Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:XXXI Ежегодная богословская конференция Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Материалы
.pdf
БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ И СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ГОСУДАРСТВА В РОССИИ... 221
Направление Организация Пожертвования
Городское попечительство о бедных
Мясницкой части для учреждения коек
П. П. Боткин — 3000 руб.,
завещание [36, ф. 54, оп. 1,
л. 1 об.]
Общество вспоможения бедным
М. П. Боткин [28, с. 20]
в приходе Андреевского собора
в С.-Петербурге
Общественная Андреевская богадельня П. П. Боткин [37, ф. 796,
Главная вспомогательная медицинская
касса
Общество помощи погорельцам В. П. Гучкова (урожд. Бот-
кина) [8]
Помощь
бедным
Императорское человеколюбивое
общество
П. П., А. П. и Н. П.
[27, с. 14], Е. П., Н. И.
[17, на 1899 г., с. 36] и
П. Д. [17, на 1911 г., с. 132]
Боткины
Общество для пособия нуждающимся
сибирякам и сибирячкам
Елизаветинское благотворительное
общество в Москве
С.-Петербургское славянское благотво-
рительное общество
Средства на ежемесячную раздачу про-
центов бедным и честным семействам
Павел П. Боткин, завеща-
ние [23, № 471, л. 9 об.]
Эзельское Свято-Николаевское эсто-
русское православное братство
Императорское православное Палестин-
ское общество
Общество вспомоществования литерато-
рам и ученым в С.-Петербурге
Павел П. Бот-
кин –5000 руб., завещание
[23, № 471, л. 9 об., 30]
Помощь
женщинам
Московская городская управа для выдачи пособий бедным невестам
Е. Н. Нурова (урожд. Бот-
кина) — 3500 руб., завеща-
ние [19, с. 316]
Убежище св. Марии Магдалины П. П. Боткин [14, с. 68]
Николаевский дом призрения бедных
вдов и сирот московского купечества
Комитет для оказания вспомоществова-
ния семействам убитых, умерших от ран
и изувеченных на поле брани воинов с
24 октября 1878 по 1886 г.
Русское женское взаимноблаготворительное общество
Благотворительное общество при
С.-Петербургских городских родильных
приютах
Общество «Капля молока» Е. М. фон Энден (урожд.
Трудовая
помощь
Дом трудолюбия Кронштадтского приходского попечительства
Благотворительный фонд для служащих
Боткины, фирма [34]
Боткины, фирма [41]
Ново-Таволжанского свеклосахарного
завода Боткиных
Общество пособия бедным женщинам в
С.-Петербурге
Участие в жизни
организации
оп. 436, д. 930, л. 1 об.]
С. С. Боткин [15, на
1898 г., к. 769]
В. П. Гучкова (урожд.
Боткина) [8]
Е. С. Боткин [17, на
1914 г., с. 40]
П. П. Боткин [23, № 61,
л. 77]
П. П. Боткин [42]
П. П. и С. С. Боткины
[11, с. 546]
П. П. Боткин [32, с. 12]
М. П. Боткин [15,
на 1910 г., к. 1005]
Д. П. Боткин [40,
на 1884 г., с. 11]
Д. П. Боткин [40,
на 1889 г., с. 12]
Е. А. и О. В. Боткины
[15, на 1898 г., алф. указ.,
с. 64]
Е. А. Боткина [15,
на 1909 г., к. 902]
Боткина) [13, л. 9]
Е. А. Боткина [15,
на 1898 г., алф. указ.,
с. 64]
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ222
Направление Организация Пожертвования
Второй дом трудолюбия для приходящих
женщин с дневными яслями для новорожденных детей
Столярная мастерская во флигеле особняка М. П. Боткина
Ольгинский приют трудолюбия для детей
лиц, находящихся на излечении или
скончавшихся в Петроградской городской больнице св. Марии Магдалины
Заведения
питания
Попечительство о
народной
трезвости
Стрекаловская столовая в Москве П. П. Боткин — 500 руб.,
завещание [36, ф. 54, оп. 1,
№ 28, л. 1 об.]
Общество трезвости Фирма Боткиных возмещала
убытки общества на Первой
Всероссийской гигиенической выставке [20, с. 2–3]
Участие в жизни
организации
Е. А. Боткина [15,
на 1905 г., к. 849]
Е. Н. и Е. М. Боткины
[36, ф. 822, оп. 1, № 259,
л. 15 об]
Е. М. и Л. М. Боткины
[16, на 1915 г., к. 983;
на 1916 г., к. 1021]
Как видно из данных таблицы, благотворительность Боткиных была масштабной по количеству
учреждений. Члены семьи вкладывались в благотворительность в зависимости от собственного благосостояния. Боткины жертвовали имущество, как движимое, например чай и сахар (владели чаеторговой
фирмой «Петра Боткина сыновья» и Ново-Таволжанским свеклосахарным заводом), так и недвижимое —
П. П. Боткин подарил здание в Гатчине для Дома попечения о хронически больных детях [23, № 61, л. 38;
№ 174, л. 95]. Боткины устраивали полностью на свои средства медицинские и образовательные учреждения: больницу и школу в Ново-Таволжанке, лечебницу Н. К. Боткиной в селе Ромашкове [33, с. 81].
