Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Антикоррупционная политика России. Криминологические аспекты. Монография
.pdf
наиболее очевидным преступлениям указанной категории (ст. 204,
289, 290 УК РФ), в 2002—2008 гг. отмечалось весьма незначительное число выявленных лиц, совершивших эти преступления.
В совокупности было выявлено 65 лиц, совершивших указанные
преступления в 2002 г., в 2003 г. — 43, в 2004 г. — 48 таких лиц, в
2005 г. — 83, в 2006 г. — 50, в 2007 г. — 61, в 2008 г. — 33. При
этом общие показатели числа выявленных лиц ежегодно определяло число лиц, выявленных за получение взятки (табл. 2.6).
Таблица 2.6. Показатели зарегистрированного числа выявленных
лиц, совершивших отдельные коррупционные
преступления в составе организованных групп
или преступных сообществ, в 2002—2008 гг.
в Российской Федерации
Выявлено лиц Преступления
2002 ã. 2003 ã. 2004 ã. 2005 ã. 2006 ã. 2007 ã. 2008 ã.
Ст. 204 УК РФ
«Коммерческий
подкуп»
Ст. 289 УК РФ
«Незаконное
участие в предпринимательской деятельности»
Ст. 290 УК РФ
«Получение
взятки»
16 22 9 19 7 15 1
Нет
данных
Нет
данных
48 21 39 64 43 46 32
Нет
данных
Нет
данных
Нет
данных
Нет
данных
Нет
данных
Организованной коррупцией, по сути, являются взаимосвязанные проявления подкупа и продажности служащих. Такие проявления изначально организованы и спланированы как минимум между
двумя субъектами — подкупающей стороной и подкупаемой. Корректным примером для рассмотрения уголовно-правового состава
коррупции в представленном содержании является анализ двух статей УК РФ, а именно ст. 290 — «Получение взятки» и ст. 291 —
«Дача взятки».
Показатели преступлений взяточничества по числу выявленных
лиц, совершивших эти преступления, противоположны из года в год.
В этой связи представляет интерес соотношение числа выявленных
субъектов подкупа и тех, кого подкупали, — 0:1 ежегодно.
Такие тенденции происходили на фоне роста числа привлеченных к уголовной ответственности и роста числа освобожденных от
уголовной ответственности субъектов коррупции. Так, например, в
2004 г. 647 лиц, выявленных за совершение подкупа, было освобо-
91
ждено от уголовной ответственности. Число освобожденных от уголовной ответственности лиц, ранее выявленных за совершение преступления, предусмотренного ст. 290 «Получение взятки», в 2004 г.
составило 166. Таким образом, число субъектов подкупа освобожденных от уголовной ответственности почти в 4 раза превысило
число освобожденных от уголовной ответственности субъектов, которых подкупали.
Можно предположить, что проблемы привлечения к уголовной
ответственности субъектов организованной коррупции нередко связаны с ошибочной или неполной квалификацией совершенных деяний, особенно при квалификации деяний, совершенных в системе
организованных коррупционных преступлений. Превышения должностных полномочий государственного служащего, инициированные представителями коммерческой организации, квалифицируются вместе с коммерческим подкупом.
Так, в Замоскворецком суде г. Москвы в 2007 г. было рассмотрено уголовное дело в отношении бывшего председателя Российского фонда федерального имущества (РФФИ), который обвинялся
в превышении должностных полномочий и коммерческом подкупе.
Суть обвинений выражалась в следующем. РФФИ распоряжался
контрольным пакетом акций Мурманского международного торгового
порта (ММТП). Два причала ММТП принадлежали ЗАО «Агросфера», которые впоследствии были отчуждены решением арбитражного
суда в пользу другой компании. Руководитель «Агросферы» — Х.
