Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:XXXI Ежегодная богословская конференция Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Материалы
.pdf
РЕЛИГИОЗНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В РОССИИ И ЗА РУБЕЖОМ 141
личностный духовный рост своей паствы и ее нравственное становление. Достижение заявленных целей пастырского долга священномученик видит в:
формировании мировоззрения паствы на основе непререкаемого авторитета Священного Писа-
ния и канонов Церкви;
формировании у паствы и священнослужителей таких традиционных качеств личности, как лю-
бовь, милосердие и справедливость;
формировании у паствы «духовного иммунитета» от «урагана освободительного движения»;
укреплении нравственности духовенства и прихожан;
формировании в каждой общине духовных начал образовательной среды.
При обращении к трудам В. Д. Коровина [7] становится очевидным широкий масштаб деятельности священномученика Амвросия, настоятеля Свияжского Успенского Богородицкого мужского монастыря, которым владыка управлял, уже будучи на покое. Он лично был знаком с равноапостольным
Николаем Японским по корейской миссии, обучался вместе с ним в Санкт-Петербургской духовной
академии, которую окончил в 1893 г. [4, с. 78]. Владыка до конца своей жизни остался верен двум направлениям пастырского и архипастырского долга — формирование нового поколения священнослужителей в духе учения Евангелия и нравственное совершенствование паствы. Интересно в данном
контексте воспоминание равноапостольного Николая Японского об архимандрите Амвросии, где он
характеризует священнослужителя как человека «умного, дельного, живого и энергичного, но не проявляющего рвения трудиться в православной миссии на Востоке» [5].
Первый опыт педагогической деятельности епископ получил в Катехизаторском миссионерском
училище г. Бийска (Алтайский край), где с 1893 по 1897 г. он выполнял обязанности заведующего.
Затем последовало решение Правительствующего Синода определить архимандрита Амвросия на
должность начальника Корейской духовной миссии (1897–1899), а позже, с 1899 по 1901 г., смотрителем Донского духовного училища в Москве. В полной мере талант педагога и организатора священномученик проявил на должности ректора Волынской духовной семинарии (1901–1904). Стоит
отметить, что начало педагогической деятельности архипастыря совпало с весьма плачевными страницами истории России и Русской Православной Церкви в частности. Тем яснее становится педагогическая и миссионерская деятельность владыки. Главной ее целью, как мы уже указали, является
духовное и нравственное совершенствование человека. Основным содержанием проповедей являются непреходящие истины православия, его нравственных и духовных начал, закрепленных в Священном Писании.
«Наш народ крепко предан своим вековым церковным преданиям…», — писал владыка [2, с. 1].
В этих словах со всей очевидностью прослеживается главная педагогическая концепция — воспитать
христианина, а это значит создать все условия для его свободного духовного и нравственного возрастания, остерегая его от пагубных влияний. Только в Сарапульском викариатстве с 1914 по 1916 г. владыкой
создаются два общества трезвости и душепопечения. Школа, по мнению владыки, призвана готовить
и воспитывать христианина и гражданина. Идеал воспитания при этом был очевиден: глава Церкви —
Иисус Христос. В кратких и ёмких формулировках автор обращается к приоритетным направлениям
пастырского долга в сложное революционное время. Владыка всякий раз пытается напомнить о нем,
отвечая самому себе, что это «старая истина, уже давно доказанная в Слове Божьем, так и тысячами
примеров пастырской практики» [2, с. 2].
Формулируя свои педагогические идеи, епископ Амвросий выстраивает их на основе благочестивой христианской жизни. По мнению епископа, природа православной веры не терпит принуждения, а
утверждается доказательствами со стороны пастыря в вопросах душепопечения с опорой на природные
дарования ребенка. Данная концепция в полной мере соответствует сформировавшейся в начале XX в.
русской философии образования. Его отличительной чертой, как пишет С. Ю. Дивногорцева, является
«приобщение ребенка к накопленным человечеством культурным ценностям» [3, с. 85]. Пастырь и каждый священник при этом воспринимаются епископом как наставник, в обязанность которого входят
развитие прихода и оберегание его от порочных мыслей. Следуя традиции религиозно-нравственного
воспитания, священномученик рассуждает о стержне воспитания как процессе гармоничного развития, состоящего из телесной, духовной и психоэмоциональной сфер.
Главную задачу церковно-приходской школы, которую епископ находил повсеместно в упадке, он
видел в ориентации учащихся на устойчивые и проверенные веками нравственные ценности. Административная обязанность настоятеля при этом виделась в восстановлении утраченных духовных связей
с наследием прошлого, аскетической жизни священнослужителей и экономической дисциплине. Важ-
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ142
нейшую роль в учебном плане школы епископ видел в дисциплинах религиозного блока — преподавании Закона Божьего, литургике и церковном пении, а также трудовом воспитании.
Отдельной и наиболее важной задачей педагогической деятельности священномученик считал гомилетику, т. е. церковную проповедь: «Без проповеди слова Божьего в храме, невозможно церковное
учительство» [2, с. 3]. Дидактические приемы в данном случае видятся нам в постоянном общении и
обмене знаниями между паствой и пастырем в ходе проповеди. С этой целью епископ регулярно находился в поездках. Инспекционные поездки носили характер живого, непосредственного общения как
с пастырями, так и с многочисленными прихожанами. Это обстоятельство, а именно всеобщая любовь
и уважение, послужило основанием для многочисленных арестов владыки, которые в конечном счете
привели его к расстрелу большевиками в 1918 г.
Список литературы
1. Алексеев А. В. Российская православная миссия в Восточной Азии в 1685–1917 гг. // Теология. Философия.
Право. 2017. № 4 (4). С. 6–23.
2. Гудко А. Несколько мыслей по церковно-школьному делу. Типография Почаево-Успенской Лавры, 1906.