Боткины не только жертвовали, но и во многих учреждениях занимали различные административные должности, а иногда создавали благотворительные организации: во время Русско-японской войны образовали кружок для формирования эвакуационного поезда в память С. П. Боткина [23, № 314,
л. 97–98, 106, 112, 146]. Кроме участия в руководстве обществами, члены семьи Боткиных вкладывались
в добрые дела своим временем и трудом. С. П. и Е. С. Боткины занимались бесплатной врачебной практикой. М. С., Елена М. и Елизавета М., Л. М., Т. Е. Боткины были сестрами милосердия — при этом не
получали жалованье, что видно из расчетной книжки Елизаветы [43, ф. 403, оп. 1, д. 5000, л. 5]. Известно, что представители семьи участвовали в благотворительных базарах [23, № 605, л. 32 об.], выставках
[12], устраивали благотворительные елки [23, № 222, л. 215].
По отношению к попавшим в трудную жизненную ситуацию служащим фирм Боткины проявляли
расположение: добавляли оплату [23, № 255, л. 43 об.], пристраивали на обучение [23, № 255, л. 10 об.,
12]. Как люди практичные, Боткины жертвовали на конкретные цели или конкретным людям. Интересный исторический анекдот был приведен в некрологе о смерти П. П. Боткина, в нем акцентировалось
внимание на адресной помощи нуждавшимся [44, с. 550], что было характерно для всех Боткиных. Боткины жертвовали не только от себя лично, но и от имени своих фирм: в отчетах больничной комиссии
Санкт-Петербургской городской управы видно, что чай и сахар передавался богадельням [30, с. 57].
Обобщая вышесказанное, стоит отметить, что Боткины были благотворителями в разных сферах,
жертвовали средства, имущество, личное время. При этом старались передавались деньги на конкретные нужды и конкретным людям, чтобы видеть результат — несколько учреждений полностью содержались Боткиными, много они жертвовали и другим организациям. Их благотворительность была разветвленной и широкомасштабной, что отражало различные интересы многочисленных членов семьи.
Список литературы
1. Бакалдина Е. В. Деятельность М. П. Боткина в Санкт-Петербургском городском управлении // Исторические
Боткинские чтения. СПб., 2021. Вып. 4.
2. Бакалдина Е. В. Ново-Таволжанский свеклосахарный завод Боткиных // Исторические Боткинские чтения.
СПб., 2020. Вып. 3. С. 169–183.
3. Бакалдина Е. В. Участие семьи Боткиных в обществах имени С. П. Боткина // Добровольные общества Петер-
бурга и Ленинграда: сб. материалов конференции 22 октября 2018 г. СПб., 2018. С. 28–32.
4. Велиховский Л. Н., Кандаурова Т. Н. Боткины — благотворители, меценаты, коллекционеры, общественные
деятели // Документ. Архив. История. Современность. Екатеринбург, 2006. Вып. 6. С. 199–209.
БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ И СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ГОСУДАРСТВА В РОССИИ... 223
5. Виноградов Н. И. Московское коммерческое училище: Сто лет жизни. М., 1904.
6. Ганф Т. И., Никифоров В. С. Даты жизни и деятельности Евгения Сергеевича Боткина // Исторические Боткинские чтения. СПб., 2017. Вып. 1. С. 143–151.
7. Дорожкина Н. Щедрая благотворительность — русский стиль: [о династиях меценатов Боткиных и Рябушин-
ских] // История. Первое сентября: научно-методическая газета для учителей истории и обществоведения. 2007.
№ 15. С. 30–39.
8. Ёхина Н. Как в Москве и Московской губернии помогали бороться с последствиями пожаров. Страна «красного петуха» // Независимая газета. 24 ноября 2020.
9. Исторический очерк пятидесятилетнего существования Московского мещанского мужского училища, основанного Московским купеческим обществом в память совершеннолетия его императорского высочества государя наследника цесаревича Александра Николаевича. 1835–1885. М., 1885.
10. Краткий очерк основания и деятельности Екатерининского благотворительного общества при Екатеринин-
ской больнице в Москве за первые 25 лет его существования: 1875–1900 гг. М., 1901.
11. Последние 10 лет первого двадцатипятилетия существования Санкт-Петербургского славянского благотвори-
тельного общества по протоколам общих собраний его членов, состоявшихся в 1883–1893 гг. СПб., 1893.
Список источников
12. Альбом выставки картин из частных собраний в пользу пострадавших от неурожая: Москва 1892 г. М., 1892.
13. Энден М. Н. Записка о семье Энден // Архив семьи Энден. [Машинописная рукопись]. Октябрь 1974 г.
14. Благотворительные учреждения России. СПб., 1912.
15. Весь Петербург. Адресная и справочная книга г. Санкт-Петербурга. СПб., 1897–1909.
16. Весь Петроград. Адресная и справочная книга г. Петрограда. Пг., 1914–1915.
17. Всеподданнейший отчет Совета Императорского человеколюбивого общества. СПб., 1901–1916.
