов преступлений, которые предусмотрены уголовным законодательством. В редких случаях можно отмечать коррупционные проявления, имеющие характер гражданско-правового деликта или административного правонарушения. Вместе с тем даже выявление
таких проявлений и предпринимаемое реагирование на них создают
образную картину «битья по хвостам» коррупции и не соотносятся
с затратами, возникающими в связи с организацией противодействия
ей. Возникает модель, при которой коррупционные проявления, возникающие, например, в связи с использованием недостатков правового регулирования деятельности таможенных органов по борьбе с
контрафактом, обретают свойства институционального явления, которое становится тесно связанным с нарушениями в антимонопольной, финансовой, внешнеэкономической, торговой и налоговой сфе-
2
. В результате образуется системная проблема с внешней стороны
рах
с неочевидными коррупциогенными источниками ее продуцирования, но с заметными отрицательными последствиями, влияющими
на деловой климат в стране.
1
См.: Законотворчество в Российской Федерации: Научно-практ. и учеб. пособие / Под ред. А.С. Пиголкина. Институт законодательства и сравнительного
правоведения при Правительстве Российской Федерации. М.: Формула права,
2000. Ñ. 60.
2
В торговой сфере такие последствия выражаются в недобросовестной конкуренции, а в налоговой сфере в связи с уменьшением налоговых поступлений,
поскольку стоимость контрафактных товаров ниже стоимости товаров от правообладателя.
216
Принимая во внимание такие обстоятельства, думается, что оптимальные меры противодействия коррупции в связи с деятельностью таможенных органов по борьбе с контрафактом необходимо
связывать, прежде всего, не с реагированием на коррупционные
проявления в правоохранительном содержании (как было показано,
во многих случаях нет даже оснований для этого), а с качественным
правовым регулированием в этой сфере, которое исключит недостатки
правовых норм, их противоречивость, несогласованность, пробельность. Устранение этих недостатков будет содействовать предупреждению коррупционных проявлений на уровне нейтрализации причин
и условий, способствующих им. В этом, как представляется, и выражается механизм действенной антикоррупционной превенции, который должен сопровождаться проводимой на постоянной основе
антикоррупционной экспертизой нормотворчества.
Показательным примером законотворческих инициатив, способных даже из благих целей породить дополнительные коррупционные
риски к уже имеющимся в деятельности таможенных органов, является проект Федерального закона ¹ 97604—5 «О внесении измене-
1
ний в Таможенный кодекс Российской Федерации»
. Как следует
из пояснительной записки к законопроекту, он предусматривает
дополнение Таможенного кодекса РФ ст. 399.1, нормы которой направлены на защиту прав интеллектуальной собственности. Дополнения позволят расширить полномочия таможенных органов по
борьбе с контрафактной продукцией, что соответствует нормам Соглашения по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности — Agreement on Trade-Related Aspects of Intellectual Property
Rights (далее — Соглашение) и является предметом переговоров по
вступлению России в ВТО.
Предлагаемые дополнения позволят должностным лицам таможенных органов приобрести полномочия приостанавливать (сроком
до семи рабочих дней) выпуск товаров, содержащих объекты интеллектуальной собственности, которые не внесены в таможенный реестр объектов интеллектуальной собственности.
Заметим, что в соответствии с действующим законодательством
запрет на выпуск указанных товаров из-под таможенного режима
возможен только в том случае, если правообладатель объектов интеллектуальной собственности заявит об этом. Это указание служит
основанием для внесения соответствующих сведений в таможенный
реестр объектов интеллектуальной собственности. Предлагаемая
норма позволит должностным лицам таможенного органа осуществлять действия «ex officio» (по служебному долгу, без заявления
правообладателя, хотя и с последующим его уведомлением по запрету
1
Принят Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федера-
ции в первом чтении 10 октября 2008 г. Доступ из СПС «Консультант Плюс».
217
товаров, обладающих признаками контрафакта). Не предусматривается
и императивное условие, при котором приостановка выпуска товаров
должна основываться на проведении проверочных мероприятий.
Представляется, что проектируемая статья способна создать благоприятные условия для реализации дискреционных полномочий
должностных лиц таможенных органов, которые могут руководствоваться «правом усмотрения» в отношении запрета на выпуск товаров
не только из числа тех, которые являются контрафактными. В таких
условиях риски простоя на таможенной границе товаров (которые
могут и не быть контрафактными, но подозреваться как таковые)
способны детерминировать инициативные коррупционные предложения со стороны предпринимателей к уполномоченным должностным лицам таможенных органов «решить вопрос» за взятку.
Проведенный анализ и оценка коррупционных рисков, возникающих в довольно узкой сфере деятельности таможенных органов,
позволяет выделить продуцирующие их коррупционные факторы,
проявляющиеся в типичных недостатках законодательства. Исходя
из нормативно определенной классификации коррупционных факто-
1
в таможенном законодательстве отражаются все три известные
ров
группы коррупционных факторов:
а) связанные с реализацией полномочий органа государственной
власти или органа местного самоуправления (широта дискреционных полномочий должностных лиц, завышенные требования к заявителям);
б) связанные с наличием правовых пробелов (отсутствие административных процедур);
в) системного характера (нормативные коллизии).
