Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:XXXI Ежегодная богословская конференция Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Материалы
.pdf
РУСИСТИКА И СЛАВИСТИКА: ТРАДИЦИОННЫЕ ТЕМЫ В СОВРЕМЕННОЙ МЕТОДОЛОГИИ 181
И хотя количество русских школ сокращается, русское православие, литературу и историю изучают в грузинских университетах. Например, Университет Гурама Таварткиладзе очень широко отметил 175-летие со дня рождения Нико Николадзе. Конференции, организованные профессором Дали
Чиквиладзе, проходили в Тбилиси, Кутаиси и Диди Джихаиши (родина Николадзе). Нико Николадзе — легендарный просветитель, который принадлежал и грузинской, и русской культурам, писал на
нескольких языках: он начинал учиться как стипендиат Воронцова в Санкт-Петербургском университете, затем сблизился с Чернышевским и был отчислен за революционную деятельность. Тогда он
защитил диссертацию в Цюрихском университете, некоторое время сотрудничал в парижских газетах.
Карл Маркс предложил ему возглавить секцию Интернационала на Кавказе, но Николадзе отказался.
Он был сторонником экономического строительства и, обладая блестящим пером, писал о своих планах и начинаниях. Будучи мэром города Поти, он создал там порт, основал железную дорогу, систему
банков, библиотек, больниц и т. д.
С началом XXI в. научная и общественная жизнь в республике все больше упорядочивается. Создается Ассоциация компаративистов-литературоведов Грузии. Институт литературы им. Шота Руставели начинает проводить международные симпозиумы на грузинском, английском и русском языках.
Симпозиумы, как правило, тематические, но состав участников и проблематика чрезвычайно широкие. Исследования по русской литературе представлены в двух вариантах — на грузинском и на русском языках. Русскую часть бессменно возглавляет исследователь и переводчик, потомственный русист
Иринэ Модебадзе (дочь Игоря Богомолова). Среди выступлений, посвященных русской литературе,
нужно отметить работу по классической и современной литературе «Судьбоносные биографии». Эта
коллективная монография, написанная в 2011 г. И. Модебадзе, Т. Мегрелишвили, Г. Гачечиладзе, Г. Ломидзе [7], посвящена русским писателям в Грузии и грузинским писателям в России.
Один из симпозиумов был посвящен 300-летию выхода из печати «Витязя в тигровой шкуре», и
тема симпозиума была обозначена как «Средневековый литературный процесс. Грузия, Европа, Азия».
Он привлек большое количество ученых из разных стран, как сопредельных кавказских — Армении,
Азербайджана, так и зарубежных — Франции, США, Японии.
Русская и английская секции симпозиума традиционно сопровождаются широкими обсуждениями,
что, безусловно, способствует интересу грузинских ученых к проблемам русистики, проблемам перевода, теории литературы. Темы симпозиумов формулируются достаточно широко, и доклады касаются как
классической литературы, так и современной. Иринэ Модебадзе в докладе, посвященном последнему
(2004) переводу на русский поэмы Руставели «Вепхисткаосани» [6], рассказала и о религиозных взглядах
поэта, и об образе автора, и о текстологии, а также о способах перевода отдельных концептов различными
переводчиками, справедливо считая, что эволюция литературных традиций и связанные с ней изменения
переводческих норм оказывают существенное воздействие на представление об адекватности перевода.
Тбилиси — не единственный центр изучения русской литературы. Исследователи из Кутаисского
университета рассматривают преимущественно современную русскую литературу: Ие Зумбулидзе принадлежит работа «Саша Соколов: между модернизмом и постмодернизмом», Ираида Кротенко занимается творчеством Татьяны Толстой.
Темы симпозиумов не повторяются и способствуют осмыслению литературного процесса в его целостности и широте. VII симпозиум был назван «Литература в изгнании: творчество эмигрантов. Опыт
ХХ века» (2013); IX — «Традиция и современная литература» (2015) — был посвящен 100-летию со дня
рождения Акакия Церетели; X — модернизму в литературе; XI был назван «Романтизм в литературе.
Чрез эпохи и культуры. К 200-летию Николоза Бараташвили»; XII посвящен 100-летию возникновения
грузинской государственности.
В Тбилисском университете им. И. Джавахишвили, на кафедре истории русской литературы, доктор М. Филина много лет занимается полонистикой и грузинско-польскими связями.
Одновременно с научным дискурсом в Тбилиси развивается также интенсивная и художественная
деятельность, связанная с культурно-общественным центром Русский клуб. Душой его является старейший в России Тифлисский театр, основанный в 1845 г. (ныне Театр имени Грибоедова), который
консолидировал работу русскоязычных общественных и научных деятелей. Русский клуб проводит
встречи, научные конференции, вечера памяти, дискуссии по проблемам русской и европейской культуры. Иллюстрированный культурно-политический журнал «Русский клуб» выходит по сегодняшний
день и отвечает интересам 150 тыс. русских, живущих в Грузии. Редактор А. Я. Сватиков, талантливый
фотохудожник и, без преувеличения, лучший знаток старого Тбилиси и гид по нему, издает его на очень
высоком художественном уровне.
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ182
Периодически Русский клуб объединяется с Институтом грузинской литературы им. Шоты Руставели. Заметным явлением стал выход книги «Иверский свет. Русско-грузинские поэтические связи
ХХ века» [5]. Здесь были напечатаны доклады директора Института литературы, доктора филологических наук Ирмы Ратиани, известного критика Зазы Абзианидзе («Русская поэзия на страницах “Литературной Грузии”»), Татьяны Мегрелишвили «Грузинская поэзия в переводах русских поэтов эпохи
“оттепели”», Марии Филиной «О “грузинской жизни” Беллы Ахмадулиной», исследование по проблемам перевода «Н. А. Заболоцкий и Шота Руставели» Иринэ Модебадзе, для которой переводоведение — предмет постоянных интересов (создается русская руставелиана).