3. Дивногорцева С. Ю. Духовно-нравственное воспитание в теории и опыте православной педагогической куль-
туры. М.: Изд-во ПСТГУ, 2010.
4. Карпук Д. А. Кандидатские диссертации выпускников СПбДА, причисленных Русской Православной Церко-
вью к лику новомучеников и исповедников // Вестник исторического общества СПбДА. 2018. № 1. С. 75–93.
5. Касаткин Н. Дневники святого Николая Японского. Т. IV / сост. К. Накамура. СПб.: Гиперион, 2004.
6. Коробейников А. В. О проблемах реконструкции биографии и творческого наследия святого Амвросия, епи-
скопа Сарапульского // Иднакар: методы историко-культурной реконструкции. 2015. № 4 (29). С. 151–155.
7. Коровин В. Д. Судьба настоятелей Свияжского Успенского Богородицкого мужского монастыря при Времен-
ном правительстве и в период советской власти // Вестник Томского государственного университета. 2008.
№ 313. С. 72–75.
8. Ушинский К. Д. Труд в его психическом и воспитательном значении. СПб.: Тип. М. Меркушева, 1905.
9. Фурсов А. И. Русофобия и информационная война против России // Фурсов Андрей Ильич: видео и публика-
ции. URL: http://andreyfursov.ru/news/rusofobij a_i_informacionnaja_vojna_protiv_rossii/2015- 10-31-496 (дата обращения: 14.02.2021).
СОЗДАНИЕ УЧЕБНЫХ ПОСОБИЙ ПО ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКОМУ ЯЗЫКУ
В СВЕТЕ ДОСТИЖЕНИЙ СОВРЕМЕННОЙ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ НАУКИ:
АНАЛИЗ ТЕОРЕТИЧЕСКОГО И МЕТОДИЧЕСКОГО ОПЫТА
Левшенко Татьяна Александровна,
канд. филол. наук
(ПСТГУ)
ДИАКРИТИЧЕСКИЕ ЗНАКИ В УЧЕБНЫХ ПОСОБИЯХ
ПО ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКОМУ ЯЗЫКУ
Т. А. Л
Во всех учебных пособиях по церковнославянскому языку есть сведения о диакритических (надстрочных) знаках. В данном сообщении анализируется, насколько полно описан состав этих знаков и правила их употребления. Также рассматриваются случаи написания придыхания, ударений и ерка, которые
встречаются в церковнославянских текстах, но не учитываются в учебниках.
Ключевые слова: диакритические знаки, учебные пособия, ударения, придыхание, ерок.
Одна из отличительных особенностей церковнославянской графики — наличие над словами над-
строчных (диакритических) знаков. Обычно выделяют следующие знаки:
острое • 1 (окс я), тяжелое2 (вар я) и облечённое6 (кам ра) ударения,
придыхание • 3 (дас я, звáтельце/о),
со • 4 и построф5 — сочетания придыхания с ударением,
простое • 7 и буквенноеb титла,
ерок • 8 (пáерок, ерик, ерчик, ерец),
краткая • °,
кенд ма • 2 2 ,
кавыки • ° ° .
Сразу отметим, что мы не будем здесь затрагивать правила употребления титл, поскольку они тре-
буют отдельного внимания, а сосредоточимся на остальных знаках.
Нами были изучены десять учебных пособий: «Грамматика церковнославянского языка» иером.
Алипия (Гамановича) [1], учебники церковнославянского языка Н. Е. Афанасьевой [2], А. Г. Воробьёвой [3], А. Б. Мороза [9], Т. Л. Мироновой [8], А. А. Плетневой и А. Г. Кравецкого [11], В. И. Супруна
[12], пособия Ю. Б. Камчатновой [4] и Ю. А. Кондратьева [5], учебные очерки «Церковнославянская
грамота» [13]. Эти книги разного объема и написаны для разных целей, поэтому не в каждой отражены
все надстрочные знаки. Тем не менее общую картину того, какие знаки бывают и как они употребляются, по этим пособиям можно представить.
Начнем с наиболее простых случаев.
Кавыка — про нее упоминается в семи пособиях [1; 2; 3; 5; 8; 9; 13], правда, в трех из них кавыки
отнесены к знакам препинания [3; 8; 9]. Но в любом случае говорится, что это знак сноски на полях или
внизу страницы.
Краткая — этот знак упоминается в половине пособий [1; 5; 9; 12; 13], правда, в учебнике А. Б. Мороза этот знак никак не называется, а в «Грамматике» вл. Алипия (Гамановича) про знак краткости над
и говорится не в разделе надстрочных знаков, а во Введении [1, с. 12].
Кендема графически присутствует во всех пособиях, но только в трех называется по имени [3; 5; 12],
в остальных просто упоминается, что если ижица читается как [и], то над ней стоит какой-нибудь знак /
значок:
об употреблении букв.
v3, Ђ, m. В большинстве пособий про это говорится не в главе о надстрочных знаках, а в разделе
ЕВШЕНКО
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ144
Про придыхание конечно же написано во всех пособиях. Единственное, чего не хватает, так это
указаний, ставить ли придыхание на гласной после дефиса, поскольку в дореволюционных изданиях
наблюдаются варианты как с придыханием: свzщенно-ґрхімандрjта, так и без него: полъ-арши1на.
Про исо и апостроф — сочетания придыхания с острым и тяжелым ударениями — тоже написано
почти везде (кроме [4] и [8] ), хотя с разной степенью подробности и с тремя разными ударениями
в слове апостроф: построф (так в большинстве случаев, это церковнославянская норма), ап строф
(в учебниках [9] и [11], так произносят по-гречески), апостр ф (в учебнике [2], это норма русского
литературного языка).Стоит отметить, что в учебнике Н. Е. Афанасьевой и в «Церковнославянской
грамоте» примеры на все случаи употребления апострофа приводятся именно в разделе, посвященном
надстрочным знакам, а в других пособиях примеры с апострофом, который может использоваться
для различия грамматических форм местоимений, даны соответственно при объяснении склонения
местоимений.