18. Годовой отчет о деятельности Общества вспомоществования нуждающимся ученицам Василеостровской гим-
назии за 1897 г. (Год 18-й). СПб., 1898.
19. Городские учреждения Москвы, основанные на пожертвования и капиталы, пожертвованные Московскому
городскому общественному управлению в течение 1863–1904 гг. М., 1906.
20. Записка Д. Бородина по поводу доклада В. В. Муравьева-Апостола-Коробьина. СПб., 1894.
21. Курские епархиальные ведомости. Отд. оф., неоф. 1886. 15–31 января. № 2. С. 75.
22. Общество вспомоществования студентам императорского Санкт-Петербургского университета. Отчёт за
1901 г. СПб., 1902.
23. Отдел письменных источников Государственного исторического музея (ОПИ ГИМ). Ф. 122.
24. Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ). Ф. 99. № 66.
25. Отчёт правления Общества для доставления средств гимназии и реальному училищу К. Мая за 2-й год 1903–
1904. СПб., 1904.
26. Отчёт Московского городского Арнольдо-Третьяковского училища глухонемых за 1869 г. М., 1870.
27. Отчёт о действиях и суммах Человеколюбивого общества за 1886 и 1887 гг. СПб., 1890.
28. Отчёт о действиях Общества вспоможения бедным в приходе Андреевского собора в Санкт-Петербурге. С 1 ян-
варя 1895 по 1 января 1896 г. СПб., 1896.
29. Отчет общины Святого Георгия за 1913 г. СПб., 1915.
30. Отчёт по Санкт-Петербургским градским богадельням за 1911 г. СПб., 1913.
31. Отчёт правления Общества для доставления средств гимназии и реальному училищу К. Мая за 4-й год 1905–
1906. СПб., 1907.
32. Отчёт Эзельского Свято-Николаевского эсто-русского православного братства за первое двадцатипятилетие с
9 мая 1870 г. по 9 мая 1895 г. Аренсбург, 1895.
33. Памятная книжка Московской губернии на 1904 г. М., 1903.
34. Пожертвования // Русь. 1882. 13 февраля. № 7. С. 23.
35. Благотворительное общество при Городской барачной в память С. П. Боткина больнице. Приложение // Первое
десятилетие Городской барачной больницы в память С. П. Боткина в Санкт-Петербурге: 1882–1892 гг. СПб., 1892.
36. Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ).
37. Российский государственный исторический архив (РГИА).
38. Состоящее под высочайшем её императорского величества государыни императрицы покровительством Мо-
сковское общество призрения, воспитания и обучения слепых детей. Отчёт за 1893 г. М., 1894.
39. Список членов Общества попечения о бедных больных Санкт-Петербургского клинического военного госпи-
таля и клиник Императорской военно-медицинской академии. СПб., 1902.
40. Справочная книга о лицах, получивших купеческие и промысловые свидетельства по г. Москве. М., 1884–1889.
41. Телеграммы // Правительственный вестник. 1901. 10 ноября. № 247. С. 3.
42. Центральный государственный архив г. Москвы (ЦГА г. Москвы). Ф. 114. Оп. 2. № 24.
43. Центральный государственный исторический архив г. Санкт-Петербурга (ЦГИА).
44. Щетинин Б. А. Петр Петрович Боткин // Исторический вестник. 1907. Т. 109. С. 547–554.
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ224
Ганф Татьяна Иннокентьевна
ПРОТОИЕРЕЙ ПЕТР АЛЕКСЕЕВИЧ СМИРНОВ —
ДУХОВНИК СЕМЬИ БОТКИНЫХ
(г. Санкт-Петербург)
Т. И. Г
В докладе рассматривается наследие духовника семьи Боткиных — священника московского храма
свв. Косьмы и Дамиана протоиерея Петра Алексеевича Смирнова. Его проповеди и поучения анализируются как важный фактор формирования мировоззрения двух поколений Боткиных.
Ключевые слова: Боткины, протоиерей Петр Алексеевич Смирнов, благотворители, духовенство.
АНФ
Протоиерей Петр Алексеевич Смирнов, выпускник Московской духовной академии «филаретовской» школы, родившийся 11 (23) марта 1831 г., успешно начав академическую карьеру, через несколько
лет принял сан. Служение в церкви свв. Косьмы и Дамиана на Маросейке сблизило его с прихожанами
Боткиными. Глава семьи Петр Кононович Боткин был ктитором церкви. Главный престол храма был
посвящен Спасителю, исцелившему расслабленного, — в память об этом евангельском событии была
написана икона, почитавшаяся чудотворной. Молодой священник был видным проповедником, законоучителем, автором учебников, переизданных более 20 раз. Уступив настойчивым уговорам К. П. Победоносцева и поменяв Москву на Петербург, он стал настоятелем Исаакиевского кафедрального собора, председателем Училищного совета при Св. Синоде, основателем и редактором журнала «Церковные Ведомости», автором сотен книг, брошюр, альбомов, статей, отчетов и методических разработок,
посвященных прежде всего духовному просвещению. Он был не только блестящим администратором,
проповедником и публицистом, но и глубоким тайновидцем, ощущавшим мощнейшую духовную
брань, развернувшуюся в невидимом для «разумного человечества» мире.
