Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:«Законная сила» Свода законов в свете архивных данных
.pdf
ние к прежнему приему объяснено было гр. Блудовым во всеподдан-
нейшем его докладе от 18 марта 1843 г. (¹ 20), ссылавшемся при
этом на записку статс-секретаря Балугьянского 13 марта 1839 г.,
следующим образом: «опыт вскоре убедил в неудобности пла-
на, принятаго при составлении четвертаго и пятаго продолжения;
возникали затруднения в приискании действующих узаконений, ибо
для сего нужно было обращаться сперва к пятому продолжению
(1837 г.), потом к четвертому (1836 г.), засим к третьему (за 1832
1835 гг.) и, наконец, к самому Своду, и даже случалось нередко, что
в сей долженствовавшей предшествовать практическому примене-
нию закона работе статьи отмененныя были принимаемы по ошиб-
ке за действующия». Причину же того, что продолжение 1839 г., в
отличие от большинства предыдущих, было «предложено к испол-
нению снова при подписном Высочайшем указе», гр. Блудов (во
всеподданнейшем докладе 16 марта 1844 г., ¹ 22) усматривал в том
«особом несходном с прежним порядке» который был принят при
его составлении. Несходство это, как мы видели, не было, однако,
особенностью исключительно этого продолжения 1839 г. То новое,
что действительно в него было введено и чего не имелось ни в од-
ном из предыдущих пяти продолжений, это был хронологичес-
кий указатель узаконениям, содержащимся в продолжении, значи-
тельно облегчивший пользование четырехтомным изданием в 4847
страниц. Несколько подробнее обыкновенного было и предисловие
к продолжению, но ни оно, ни какие-либо другие отличия нового
труда не дают основания усмотреть особое несходство нового с пре-
жними продолжениями, которое оправдывало бы необходимость
изменения порядка его введения в действие. Можно скорее думать,
что в то время, вообще, признано было недостаточным оставаться
по отношению к продолжениям при том довольно неопределенном
порядке, в котором объявляемо было до сих пор о выходе трудов
Второго Отделения. Но для этого изменения могло быть и другое
основание, а именно намерение присвоить последнему продолже-
нию, как бы объединяющему результаты производившейся 6-лет-
ней ревизии Свода, ту же законную силу, какая принадлежала само-
му изданию 1832 г. и первому к нему продолжению. Никаких, одна-
ко, на это прямых указаний мы не встретили среди тех немногих
архивных материалов, которые касаются продолжения 1839 года.
Намеком на подобное намерение возможно было бы считать содер-
жащиеся в именном указе слова, близко напоминающие и манифест
187
31 января 1833 г., и указ 30 августа 1834 г., относительно сохране-
ния за измененными статьями «силы и действия закона». Но если
бы даже такое намерение и существовало, то оно выражено в указе
29 декабря 1839 г. настолько несовершенно, что подлежащее его
место за прямое указание на присвоение продолжению 1839 года
«силы закона» (выражение, равнозначащее прежнему термину «за-
конная сила») почитаемо быть не может. Распубликованный 2 ян-
варя 1840 г. (через 2 дня после назначения нового Главноуправля-
ющего Д.Н. Блудова) и внесенный в Полное Собрание Законов за
¹ 13037, указ этот в первой своей части гласит: «При составлении
следующаго на основании манифеста Нашего 31 января 1833 года к
изданию в сем году продолжения Свода законов, признано нужным,
для удобности в справках и ссылках, поместить в оное не только
постановления 1838 и первых месяцев 1838 годов, но и все те статьи
вышедших прежде продолжений Свода, кои, не быв впоследствии
изменены, сохраняют силу и действие закона. Сие предположение
Второго Отделения Собственной Нашей Канцелярии утверждено
нами и приведено в исполнение». Из приведенного отрывка видно,
что признак «сила и действие закона» в нем отнесен не к самому
продолжению 1839 года, а к статьям предыдущих продолжений. Сле-
довательно, свойством силы закона могло бы обладать, в лучшем
случае, содержание, включенное в первые пять продолжений к Сво-
äó 1832 ã.