Всего в двух книгах [5; 9] надстрочные знаки над торжественной омегой описываются именно как
сочетание придыхания и каморы, причем в пособии Ю. А. Кондратьева приводится даже название этого
сочетания: «великий апостроф» [5, с. 25].
Теперь переходим к оставшимся знакам, а именно к ударениям и ерку, про которые повествуют все
рассмотренные учебные пособия, но при этом оказывается, что информация об употреблении этих
знаков отражена не совсем полно.
Основные сведения про три типа ударений — острое, тяжелое (тупое) и облеченное — и правила
их постановки есть во всех пособиях. Если заглянуть в те, где про ударения написано более подробно,
то мы можем выяснить, что общее правило таково: ударения ставятся над самостоятельными частями
речи (кроме кратких местоимений, которые могут быть энклитиками, о чем говорится в правиле про
замену тяжелого ударения на острое) и не ставятся над служебными. Приведем несколько цитат:
«Ударение имеют не все слова. Служебные (предлоги, союзы и пр.), примыкая к самостоятельным
частям речи, составляют с ними как бы одно фонетическое (произносимое) слово» [13, с. 172].
«Только предлоги, союзы и частицы лишены ударения, так как они при произношении сливаются,
объединяются с полнозначными словами...» [12, с. 25].
«Ударение ставится над частями речи, имеющими в предложении самостоятельное лексическое и
грамматическое значение... Над служебными частями речи (предлогами, союзами, частицами), а также
над междометиями ударение не ставится» [2, с. 28].
Но тем, кто внимательно читал книги церковной печати, сразу вспоминаются союз и3ли2, предлог
рaди и частица сE, а потом и другие служебные слова (ѓще, понeже, дaже, тёмже, дёлz, верхY, посредЁ), которые
пишутся все-таки с ударениями.
Только в двух учебниках [3; 5] уточняется, что без ударения пишутся не все служебные слова, а
лишь односложные: ударение «не ставится над односложными предлогами и союзами, а также над теми
двусложными предлогами, которые образуют второй слог позиционно, перед группой согласных (пред8
мъ — предо мн0ю) и над частицами ли, бы, не и ни, союзами же, бо, за исключением тех случаев, когда эти
ни1
союзы или частицы оказываются после других безударных частиц» [3, с. 38].
Примеров в учебнике нет, поэтому приведем их сами:
Апостол. М., 1905: На тебЁ бlгость б9іz, ѓще пребyдеши въ бlгости:
бyдеши. [Рим. №i: к7в.]
Ирмологий. М., 1854: Чyда преестeственнагw росодaтельнаz и3з8wбрази2 пeщь џбразъ:
ли1тъ ю4ныz. [Глaсъ №, пёснь }.]
Если учитывать существование в церковнославянском языке производных предлогов (см., например: [1, с. 145] ), надо также уточнять, что производные предлоги пишутся с ударением, даже если они
односложные: внyтрь, внЁ, вскрaй:
внyтрь
Священное Евангелие. М., 1896: В0ини же вед0ша є3го2
[Мк. є7i: ѕ7i.]
Хотя предлог близ8 уже может писаться без ударения и с ерком, в отличие от наречия бли1зъ.
Открыт вопрос и по поводу ударений в односложных частицах и междометиях. Видимо, нужно
акцентировать внимание на том, что среди даже односложных частиц есть не только энклитики, но и
ударные частицы: сE, є4й, ни2, а междометия вообще пишутся всегда с ударением: q, qле, ўA, ўвы2, џхъ:
СE
Псалтирь. М., 1834:
Библия. М., 1914: И# возопи1ша tвсю1ду препоsсанніи nрyжіемъ, и3 рёша:
На что еще можно обратить внимание и о чем почти не пишут учебники?
что2 добро2; и3ли2 что2 красно2; [Pал. рlв: №.]
дворA є4же є4сть претHръ, и3 созвaша всю2 спjру
ѓще ли же ни2
џхъ
: и3 стaша ў предёла. [д7 Цaр. G: к7а.]
, то2 и3 ты2 tсёченъ
не бо2
±же пріsтъ па-
СОЗДАНИЕ УЧЕБНЫХ ПОСОБИЙ ПО ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКОМУ ЯЗЫКУ 145
Если ударная гласная находится в сокращенной части затитлованного слова или если ударение па-
дает на приставку t, то знак ударения не ставится: бжcтвенный, мlтвенникъ, tрасль. При этом надо учитывать, что существуют как акцентологические варианты: n§ескую — џ§ескую, tрасль — tрaсль, так и случаи,
когда наличие или отсутствие ударения над затитлованным словом указывает на разные слова: сп7се (зва-
тельный падеж существительного сп7съ) — сп7сE (аорист от глагола сп7сти2), ў§нцы (множественное число от
ў§нца) — ў§нцы2 (множественное число от ў§нкъ).
Еще одна проблема — правописание сложных слов. Если слово пишется слитно, то оно, есте-
ственно, будет с одним ударением, даже если очень длинное: бlгочестивомyдреннw, далечесіsтельными,
неудобьисцёльныz, пророкоубjственніи, четыредесzтоднeвный, љзыкоoгнеoбрaзный
Ирмологий. М., 1854: Рэши1тельное њчищeніе грэхHвъ,
свэтоoбрaзнаz
Одно ударение ставится и в тех случаях слитного написания, когда есть вариативное раздельное
написание с ударением на каждом слове: другъдрyга — дрyгъ дрyга, себесамaго — себE самaго, мимои1де — ми1мw
и4де и т. д.