В переизданиях проповедей, слов и сочинений он настойчиво повторяет прощальные слова членам семьи Боткиных [3, с. 173–178, с. 185–188]. Проводив в последний путь сотни виднейших политических, военных деятелей, представителей науки и искусства, он переиздает слова, сказанные
при прощании со старушкой, скончавшейся по окончании покаянного канона св. Андрея Критского, а также законоучителя-вдовца, всю жизнь служившего у престола. Прочие его герои — люди не
первого и даже не второго ряда в табели о рангах, лица, не упомянутые в энциклопедиях. Исключение — семья Боткиных. В их числе — Павел Петрович Боткин, настолько незаметный и тихий, что
и члены семьи о нем слова не вымолвили. А священник не только почтил его редкую преданность
Церкви, знатоком служб и законов которой он был, но и повторил издание этого слова [2, с. 173–178].
Много неожиданного и провидческого услышали у гроба писателя Василия Петровича Боткина его
семейные и близкие, иными глазами увидев ближнего. Прощаясь с приходом Косьмодемьянского
храма, отец Петр приносит слова благодарности членам семьи Боткиных [2, с. 166], поддерживавших
его в служении, исповедовавшихся, горевавших и радовавшихся с приходским батюшкой. Из обзора
проповедей, поучений отца Петра Смирнова ясно, что не без его прямого влияния, не без его молитв
и духовного водительства произрос на семейном древе Боткиных плод богоданный — стратотерпец
праведный врач Евгений (Боткин).
Началом спасения отец Петр видит сердечность, умение любить и сохранять любовь даже при разномыслии и искушениях житейских внутри не просто семьи, а клана Боткиных. Огромное значение
он придавал влиянию женщин на детей. «Сам Бог Свою особую любовь к избранному народу сравнил
с материнской любовью» [2, с. 131]. «Ужели жена забудет дитя свое, чтобы не заботиться о чаде чрева
своего? Все движения в сердце матери отпечатлеваются в зародившейся душе ребенка» [3, с. 132]. И наставляет, сам будучи многодетным отцом, с особой осторожностью вести себя во время чревоношения.
По рождении ребенка о. Петр открывает иную связь: «Взгляд ребенка еще не осмыслен, но сердце его
слышит, чем дышит сердце матери. Бойтесь, матери… раздвоения в сердце своем!» [3, с. 133]. Неоднократно, в дни памяти свв. Косьмы и Дамиана, он вспоминает их мать — святую Феодосию, а также мать
св. Иоанна Богослова добродетельную Нонну. Сердечность во взаимоотношениях не только внутри
семьи Боткиных, но и в «научной» семье С. П. Боткина, а также в отношении к пациентам, какой бы
БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ И СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ГОСУДАРСТВА В РОССИИ... 225
статус они не имели, отмечали современники всех врачей-Боткиных. Письма Сергея Петровича к братьям, друзьям, коллегам, к первой и второй жене полны слов любви, ласки, теплых эмоций. А сколько
души и тепла в письмах Евгения Сергеевича к родным, к своим детям!
Поучение в неделю о расслабленном отец Петр посвятил святой Тавифе. Но ведь и Сергей Петрович рано потерял мать, а вскоре и отца, которого заменил брат Василий, особо отмеченный своим
подвигом попечения о младших братьях и семье [3, с. 187]. Во дни святых покровителей храма отец
Петр обращает внимание на бескорыстие их служения. «Имуще пищу и одеяние, сим довольны будем»
(1 Тим 6. 8). «Хоть и немного у тебя, но это — награда честного труда… Поучимся находить источник
благодарения в чувстве своего смирения. Ревнуйте дарований б льших: в любви, которая долготерпит, милосердствует, не ищет своих (см.: 1 Кор 12. 31; 13. 4–8)» [3, с. 135]. Эта любовь — только первый
посыл к добродетельности, к которой он призывает всех, а особенно богатых. Сложнейший клубок
чувств, рассуждений, помышлений, который должен осмыслить благотворитель, — все это в поучениях
священника. Он приводит красноречивые библейские сюжеты возможной помощи. «Сторицей будет
награжден тот, кто, имея средства и усердие, увековечит память о себе молитвой бедных» [3, с. 57].
С рассуждением призывает он оказывать помощь: «Видишь истинную бедность — помоги не грошовым подаянием, а истинным участием в судьбе горькой» [3, с. 88]. Боткины жертвовали постоянно и
системно, финансируя образование, систему здравоохранения и попечения о больных, создавая образовательную, медицинскую, социальную среду на сахарном заводе, при церквях, учреждениях и т. д.
Обращение отца Петра Смирнова к врачам, слова прощания с ними призывают с честью относиться к ним. «“Почитай врача честию, ибо Господь создал его, и от Вышнего врачевание” (Сир 38. 1).
Врачу вверяет Господь охранение самого дорогого из земных благ — здоровья. Почти же того, чрез которого на тебе эта великая милость Господня» [2, с. 228]. Того, кто сопровождает до крайних пределов
земной жизни дошедшего страдальца, которого отец Петр уподобляет умирающему на Кресте Господу!