Заслуживает отдельного упоминания приложение к журналу «Русский клуб» — серия книг «Русские в Грузии». Здесь были напечатаны глубокие и актуальные исследования А. Беженцевой «Страна
Духобория» (2007) [2], И. Дзуцовой «“Тифлис! Твои поэты в сборе!” Русскоязычная поэзия Тифлиса
1910–1920 годов» (2014) [3] и, что особенно интересно, ее же словарь-справочник «В те дни ты знал
меня, Кавказ...», созданный по аналогии с книгой Л. А. Черейского «Пушкин и его окружение», но
с точки зрения Кавказа. В серии «Русские в Грузии» есть работы, посвященные Пушкину, Толстому,
Чайковскому, Полонскому, Есенину, Пастернаку, Мандельштаму, выходящие за пределы краеведения
(пребывания в Грузии) и представляющие самостоятельные исследования творчества тех, кто создавал кавказский миф русской литературы. Программа Русского клуба не ограничивается литературой.
В 2008 г. Русский клуб издал альбом, посвященный дару потомков Смирновой-Россет Грузии. Общество охраны памятников Грузии совместно с «Русским клубом» выпустило альбом о русских художниках в Грузии [11].
На страницах журнала периодически появляются материалы из архивов Тбилисской консерватории, где хранятся этнографические изыскания В. И. Дановского, созданные совместно с композитором
Д. Аракишвили и посвященные грузинскому мелосу работы Ипполитова-Иванова.
В Тбилиси регулярно выходят научные журналы «Literary Researches», «Sjani: Journal of Literary
theory and comparative literature»: первый — на грузинском и английском языках, второй — на грузинском, английском и русском.
В Национальном центре рукописей Грузии им. Корнелия Кекелидзе историком Церкви З. Абашидзе ведется большая текстологическая работа в области выявления единства православия в Русской и
Грузинской Церквах. В недрах патриархии Грузинской Церкви и в наиболее крупных монастырях не
прекращается работа над переводами русской агиографии на грузинский язык. Протоиерей Иосиф Зетеишвили, который, правда, служит в Литве, в г. Висагинас, сделал новые переводы на русский житий
основных грузинских святых, что, вероятно, также можно отнести к заслугам грузинской русистики.
Архимандрит Адам (Ахаладзе) является редактором «Грузинского альманаха» — научного, литературного, философского и искусствоведческого издания (первый том вышел в 2016 г.). Заметим, что архимандрит Адам ведет в своем приходе службу как на грузинском, так и на русском языках. Митрополит
Исайя (Чантурия) в Никозско-Цхинвальской епархии регулярно устраивает анимационные фестивали,
в которых участвуют не только деятели грузинского кино, но также Ю. Б. Норштейн, А. Петров и другие замечательные русские, белорусские, украинские режиссеры и художники. А митрополит Николай
(Пачуашвили) Ахалкалакско-Кумурдойский проводит Летние богословские школы, где всегда бывают
широко представлены история Русской Церкви и русская культура.
В заключение вспомним, что первый серьезный страноведческий труд, содержащий сведения по
истории грузинской литературы и особенностям стихосложения, «Историческое изображение Грузии
в политическом, церковном и учебном ее состоянии» (1802) был написан в результате частной инициативы, как следствие дружбы автора с представителями грузинской колонии в Петербурге. Митрополит
Евгений (Болховитинов) написал эту книгу и издал ее анонимно на свои деньги. В дальнейшем он
отказывался от авторства, ссылаясь на то, что истинный автор не он, а Варлам Эристов и другие представители грузинской эмиграции. Так что, несмотря на все политические и экономические сложности
(отсутствие дипломатических отношений между странами), взаимное притяжение и совместные интересы Грузии и России нерушимы и подтверждают справедливость высказывания Шоты Руставели:
«Правят времена, а не цари».
Список литературы
1. Багратион-Мухранели И. Л. Материалы о Ш. Руставели и Грузинской Церкви в архивах Киевской духовной
академии // VI International Symposium Contemporary Issues of Literary Criticism. Tbilisi. Iv. Javakhishvili Tbilisi
State University, Shota Rustaveli Institute of Georgian Literature. 2012. Vol. I. P 19–26.
РУСИСТИКА И СЛАВИСТИКА: ТРАДИЦИОННЫЕ ТЕМЫ В СОВРЕМЕННОЙ МЕТОДОЛОГИИ 183
2. Беженцева А. Страна Духобория. Тбилиси, 2007.
3. Дзуцова И. В те дни ты знал меня, Кавказ...: Словарь-справочник. Тбилиси, 2013.
4. Епископ Кирион. Культурная роль Иверии в истории Руси. Тифлис, 1910.
5. «Иверский свет». Русско-грузинские поэтические связи ХХ века: Научно-практическая конференция. Тбилиси, 2013.
6. Модебадзе И. «Руставели. Вепхисткаосани» / пер. Георгия Девдариани (Тбилиси, 2004) // VI International
Symposium Contemporary Issues of Literary Criticism. Tbilisi. Iv. Javakhishvili Tbilisi State University, Shota Rustaveli
Institute of Georgian Literature. 2012. Vol. I. P. 91–102.
7. Модебадзе И., Мегрелишвили Т., Гачечиладзе Г., Ломидзе Г. Судьбоносные биографии. Тбилиси, 2011.
8. Орловская Н. Очерки по вопросам литературных связей. Тбилиси, 2013.
9. Русская литература XI–XXI веков: проблемы типологии, поэтики, интерпретации, перевода. Стамбул, 2011.
10. Русские писатели о Грузии / сост. В. Шадури. Тбилиси, 1948.
11. Русские художники Грузии: ХХ век. Тбилиси, 2007.