Последование во святую и великую неделю Пасхи и во всю Светлую седмицу. М., 1886: Воскресeніz
дeнь, и3 просвэти1мсz торжеств0мъ, и3
великую неделю Пасхи и во всю Светлую седмицу, М., 1914: Воскrніz дeнь, и3 просвэти1мсz торжеств0мъ, и3
дрyгъ дрyга
Минея ноябрь. М., 1750: Четhредесzть днjй ћкw вLка пости1лсz є3си2, въ темни1цэ блюд0мь,
страдaнію ўгот0валъ є3си2, сщ7eнне стефaне. [С™aгw прпdбномyченика стефaна н0вагw.] — Минея ноябрь. М., 1910:
Четhредесzть днjй ћкw вLка пости1лсz є3си2, въ темни1цэ блюд0мь,
стефaне. [С™aгw прпdбном§нка стефaна н0вагw.]
Но со сложными словами, написанными через дефис, ситуация не однозначная.
Черточка как знак для обозначения переноса слов в печатных книгах появляется, по нашим наблюдениям, во второй половине ХVII в. Написания типа №-й, д7-гw появляются в ХIХ в. (в более ранних
изданиях эти сочетания писались просто с пробелом: № й, д7 гw).
В изданиях ХIХ в. возникают и дефисные написания слов (не обязательно сложных), которые
раньше писались слитно или раздельно: гдёлибо / гдё либо — гдё-либо, каковhмлибо / каковhмъ ли1бо —
каковhмъ-либо, к0егwлибо — к0ег
цензyрный — дух0вно-цензyрный и т. п.:
Ирмологий. М., 1854: Ви1дите, ви1дите, ћкw ѓзъ є4смь бGъ,
Чин освящения храма от архиерея творимаго. М., 1855: Ћщикъ бы бhлъ посредЁ под8 пrт0ломъ, вышин0ю
полъ-арши1на
Минея январь. М., 1894: Бlговёрному... цRю2
гDи, бlгодeнственное и3 ми1рное житіE. [Послёдованіе часHвъ, пэвaемыхъ въ нaвечеріи просвэщeніz.]
Служебник. СПб., 1900: И#н†z же т†инства и3з8 си1хъ въ нyждахъ м0гутъ и3 и4ндэ во хрaминахъ и3
дёйствоватисz. [И#звёстіе ўчи1тельное.]
Св. Евангелие на славянском и русском языках. СПб., 1900: Да всsкъ вёруzй
и4мать жив0тъ вёчный. [Їн. G: є7i.]
Если проанализировать, каким образом стоит ударение именно в сложных словах, то можно обратить внимание на то, что в разных типографиях к этому подходили по-разному.
В типографии Киево-Печерской лавры сложные слова с дефисом писали с ударением только на
второй части: Кіево-Печeрскіz, Кіево-Печeрской, Сщ7енно-Ґрхімандрjта (1846, 1848, 1853, 1864, 1865, 1866, 1869,
1871 гг.), Кіево-печeрскіz (1876, 1879 гг.), кіево-печeрскіz, кіево-печeрской, свzщенно-ґрхімандрjта (1890, 1893, 1901,
1904, 1905 гг.).
Для изданий Синодальной типографии в Санкт-Петербурге характерна постановка ударений
на обеих частях слова: ри1мско-латjнскагw, ри1мско-латjнскіz (1895 г.), правосл
каfолjческіz, правослaвно-каfолjчестэй (1895, 1902 гг.), Серафjмо-Понетaевскагw (1899 г.), Дух0вно-Цензyрнагw
(1910 г.), спaсо-всегрaдской, макaріево-ќнженскомъ, нік0ло-пэшн0шскомъ («Молитвы... чтомыя на молебнех и
иных последованиих». СПб., 1915. Это издание интересно также тем, что там в текстах молитв встречается знак тире). Одно ударение в слове встретилось нам лишь однажды в подписи к иллюстрации:
Служба и акафист святому архангелу Михаилу. СПб., 1855: Ґрхістрати1гъ Міхаи1лъ. По дрeвнему
и3зoбражeнію, находsщемус
В Московской Синодальной типографии встречались оба типа постановки ударения: и на обеих
частях сложного слова, и только на второй:
цRкHвнаz! нhнэ t сіHна бо и3зhде зак0нъ,
другъдрyга
њб8и1мемъ. [Стіхи6ры пaсхи.]
w-либо, грекорwссjйскій — греко-рwссjйскій, кіевопечeрскій — кіево-печeрскій, дух0вный
.
z въ
Кіево-Софjйскомъ
њб8и1мемъ. [Стіхи6ры пaсхи.] — Последование во святую и
херсони1са-таvрjческагw
Соб0рэ.
nгнедохновeнную
љзыкоoгнеoбрaзнаz
тебE самaго
њбонъ-п0лъ
... гeрцогу
и т. д.
пріими1те д¦а р0су, q ч†да
д¦а бlгодaть. [Глaсъ д7, пёснь є7.]
тебесамaго
ко страдaнію ўгот0валъ є3си2, сщ7eнне
їoрдaна њбходsй. [Глaсъ є7, пёснь в7.]
шлезви1гъ-голсти1нскому
ко
... подaждь
гдё-либо
в0-нь
не поги1бнетъ, но
aвно-каfолjческую, правослaвно-
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ146
греко-вост0чною (Требник 1867 г.),
греко-рwссjйской, греко-рwссjйскіz (Требник 1897 г.),
Херс0ниса-Таvрjческагw, Шлезвигъ-Голсти1нскому (Анфологион 1876 г.).