Так как, однако, в указе говорится о сохранении силы и действия
закона, то он, стало быть, предполагает наличие этого свойства у
прежних продолжений. Между тем, мы видели, это свойство прида-
но было только одному первому продолжению, а по отношению ко
всем остальным никаких данных для признания за ними подобного
же свойства не имеется. Ввиду сего указание на сохранение силы
закона не может быть даже понято в смысле последующего призна-
ния «законной силы» за материалом 18341837 годов. Да и стран-
но было бы присвоить в 1839 году подобную силу этому материалу,
не сообщая таковой в то же время дальнейшему материалу за 1838 и
часть 1839 года, внесенному в названное продолжение. Эти сообра-
жения заставляют отказаться от соблазнительной в смысле ясно-
сти и простоты разрешения вопроса о силе первого Свода со всеми
его продолжениями возможности трактовать именной указ 29
декабря 1839 г. как такой акт верховной власти, которым придана
была сила закона продолжению 1839 года. Таким образом, остается
признать, что под словами указа «сохраняют силу и действие зако-
188
на» следует понимать выражение «сохраняют силу действующего
закона» или, что то же, «сохраняют силу». Иначе говоря, подлежа-
щее место указа, поясняя состав нового продолжения, имеет в виду
только отметить, что в этом продолжении, сверх новых узаконений
за 1838 и часть 1839 года, воспроизведены также и все те уже быв-
шие в прежних продолжениях статьи закона, которые продолжают
сохранять свою силу. Равным образом нельзя почерпнуть какой-
либо опоры для признания за продолжением 1839 года большей силы,
чем за другими ему предшествовавшими продолжениями, в другой
части указа 29 декабря, в которой особо отмечено Высочайшее óò-
верждение предположения Второго Отделения, ибо санкция Мо-
нарха относилась в данном случае не к самому содержанию продол-
жения, а исключительно к плану совместить в этом продолжении и
новейшее законодательство, и то, что уже нашло себе обработку в
предыдущих продолжениях. Что касается, наконец, того, что изда-
ние продолжения 1839 г. сопровождалось именным указом Прави-
тельствующему Сенату, вместо обычного Высочайшего повеления,
то это внешнее обстоятельство в отношении вопроса о силе назван-
ного продолжения никакого, конечно, значения не имеет.
Приходя к такому выводу, мы должны вернуться к поставленно-
му выше вопросу о силе тех исправлений текста 1832 г., которые
нашли себе место в позднейших, после первого, продолжениях к
Своду. Самые исправления могли быть, кроме тех, которые были
произведены в порядке законодательного пояснения, троякого про-
исхождения: 1) исправления, прошедшие через комитет при Мини-
стерстве юстиции для негласной поверки Свода, 2) исправления по
указаниям других ведомств и 3) исправления, внесенные по соб-
ственному почину Второго Отделения. Первые производились в силу
прямого указания закона, как бы передавшего функцию Государ-
ственного Совета соглашению двух учреждений, и потому могли
бы быть почитаемы в равной силе с теми статьями Свода, изменить
которые они призваны, т. е. за ними может быть признана та же
«законная сила», которая была присвоена манифестом 1833 года тек-
сту 1832 года. Относительно исправлений, явившихся последстви-
ем соглашения между другими указанными в правилах 16 марта
1833 г. ведомствами и Вторым Отделением, следует, строго говоря,
различать время этого соглашения. Если оно лежит в пределах дей-
ствия правил о негласной ревизии, истекшего, по нашему мнению,
уже к 1835 году, то такие исправления равносильны тем, которые
производились по замечаниям комитета. Если же исправления заяв-
189
лены после означенного срока или если такие заявления исходили,
и раньше того, от ведомств, в правилах 16 марта 1833 г. не поимено-
ванных, то, оставаясь на строго формальной почве, за ними нельзя
признать, раз только на этого рода исправления не было испрошено
Высочайшего разрешения, той самой законной силы, которая пре-
пятствует предъявлять возражения против правильности нового тек-
ста. То же самое следует, казалось бы, отнести и к исправлениям по
почину самого Второго Отделения: полную, непререкаемую силу
они могли восприять, собственно, в том только случае, если на каж-
дое из них или на все в совокупности было испрошено Высочайшее
соизволение. Были ли повергаемы на разрешение Государя все слу-
чаи исправлений вне вышеуказанного порядка, предусмотренного
узаконением 20 января 1836 г., установить, к сожалению, не пред-
ставляется возможности, так как собрания всеподданнейших докла-
дов за время руководительства Вторым Отделением Сперанского не
сохранилось. Едва ли, при обширности полномочий творца Свода,
он считал нужным беспокоить Императора Николая частыми док-
ладами по поводу желательных в его труде исправлений. Надлежа-
щий, однако, юридический титул для исправлений Свода собствен-
ной властью Второе Отделение получило лишь при преемнике гр.