Грищенко Александр Игоревич,
канд. филол. наук
(ПСТГУ, Институт славяноведения РАН,
Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»)
ВИРОХ И МАРГРАМ В ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИХ ПЕРЕВОДАХ
ПЕСНИ ПЕСНЕЙ XV ВЕКА: КАК ГАПАКСЫ-ГЕРМАНИЗМЫ МОГУТ УКАЗАТЬ
*
НА ТЕКСТ-ИСТОЧНИК
1
А. И. ГРИЩЕНКО
В докладе рассмотрены чтения weyaroch ‘ладан’ и milgram ‘плод граната’ средневерхненемецких переводов книги Песнь песней, выполненных для носителей иудейской религиозной традиции Центральной
Европы в XV–XVI вв. Второе чтение в форме марграмъ отразилось сразу в двух переводах Песни песней,
выполненных на русских землях Великого княжества Литовского во втор. пол. XV в., — церковнославянском Музейном и «простомовном» Виленском. Первое чтение в форме вирохъ — только в Музейном, а
также отразилось в «простомовном» глоссарии к Песни песней в найденной автором доклада «Забелинской подборке».
Ключевые слова: славянская Библия, иудео-христианские отношения, германизмы, церковнославянский
язык, проста мова, старый идиш.
Наряду со старыми церковнославянскими переводами с греческого и латыни библейской книги
Песнь песней (см. их обзор в монографии А. А. Алексеева [2]), известно также два западнорусских
перевода, выполненных с еврейских источников, и каждый в единственном списке: это Музейный перевод (РГБ, Муз. 8222, сер. XVI в., последнее издание: [5]; далее Муз.) и Виленский перевод в составе
Виленского библейского свода, содержащего несколько переведенных с древнееврейского библейских
книг (Вильнюс, Библиотека Академии наук Литвы им. Врублевских, F 19–262, пер. четв. XVI в., издание в составе Пяти свитков: [4]; далее Вил.), причем Муз. — церковнославянский, а Вил. — «простомов-
ный», с некоторой церковнославянизацией.
Оба перевода были сопоставлены с переводческой и экзегетической традицией Песни песней немецкоязычных евреев (ашкеназов): это парижская рукопись Национальной библиотеки Франции предположительно XV в. (Département des manuscrits, Hébreu 445) и старопечатные издания Пятикнижия и
Свитков 1544 г., вышедшие практически одновременно в Аугсбурге и Констанце стараниями христианских гебраистов, а также изданиями 1560 и 1583 гг., выпущенными в Кремоне и Базеле соответственно.
Кроме того, имеется ашкеназский глоссарий предположительно XIV–XV вв. к Песни песней в рукописном сборнике Берлинской государственной библиотеки (Or. quarto 701), в котором отдельным словам и
*
Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 21-012-41004 / Funding:
The research was funded by RFBR, project number 21-012-41004.
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ184
выражениям древнееврейского оригинала предлагаются толкования и переводы на старый идиш (протоидиш, lešon ’Aškenaz).
Гапакс вирохъ, источник которого в средневерхненемецкой форме впервые точно указал М. Таубе [6, с. 205], представлен в стихах Песн 4. 6 и 4. 14 Муз., а также в составе статьи Вирохъ — древо бѣло
и чисто в глоссарии к Песни песней «Забелинской подборки» недавно найденного автором доклада
комплекса позднесредневековых христианских переводов с древнееврейского языка на «просту мову»
(по единственному списку 1630–1640-х гг., ГИМ, Забел. 436, см. фототипическое и дипломатическое
издание: [3]). Глоссарий «Забелинской подборки» объединяет в себе чтения как Муз., так и Вил., содержа также непосредственные заимствования из Масоретского текста в виде древнееврейских слов,
записанных кириллицей, причем часто в ашкеназском произношении.
Чтение weyaroch (weyerich, weyrach, weyarich) представлено в стихах Песн 3. 6, 4. 6, 4. 14 указанных
староидишских переводов и берлинского глоссария в соответствии с древнееврейским lvona ‘ладан’
Масоретского текста. Кроме того, тем же словом weyrauch переводится латинское название ладана tus из
Вульгаты в 12 долютеровских верхненемецких библиях XV в., однако в Вульгате Песн 4. 14 содержит не
tus, а Libanus ‘Ливан’ (чтение возникло в связи с путаницей между др.-евр. lvona и Lvanon), поэтому и
в немецких переводах христианской традиции в этом стихе закономерно возникает Liban, а не weyrauch;
и наоборот, в соответствии с той же Вульгатой в стихе Песн 4. 11 немецкие переводы дают weyrauch, а не
Lvanon, хотя в Масоретском тексте здесь упоминается этот топоним (он передается словами wald ‘лес’
в протоидишских переводах и лѣсъ в Муз.). Всё это доказывает не просто заимствование слова вирохъ
из средневерхнемецкого языка, но текстуальную зависимость славянского перевода от протоидишских
переводов Песни песней, созданных внутри иудейской традиции.
Аналогичным доказательством текстуального, а не языкового влияния протоидишских переводов
Песни песней на два славянских является присутствие в последних, причем как в Муз., так и в Вил., другого гапакса-германизма марграмъ ‘плод граната’ в соответствии с др.-евр. rimmôn (Песн 4. 3, 13, 6. 7, 11,
7. 13, 8. 2). Эта форма изначально считалась полонизмом или богемизмом [1, с. 71], хотя в старопольском
не было подобной формы, затем — германизмом [6, с. 205], но на текстуальную связь со староидишскими переводами указано не было. В последних представлена форма milgram или milgrom — преобразован-
ное, видимо, на романской почве (ср. ит. melograno, в особенности венецианское margragno) латинское
название граната malogranatum (ср. зафиксированные в словарях средневерхненемецкого языка ‘гра-
натовое яблоко’ malgranapfel,
malagram-, malgranöpfel, malagranâtapfel, margranöpfel и ‘гранатовое дерево’
margramboum). Судя по некоторым приведенным формам, межслоговая ассимиляция milgram → margram
прошла еще на верхненемецкой почве. Хотя это слово было известно носителям верхненемецкого языка разной конфессиональной принадлежности, текстуальный характер присутствия слова марграмъ в
Муз. и Вил. подтверждается тем, что в немецких христианских переводах XV в. для обозначения граната
использовано словосочетание roten apfel ‘красное яблоко’ — в соответствии с malum punicum Вульгаты.