Отдельные издания акафистов и служб:
Влади1мірско-И#ларі0новскагw (1881 г.),
дух0вно-цензyрнагw (1887, 1888, 1891, 1896, 1900, 1901, 1904, 1907, 1912, 1914, 1917 гг.),
духовно-цензyрнагw (1890, 1892, 1893, 1894, 1897, 1898, 1901, 1902, 1903, 1904, 1906, 1908, 1910, 1912 гг.).
(Стоит, наверное, отметить, что слова «Санкт-Петербург», «Санкт-Петербургский» во всех рас-
смотренных изданиях пишутся слитно: САНКТПЕТЕРБУ~РГЪ, Санктпетербyргъ, Санктпетербyргскагw,
санктпетербyргскагw, дефис возникает только при сокращенном написании: С.-Петербyргъ, С.-петербyргъ,
С.-Петербyргскагw, с.-петербyргскагw, С.-ПЕТЕРБУ~РГСКАZ.)
В современных наборных (не репринтных) книгах также нет единообразия: например, в изданиях
Сретенского монастыря сложные слова с дефисом пишутся, как правило, с двумя ударениями, а в книгах Издательства Московской Патриархии чаще с одним ударением.
Поскольку в новых текстах на церковнославянском языке, появляющихся в последние десятилетия, количество слов, написанных через дефис, только увеличивается, нам кажется необходимым появление в учебных пособиях рекомендаций и правил, регулирующих написание таких слов, в частности
постановку в них ударения.
Далее, в учебниках почти не упоминается, что в качестве энклитик могут выступать формы глагола
бhти — є3си2, є4сть и бы2. И если формы є3си2 и є4сть без ударения встречаются в современных богослужебных
книгах относительно редко, то форма бы2 пишется без ударения достаточно часто, и такое написание может встречаться, даже если предыдущее слово не оканчивается на ударную гласную (то есть нет условия
для перехода тяжелого ударения в острое):
бы
Минея октябрь. М., 1904: В0ду почерпсти2 и3сaіа жaждущымъ дими1тріе, предповелэвaетъ. ѓще
бы
тв0й гр0бъ, возопи1лъ
всsкw: мЂра и3ст0чнику приходи1те, и3 почерпи1те сп7сeніе. [С™aгw и3 слaвнагw дими1тріа
ви1дэлъ
мmрот0чца.]
Также необходимо сформулировать правила постановки ударения при следовании друг за другом
нескольких энклитик (как правило, эта ситуация возникает при постановке между глаголом и сz дру-
гого местоимения и/или союза: научи1ти ми сz, мню1 бо сz. Здесь ударение не ставится над всеми энкли-
тиками (воздaстъ же ти сz) и, как и в случае с бы, предыдущее слово может быть не только с конечной
ударной гласной, ср.: молю1 ти сz — м0лимъ ти
сz, возсмэs же сz — схождaше же сz. (Больше примеров
см. в [7, с. 86–87].)
Наконец, обратимся к ерку. У него есть несколько названий и про него пишут все учебники. Чаще всего (в пособиях [2; 4; 5; 8; 9; 11; 12] ) информация ограничивается одним-двумя предложениями, из которых
ясно, что этот надстрочный знак применяется преимущественно вместо буквы ъ (ер) на конце предлогов и
приставок (в последнем случае часто соответствует русскому разделительному твердому знаку).
Но из трех пособий [1; 3; 13] мы можем узнать некоторые подробности, которые заключаются в
следующем. По общему правилу, односложные предлоги въ, къ, съ пишутся с буквой ер, после предлога t ничего не ставится, а все остальные предлоги, оканчивающиеся на согласную, пишутся с ерком:
без8, воз8, и3з8, над8, пред8 и др. Отмечается также, что в киевских изданиях все предлоги могут быть напечатаны с буквой ъ: и3зъ nлтарS, предъ двeрьми, а в изданиях XVIII в. нередко встречаются написания в8,
к8, с8.
Про правописание ерка после приставок читаем: «Приставки, оканчивающиеся согласным (за исключением t, вз), при словах, начинающихся гласным, отделяются ерком: и3з8wбрази1ти, без8oбрaзіе
, њб8sтіz,
под8eмлю, и т. д., но teмлю, взeмлю… У глаголов, начинающихся на и (кроме форм от ћти: и3мaти, и3мY), по-
сле приставок и3з8, вз8, њб8 корневое и переходит в ы: и3зhде, взhде, њбhде, взыскaти, взыгрaти, но wб8и1мемъ» [1,
с. 147].
Ерок «служит разделительным знаком после приставок на согласный перед гласными е, ю, z, а иногда и перед и: пред8и1детъ. В некоторых изданиях ерок всегда стоит после приставок на согласный… После
предлога и приставки t ни ер, ни ерок не ставится» [3, с. 39].
Что же мы наблюдаем в богослужебных книгах? Во-первых, стоит отметить существование в дореволюционных изданиях отдельных случаев употребления ерка на стыке согласных — если после приставки, оканчивающейся на согласную, следует тоже согласная буква: в8
конeцъ, в8прaвду, в8слёдъ, и3з8млaда,
с8бlговолитE, и некоторых других. Такие написания могут сохраняться и сейчас при переиздании книг.
СОЗДАНИЕ УЧЕБНЫХ ПОСОБИЙ ПО ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКОМУ ЯЗЫКУ 147
Во-вторых, нами было замечено, что употребление ерка после приставок на согласную перед гласны-
ми зависит от двух пунктов: какая именно стоит приставка и какая именно гласная буква идет после нее.
После приставки t ерок действительно не ставится: tsти.
После приставки вз- ерок также не пишется, кроме одного случая в некоторых изданиях богослу-
жебного Апостола: Апостол. М., 1905: И# всsко возношeніе
вз8имaющеесz
на рaзумъ б9ій. [в7 Кор. ‹, є7.]