Сперанского в Высочайшем повелении 18 мая 1839 г., испрошен-
ном Дашковым в связи с упразднением того комитета для неглас-
ной поверки Свода, в котором он столь долго, в качестве министра
юстиции, преседательствовал и благодаря которому за ним, в исто-
рии основного издания Свода законов, должна считаться значитель-
ная доля заслуги обращения «монументального», по выражению
Императора Николая, труда Второго Отделения в труд, возможно
близкий к его историческим источникам, что также соответствова-
ло основной мысли Государя. Остается, тем не менее, пожалеть, что
при издании последнего продолжения к Своду 1832 года не была
expressis verbis закреплена юридическая сила всех внесенных в этом
направлении поправок и пояснений. В это время уже не могло быть
места опасениям, что признанием погрешностей в Своде поколеб-
лены были бы его сила и доверие к нему.
Õ
Внешняя история первого издания Свода законов завершается
1839 годом, в конце которого вышло последнее к нему продолже-
190
ние. Таким образом, год смерти Сперанского оказался, волей судеб,
и заключительным годом действия той системы, какая была уста-
новлена творцом Свода для его пополнения. Тем не менее, как об
этом отчасти уже упоминалось в предыдущей главе, начатое при
Сперанском и законченное при Дашкове «шестое издание» продол-
жения еще не предполагалось последним продолжением к действу-
ющему Своду, и даже в начале следующего 1840 года, к каковому
времени относится первый письменный след приготовлений к ново-
му изданию Свода и когда во главе Второго Отделения уже стоял
вновь назначенный Д.Н. Блудов, во всеподданнейшем докладе Ба-
лугьянского касательно предполагаемых в наступившем году работ
упомянуто, наряду с предстоящим переизданием всего Свода, напе-
чатание краткого (т. е. очередного) продолжения за 1839 год, «в
случае, когда новое издание общаго Свода не могло бы приведено
быть к окончанию в будущем году». Столь быстрого осуществле-
ния переиздания всего Свода достигнуть, конечно, не удалось; тем
не менее, не осуществились и предположения об издании седьмого
продолжения.
Не задаваясь целью дать полный очерк работ по составлению
второго издания Свода, ибо это вывело бы нас далеко за пределы
настоящей темы о «законной силе» Свода, мы не можем, однако,
считать вполне исчерпанной эту тему, а следовательно, закончен-
ной нашу задачу, без ознакомления с тем, как относились состави-
тели позднейших, и, прежде всего второго, изданий Свода к обла-
давшему этой законной силой основному его изданию, и не было ли
и в дальнейшей истории Свода законов указаний на присвоение по-
добной же силы хотя бы отдельным его частям. Прежде чем присту-
пить к этим заключительным вопросам нашей работы, необходимо
бросить ретроспективный взгляд и формулировать несколько выво-
дов из тех данных, которые приведены были в предыдущих главах.
Присвоив вышедшему в 1833 году Своду силу исключительного
текста законов, верховная власть последовательно признала необ-
ходимым придать такую же силу продолжению к нему за 1832 и
1833 годы, в которое включены были исправления к основному тек-
сту. Все дальнейшие, однако, продолжения, хотя и в них в значи-
тельной довольно мере заключался элемент исправления первона-
чального текста, подобной первому продолжению силой облечены
не были, может быть, случайно, а может быть, и намеренно, в
том соображении, что вследствие установленной к тому времени
191
возможности включения в продолжения некоторых министерских
предписаний не только сами эти продолжения не могли быть в пол-
ном своем составе признаны в силе закона, но в известной мере и
текст Свода, в подлежащих его частях, претерпел ослабление пре-
жней своей силы. Таким образом, при всей несомненности, что ма-
нифестом 31 января 1833 г. и именным указом 30 августа 1834 г.
