Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:XXXI Ежегодная богословская конференция Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Материалы
.pdf
БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ И СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ГОСУДАРСТВА В РОССИИ... 211
Логунова Елена Германовна,
канд. филос. наук, доцент
(Ижевский государственный технический университет
им. М. Т. Калашникова)
ИСТОРИКО-СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ
ВО ВРЕМЯ ЭПИДЕМИЙ
Е. Г. Л
Современная эпидемиологическая, социально-экономическая и политическая ситуация, складывающаяся не только в отдельных стр анах, но и во всем мире, породила интерес к историко-социологическим
основаниям благотворительности во время сильных эпидемий. Как изменяется жизнь людей? Претерпевают ли трансформацию их повседневные практики — от поездки на работу до выноса мусора? Как осуществляется социальное взаимодействие в период пандемии — каждый думает о себе или усиливаются
процессы солидаризации общественной системы?
Ключевые слова: благотворительность, пандемия, эпидемия, социальное взаимодействие.
ОГУНОВА
У А. Камю в романе «Чума» говорится: «Теперь уже не стало отдельных, индивидуальных судеб —
была только наша коллективная история… сейчас самым важным были разлука и ссылка со всеми вытекающими отсюда последствиями — страхом и возмущением» [5, с. 197]. Рассмотрим эпидемию тифа
во время Первой мировой войны. В России сыпным тифом переболело около 30 млн человек, из них
3,5 млн умерли [3, с. 52]. После Первой мировой войны вспыхнула одна из самых массовых пандемий
гриппа в истории человечества — «испанка», которая длилась с 1918 по 1920 г., а количество зараженных
достигало 550 млн человек. В России эпидемия испанского гриппа пришлась на время Гражданской
войны. В Советской России «испанкой» переболело свыше 1 млн человек. Однако эта цифра, скорее
всего, занижена, так как заболевшим с симптомами гриппа обычно ставили диагноз «тиф» [2].
Основная категория в социологии Г. Зиммеля — социальное взаимодействие, в основе которого лежит идея обезличенности. Это особенно актуально для деятельности сестер милосердия в годы эпидемий тифа во время Первой мировой войны. Например, милосердная помощь может быть ориентирована на определенную группу — отряд, роту или даже батальон, но заниматься ею могут люди различных
профессий, религиозных убеждений и даже социального статуса. Например, императрица Александра
Федоровна, великие княжны Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна во время Первой мировой войны
трудились в качестве сестер милосердия. Обезличенность лежит в основе взаимодействия. С одной стороны, во время социально-экономических, политических кризисов, к которым можно отнести Первую
мировую войну, не важно, кто занимается ассистированием на операциях, обрабатыванием ран и накладыванием перевязок — княжна или дочь крестьянина: в этом случае помощь каждого важна. С другой
стороны, деятельности сестер милосердия присуща адресность, то есть помощь конкретным людям.
К проблемам социального взаимодействия обращался и М. Вебер, который полагал, что любое действие человека можно соотнести с его мотивами. Поэтому для рассмотрения социального взаимодействия необходимо, прежде всего, понимание мотивов деятельности человека [1]. Каков мотив деятельности сестер милосердия во время эпидемий тифа в Первую мировую войну? Возможно, работа связана
с этим видом деятельности, а может быть, важен пример матери или старших сестер. Типология социального действия М. Вебера предусматривает следующие категории: целерациональное, ценностнорациональное, традиционное и аффективное. Данная типология применима и для рассмотрения деятельности сестер милосердия во время эпидемий тифа Первой мировой войны. Например, их деятельность может преследовать рациональные цели (привлечение общественного внимания к эпидемии или
проблемам войны), может рассматриваться как ценность (ценность человеческой жизни), как дело
многолетней привычки (организация деятельности сестер, общественных организаций, предоставление
армии дезинфекционных камер) или же служить для периодического выплеска эмоций (гибель близкого
родственника на войне).
Представитель структурного функционализма Э. Дюркгейм изучал социальное взаимодействие в
обществах с органической и механической солидарностью [4]. Согласно его представлениям, характер
социального взаимодействия будет определяться господствующим типом солидарности. Механическая
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ212
солидарность характерна для традиционных обществ, основанных на кооперации и взаимодействии.
Именно такая солидаризация помогла решению общественных проблем во время эпидемии «испанки»
и тифа в России.
Еще один видный представитель структурного функционализма Т. Парсонс разработал свою систему социального взаимодействия [7]. Разнообразие человеческой деятельности определяется системой
ожиданий, включающей в себя те или иные культурные нормы и правила. Например, взаимодействие
сестер во время эпидемий тифа представляет собой реальность, в которой существуют особые социальные нормы, правила общения, язык.