После других приставок (без-, воз-, пред- и т. д.) ерок употребляется в зависимости от характера
гласной буквы.
Перед буквами е, э, ю, z ерок пишется всегда: без8елeенъ, под8eмлемый, чрез8естeственный, и3з8эдhй, њб8юр0дэвъ,
њб8юхaти, без8zзhчнэ, воз8zвлeніе, пред8sтъ, раз8zри1тисz и т. п.
Также почти всегда ерок употребляется перед буквами o, w и лигатурой t: без
8o1тчій, и3з8oби1льный,
воз8wбладaти, њб8wстри1ти, пред8wхранeніе, без8tвётенъ, пред8tsти и т. п. Написания без ерка встречаются редко
и имеют параллельные варианты с ерком в других изданиях.
Перед буквой у ерок обычно не ставится, если после приставки идут корни -у-, -узд-, -ум-, -утр-,
-ух- и -уч-: и3зyти, њбуздaніе, разyмнw, њбyтреневати, њбyшіе, њбучи1тисz. Исключение составляют глагол
и3з8умэвaти — он чаще пишется с ерком, и глагол и3зучи1ти — некоторые его формы имеют вариативное
написание: и3
з8учи1лъ є3си2 — нeмощь и3зучи1вый.
Перед остальными корнями и перед приставкой у- ерок обычно пишется: без8утр0біz, воз8усeрдствуимъ,
и3з8yтрь, њб8умeртвіz, под8усти1ша, под8учинeнному, пред8увёдэ и т. д.
Если за приставкой на согласную идет гласная и, то в зависимости от разных факторов возможны
три варианта написания: с ерком и с буквой и (пред8и1детъ), без ерка и с буквой ы (и3зhдетъ), без ерка и
с буквой и (tи1детъ).
После приставки t буква и на букву ы не меняется и ерок не ставится:
tигрaтисz, tити2, tинyду.
После приставок вз-, из-, wб-, раз буква и обычно заменяется на ы: взыгрaтисz, и3зhти, њбhщеши (но пе-
ред ск без чередования: њб8искA), њбыд0ша (но инфинитив без чередования: њб8ити), разhтисz. Для слов
с корнем -им- после указанных приставок существуют вариативные написания: и3з8имaютъ — и3зымaютъ,
неwб8имeнный — неwбымeнный, њб8и
1метъ — њбhметъ и др.
После всех остальных приставок (без , воз , низ , под-, пред-, чрез ) сохраняется буква и и пишется ерок:
без8имeненъ, воз8имyществитъ, под8и1мемъ, пред8игрaетъ и т. д.
Встречаются ситуации, когда в одном слове возможна постановка двух ерков. В таких случаях два
ерка ставятся, если без второго никак нельзя обойтись: без8из8sтнw, но: пред8изwбразyz (более подробно
см. [6]).
Подводя итоги, можно сказать, что рассмотренные учебные пособия по церковнославянскому
языку, конечно, дают достаточно информации о надстрочных знаках, для того чтобы научиться читать
текст, но не достаточно, чтобы суметь грамотно написать его. Для этого нужны более подробные правила, учитывающие все особенности употребления надстрочных знаков в церковнославянских книгах.
Список литературы
1. Алипий (Гаманович), иером. Грамматика церковнославянского языка. Изд. 2-е, испр. Jordanville; N. Y., 1984.
2. Афанасьева Н. Е. Учебник церковнославянского языка. Долгопрудный, 2018.
3. Воробьёва А. Г. Учебник церковнославянского языка. М., 2008.
4. Камчатнова Ю. Б. Церковнославянский язык: Самоучитель. М., 2011.
5. Кондратьев Ю. А. Церковнославянский язык: Фонетика. Графика. Орфография. Пунктуация. СПб., 2012.
6. Левшенко Т. А. Графико-орфографическая система богослужебных книг: Справочные материалы и методиче-
ские рекомендации. [Ерок в приставках] // Журнал Московской Патриархии. 2015. № 11. С. 82–85.
7. Левшенко Т. А. Графико-орфографическая система богослужебных книг: Справочные материалы и методиче-
ские рекомендации. [Ударения] // Журнал Московской Патриархии. 2015. № 12. С. 84–87.
8. Миронова Т. Л. Церковнославянский язык. М., 2009.
9. Мороз А. Б. Учебник церковнославянского языка. М., 2016.
10. Национальный корпус русского языка. http://www.ruscorpora.ru/
11. Плетнева А. А., Кравецкий А. Г. Церковнославянский язык. М., 2014.
12. Супрун В. И. Учебник церковнославянского языка. Волгоград, 1998.
13. Церковнославянская грамота: учеб. очерки. СПб., 1998.
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ148
Макарова Елена Владимировна,
канд. пед. наук
(ПСТГУ)
ОТРАЖЕНИЕ МЕТАПРЕДМЕТНОГО ПОТЕНЦИАЛА
ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКОГО ЯЗЫКА В СОВРЕМЕННЫХ УЧЕБНЫХ ПОСОБИЯХ
Е. В. М
Методика преподавания русского языка благодаря трудам ее основателя Ф. И. Буслаева выработала положения, которые в основе своей сохраняются в учебных пособиях до сегодняшнего дня. Исключение
составляет преданная забвению идея о том, что изучение русского языка во всей полноте возможно
только в сочетании с освоением церковнославянского языка. Поиск современных средств решения этой
проблемы приводит к внимательному рассмотрению образовательных стандартов, учебных программ и
пособий. Метапредметный потенциал церковнославянского языка позволяет находить новые пути к возвращению аксиологических начал русского языка.
Ключевые слова: церковнославянский язык, методика преподавания русского языка, метапредметный потенциал, учебные пособия по русскому языку, метапредметные результаты.