предложил руководителю РФФИ М. содействие в назначении его
председателем совета директоров ММТП. За это М. должен был помочь Х. в покупке акций порта. Схема приобретения акций ММТП
у других компаний была такова: М. от лица РФФИ заключал с другими компаниями — владельцами акций ММТП мировое соглашение по спорным вопросам с РФФИ за уступку акций в пользу «Агросферы». В свою очередь, Х. приобрел за низкую цену на имя жены
М. акции мурманских компаний «Баренц-Ойл», «Сада» и «Вилия».
Эти действия следствие квалифицировало как коммерческий подкуп.
Такая квалификация давала основания защите обвиняемого отвергать
обвинения в подкупе. Защита привлекла к оценке стоимости акций
независимых экспертов, которые подтвердили правомерную стоимость акций компаний, которые были приобретены на имя жены М.
Проблемы квалификации деяний субъектов организованной коррупции нередко стали возникать в тех случаях, когда защита обвиняемых прибегала к услугам независимых оценщиков, производящих
подсчет ущерба от коррупции. Независимые оценщики заведомо
минимизируют ущерб или исключают его вовсе. В результате это
дает основание даже для прекращения уголовного дела за отсутствием в деяниях обвиняемых состава преступления.
92
Показательно в этой связи прекращенное уголовное дело бывшего заместителя руководителя департамента имущества г. Москвы А.
В 2007 г. А. было предъявлено обвинение по ч. 3 ст. 286 УК РФ в
превышении должностных полномочий при подписании распоряжений о продаже трех зданий их арендаторам без конкурса по заниженной цене. По данным следствия, указанные объекты должны
продаваться исключительно на конкурсной основе, и продажа их
арендаторам нанесла государственному бюджету ущерб в размере
16,5 млн рублей. Суд санкционировал арест А., мотивировав это
тем, что, используя личные связи, он может уничтожить доказательства инкриминируемых ему деяний. Спустя месяц А. изменили
меру пресечения с ареста на подписку о невыезде, а по прошествии
еще шести месяцев А. было предъявлено новое обвинение: «Превышение должностных полномочий» было переквалифицировано
на «Халатность» (ч. 1 ст. 293 УК РФ). При этом обвиняемому были
дополнительно инкриминированы три новые сделки куплипродажи недвижимости по заниженной цене без проведения оценки. По окончании предварительного следствия с материалами уголовного дела ознакомился представитель потерпевшей стороны —
Департамента финансов г. Москвы. После этого глава Департамента обратился в городскую прокуратуру с ходатайством о прекращении уголовного дела за отсутствием в деяниях обвиняемого состава
преступления. В ходатайстве отмечалось, что ущерб действиями А.
причинен не был. Следователь прокуратуры вынес постановление о
прекращении уголовного дела за отсутствием в деяниях обвиняемого состава преступления.
Определяющими обстоятельствами ходатайства о прекращении
уголовного дела послужили заключения оценщиков, в общей сложности сводящиеся к тому, что при оценке прокуратурой рыночной
стоимости проданной недвижимости были допущены существенные
нарушения, приведшие к недостоверности выводов экспертиз, проведенных в ходе следствия.
Нетрудно понять, что исключение обвинений в превышении
должностных полномочий по основанию отсутствия нанесенного
ущерба в большинстве случаев становится возможным потому, что
факты подкупа, определившие превышение должностных полномочий, не отражаются в материалах уголовных дел.
Показательны в данной связи уже ранее приводившиеся материалы уголовного дела, которое было возбуждено в отношении
группы государственных служащих администрации г. Тольятти. Им
было предъявлено обвинение в превышении должностных полномочий при выведении земель из категории сельскохозяйственного
назначения на цели коммерческих организаций. Обвиняемые «нарушили права предприятий, причинив им значительный материальный ущерб», который не был возмещен. При обыске у ряда обвиняемых «были найдены конверты с названиями крупных строи-
93
тельных компаний, внутри которых лежали крупные суммы денег».
Суммы исчислялись несколькими сотнями тысяч долларов США.
Прокуратурой были предъявлены обвинения по ст. 286 УК РФ —
«Превышение должностных полномочий». При очевидных признаках деяний организованной коррупции, в рамках данного уголовного дела не были рассмотрены обстоятельства появления адресных
материальных вознаграждений.