Время создания Муз. и Вил. — предположительно XV в., причем Вил. несколько младше и в настоящее время датируется второй половиной этого столетия. Значит, в XV в. не просто имели место
языковые контакты православных восточнославянских книжников Великого княжества Литовского и
Короны Польской с немецкоязычными евреями, но в распоряжении первых были уже некие протоидишские переводы Песни песней. О существовании славянского таргума, пусть и зависящего от протоидишского, утверждать на основании Муз. и Вил. пока преждевременно.
Список литературы
1. Алексеев А. А. Песнь песней по списку XVI века в переводе с древнееврейского оригинала // Палестинский
сборник. Л., 1981. Вып. 27 (90). С. 63–79.
2. Алексеев А. А. Песнь песней в древней славяно-русской письменности. СПб., 2002.
3. Грищенко А. И. «Забелинская подборка»: ранее неизвестный блок западнорусских библейских переводов с ев-
рейских источников (по рукописи XVII века) // Judaic-Slavic Journal. 2020. № 2 (4).
4. Altbauer M., Taube M. The Five Biblical Scrolls in a Sixteen-Century Jewish Translation into Belorussian (Vilnius Codex
262). Jerusalem, 1992.
5. Grishchenko A. I. The Church Slavonic Song of Songs Translated from a Jewish Source in the Ruthenian Codex from the
1550s (RSL Mus. 8222): A New Revised Diplomatic Edition // Scrinium. 2019. Vol. 15. Iss. 1. P. 111–131.
6. Taube M. On Two Related Slavic Translations of the Song of Songs // Slavica Hierosolymitana. 1985. Vol. 7. P. 203–
209.
РУСИСТИКА И СЛАВИСТИКА: ТРАДИЦИОННЫЕ ТЕМЫ В СОВРЕМЕННОЙ МЕТОДОЛОГИИ 185
Морозова Елизавета Сергеевна,
аспирант
(Институт славяноведения РАН)
ЯЗЫКОВЫЕ ОСОБЕННОСТИ ОГЛАВЛЕНИЯ
*
ПРАВЛЕНОГО СЛАВЯНО-РУССКОГО ПЯТИКНИЖИЯ XV ВЕКА
1
Е. С. МОРОЗОВА
Доклад посвящен языковым особенностям Оглавления Правленого славяно-русского Пятикнижия
XV века, в котором присутствуют заимствования из «простой мовы», гебраизмы и другая лексика, нехарактерная для церковнославянского языка. Эти заимствования сопоставляются с текстом Геннадиевской
Библии, которая впоследствии подвергалась правке. Наличие в Правленом Пятикнижии «простомовных» элементов важно с той точки зрения, что они могут указывать на языковые контакты православных
славян и иудеев на территории Великого княжества Литовского. Впервые оглавления рукописных книг
появились именно у западнорусских книжников. Этот косвенный факт также может указывать на источник происхождения Пятикнижия.
Ключевые слова: Правленое Пятикнижие, проста мова, языковые заимствования, церковнославянский
язык.
Оглавление в Правленом Пятикнижии, редакции первых книг Ветхого Завета, которая в настоящее время активно изучается А. И. Грищенко [2], — это его особый, текстообразующий признак, оно
присутствует почти во всех списках, кроме Волок. 8, МГАМИД 354, Муз. 3479, ЦГАДА 790, Рум. 28,
БАН 17.16.33 и Муз. 10327 (все шифры рукописей — по статье [3]). На наличие Оглавления как характерной черты именно Правильного Пятикнижия (а также списков иной редакции, оказавшихся в зависимости от Правленого Пятикнижия, например Геннадиевской Библии) впервые обратил внимание
Б. А. Успенский [5, с. 114]. Расположено оно обычно в самом начале Пятикнижия (кроме нескольких
рукописей, где оно находится после книги Левит или разнесено по всему тексту) и не очень сильно
варьируется от списка к списку, существенно разниться текст начинает лишь в конце Оглавления, с
третьей «части» (субботней синагогальной главы) Второзакония. Оглавление принадлежит протографу
Правленого Пятикнижия, а не какой-либо другой редакции славянского Восьмикнижия: это доказывает, во-первых, тот факт, что оно охватывает только Пятикнижие, не затрагивая последующие книги
Ветхого Завета (в византийской традиции — Восьмикнижия), а во-вторых, следует его делению на синагогальные главы, которые в самом тексте называются «частями». Следует также отметить, что этих
глав 52, а не 54, как в реальной синагогальной традиции членения текста Торы (Пятикнижия).
В Оглавлении можно выделить следующие языковые конструкции, которые вводят основное содержание текста Пятикнижия:
1) предложно-падежная — местный падеж с предлогом о: с ее помощью дается описание того, о чем
идет речь в той или иной главе, например: «О сотворении небеси и земля, о потопѣ и о дугѣ (sic!), о
дани Господу по полудидрахмы» (в такого рода элементах Оглавления опорные существительные стоят
в основном в форме местного падежа, которые могут распространяться именами в родительном или
дательном падежах);
2) номинативная, наиболее частотная, когда содержание вводится именительным темы, без финитных глагольных форм, например «Исход Авраамль от Межурѣчья, Явление Божие под дубом, Видение
сновъ фараоновых» и т. д. (стоит отметить, что для церковнославянского языка в целом номинативные
конструкции были не характерны и мало употреблялись, примеры можно встретить лишь в заглавиях,
то есть как раз в нашем случае);
3) формула «еже, о еже или иже + глагол», например: «о еже молился Моисей», «еже рече», «еже как
вся правды положи Бог» (формы глагола при этом варьируются: это может быть и инфинитив, и аорист,
и причастие на л в значении прошедшего времени): в целом конструкции с относительными местоимениями иже, еже, которые в разных контекстах можно перевести как ‘чтобы’, ‘который’, ‘как’ составляют одну из характерных особенностей языка среднеболгарской книжности XIV в., заимствованную
*
Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 21-012-41004 / Funding:
The research was funded by RFBR, project number 21-012-41004.