АКАРОВА
Основные положения данного доклада не новы, но для многих, кто имеет отношение к современному образованию, к сожалению, продолжают относиться к категории «хорошо забытого старого». Был
достаточно длительный период в нашем образовании, когда церковнославянский и русский язык соседствовали на страницах учебников, и это было вполне естественно. Если русский литературный язык
складывался на протяжении длительного периода, пик его становления пришелся на вторую половину
XVIII в. и, по общему признанию, достиг высшей точки в творчестве А. С. Пушкина, то методика преподавания русского языка как система связана с именем Ф. И. Буслаева, который своим трудом «О преподавании отечественного языка» (1844) заложил краеугольный камень во всю последующую теорию и
практику обучения русскому литературному языку. Описанные им методы и приемы широко используются русистами и ни у кого не вызывают возражений. Вместе с тем одно из важнейших высказанных
им положений практически забыто.
Напомним, что Федор Иванович убедительно обосновал то, что изучение русского языке во всей
полноте возможно только в сочетании с изучением церковнославянского языка и диалектов. И если в
XIX в. такой подход был естественен и за ним повсеместно следовали российские школы, то в советское
время он был забыт, что не могло не сказаться на общей картине не только языковой, но и общекультурной грамотности.
Возвращаясь сегодня к трудам Ф. И. Буслаева, можно увидеть, что в созданной им программе изучения русского языка значительная часть была отведена языку церковнославянскому. Внимательное
рассмотрение этой программы приводит к пониманию, что нужно вновь и вновь поднимать вопрос о
пересмотре учебных пособий по русскому языку, о создании комбинированных методик, о поиске новых форм, которые бы интегрировали русский и церковнославянский в соответствии с каждой взятой
в отдельности образовательной ступенью.
За последние 30 лет немало сделано в направлении преподавания церковнославянского языка как
отдельного предмета: появились новые учебники, сложились творческие коллективы, работающие над
учебно-методическими комплектами, изобретены и выпущены новые интерактивные учебные пособия, но не решен главный вопрос — вопрос статуса церковнославянского языка как учебной дисциплины. Продолжает сохраняться проблема так называемой терминологической сумятицы, о которой
не раз говорили лингвисты. Нет видимых признаков создания стратегии и тактики дисциплины, не
сформирована методическая служба, как это делалось на протяжении длительного периода в области
русистики. Отсутствует концепция учебника для средней школы, нигде не обозначено, какие разделы
он должен включать, нет четко выраженного описания линейки учебников с переходом от начального
звена к среднему, и так далее. Это находит отражение в том, что в учебниках по русскому языку практически отсутствует какое-нибудь упоминание о церковнославянских формах.
Десять лет назад был подготовлен стандарт по церковнославянскому языку, который по понятным
причинам не знаком преподавательской корпорации русистов и, по всей видимости, мало используется
СОЗДАНИЕ УЧЕБНЫХ ПОСОБИЙ ПО ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКОМУ ЯЗЫКУ 149
и в православном образовании. Можно наблюдать, как происходящие изменения в воскресных школах
зачастую не способствуют введению таких серьезных предметов, как церковнославянский язык. Сравнительно успешно проходит азбучный период, но нередко на нем все и заканчивается. При этом интерес
к предмету продолжает сохраняться, хотя и у относительно небольшой группы людей, если сравнивать с
масштабами российского образования в целом. Усилиями ученых и педагогов-практиков преподавание
церковнославянского активно приобщается к современным технологиям, появляются новые видеопрограммы, анимационные фильмы, электронные тренажеры для овладения церковнославянскими азами.
В самом образовании можно разглядеть тенденции, которые, можно сказать, открывают двери для
церковнославянского языка. Это, прежде всего, положения Федерального государственного образовательного стандарта (ФГОС). Так, уже в ФГОС, созданных для начальной школы (ФГОС НОО), выражена идея разнообразить тексты для чтения, формируя у обучающихся «умение осознанно воспринимать
и оценивать содержание и специфику различных текстов», достигать «необходимого для продолжения
образования уровня читательской компетентности, общего речевого развития…» [4, с. 8].
Проявлением тех же тенденций можно считать введение нового предмета «Русский родной язык»,
который, по признанию авторов, призван формировать «представления о русском языке как духовной,
нравственной и культурной ценности народа», углублять и расширять знания о категориях русского
литературного языка, о его стилистических ресурсах и о том, что названо «национальной спецификой», выражающейся в лексике и фразеологии с «национально-культурной семантикой» [1, с. 8]. Также
необходимо упомянуть направленность образовательного стандарта на достижение метапредметных
результатов, которые в ФГОС НОО обозначены как «овладение навыками смыслового чтения текстов
различных стилей и жанров в соответствии с целями и задачами» [4, с. 6].
Разработчики инновационных программ считают, что метапредметы призваны говорить о жизненных ценностях, помогая разобраться в том, зачем приобретаются школьные знания и в каких ситуациях они могут пригодиться. Принято считать, что результатом метапредметного обучения является
развитие мышления, когнитивных способностей и углубленного восприятия явлений действительности. Наблюдая, как складывается метапредметное обучение, можно сказать, что всё сказанное о нем
не в меньшей степени подходит для церковнославянского языка. Его история складывалась так, что
на протяжении длительного времени именно через него происходило знакомство не только с миром
знаний, но и с окружающим миром в целом. Греческая приставка µετα- в значении поверх как нельзя
лучше указывает на то, что всегда выражалось церковнославянским языком, более того, он создавался
именно для высокой цели духовного просвещения. И вот уже более тысячи лет продолжает ей служить,
не теряя, несмотря ни на какие трудности, своего первоначального предназначения и сохраняя метапредметный потенциал, который заключается в единении сакральных понятий и возможности языком
высокого штиля говорить о насущных для человечества явлениях.