Не удивительно в данном случае, а напротив, примечательно,
что проблемы качества расследования отражаются затем в скупой
практике привлечения субъектов организованной коррупции к уголовной ответственности.
В данной связи представляет интерес мнение экспертов, касающееся проблем привлечения к уголовной ответственности субъектов
организованной коррупции. Обстоятельства, которые отмечают эксперты, могут служить определенным объяснением проблем выявления организованных коррупционных преступлений.
Среди наиболее частых ответов экспертов превалируют те, которые указывают на противодействие процессу привлечения к уголовной ответственности виновных в организованной коррупции с
внешней стороны. И только затем, в средней шкале приоритетности ответов, отмечаются те, которые подчеркивают существующие
проблемы уголовно-процессуального характера (табл. 2.7).
Таблица 2.7. Ответы экспертов на вопрос: «Как вы полагаете,
почему за организованные коррупционные преступления
редко привлекаются к уголовной ответственности их
субъекты?»
Варианты ответов
Те, кто подкупают, не заинтересованы в их разоблачении 54%
Покровительство властей субъектам преступлений 24%
Сотрудники правоохранительных органов не умеют ква-
лифицированно расследовать уголовные дела об организованной коррупции
Уголовному преследованию подкупаемых препятствуют их
уголовно-процессуальные иммунитеты 22%
Коррумпированность субъектов борьбы с коррупцией 18%
Существуют трудности доказывания фактов подкупа-про-
дажности служащих 15%
Коррупционная связь субъектов борьбы с коррупцией с
организованными преступными формированиями
Недостатки борьбы с организованной коррупцией производ-
ны от недостатков борьбы с организованной преступностью 3%
*От общего числа опрошенных экспертов.
94
ответивших*
22%
13%
%
Анализируя наиболее распространенные ответы экспертов из
приведенной таблицы, можно констатировать следующие выводы (в
порядке приоритетности отмечаемых экспертами вариантов ответов).
1. Основные проблемы привлечения к уголовной ответственности
субъектов организованной коррупции определены или заданы тем,
что для каждой из сторон (подкупающей или той, которую подкупают) совершение коррупционного преступления является взаимовыгодной сделкой, в открытости которой не заинтересована ни одна из
сторон, участвующих в сделке. Причем такая сделка характеризуется
закрытым доступом информации по ее условиям и соответственно
становится чрезвычайно латентной для правоохранительных органов.
Таким образом, исключается возможность выявления и привлечения к уголовной ответственности всех субъектов организованной
коррупции даже в тех ситуациях, когда правоохранительным органам
становятся известны отдельные эпизоды организованной коррупции
и привлекается к уголовной ответственности один из ее субъектов.
2. Покровительство властей как причина, определяющая сложности в привлечении к уголовной ответственности субъектов организованной коррупции, связана как минимум с двумя обстоятельствами.
Во-первых, участниками, а именно теми, кого подкупают, или
теми, которые участвуют в деяниях организованной коррупции,
преимущественно и являются представители органов власти разного
уровня.
Во-вторых, при выявлении виновных, подкупленных нередко срабатывает принцип «не выносить сор из избы», который и определяет
в дальнейшем внесудебное увольнение коррумпированных служащих,
исключение вреда (ущерба) в результате последствий организованной
коррупции. Как представляется, принятие таких контрмер осуществляется в целях минимизации общественного резонанса от совершенных преступлений, исключения попытки установления причастности
иных субъектов к организованной коррупции.
3. Низкий уровень возможностей правоохранительных органов
по привлечению к уголовной ответственности виновных в коррупции определяется рядом причин, связанных с производством по
уголовным делам данной категории.