всему материалу, вошедшему в эти сборники, независимо от свой-
ства его отдельных источников, присвоена была сила закона, нет
достаточных данных, и даже, наоборот, многое говорит против
того, чтобы признать подобную же силу за дальнейшими про-
должениями. И, в сущности, если бы не вопрос о юридической
силе внесенных против основного издания исправлений, в осо-
бом установлении «законной» силы этих продолжений не было и
никакой практической надобности, ибо при внесении в Свод узако-
нений новейшего времени текст их воспроизводился без изменений,
и для особливого его санкционирования в Своде, следовательно, не
усматривалось ни малейшего основания. В этом именно сказывает-
ся существенное различие продолжений Свода от основного его из-
дания. Тогда как в последнем сосредоточен и внешне перередакти-
рован самый разносортный материал, последовавший на протяжении
183 лет правотворческой жизни государства, почему станови-
лось неизбежным присвоить производному тексту либо единствен-
ную, либо преимущественную перед источниками силу, продол-
жения служили верным отражением, так сказать, свежих узаконе-
ний, и между текстом статей продолжений и текстом их источника
всегда предполагается знак равенства. Иначе говоря, юридическая
сила того материала, который вошел в продолжения после 1835 го-
да, коренилась не в силе, которая могла быть присвоена тому или
иному продолжению во всей его совокупности, а в собственной си-
ле каждого отдельного узаконения при его издании. Таким образом,
ко времени приступа к переработке первого издания Свода с про-
должением 1839 года в обновленное второе издание, материал, ко-
торый предстояло перенести в новое издание, слагался: во-первых,
из постановлений, основанных на законоположениях до 1 января
1834 г. и считавшихся (за исключением тех статей в некоторых час-
тях Свода, которые, будучи основаны на предписаниях министров,
могли быть в том же порядке изменяемы) в силе закона, независимо
от полного или неполного соответствия источникам, и, во-вторых,
из постановлений позднейшего образования, черпавших свою силу
192
и обладавших этой силой лишь в пределах правильного и точного
воспроизведения своего непосредственного источника.
Если таков был состав материала в Своде, подлежавший обра-
ботке в новый Свод, и если приведенное различие его составных
частей обусловливалось наличностью или же отсутствием особого
Высочайшего повеления при введении в действие подлежащего сбор-
ника, а в случае наличности ближайшим содержанием этого по-
веления, то ясно, что для введения в действие нового, переработан-
ного издания Свода, в котором весь существующий материал изла-
гался в последовательном, отличном от прежнего, виде, требовался
новый, взамен манифеста 31 января 1833 г., сопроводительный акт
для введения его в действие. Это было тем более необходимо, что
названный манифест, как мы уже имели случай отметить
1
, относился
единственно к Своду 1832 года и не предусматривал возможности
дальнейшего его переиздания. Такой акт действительно и воспо-
следовал в виде указа Правительствующему Сенату 4 марта 1843 г.
«О книгах нового издания общего Свода законов Империи»
2
.
Вместо Высочайшего манифеста (в этой более торжествен-
ной форме, согласно учреждению Государственного Совета 1810 и
1832 гг., подлежали, впрочем, изданию «все предметы, содержащие
в себе закон, устав или учреждение»)
3
, облеченный в форму только
именного указа и поднесенный к подписанию самим Главноуправ-
ляющим Второго Отделения акт 4 марта 1843 г. не только по внеш-
нему виду, но и по содержанию своему весьма мало напоминает
закон 31 января 1833 года об издании Свода законов Российской
Империи. Известное сходство можно усмотреть разве только в том,
что и здесь, как в манифесте 31 января, резолютивной части пред-
послано краткое историческое обозрение: там в нескольких сло-
вах объяснен ход работ по составлению законных книг и предука-
зано распределение дальнейшего законодательства «в ежегодном
Своде продолжения», здесь вслед за ссылкой на это именно пред-
указание манифеста и после объяснения способа его осуществления
в шести продолжениях, указаны основания для переиздания Свода
во всем его объеме. «Польза сего соединения (в шестом продолже-
1
См. в главе IV (С. 72, 73).