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ186
из греческого языка; среднеболгарская книжная традиция, повлиявшая на книжный язык Руси в эпоху
«второго южнославянского влияния», создает такого рода конструкции, пытаясь приблизить синтаксис
и стилистику славянского языка к греческому.
Что касается лексики, то прежде всего следует отметить общевосточнославянские элементы: рожа-
ние, Межурѣчье, межу, восхожение (ж на месте ц.-слав. жд), а также начальное ро- (роздѣл земли) в со-
ответствии с церковнославянским ра-. Обращает на себя также внимание использование в Оглавлении
слова попел ‘пепел’: о нем подробно пишет М. Н. Саенко [4], который приходит к выводу, что эта форма
представлена в основном в западнославянских языках, в южнославянских языках возможны варианты
попел и пепел, а в восточнославянских встречается только на украинской и белорусской территории;
встречается она и в отдельных великорусских говорах (новгородских, ярославских, тверских).
В словосочетании водѣ кленомои интересна флексия второй словоформы: в церковнославянском
языке членные причастия вслед за склонением прилагательных образовывались от присоединения местоимения, которое в местном падеже ед. ч. давало флексию -ѣи, но впоследствии в русском возобладало влияние указательного местоимения тъ, у которого в старославянском языке в соответствующей
форме местного падежа ед. ч. ж. р. было тои, тогда как в правильной церковнославянской форме должно было быть кленомѣи.
Оглавление оканчивается четырьмя разными вариантами. В одном из них (в списках Барс. 2 и
ЦR 401662.4) встретилась словоформа посмотрил, где произошла мена ѣ с и. Это явление встречается
как в украинских говорах, так и в новгородских. По одному этому случаю невозможно точно определить, что повлияло в данном слове на эту мену. Похожий пример с тем же корнем есть в нескольких
списках Пятикнижия, но не в Оглавлении, а в основном библейском тексте: «Смотрили на красоту его»
(Быт 49. 52).
В тексте Оглавления, как и внутри самого Пятикнижия, имеются маргинальные глоссы, которые
относятся к именам собственным, например: Иофор (тесть Моисея) в тексте — Етеръ на полях; в землѣ
Гесемли — в землѣ Гошин; услажение воды — в горести. Глоссирование библейских имен сделано собственно еврейскими формами, а не тюркскими, как это встречается в основном тексте Пятикнижия [6],
поскольку среди источников его глосс и эмендаций был обнаружен тюркский таргум — перевод Торы
на старозападнокипчакский язык, диаспоральный язык тюркоязычных иудеев [1].
«Простомовные» заимствования представлены не так широко: два существительных рожание и
слание, которые отсутствуют в церковнославянском языке (на базе общевосточнославянского глагола
рожати образовано существительное рожение, тогда как дериват рожание засвидетельствован именно
в «простой мове»). Кроме того, в написании словоформы повешоном обнаруживается «простомовная»
орфография (о в безударной позиции после шипящего).
Подводя итоги, следует подчеркнуть, что изучение Оглавления как самостоятельного текста (его
возможный оригинал пока не был обнаружен), так и в составе Правленого Пятикнижия является очень
важным, поскольку оно является неотъемлемой частью этого примечательного памятника позднесредневекового восточнославянского гебраизма. Также стоит заметить, что составление вторичных оглавлений к рукописным книгам впервые в восточнославянском ареале появилось именно в западной его
части, то есть на русских землях Великого княжества Литовского и Короны Польской.
Список литературы
1. Грищенко А. И. Правленое славяно-русское Пятикнижие XV века и тюркский таргум: проблема взаимного
влияния // Rossica Olomucensia. 2017. Т. LVI. № 2. С. 5–51.
2. Грищенко А. И. Правленое славяно-русское Пятикнижие XV века: предварительные итоги лингвотекстологи-
ческого изучения. М., 2018.
3. Грищенко А. И. Археография и текстология Правленого славяно-русского Пятикнижия XV века: новые дан-
ные // Славяноведение. 2020. № 4. С. 68–87.
4. Саенко М. Н. Праславянское *pepelъ/*popelъ: исходная форма и этимология // Slovenski jezik — Slovene Linguistic
Studies. 2017. № 11. С. 19–34.
5. Успенский Б. А. Имя Бога в славянской Библии (К вопросу о славяно-еврейских контактах в Древней Руси) //
Вопросы языкознания. 2012. № 6. С. 93–122.
6. Grishchenko A. I. Turkic Loanwords in the Slavonic-Russian Pentateuchs Edited According to the Masoretic Text //
Studia Slavica Academiae Scientiarum Hungaricae. 2016. Vol. 61. Iss. 2. P. 253–273.
РУСИСТИКА И СЛАВИСТИКА: ТРАДИЦИОННЫЕ ТЕМЫ В СОВРЕМЕННОЙ МЕТОДОЛОГИИ 187
Онипенко Надежда Константиновна,
канд. филол. наук
(Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН)
КАУЗАТИВНЫЕ ЭМОТИВЫ:
МЕЖДУ АКЦИОНАЛЬНОСТЬЮ И СТАТАЛЬНОСТЬЮ
Н. К. О
В докладе рассматриваются русские каузативные глаголы, обозначающие изменение эмоционального
состояния человека, обусловленное действиями, событиями. Показаны синтаксические и текстовые
условия, в которых актуализируется стативная или акциональная составляющие семантики каузативных
эмотивов. Каузативная конструкция с эмотивным глаголом понимается как полипредикативная и полисубъектная. Обращается внимание на семантику личных форм глагола и наличие личных местоимений в
именительном падеже (каузатора) и винительном падеже (субъекта состояния).