Отмечаемое экспертами неумение сотрудников правоохранительных органов квалифицированно расследовать уголовные дела об
организованной коррупции связано с проблемой сбора доказательств
виновности субъектов коррупции. Как правило, предварительное следствие по организованным коррупционным преступлениям не сопровождается широким использованием методов оперативно-розыскной
деятельности. Традиционно первичным этапом расследования коррупции является арест подозреваемого. Затем следует долговременный (исчисляемый как минимум 6 месяцами) процесс сбора доказательств вины обвиняемого. При этом нередко расследование ор-
95
ганизованной коррупции сокращается до расследования отдельного
ее эпизода. Соответственно, происходит сужение или исключение
широкого круга лиц из числа потенциальных субъектов организованной коррупции.
Между тем в практике расследования организованной коррупции
в США арест подозреваемого происходит после предварительного
следствия, когда собранные с использованием оперативно-розыскных
мер доказательства виновности субъектов коррупции готовятся к
представлению в суд. Такие меры связаны с созданием фирм-ловушек, предлагающих субъектам, подозреваемым в организованной
коррупции, совершить еще одну коррупционную сделку в целях
сбора доказательств о систематическом и организованном характере
коррупционных деяний и выявления всех их участников.
В этой связи возникает вопрос: если в практике расследования
незаконного оборота наркотиков прибегают к необходимости проведения контрольных закупок, то почему аналогичную практику нельзя
использовать в отношении иной составляющей организованного
криминального рынка, связанного с оборотом коррупционных услуг?
Представляется, что без использования таких возможностей практика
расследования уголовных дел о коррупционных преступлениях даже
безотносительно к организованным деяниям будет и далее отражаться в значительном числе прекращенных уголовных дел.
Соотношение расследованных и прекращенных уголовных дел о
взяточничестве (ст. 290—291 УК РФ) составило: в 2002 г. — 3:1; в
2003 г. — 3:1; в 2004 г. — 6:1; в 2005 г. — 11:1; в 2006 г. –14:1; в
2007 г. — 15:1; в 2008 г. — 10:1. Динамика соотношения положительна и свидетельствует об увеличении числа расследованных уголовных дел. Однако число прекращенных уголовных дел о взяточничестве снижается не так динамично, как увеличивается число
расследованных. Соотношение числа расследованных и прекращенных уголовных дел по ст. 204 УК РФ — «Коммерческий подкуп»
менее позитивно. Фактически на одно расследованное и направленное в суд уголовное дело приходится одно прекращенное уголовное дело (табл. 2.8).
4. Отличительный признак организованных коррупционных
преступлений — это нередкое участие в них субъектов, чаще в статусе подкупаемых, которые наделены уголовно-процессуальным
иммунитетом. Уголовному преследованию подкупаемых субъектов
препятствуют их неприкосновенность и применяемый в отношении
них особый порядок производства по уголовным делам, предусмотренный действующими нормами уголовно-процессуального законодательства (см. подробнее далее в параграфе настоящей главы).
5. Эксперты отмечают трудности доказывания фактов организованной коррупции, связывая их с проблемами привлечения к уголовной ответственности ее субъектов (отмечаются трудности доказывания
деяний тех субъектов, которые осуществляли подкуп (табл. 2.9)).
96
Таблица 2.8. Динамика числа уголовных дел по отдельным
коррупционным преступлениям, расследованных
и прекращенных следователями прокуратуры
1
è ÌÂÄ â 2002—2008 ãã.
Динамика числа уголовных дел Ãîäû
расследованных и направленных
в суд следователями
прокуратуры ÌÂÄ (ÎÂÄ) прокуратуры ÌÂÄ (ÎÂÄ)
Ñò. 290—291 ÓÊ ÐÔ
2002 ã. 1615 793 536 429
2003 ã. 1870 857 442 400
2004 ã. 2 709 957 300 300
2005 ã. 3216 976 191 182
2006 ã. 3909 895 200 152
2007 ã. 3077 1162 128 150
2008 ã. — 1412 — 136
Ñò. 204 ÓÊ ÐÔ
2002 ã. 21 227 5 297
2003 ã. 20 266 8 250
2004 ã. 60 303 10 222
2005 ã. 85 325 8 156
2006 ã. 89 330 7 136
2007 ã. 18 359 6 115
2008 ã. — 326 — 94
прекращенных
следователями
Таблица 2.9. Ответы экспертов на вопрос: «Если лично Вам при-
ходилось в своей профессиональной деятельности
сталкиваться с проявлениями организованной коррупции, то какими были последствия?»