3
П. С. З. ¹ 16584. Указ этот имеется воспроизведенным в полном виде у
Корево Н.Н. «Об изданиях законов Российской Империи». С. 9 и 10.
4
Ñâ. çàê. Ò. I. Êí. I. Ñò. 84 (Èçä. 1832 ã.).
193
нии) узаконений всех истекших после составления Свода лет до-
казана опытом, и потому, а равно и по важности, обширности и
разнородности постановлений, обнародованных в последние три года
(т. е. части 1839, за 1840 и 1841 и большей части 1842 г.), Мы при-
знали за благо, дабы облегчить еще более употребление Свода и
указания на применяемые к делам статьи оного, приступить к но-
вому сего систематическаго собрания законов Наших изданию, и
чрез то с полною для всех ясностью означить существующую, необ-
ходимую связь вошедших в первоначальный состав его законов,
учреждений и уставов с состоявшимися впоследствии дополнения-
ми их и исправлениями». Так объясняя новый способ приведения
Свода 1832 г. в соответствие с позднейшим законодательством, указ
4 марта вскользь упоминает в дальнейшем своем тексте о тщатель-
ном пересмотре всех статей первого издания и отмечает включение
в новое издание некоторых из узаконений, «кои, по особым имев-
шимся тогда в виду причинам, не могли быть помещены в издании
1832 ãîäà».
Подчеркивая в этих объяснительных предпосылках откровенное
указание на внесенные по продолжениям «исправления» текста 1832
года и возможность дальнейших, при самом составлении нового из-
дания, исправлений в статьях первого издания вследствие «тщатель-
наго оных пересмотра», обратимся к резолютивной части указа. Она
состоит из 4-х пунктов. Первый из них содержит обращенное к при-
сутственным местам и управлениям требование ссылаться отныне в
делах, вместо статей первого Свода и его продолжений, на статьи
издания 1842 года. Это постановление являлось необходимым до-
полнением к статьям IIII узаконения 12 декабря 1834 года «о при-
ложении и употреблении Свода законов Российской Империи в про-
1
изводстве дел»
, в которых определялся порядок означения статей
Свода 1832 года. Пункт 2 указа установлял переходные правила для
тех дел, которые уже начаты были производством, причем в делах,
приготовленных к решению или слушанию, разрешалось оставлять
прежние указания, а в делах начатых, но к слушанию и решению не
готовых, предписывалось приводить уже статьи издания 1842 года.
Эти правила идут как бы в параллель тому, что было постановлено
в статье V узаконения 1834 г. в отношении ссылок на прежние ука-
зы или же на статьи Свода 1832 года. Следующий 3-й пункт указы-
1
Ï. Ñ. Ç. ¹ 7654; Ñâ. çàê. Ò. I. ×. 2, ïî ïðîä. 1839 ã. Ñò. 346 (ïðèì.). Ïðèë.: ñò.
13.
194
вает те случаи, когда, по времени их возникновения или вследствие
невключения в Свод подлежащих постановлений, надлежит по не-
обходимости ссылаться не на новое издание, а на Свод 1832 г. с его
продолжениями или на подлинные узаконения. Этот пункт, следо-
вательно, является не чем иным, как приспособлением к изменив-
шимся с изданием нового Свода условиям статьи VII правил 1834 г.
и подтверждением, как это видно из ссылки на приложение к ст.
102 учреждения Сената, тех пунктов статьи VI упомянутых правил,
в которых перечислены были случаи непосредственного приведе-
ния указов вследствие невключения в Свод подлежащих отделов
законодательства
1
. Наконец, пункт 4, подобно статье VIII правил 12
декабря 1834 г., допускавшей временное изъятие для просителей,
разрешает, в целях предотвращения затруднений для частных лиц,
принимать от них, до 1 января 1844 г., и такие прошения, в коих
ссылки на законы окажутся сделанными еще по прежнему изданию;
самые, однако, решения должны быть постановляемы уже с указа-
нием на статьи по изданию 1842 года.