[2, с. 78]. Почти все слова и проповеди посвящены взаимосвязи духовных и телесных болезней: «Какие
бы испытания ты ни терпел, благочестивый слушатель, помни — у Бога милости много, и у Него — избавление: проси, стучи в двери милосердия! Вместе с этим старайся смирить себя и водворить в сердце
полную покорность Провидению! Крест дается не на зло, а на благо душе нашей» [3, с. 55].
Протоиерей Петр Смирнов не отрицал ни законов природы, ни науки, ни образования, которое
он видел в познании законов мироздания через Святое Писание. Много евангельских образов, терминов используются в педагогике, в психологии, в образовании. Сама методика познания (слышания
и разумения), простота и естественность притч раскрывают внутреннюю гармонию мира, дают ключ
разумения. «Нет ничего рокового, непременяемого (неизменного. — Т. Г.) ни в природе, ни в жизни:
над всем господствует воля Живого Бога… Господь поставил законы, но не связал Себя ими. Природа везде действует по своим законам, а здесь или там привходит сила, выше природы, и задерживает
на время ее движение, или дает иное направление. Чудеса, которые творит Бог для нашего спасения, не
нарушают и самих законов природы» [3, с. 84–85].
Сергей Петрович и его братья сформировались под благословляющей рукой отца Петра, по его благодатным молитвам. Предвидел он и испытания, которые в «век науки и разума» ожидали его воспитанников, в которых он, впрочем, не сомневался. Священник и проповедник Петр Алексеевич Смирнов
был, по отзывам современников, очевидцем явлений мира духовного, недоступного обычным людям.
Но его духовная зоркость проглядывает и в проповедях, например в поучении в неделю 22 по Пятидесятнице, перед празднованием дня архистратига Михаила и небесных сил бесплотных. Одноименный
храм находился над клиникой академика Императорской военно-медицинской академии С. П. Боткина, где учились и трудились его сыновья: профессор Сергей Сергеевич Боткин, приват-доцент Евгений
Сергеевич Боткин, выпускник и докторант Александр Сергеевич Боткин. «Где чистый и светлый дух
действует свободно, без всякого ограничения бренной плотию, незримые для людей утешения и вразумления от бесплотных сил — верных служителей Божиих, — поддерживают человека в болезнях, в
горестях, в обстояниях житейских» [2, с. 104].
В Петербурге, несомненно, протоиерей Петр Алексеевич Смирнов встречался и с молодыми поколениями Боткиных. Уроженец города Мышкина, отец Петр был основателем и председателем Ярославского землячества в Петербурге. Близкое соседство Ярославского подворья — соседнего дома с особняком академика живописи Михаила Петровича Боткина — было поводом лишний раз встретиться.
Кончина матушки Елены Петровны Смирновой также отмечена в переписке Боткиных. Кавалер ордена святого вел. кн. Александра Невского протоиерей Петр Смирнов скончался 29 октября (11 ноября)
1907 г. и был похоронен в Александро-Невской лавре. Ныне его могила в полуразрушенном состоя-
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ226
нии. Сохранился крест на могиле его супруги Смирновой (урожд. Тернавской) Екатерины Петровны,
скончавшейся 11 июня 1904 г., и сына Алексея Петровича Смирнова, скончавшегося 29 октября 1908 г.
В марте 2021 года исполнилось 190 лет со дня рождения просветителя, богослова, пастыря доброго,
о котором не забывают.
Список источников
1. Протоиерей Петр Алексеевич Смирнов: Некролог // Прибавление к «Церковным ведомостям». 1907. № 44.
С. 1926–1929. Фотография.
2. Слова и речи настоятеля Санкт-Петербургского Исаакиевского кафедрального собора протоиерея Петра Смирнова. 2-е изд. доп. СПб., 1887. Ч. 2. С. 222.
3. Смирнов П. А., прот. Сочинения протоиерея Петра Смирнова. Вып. 1–5. СПб., 1896. Вып. 2.
4. РГИА. Ф. 1574. Оп. 1. Д. 55 а. Письма К. Победоносцева к Смирнову П. А.
5. РГИА. Ф. 1574. Оп. 2. Д. 192. Письмо П. Смирнова К. Победоносцеву. Л. 177.
6. Материалы к биографии прот. П. А. Смирнова. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Petr_Smirnov/
ЦЕРКОВНОЕ ПЕНИЕ
Вискова Ирина Владимировна,
канд. искусствоведения, доцент
(МГК им. П. И. Чайковского)
ХЕНРИК МИКОЛАЙ ГУРЕЦКИЙ:
ПУТЬ КОМПОЗИТОРА ОТ АВАНГАРДА К ДУХОВНОЙ МУЗЫКЕ
И. В. В
Доклад посвящен польскому композитору Хенрику Миколаю Гурецкому, тому как формировалась личность национального композитора, автора ряда произведений религиозного содержания. Середина
XX в. — время, когда многие славянские композиторы возвращаются от авангарда к традиционным ценностям, ищут опору в национальном и религиозном сознании. Гурецкий начал свой творческий путь
как композитор-авангардист. Однако в последующие десять лет он полностью отошел от авангарда и обратился к национальным традициям и духовным музыкальным жанрам. В чем-то подобным был и путь
ряда отечественных композиторов, в том числе Г. В. Свиридова. Говоря о религиозной музыке польского
композитора, автор доклада находит некоторые параллели и пересечения произведений Гурецкого с музыкой Свиридова. Опираясь на материалы опубликованных бесед с Гурецким, воспоминания его друзей
и коллег, автор статьи размышляет и о том, почему для многих современных композиторов смыслом и
вершиной творческой и духовной жизни оказались в итоге их исканий христианские ценности.