Варианты ответов % ответивших*
К уголовной ответственности были привлечены и осуждены все участники организованной коррупции
субъекты подкупа 8% К уголовной ответственности были
привлечены и осуждены отдельные
субъекты
*От общего числа опрошенных экспертов.
подкупаемые
9%
18%
Трудности доказывания подкупа, а соответственно, и привлече-
ния к уголовной ответственности субъекта, его осуществившего, мо-
1
Из формы 1-Е ГИАЦ МВД России. За 2008 г. представлены данные без учета
сведений Следственного комитета при прокуратуре РФ.
97
гут объясняться обстоятельствами, имеющими криминологическое
и уголовно-процессуальное значение. Преимущественно трудности
доказывания подкупа возникают по причине того, что субъекты
подкупа, являясь участниками организованной коррупции, остаются скрытыми и после того, как были выявлены деяния подкупленной стороны. В результате привлекаются к уголовной ответственности те, кого подкупили, но не за то, что они приняли подкуп, а за
деяние, которое было обусловлено подкупом.
Вместе с тем необходимо учитывать, что подкуп как элемент
проявления организованной коррупции с широким кругом участвующих субъектов может быть выявлен и доказан при широком использовании методов оперативных разработок (например, при осуществлении специальных операций по предложению услуг, которые
востребованы потенциальными корруптерами, прежде всего представляющими интересы организованных преступных сообществ).
В данном случае можно привести примеры зарубежной практи-
1
ки расследования коррупционных преступлений
.
В США уголовный процесс по делам о коррупции не разделяет
оперативно-розыскную деятельность и предварительное следствие.
В совокупности они представляют собой неделимый процесс, целью которого является представление в суд неоспоримых доказательств виновности субъектов коррупционных преступлений.
Использование оперативных материалов в уголовном процессе
особенно оправдано в борьбе с коррупционными преступлениями.
Последние совершаются в условиях, при которых заурядный процессуальный механизм действует с запозданием («бьет по хвостам совершенной коррупции»), а то и вовсе не имеет возможности фиксировать
данные, которые нужны для раскрытия изощренных, часто высоколатентных коррупционных преступлений.
Расследование коррупционных преступлений в США по полному
праву можно операционализировать понятием «оперативно-следственные мероприятия». Такие мероприятия проводятся под руководством
прокурора. На все оперативно-следственные действия (обыски, изъятия, аресты, прослушивание) требуется санкция суда, которую возможно получить только при наличии ходатайства со стороны прокуратуры.
Процесс оформления ходатайства не так сложен, как оформление судебного ордера. Ключевые условия оформления ходатайства
определяются на основе уголовно-процессуального законодательства,
но детально регламентируются ведомственными актами правоприменяющих органов (например, прокуратуры). Такие акты регламентируют часто применяемые оперативно-следственные мероприятия,
1
См. подробнее: Власихин В. Операция «АБСКЭМ» // Чистые руки. 1999. ¹ 3.
Ñ. 40—41.
98
которые выполняют сразу несколько функций. Во-первых, они направлены на выявление коррупционных преступлений, а во-вторых,
они облегчают процесс их последующего расследования. Выделяется несколько форм таких мероприятий: секретные операции и негласные методы расследования.
Секретные операции. Правила секретных операций по расследованию коррупции определены Инструкцией Генерального прокурора
США 1992 г. о порядке проведения секретных операций ФБР.