Сравнение между собой рассмотренных постановлений 1834 и
1843 годов приводит к несомненному выводу, что именной указ 4
марта 1843 года, при коем обнародован был новый Свод, не имел
иного содержания и не преследовал никакой иной цели, как только
подтверждения и соответственного приспособления тех относитель-
но употребления Свода правил, которые были установлены узако-
нением 12 декабря 1834 г. для Свода 1832 года. Правильнее, конеч-
но, было бы издать их для нового Свода совершенно заново. Так
как, однако, некоторые из существующих статей могли остаться со-
вершенно без изменения, то задача упрощалась, и получилась воз-
можность, путем внесения нескольких только поправок, приспосо-
бить их к Своду 1842 года, что и было выполнено резолютивной
частью указа 4 марта. И действительно, если сопоставить текст «пра-
вил о приведении и указании законов при производстве дел», изла-
гавшихся, со времени второго продолжения к Своду, в виде прило-
жения к статье 346 (прим.) учреждений государственных, с текстом
тех же правил в томе I издания 1842 года, где они заняли место
приложения к ст. 102 Учреждения Правительствующего Сената, то
почти все произведенные в этом приложении изменения соответ-
1
Законы местные, узаконения о просвещении, иностранных исповеданиях, го-
сударственном контроле и почтовые.
195
ствуют сущности предписаний, заключавшихся в Высочайшем ука-
зе 1843 года. Конечно, подлежащие изменения не могли быть оп-
равданы в самом Своде 1842 г. ссылкой в цитатах на этот указ, так
как последний мог состояться только после его отпечатания и пред-
ставления Государю. И, более того, одна из статей этого приложе-
ния (ст. 7) даже несколько расходится с содержанием указа, ибо
установляет упомянутую выше льготу для частных лиц, в смысле
допустимости ссылок на прежнее издание, на время «впредь до ус-
мотрения» (как это было постановлено в правилах 1834 года в отно-
шении ссылок, вместо статей Свода, на указы), тогда как в указе
означен определенный, и довольно краткий, срок для этой льготы, а
именно 1 января 1844 года. Тем не менее изменения, заранее, как
1
видно, внесенные в это приложение
, не могли быть обоснованы
длительным, переходящим на дальнейшие издания Свода, свойством
правил 1834 г. (ибо при их установлении не предвиделось иной фор-
мы дополнения Свода 1832 года, как продолжениями), а почерпали
свое будущее оправдание в том специальном для нового издания
указе, который имел воспоследовать для введения его в действие.
Выходило, таким образом, что в данном случае не Свод согласовы-
вался с вышедшим уже узаконением, а к заранее установленному
тексту Свода пригонялось содержание имеющего воспоследовать
одновременно со Сводом указа. Несмотря, однако, на это предвари-
тельное согласование или, может быть, именно вследствие необыч-
ности подобного приема, не все оказалось предусмотренным в ука-
зе 4 марта 1843 г. Весьма скоро, уже через несколько дней, в нем
обнаружен был пробел в том отношении, что он не упомянул об
означении, при ссылках на статьи Свода, также времени издания
этого Свода. Поэтому Главноуправляющим Вторым Отделением 13
2
того же марта испрошено было Высочайшее повеление
торого надлежало «при соблюдении всех правил, в 1833 году
, â ñèëå êî-
3
ïî
сему предмету постановленных, во всех вообще тех случаях, когда
должны быть делаемы сии указания, выставлять после ¹ приводи-
1
Среди тех встретившихся по учреждению Сената вопросов, которые поверг-
нуты были на Высочайшее благовоззрение всеподданнейшим докладом 5 февраля
1842 г. ¹ 16, настоящего вопроса о приложении к ст. 346 (прим.) не значилось.
2
П. С. З. ¹ 16615 «О порядке при ссылке на статьи Общего Свода законов
издания 1842 года».
3
Вероятно, описка в оригинале: следовало указать на 1834 год, ибо манифест
1833 г. никаких подробностей о порядке ссылок не содержал. Эта ошибка повторе-
на, однако, и в письме гр. Блудова к гр. Панину 4 марта 1843 г. ¹ 60.
196
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]