Ключевые слова: русский язык, семантика, синтаксис, каузативные глаголы, эмотивы, категория лица,
субъектная перспектива, акциональность, контролируемость, эгоцентрическая техника.
НИПЕНКО
1. Каузативные эмотивы — это лексико-семантическая группа глаголов, обозначающих эмоцио-
нальное состояние личного субъекта, вызванное бытием, действием, состоянием другого субъекта,
событиями или явлениями действительности (радовать, огорчать, удивлять, злить, пугать, страшить
и др.). Эти глаголы неоднократно обсуждались в лингвистической литературе [1–9] и получили разные терминологические обозначения: «глаголы эмоционального воздействия» (Н. Д. Арутюнова),
«каузативные корреляты глаголов эмоционального состояния» (Л. М. Васильев), «глаголы каузации
эмоционального состояния, каузативный глагол эмоции» (Е. В. Падучева), «эмоциональные каузативы» (В. Ю. Апресян), «эмотивные каузативы» (Н. П. Сюткина). В настоящей работе используется термин каузативные эмотивы, поскольку эмотивное значение, принадлежащее корню, признается
первичным, а каузативное значение, формирующееся в морфемной структуре переходного глагола, —
вторичным, добавочным, грамматическим. Производный глагол является синтаксическим дериватом,
функционирующим в системе синтаксических синонимов с эмотивной семантикой (см. об этом в [1]).
Это значит, что каузативность понимается как значение, принадлежащее уровню синтаксических
конструкций.
2. Каузативные эмотивы образуют такую конструкцию, в семантике которой соединяются два по-
ложения дел: первое — бытие, действие или состояние чего-либо или кого-либо и второе — эмоциональное состояние субъекта личного. Связь между событием и эмоциональной реакцией становится
возможной, если субъект состояния одновременно является субъектом восприятия, то есть субъектом
модуса. Из этого следует, что отличие эмотивной каузативной конструкции от других каузативных конструкций состоит в том, что в ее семантике представлено опосредованное воздействие: между одним
диктальным компонентом (каузирующим событием) и другим диктальным компонентом (эмоциональной реакцией) существует третий (модусный) — восприятие и осмысление вторым субъектом поступков первого субъекта.
3. Семантико-синтаксическими особенностями глагольных каузативных конструкций являются
следующие: (а) неизосемичность глагольного предиката (несоответствие категориального значения
частеречному значению глаголов), что предполагает неакциональность; (б) каузативные глаголы в зависимости от временных и личных форм выполняют функции либо декларативов (речевое выражение
эмоционального состояния), либо интерпретативов (оценка деятельности другого субъекта); в редких
случаях являются средствами констатации намеренного воздействия; (в) каузативная конструкция является двусубъектной; в позиции именительного падежа наблюдаем преобладание неагентивного каузатора, то есть отсутствия контроля со стороны каузатора (неагентивность), что означает повышение
семантического ранга субъекта состояния (вин. п.) и возможность контроля над проявлением состояния со стороны субъекта состояния; (г) личность субъекта чувствующего, который одновременно является объектом воздействия (диктальным), субъектом восприятия и мышления (модусным), состояния
(диктальным); (д) направление переходности: не от человека к миру, а от мира к человеку, и, как следствие, перфектная видовая пара.
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ188
4. Акциональность в глагольной семантике предполагает наличие личного (агентивного) каузатора,
для которого возможны полная личная парадигма и регулярность форм 1-го лица. Кроме того, с акциональностью связывают семантику повелительного наклонения, наличие определенных распространителей
(нарочно, специально, назло, из+род. п.) и вопросительные конструкции с местоименным наречием зачем.
Данные НКРЯ показывают, что для каузативных конструкций каузатор в им. п. оформляется, прежде всего, 3-м лицом. Так, соотношение 3-го и 1-го в наст. времени для глагола удивлять — 1861:15, а для
глагола радовать — 2174:16. Кроме того, в прошедшем времени мы получаем значительное количество
среднего рода, что свидетельствует о частотности употребления каузативных эмотивов в сложном предложении с придаточным изъяснительным.
С другой стороны, 1-е лицо оказывается преобладающим в вин. п. На точный запрос меня удив-
ляет / его удивляет мы получаем 253:16; меня радует / его радует 154:27. Винительный падеж личного
субъекта ведет себя по отношению к категории лица так же, как и дательный субъекта чувствующего в
предложениях с эмотивными предикативами (обидно, весело, горько, радостно). Предложения со слова-
ми категории состояния являются эгоцентрическими конструкциями: без показателя субъекта в дат. п.
эти предложения читаются по 1-му лицу. Значимое отсутствие вин. п. в каузативных конструкциях указывает на то, что носителем эмоционального состояния является говорящий или герой художественного текста, с чьей точкой зрения солидаризируется автор:
Вот уже несколько последних лет давала о себе знать усталость. Время отложилось и проявилось в нем
почти полной потерей желания жить. Жить так, как раньше он жил: проснулся — на улице идет дождь,
метет снег, хорошо, а светит солнце — прекрасно. Сейчас же почти все это раздражало, злило, выводило из
себя (В. Козько. «И никого, кто бы видел мой страх…» // Дружба народов. 1999.05.15).
В «Синтаксическом словаре» Г. А. Золотовой этот статус вин. падежа квалифицируется как компонент с двойным значением [10, с. 157]. О статусе вин. п. экспериенцера см. также [5].
5. Рассмотрение контекстов с каузативными эмотивами в формах 1-го лица показывает, что и в
этом случае преобладает ненамеренная каузация, то есть в глаголе отсутствует сема акциональности.