Ключевые слова: музыкальный авангард, Дармштадтская школа, серийная и сериальная музыка, органум, cantus fi rmus, религиозная музыка, христианские ценности, национальное сознание, польский
фольклор.
ИСКОВА
Начало творческого пути польского композитора Хенрика Миколая Гурецкого указывает на его
близость в конце 50-х — начале 60-х гг. XX в. музыкальному авангарду. Он обратил на себя внимание
музыкальных критиков в 1959 г., на третьем фестивале «Варшавская осень» своей Первой симфонией — произведением, написанным в сериальной технике. Однако в следующие за этим десять лет он
полностью уходит от авангарда и обращается к национальным традициям и жанрам духовной музыки.
В 1971 г. появляется одно из самых известных его духовных сочинений — Ad Matrem (Do Matki) op. 29 для
сопрано, смешанного хора и оркестра.
Середина XX в. — время, когда многие композиторы возвращаются к своим истокам. Это стезя, по
которой часто следуют славянские композиторы, ищущие опору в национальном и религиозном сознании. По сути, это путь от экспериментальной композиции к средствам выразительности, да ющим
возможность передачи глубинных религиозных чувств. В семидесятые годы XX в. сразу несколько
композиторов, представляющих различные национальные школы, обращаются к духовным жанрам и
возвращаются в сферу тональной музыки. Прежде всего можно вспомнить «Страсти по Иоанну» для
солистов, вокального ансамбля, хора и инструментального ансамбля Арво Пярта (1982), «Покров Пресвятой Богородицы» для виолончели и струнного оркестра Джона Тавенера (1988), «Симфонию скорбных песнопений» Хенрика Миколая Гурецкого (1976), Magnifi cat для баса, вокального ансамбля, двух
смешанных хоров и оркестра (1973–1974) Кшиштофа Пендерецкого, симфоническую поэму Kościelec
1909 Войцеха Килара (1976).
Одна из причин возвращения к традиционным ценностям в польской культуре связана с тем, что
с 1970 по 1976 г. польское общество переживает культурный Ренессанс: в это время в творческой среде
меняются приоритеты, наступает в известной мере переосмысление прежних идеалов, обнаруживается
тяготение к позитивному в своей внутренней сути духовному началу. В Польше постепенно складывается движение, благодаря которому в обществе ощущается возрождение надежд на будущее. Происходящее напоминает ситуацию в нашей стране начала 90-х годов, когда в кругах исполнителей и композиторов происходит взрыв интереса к духовной и религиозной культуре.
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ228
В этом контексте весьма примечательным представляется то, как формировалась личность национального композитора, создающего музыку религиозного содержания. В этом смысле у Х. Гурецкого
много качеств, которые роднят его с Г. Свиридовым. В одной из бесед Георгий Васильевич Свиридов говорил о том, как можно определить принадлежность композитора той или иной национальной
школе. Это обращение к соответствующим жанрам и сюжетам, использование отобранных историей
средств выразительности и, конечно, важность Слова при создании произведений. Видимо, стоит упомянуть еще одну составляющую: композитору, создающему духовно-религиозные сочинения, д лжно
быть еще и глубоко верующим человеком.
Если обратиться к высказываниям Гурецкого, к выбору им текстов и сюжетов, к поводам для написания музыкальных произведений, можно сделать вывод, что в сердце композитора жила искренняя
Вера в Бога [1]. Христианская вера композитора тесно связана с его восприятием искусства. Особенно
близким ему было высказывание Андрея Тарковского о том, что «искусство есть молитва» [5]. Сошлемся на фрагмент документального фильма итальянского документалиста Донателлы Баильво «Поэт в
кино: Андрей Тарковский» (1983): «Искусство — это форма молитвы. Я просто обыкновенный человек,
которому Господь дал возможность быть поэтом, то есть молиться каким-то другим способом, чем мы
молимся в наших Храмах» [5].
В одном из своих публичных выступлений в 1995 г. Гурецкий сказал, что подлинные художники
знают: их искусство есть не что иное, как отражение красоты Бога. Подчеркивая духовные основы своего творчества, композитор говорил: «Любое подлинное искусство охвачено смыслами. Оно рождается
в тишине, с восхищения или с протеста искреннего сердца. Оно старается углубить тайну бытия. <…>
Действительно, честные и смиренные художники ведают <…>: все было бы прекрасно в делах рук их,
если они осознают, что рисуют, ваяют и какие создают образы, и эти образы являются лишь отражением красоты Господа. Великой может быть мощь музыки и слов, когда их произведения становятся
далеким эхом слова Божьего» [3, s. 107].