К настоящему моменту описаны и экспериментально отработаны различные варианты внесения
церковнославянского элемента в культурно-образовательную среду. Существующий опыт применялся
как в условиях конфессиональной, так и государственной школ и был отмечен на общероссийском
уровне. Намечены пути развития, некоторые из них, например начальный (азбучный) уровень, получили достаточно широкое распространение. Описана модель включения церковнославянского языка в
содержание программ и учебников по русскому языку. Не повторяя уже известные положения, остановимся на многоаспектном подходе к сопоставлению церковнославянского и русского языков, который
может осуществляться (1) через ознакомление с историей языка, (2) посредством изучения разделов
программы (графики, фонетики, лексики, словообразования и др.), (3) путем формирования представлений о персоналиях, образующих основной корпус славистики и русистики, (4) посредством анализа
текстов, и других.
Сравнительное изучение форм русского и церковнославянского языков позволяет, не выходя за
рамки программы, использовать материал урока для углубления знаний русского языка на метапредметном уровне. Знакомство с богатством грамматических форм, многозначностью лексики и глубиной
содержания текстов способствует приобретению необходимых как уникальных, так и универсальных
навыков. Традиционные средства обучения русскому языку, применяемые в комплексе с разнообразными формами учебной деятельности с использованием дидактического материала по церковнославянскому языку, способствуют развитию познавательного интереса к русскому языку и другим предметам, прежде всего таким, как литература, история, музыка и др.
Возможности церковнославянского языка как метапредмета очень обширны. С привлечением лексического и текстового материалов открываются двери в познание ценностных основ русского языка,
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ150
которые не всегда бывают заметны при синхроническом подходе к его изучению. Более того, он как бы
заново открывает уже известные понятия, позволяя по-иному увидеть и привычные грамматические
категории, и знакомые слова.
Каждый учитель, знакомый, по терминологии Ф. И. Буслаева, с филологическим подходом [2, с. 129],
при желании может правильно использовать содержание учебника русского языка, добавляя элементы
церковнославянского языка. При этом предмет и средства учебной деятельности соотносятся с разделами базовой программы. Приведем несколько примеров из разработанного ранее планирования,
измененного в соответствии с новыми требованиями [3, с. 143].
Так, в программе 5 класса в разделе, посвященном общим понятиям о русском языке, внедряются
сведения об истории создания славянской письменности посредством чтения текстов о жизни и деятельности Кирилла и Мефодия. Правильно организованная учебная деятельность с использованием
таких текстов приводит к следующим результатам освоения программы:
личностным — осознание роли личности в истории, признание важности получения образова- •
ния для достижения поставленных целей и выполнение жизненной миссии человека;
предметным — чтение и пересказ повествовательных историй; •
метапредметным — умение объяснять культуро-образующую роль письменности и языка. •
При этом во взаимодействие с темой урока включаются межпредметные связи с литературой, историей и изобразительной деятельностью, позволяющие сделать ход учебного занятия более содержательным и наглядным.
Очень важно, чтобы здесь же были приведены тексты на церковнославянском языке, например
по образцам Н. П. Саблиной из книги «Церковнославянская грамота», в которых в житие св. равноапп. Кирилла и Мефодия вставлены пояснения и переводы отдельных слов и выражений, так как в
целом церковнославянский текст не нуждается в подробном переводе [5, с. 125–137].
Разберем еще один пример, взятый из программы по русскому языку для 6 класса, — тема «Глагол».
В обычную канву изложения урока может входить сообщение учителя о системе прошедшего времени в
церковнославянском языке с упором на отличие от современного русского языка и общее с иностранными языками.
Личностным результатом освоения программы в этом случае будет осознание важности изучения
древних языков для успешного овладения родным и иностранными языками:
предметными — углубление знания о прошедшем времени глагола в русском языке в сравнении •
с имеющимися знаниями о изучаемом иностранном языке; умение правильно воспринимать и
комментировать формы глаголов в исторических текстах;
метапредметным — формирование мышления на основе полномерного представления о языко- •
вой картине мира, отражающей разнообразие национальных и культурных особенностей.
Такие добавления в учебные пособия по русскому языку при относительно незначительных усилиях и временных затратах знакомят обучающихся с церковнославянским языком, углубляя знания о
русском языке и развивая представление о языковой системе в целом.
В заключение необходимо сказать, что развитие и защита церковнославянского языка продолжают
оставаться задачей, выдвигаемой временем, наравне с защитой и сохранением русского литературного языка. Сообществу преподавателей-русистов необходимо искать все возможные способы, для того
чтобы не было потеряно накопленное методикой преподавания. Создание новых учебных комплектов,
соединяющих традиции и новации, является насущной необходимостью, отвечающей самым современным запросам. В следовании такой перспективе видится отражение того, о чем писал основатель
научной методики преподавания русского языка: «…все происходящее в языке и литературе никогда не
умирает для настоящего, а как необходимый элемент входит живительною силою, чудотворно претворяется и остается залогом усовершенствованию для будущего» [2, с. 94].
Список литературы
1. Александрова О. М., Гостева Ю. Н., Добротина И. Н. Русский родной язык: Примерные рабочие программы
5–9 классы: учеб. пособие для общеобразовательных организаций / под ред. О. М. Александровой. М., 2020.
2. Буслаев Ф. И. О преподавании отечественного языка. М., 1992.
3. Макарова Е. В. Методика изучения церковнославянского языка как путь осуществления межпредметных свя-
зей в современной школе. М., 2007.
4. Федеральный государственный образовательный стандарт начального общего образования. М., 2009.
5. Церковнославянская грамота: учеб. очерки. СПб., 1998.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]