Употребление каузативных эмотивов в 1-м лице часто связано с косвенной речью, передачей чужого
мнения, взглядом со стороны:
А чтобы вы не тратили зря время и нервы и не думали, что я вас запугиваю и блефую, я докажу вам это
прямо сейчас (А. Маринина. Чужая маска (1996)).
Степень намеренности каузации повышается в тех контекстах, в которых речь идет не об однократном действии, а об осознанно применяемых приемах воздействия:
Пугать людей для них отрада (А. С. Пушкин. «Куда? Уж эти мне поэты!..» | Евгений Онегин. Гл. тре-
тья (1824)); Когда эти хорошенькие женщины сердятся, они делаются, по-моему, еще лучше… Я обыкновен-
но их нарочно сержу (Н. Э. Гейнце. Герой конца века (1898)); даже если я специально злю кота, он в полную
силу не дерется (Интернет-ресурс); Я даже сам вампирю людей, беру и специально злю их. Мне в кайф развести человека на зло. Получается, что он злится, а мне смешно (Интернет-ресурс).
6. Отсутствие контроля со стороны каузатора доказывается не только преобладанием форм 3-го ли-
ца, но и отсутствием стандартного значения побуждения к действию у форм повелительного наклонения. Сами формы повелительного наклонения фиксируются и в больших количествах, но чаще с
отрицанием, при этом они прочитываются модально.
Формы повелительного наклонения эмотивных глаголов используются в мемах типа «Не огорчай
Леонида Аркадьевича…», «Не расстраивай Леонида Аркадьевича…», «Не обижайте Леонида Аркадьевича…», которые предлагается посылать адресату с напоминанием что-то сделать или советом чегото не делать: Люди, не ругайтесь. Не обижайте Леонида Аркадьевича; Разбань меня. Не огорчай Леони-
да Аркадьевича (Интернет-ресурс). Побудительные предложения с эмотивными глаголами становятся
способом аргументации другого побудительного высказывания, аргументом как бы через отсылку к
авторитетному субъекту.
7. Зачем-вопросы в прямом значении указывают на наличие агенса и его целеполагания, но ча-
сто они превращаются в косвенный речевой акт с модально-отрицательным значением (Зачем ты это
делаешь? = ‘не надо делать’). Если каузативный глагол обозначает порождение негативной эмоции и
речевое действие является средством защиты слабого, то в контексте появляется значение злонамеренности каузатора, а значит, глагол «перемещается» к полюсу акциональности. Это касается знаменитого
вопроса Акакия Акакиевича:
Только если уж слишком была невыносима шутка, когда толкали его под руку, мешая заниматься своим
делом, он произносил: «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?» (Н. В. Гоголь. Шинель (1842)). См. также
РУСИСТИКА И СЛАВИСТИКА: ТРАДИЦИОННЫЕ ТЕМЫ В СОВРЕМЕННОЙ МЕТОДОЛОГИИ 189
из Интернет-ресурса: Зачем кошмарить людей страшилками? Зачем кошмарить людей и бизнес этими
проклятыми проверками? Зачем «кошмарить» школы, если в районе нет Интернета?!
8. Подводя итоги, отметим, что каузативные эмотивы, даже при личном каузаторе, ближе к по-
люсу статальности: семантика корня оказывается сильнее, акциональность вторична, она появляется
у глаголов с отрицательной эмотивной семантикой с узуальным значением, а также в «обвиняющих»
речевых актах.
В двусубъектной каузативной конструкции категория лица оказывается значимой для обеих субъектных позиций. Вин. п. субъекта чувствующего конкурирует с им. п. за роль подлежащего (неканонического). Это выражается в приоритете 1-го лица для вин. п. субъекта эмоционального состояния.
Список литературы
1. Цейтлин С. Н. Синтаксические модели со значением психического состояния и их синонимика // Синтаксис и
стилистика. М., 1976. С. 161–181.
2. Падучева Е. В. Динамические модели в семантике лексики. М., 2004.
3. Апресян В. Ю. Контроль и отрицание: взаимодействие значений // Вопросы языкознания. 2014. № 2. С. 3–26.
4. Апресян В. Ю. Семантика эмоциональных каузативов: статус каузативного компонента // Компьютерная
лингвистика и интеллектуальные технологии: по материалам Международной конференции «Диалог 2013».
Вып. 12(19). М., 2013. С. 43–57.
5. Овсянникова М. А. Глаголы с аккузативным экспериенцером в русском языке: семантические группы и синтак-
сические свойства: автореф. дис. … канд. филол. наук. СПб., 2019.
6. Сюткина Н. П. Эмотивные каузативы русского языка // Современная наука: актуальные проблемы теории и
практики. Сер. «Гуманитарные науки». 2018. № 11/2. С. 141–144.
7. Храковский В. С. Два глагола: обрадовать (СВ) и обрадоваться (СВ). Семантика и синтаксис // Материалы
VI конференции «Русский язык: конструкционные и лексико-семантические подходы». 3–5 окт. 2019 г. СПб.,
2019.
8. Шаховской В. И. Лингвистическая теория эмоций. М., 2008.
9. Васильев Л. М. Семантика русского глагола. М., 1981.
10. Золотова Г. А. Синтаксический словарь. Репертуар элементарных единиц русского синтаксиса. М., 1988.
Сидорова Мария Ивановна,
аспирант
(ПСТГУ)
СКАЗУЕМОЕ ПРИ ПОДЛЕЖАЩЕМ, ОБОЗНАЧАЮЩЕМ ГРУППУ ЛИЦ.
КОРПУСНЫЙ ОБЗОР ВАРИАТИВНОГО СОГЛАСОВАНИЯ
М. И. С
Доклад посвящен анализу вариативности согласования ряда имён собственных, обозначающих группу
лиц. На примере названий иноязычных музыкальных коллективов рассматриваются предлагаемая спра-
вочной литературой согласовательная норма, ее реализация на практике в рамках изучения стратегий ре-
дакторского выбора, а также вариативность согласования в узусе. Материалами для исследования стали
Национальный корпус русского языка и общедоступные сообщения в социальной сети Twitter.