Возвращение к традиционным христианским ценностям привело композитора к поискам соответствующих средств выразительности. В начале 1970-х гг., после долгих лет исканий он вновь обращается
к тональности и модальности в качестве ладовой основы своих музыкальных произведений, тематизм
которых составляют простые в интонационном плане мелодии, органично сочетающиеся с глубиной и
наполненностью религиозных текстов, созвучные этим текстам. Исследователи творчества Гурецкого
считают, что поворотным в определенном смысле сочинением стала Muzyka Staropolska oр. 24 для орке-
стра струнных и медных духовых, написанная в 1969 г. В основу этого произведения легли темы орга-
1
нума Benedicamus Domine
и песни Już się zmierzcha польского композитора XVI в. Вацлава из Шамотул.
Практически все сочинения Гурецкого, созданные позже, написаны уже на религиозные сюжеты или
связаны с традиционными текстами и жанрами духовной музыки. Так, Beatus Vir для баритона, смешанного хора и оркестра (1979), который сам композитор в жанровом отношении определяет как псалом,
был задуман в качестве первой части большого цикла с названием Sancti tui Domine fl orebunt sicut lilium
[3, s. 99]; Ad Matrem для сопрано, смешанного хора и оркестра (1971) написана на фрагмент текста Stabat
Mater (Mater mea, lakrimosa dolorosa). Dwie pieśni sakralne op. 30 для баритона и оркестра (1971) включают
тексты Off ertorium и Intrоit.
Сквозь многие сочинения композитора проходит тема польской религиозной песни «Богородица», известная с XIV в.: тема звучит в Третьей симфонии Гурецкого, в Miserere для смешанного хора
a cappella, в Трех колыбельных для смешанного хора a cappella (Пример 1).
На вопрос американского музыковеда Майи Трохимчук (Maja Trochimczyk, b. 1957) о том, почему
композитор выбрал именно эту тему, Гурецкий ответил: «Скажу так: я не люблю создавать сложные теории по подобному поводу. Я наткнулся на эту мелодию, и она мне очень понравилась; мне понравился
текст, понравилась мелодия, понравилась эта песня как исторический документ, как доказательство
того, насколько древней была в действительности польская культура» [4].
Вторая тема, проходящая через творчество композитора, — это так называемое опевание Скерковского: мотив с восходящей терцией в начале, который отсылает нас в область польского фольклора. Владислав Скерковский (Władysław Skierkowski, 1886–1941) был известным собирателем народных
песен, оказавшим влияние на творчество Кароля Шимановского. Данная тема была использована в
Третьей симфонии и в Miserere для смешанного хора a cappella (Пример 2).
1
Тема органума Benedicamus Domine взята из антифона Костела клариссинек в Старом-Сонче.
Пример 1
Пример 2
ЦЕРКОВНОЕ ПЕНИЕ 229
ПОЛЬСКАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ПЕСНЯ «БОГОРОДИЦА»
MISERERE. ОПЕВАНИЕ СКЕРКОВСКОГО
Американский исследователь Адриан Томас обратил внимание на то, что творчество композитора зиждется на традиционных ценностях. Он пишет по этому поводу: «…становится очевидным, что
[Гурецкий] хранит музыкальное прошлое Польши, это — ее Церковь и ее фольклор <…>; для него они
неоспоримая скала, на которой прочно основаны самобытность и истинное наследие его самого и его
страны»
[3, s. 193].
Гурецкий весьма трепетно относился к сохранению музыкальных традиций, а интерес к ранней
польской музыке испытывал на протяжении всего своего творческого пути, в особенности тяготея к
искусству Cредневековья и Возрождения. Так, его привлекал к себе удивительный по своей красоте
четырехголосный хорал польского композитора Вацлава из Шамотул (Wacław z Szamotuł, oк. 1524 —
ок. 1560), известный как Modlitwa, gdy dziatki spać idą («Молитва, когда детки идут спать»). Cantus fi rmus
на основе этого хорала мы находим в трех сочинениях Гурецкого: Хорал в форме канона для струнного квартета (Chorał w formie kanonu, 1961), Muzyka staropolska для оркестра (1968), Струнный квартет
№ 1 (1988) с названием Już się zmierzcha («Уже сумерки»). В каждой из трех частей «Симфонии скорбных песнопений» (ор. 36) присутствует материал, связанный с польской историей: в первой части —
Ламентация Девы Марии XV в.; вторая часть написана на слова, оставленные на тюремной стене в
Закопане во время Второй мировой войны; в третьей части использована песня, записанная польским
фольклористом Адольфом Дыгачем «Куда же он пропал, мой дорогой сыночек?» (Kajże się podzioł moj
synocek miły?).
На одной из встреч со слушателями композитор сказал: «Современное сочинение должно опираться на то, что было когда-то» [6, s. 91], и Гурецкий впитывает опыт композиторов прошлого.
В начале семидесятых годов, для того чтобы постичь секреты полифонии, он тщательно изучает
полифоническую работу И. С. Баха. В беседе с польским музыковедом и журналистом Гжегожем
Михальским, рассказывая о работе над партитурой Ad Matrem (Do Matki) op. 29 (1971), он сознается:
«Поскольку я был недоученным в контрапункте, я искал его у Баха; я играл чужие контрапункты»
[6, s. 81].