Инструкция определяет, что секретные операции, направленные
на расследование коррупции, связаны с созданием фиктивных (подставных) организаций. Подставные организации должны создавать
ложную заинтересованность в коррупционных сделках (чаще всего
связанных с нарушением государственных заказов). В задачи подставной организации в рамках оперативно-следственной работы
входит сбор доказательств виновности субъектов коррупции, выявление коррупционеров среди должностных лиц государственных органов (например, путем установления доверительных отношений с
потенциальными субъектами коррупции).
Участие подставной организации (которая юридически является
собственностью правоохранительных органов) в коррупционных
преступлениях может быть разрешено в трех случаях:
x получения доказательств, дающих основание для привлечения
подозреваемых к уголовной ответственности;
x поддержания «легенды» при угрозе разоблачения коррупцио-
нерами фиктивного статуса подставной организации;
x предупреждения опасности для жизни или здоровья людей.
Между тем нельзя признать, что деятельность подставных орга-
низаций в целом может иметь чисто провокационный характер.
Провокации запрещены. В Инструкциях Генерального прокурора
США провокация определяется как ловушка — склонение или подстрекательство субъектов к совершению противозаконных действий,
которые они при иных обстоятельствах не склонились бы совершить.
При этом не определяется противозаконность действий, направленных на приглашение к совершению преступления или создание условий для его совершения. Причем для подобного приглашения не
требуется наличия подозрений в отношении субъектов коррупции
(ведь они являются потенциальными) по поводу их предшествующей
преступной деятельности. В этом смысле речь можно вести об
осуществлении борьбы с коррупцией в своеобразном тактическом
приеме — «на живца».
Таким образом, подставными организациями реализуются дейст-
вия, не имеющие конкретно навязывающего характера. Своеобразный сыр в мышеловке при неизвестности ни судьбы сыра, ни точного адресата посягательства на него. Условно с подобными условиями
и принципами следственно-оперативные мероприятия можно обозначить как приглашение, но не как провокацию.
99
Руководитель, утверждающий план приглашения, знаменующий
начало оперативно-следственной операции, должен выяснить и удостовериться, что:
x противоправный характер деятельности подставной организа-
ции будет очевиден потенциальным субъектам коррупции;
x склонение потенциальных субъектов коррупции к совершению
противоправных действий оправдано ввиду характера этих дей-
ствий;
x противоправный характер деятельности подставной организации
выявит противозаконную деятельность субъектов коррупции.
Подобным образом регламентированные основания противо-
правной деятельности подставных организаций оправданы и необходимы при расследовании изощренных преступлений коррупции.
При этом каждая операция не может проводиться дольше, чем это
необходимо для достижения поставленной цели, и не должна длиться более шести месяцев.
Негласные методы расследования. При проведении оперативной
разработки субъектов расследования могут использоваться практически любые методы добывания информации, которая может иметь
доказательное значение. Таковыми могут быть: наружное наблюдение, оперативная фотосъемка, агентурная работа, прослушивание,
электронное наблюдение с помощью жучков и направленных микрофонов, видеозапись. Единственное условие применения указанных методов — наличие судебного ордера. Ордера не требуется в
случае, если негласные методы добывания информации используются в местах, в которых подозреваемый — субъект коррупции не
имеет право рассчитывать на приватность. Иначе сказать, электронное наблюдение можно вести в жилище подозреваемого при наличии
судебного ордера, без такового, например в любом общественном
месте, где будет находиться подозреваемый.
Дополнительную эффективность негласным методам расследова-
ния предоставляет одно правовое исключение, которое можно проиллюстрировать на примере совершения коррупционной сделки.
В такой сделке как минимум имеются два участника — подкупающая
и подкупаемая стороны. В том случае, если одна из сторон дала согласие на проведение негласных методов оперативно-следственной
работы, то судебного ордера на применение негласных методов расследования не требуется. В североамериканской практике расследования коррупции такой механизм сбора доказательной информации
получил название «консенсуальная запись».
При всех имеющихся отступлениях в применении негласных ме-
тодов расследования между тем довольно трудно получить судебную
санкцию на их применение. Лицу, ведущему расследование коррупционного преступления, необходимо согласовать вопрос со своими
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]