Устранение этих факторов гораздо менее затратное мероприятие
по сравнению с предпринимаемыми усилиями по противодействию
коррупции в таможенной сфере, результаты которых оцениваются в
связи с устойчивым ростом выявляемых коррупционных преступлений, совершаемых сотрудниками таможенных органов (только по
материалам УСБ ФТС России в первой половине 2000-х годов возбуждалось ежегодно чуть более 200 уголовных дел по таким преступлениям, с середины 2000-х годов данные показатели удвоились —
2
ежегодно возбуждается более 500 уголовных дел)
.
1
Представлена в Методике проведения экспертизы проектов нормативных
правовых актов и иных документов в целях выявления в них положений, способствующих созданию условий для проявления коррупции. См.: Постановление Правительства РФ от 05.03.2009 г. ¹ 196.
2
Ñì.: Хомяков Л.Л., Лемешев Е.В. Концептуальные основы деятельности по
обеспечению собственной безопасности таможенных органов Российской Федерации как составной части политики государства в области противодействия
коррупции // Таможенное дело. 2008. ¹ 3.
218
Глава 5
ИНФОРМАЦИОННО-КОНТРОЛЬНОЕ
ОБЕСПЕЧЕНИЕ АНТИКОРРУПЦИОННОЙ
ПОЛИТИКИ
5.1. Криминологический аспект гласности
в антикоррупционной политике
Обстоятельством, способным ограничивать действенность предпринимаемых мер противодействия коррупции, может выступать
дефицит информационной составляющей в этой сфере. В данном
случае такую составляющую следует рассматривать в содержании ее
ресурсного обеспечения, которое рекомендовано отдельными антикоррупционными нормами международно-правового характера, а также предусмотрено российским законодательством о противодействии коррупции.
В рамках Конвенции ООН против коррупции можно выделить
ряд статей, имеющих непосредственное значение для целей информационного обеспечения противодействия коррупции. В частности,
в ст. 10 Конвенции отмечается необходимость принятия мер публичной отчетности, которые могут потребоваться для усиления прозрачности публичной администрации, в том числе применительно к
ее организации, функционированию и процессам принятия решений.
В качестве таких мер выступают:
x принятие процедур или правил, позволяющих населению по-
лучать в надлежащих случаях информацию об организации,
функционировании и процессах принятия решений публичной администрации и с должным учетом соображений защиты
частной жизни и личных данных о решениях и юридических
актах, затрагивающих интересы населения;
x опубликование информации, которая может включать перио-
дические отчеты об опасностях коррупции в публичной администрации.
Исходя из содержания предлагаемых мер можно сделать вывод
о том, что их принятие обеспечивают органы власти и управления
для целей информационной открытости и прозрачности своей деятельности, востребованных населением для исключения «теневых»
условий, способствующих коррупции. Вместе с тем в ст. 13 Конвенции предусматривается непосредственное участие общества в
информационном обеспечении целей противодействия коррупции.
В частности, указанной конвенционной нормой рекомендуется для
219
содействия активному участию отдельных лиц и групп за пределами
публичного сектора принятие мер, направленных на:
x усиление прозрачности и содействие вовлечению населения в
процессы принятия решений;
x обеспечение для населения эффективного доступа к инфор-
мации;
x проведение мероприятий по информированию населения, спо-
собствующих созданию атмосферы нетерпимости в отношении коррупции, а также осуществление программ публичного
образования, включая учебные программы в школах и университетах;
x уважение, поощрение и защита свободы поиска, получения,
опубликования и распространения информации о коррупции.
Таким образом, в рамках приведенных конвенционных норм
предусматривается вовлечение населения в информационное обеспечение противодействия коррупции. При этом ресурсное обеспечение
такого вовлечения не определено, но рекомендовано к имплементации в национальное законодательство. В российском антикоррупционном законодательстве не только определены меры, связанные
с вовлечением граждан в процессы информационной составляющей
для целей противодействия коррупции, но и предусмотрено ресурсное обеспечение такой составляющей, выраженное в ряде контрольных механизмов.
Такое сочетание компонентов выражено в положениях ст. 7 Федерального закона от 25 декабря 2008 г. ¹ 273-ФЗ «О противодействии коррупции». В частности, п. 3 указанной статьи предусматриваются принятие законодательных, административных и иных мер, направленных на привлечение граждан к более активному участию в
противодействии коррупции, и формирование в обществе негативного отношения к коррупционному поведению. Кроме того, п. 7
этой же статьи предусматривается необходимость обеспечения доступа граждан к информации о деятельности федеральных органов
государственной власти, органов государственной власти субъектов
Российской Федерации и органов местного самоуправления.
Развернутое содержание представленных мер, направленных на
вовлечение граждан в процессы информационной составляющей
для целей противодействия коррупции, имеет на сегодняшний день
нормативное правовое обеспечение, но выражается в единичном
практическом воплощении.
В качестве примера результативной формы привлечения граждан к активному участию в противодействии коррупции можно привести опыт Республики Татарстан. Эффективности работы правоохранительных органов по противодействию коррупции способствует
их тесное сотрудничество с Лигой студентов, в том числе по обеспечению защиты студентов от вымогательства у них взяток за сдачу
220
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]