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ230
Гурецкий искренне любил польскую национальную культуру и польский фольклор, и эта любовь
возникает еще до поступления в Академию музыки и увлечения авангардом. В своем творчестве композитор не просто использует народные темы: их интонационность пронизывает всю его музыку и становится приметой авторского стиля Гурецкого.
Знакомство композитора с польской народной музыкой произошло, когда он узнал музыку Кароля
Шимановского. На Гурецкого большое впечатление произвели народные мелодии, которые Шимановский использовал в своем балете «Харнаси» (Harnasie, 1923–1931).
В 1960-е гг. Гурецкий сам занимался сбором фольклора и делал записи народных песен в районе
Закопан. В основном это был песенный и инструментальный фольклор, записанный в Татрах, в районе Подгале. Известно, что Гурецкий играл на скрипке с местными музыкантами, среди которых был
друг Шимановского Владек Оброхта (Władysław Obrochta, 1914–1993). Сам композитор так вспоминал
об этом: «Я на Подгалье сижу с пятьдесят восьмого года; таким образом я провел там всю свою сознательную жизнь. <…> Если не было бы Шимановского, то, вероятно, не было бы и моего Подгалья»
[6, s. 85].
Возникает вопрос: с чем связано увлечение Гурецкого авангардом со времен его студенчества
(1957–1958) до начала 70-х? Ведь намного раньше, в конце 40-х, он уже проявлял интерес к музыке Шопена, Шимановского, к польскому фольклору? Скорее всего здесь две причины: искреннее стремление
юности к эксперименту и влияние на европейскую музыкальную культуру Дармштадтской школы —
сочинений Пьера Булеза, Карлхайнца Штокхаузена, Луиджи Ноно.
В принесшей композитору известность Симфонии № 1 с подзаголовком «1959» (год написания
произведения) используется сериальная техника, которой автор увлекался в ранний период творчества.
Публика восприняла это сочинение неоднозначно, у большинства слушателей оно вызвало удивление.
Применение разного рода технологических ухищрений не помешало композитору ввести в симфонию
две цитаты: фрагмент старинной польской религиозной темы «Богородица» (III часть) и фрагмент Гуральской темы, услышанной автором во время путешествия в Татры (заключительные такты финала).
Тем самым Гурецкий как бы оставил дверь, ведущую от авангарда к традиционным для искусства ценностям, открытой.
По завершении Первой симфонии композитор пишет сочинение в серийной технике. Это Scontri
для оркестра. Премьера произведения состоялась в 1960 г. на IV международном фестивале современной музыки «Варшавская осень». Руководил большим симфоническим оркестром заказчик сочинения — польский дирижер Ян Кренц.
В Scontri композитор стремился к воссозданию на музыкальных инструментах электроакустических
звучностей без использования специальной аппаратуры. Эти эксперименты не были поддержаны исполнителями, работающими в оркестре Катовицкого радио, во время подготовки премьеры сочинения.
«Я такого с фортепиано не сделаю», — возмутился однокурсник композитора еще по музыкальному
колледжу Веслав Шляхта (Wiesław Szlachta, ur. 1937), когда узнал во время записи сочинения, что надо
бить по металлическим деталям, находящимся внутри инструмента. По воспоминаниям пианиста, это
был «новенький Steinway! Фортепиано мечты, мирового класса, шелковистый звук!». Стучать металлом в резонаторном ящике Шляхта считал преступлением, о чем поставил в известность дирижера.
Ян Кренц не знал, как поступить. Композитор также не предвидел бунта пианиста. «Положим детали
на землю, можно бить по ним на полу», — неохотно согласился Гурецкий [6, s. 88]. В оркестре Катовицкого радио возникали и другие протесты. Гурецкий встал перед пюпитрами скрипок и начал повторять:
«Скрести, скрести, скрести!». Один из исполнителей положил инструмент и воскликнул: «Пан! Мы
здесь скребем, аж трещит!» [6, s. 88].
Против подобных экспериментов был настроен композитор и профессор Болеслав Шабельский
(prof. Bolesław Szabelski, 1896–1979), в классе которого учился Гурецкий в Академии музыки. Несмо-
тря на возникавшее сопротивление, Гурецкий уверенной поступью шел по этому пути дальше, пока к
1971 г. эксперименты не закончились. После этого он уже не хотел иметь ничего общего с авангардом.
Вот как вспоминает композитор годы увлечения авангардом: «Ужасное время. Думаю о моих пятидесятых и шестидесятых годах как о целиком потерянных, потраченных впустую <…>. Мы долго практиковались в чем-то, что-то доказывали, обосновывали, хотели поведать что-то мудрое, а гора родила
мышь. Пустословие. Ничего» [6, s. 91].
Уже незадолго до смерти, в 2008 г., композитор попытался дать оценку современному экспериментаторскому искусству. Он говорил о том, что это «время, когда искусство было доведено до полного
разрушения, это — руины» [6, s. 113].
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]