Ключевые слова: русский язык, корпусная лингвистика, языковая норма, согласование, вариативность,
подлежащее, сказуемое, имя собственное.
В русском языке возникает обширный ряд сложностей с согласованием подлежащего и сказуемого
по роду и числу. Подобная вариативность в последние годы часто становится предметом исследования
лингвистов. Так, изучению согласования подлежащего — счетного оборота — посвящен целый ряд работ Ю. М. Кувшинской [напр. 3]; придаточные, вводимые оборотом те, кто, рассматривались в работах [1; 2; 6, 8]; согласование по роду при подлежащем звезда/легенда обсуждалось в [7]. Многие аспекты
подобной вариативности нашли отражение и в предписывающей литературе. Так, в традиционно ав-
ИДОРОВА
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ190
торитетном в среде редакторов и корректоров справочнике Розенталя есть целая глава [5, с. 257–271],
посвященная сложным случаям согласования подлежащего и сказуемого.
Весьма заметные сложности возникают, когда речь идет о согласовании с подлежащим — именем
собственным, которое называет группу лиц. В предложениях с русскоязычными или иностранными
названиями, записанными русскими буквами, можно опираться на общие рекомендации для подлежащих — условных названий, отраженные в [5, с. 269–270], согласно которым согласование должно быть
либо грамматическим («Воскресение» было напечатано… пример из [Там же, с. 270]); либо «смысловым»,
1
то есть по родовому слову
. Последнее, как указано в справочнике, особенно актуально как раз для ино-
язычных названий («Панасоник» [фирма] наладила выпуск видеомагнитофонов… пример из [4]).
Но вопреки указаниям авторитетных и немногочисленных справочников рекомендуемый вариант согласования — по родовому слову вопреки морфологической форме иноязычного подлежащего
(при его записи кириллицей) — в современном узусе редок. Например, в газетном корпусе НКРЯ во всех
15 предложениях с подлежащим Фейсбук маркируемое по роду сказуемое стоит в форме м. р., несмотря
на ж. р. родового слова компания/соцсеть. По-видимому, в случае написания подлежащего кириллицей
согласование интуитивно происходит по грамматической форме. Однако когда подлежащее написано
транслитом, автоматически выбрать грамматическое согласование очевидно сложнее: в газетном корпусе односложное (без сопутствующих родовых слов) подлежащее Facebook в 256 предложениях (58 %)
согласуется со сказуемым в форме м. р., а в 185 случаях (42 %) — в ж. р.:
(1) Напомним, в конце прошлого года Facebook объявила о начале тестирования новой системы, кото-
рая должна помочь в борьбе с фальшивыми новостями (НКРЯ, Facebook нанял бывшего журнали-
ста для улучшения взаимодействия со СМИ // Коммерсант. 2017.01.08).
Часто в роли подобных иноязычных подлежащих оказываются иностранные названия музыкальных групп. При этом многие из них на языке оригинала находятся в форме мн. ч. В связи с этим естественным образом в русском языке появилась тенденция к согласованию их по форме мн. ч.
(2) The Beatles хранят свои тайны (НКРЯ. И. Крот. The Beatles хранят свои тайны // РБК. 2008).
Так, например, The Beatles вступает в согласовательные отношения (включая и адъективные)
в НКРЯ (основной и газетный подкорпусы) 13 раз, из них только однажды согласуется в ед. ч. (и ж. р.,
по родовому «группа»). А в соцсети Twitter, где корректуре тексты не поддаются в принципе, в общедоступных сообщениях за три недели не встретилось ни одного согласования по иной форме, кроме
мн. ч.
Интересно, что названия групп, в которых слова на языке оригинала находятся в форме ед. ч., также подвержены этой тенденции: в корпусе есть 16 предложений, где слово Muse как название группы вступает в согласовательные отношения, и в 15 случаях согласование происходит по форме мн. ч.
(в ед. ч. вновь форма ж. р.).
(3) Muse обеспечили Олимпиаде официальную песню Survival, которая будет звучать постоянно и по-
всеместно (НКРЯ. М. Хаген. На рекорд — с песней // РБК Дейли. 2012).
Название группы Queen по-разному согласуется в текстах основного (примера с согласованием
2
в ед. ч., ни одного во мн. ч.) и газетного (4 — в ед. ч., 19 — во мн. ч.) подкорпусов НКРЯ
, однако в сумме
согласование по мн. ч. всё же частотнее, более чем в два раза: 19 против 8. Среди предложений с ед. ч.
есть пример грамматического согласования:
3
(4) Заиграл «Queen» ― «Kind of Magic»
(НКРЯ. С. Лукьяненко. Ночной дозор (1998)).
Совсем другим образом согласуется название музыкальной группы Nirvana: на пять упоминаний
в корпусе нет ни одного, где бы согласование происходило по форме мн. ч. Это, с одной стороны, можно
было бы объяснить совпадением грамматической формы и формы родового слова, но с другой — очевидно большую роль играет активное бытование в языке нарицательного нирвана, вошедшего в язык
ещё до появления указанной группы. Однако в соцсети Twitter встречаются, пусть и редко, примеры
согласования по форме мн. ч. (даже при написании кириллицей):
(5) Нирвана же не виноваты, что народу они понравились больше, чем другие (Twitter. 2021).
1
Интересно, что в других случаях [5, с. 257, 258, 263] согласованием «по смыслу», как правило, называется согласо-
вание по форме мн. ч., вопреки грамматической форме ед. ч.
2
По всей видимости, это связано с более свободной «газетной» корректурой, которая часто бывает однократной,
а в интернет-изданиях иногда и вовсе отсутствует.
3
Правда, не исключено, что здесь тоже согласование по родовому слову «трек», однако в конце 90-х, согласно кор-
пусу, слово трек в значении песня употреблялось гораздо реже, чем сейчас.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]