Структурный функционализм Р. Мертона акцентирует внимание на явных и латентных функциях
социальных институтов [6]. Соответственно, явные функции — это объективные последствия, которые
осознавались участниками системы, а латентные — которые не были осознаны. Явные функции благотворительной деятельности выражаются в раздаче одежды, еды. Такая помощь была институционально
оформлена еще в конце XIX в. через церкви и монастыри, оказывавшие социальную поддержку больным и престарелым. Появление в XIX в. массовых благотворительных сборов (например, «День Белой
ромашки, или цветка», когда собирались деньги для больных туберкулезом), открытие детских домов
(Марфинские приюты и приюты Елисаветинских комитетов были созданы во время Первой мировой
войны для детей, чьи матери умерли, а отцы погибли на фронте), домов призрения (Дом призрения
Гурьевой, Третьяковская богадельня-приют для слабоумных), госпиталей (госпитали Красного Креста)
выступают как явные. А такие явления, как тунеядство и сибаритство, выступают как латентные последствия благотворительности.
Ч. Кули выделял первичные (семья, родственники, друзья) и вторичные группы (коллеги, знакомые,
члены профсоюзов, добровольческих организаций). Первичные группы дают индивиду более раннее
представление о социализации. Ч. Кули предложил специфический термин «зеркальное Я», согласно которому в процессе взаимодействия с другими мы смотрим на себя со стороны, словно в зеркало. Участие
в благотворительной деятельности и в различных волонтерских движениях во время эпидемий способствует формированию собственного позитивного образа. Тяжелая эпидемиологическая ситуация, вызванная вирусом испанского гриппа и тифом в начале XX в., осложненная социально-экономическими
и политическими факторами Первой мировой войны, активизировала деятельность сестер милосердия.
В основе их деятельности были, с одной стороны, желание совершить достойный поступок, принять
участие в жизни других людей, способствовать решению их проблем, а с другой стороны, потребность в
самовыражении и самореализации. Следует отметить, что Я — это все то, с чем мы себя отождествляем.
Согласно теории жестов и символов Дж. Мида, деятельность сестер милосердия можно интерпретировать как социальное действие, которое предусматривает вовлеченность двух или более индивидов.
Для этого процесса характерны значимые жесты, под которыми можно понимать осмысленное взаимодействие сестер милосердия с пациентами и врачами; значимый символ — определенное действие,
приводящее к установлению достаточно устойчивой коммуникации в виде создания, функционирования и взаимодействия различных общественных организаций, комитетов, благотворительных фондов.
Значимый символ в рамках благотворительности предполагает определенную реакцию (благодарность) и модель поведения (взаимопомощь) в соответствии с этим символом. Можно выделить, таким
образом, язык благотворительности, который используется в рамках человеческой коммуникации.
Исходя из всего сказанного, можно сделать вывод, что российское государство XIX — начала XX в.,
сталкиваясь с эпидемиями, уделяло большое внимание проблемам милосердия и благотворительности,
усиливая процессы солидаризации общества. Как говорил Аристотель, «человек — существо социальное», и эпидемии лишний раз доказывают, что мы не можем друг без друга, без взаимной помощи, без
поддержки.
Список литературы
1. Вебер М. Избранное. Образ общества. М., 1994.
2. Воронов В. Корона российской инфекции // Новая газета. 2020. № 35 (3 апр.).
3. Даниэл М. Тайные тропы носителей смерти. М., 1990.
4. Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. М., 1996.
5. Камю А. Чума / пер. с фр. Н. Жарковой. СПб., 2003.
6. Мертон Р. К. Эффект Матфея в науке, II: Накопление преимуществ и символизм интеллектуальной собствен-
ности // THESIS. 1993. Вып. 3. С. 256–276.
7. Парсонс Т. Система координат действия и общая теория систем действия. Функциональная теория изменения.
Понятие общества // Американская социологическая мысль. М., 1996. С. 462–525.
БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ И СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ГОСУДАРСТВА В РОССИИ... 213
Харитонова Анастасия Викторовна,
аспирант
(ПСТГУ)
НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВРАЧЕЙ
В ОБЩИНАХ СЕСТЕР МИЛОСЕРДИЯ
А. В. Х
В докладе говорится о проводимой врачами с работниками общин сестер милосердия научно-исследовательской деятельности в общинных лечебных учреждениях, которая была возможна при содействии
Российского общества Красного Креста. Результатом проводимой врачами научной работы стали отчеты
по общинным лечебницам, отдельные публикации врачей, диссертационные исследования. В докладе
отмечается роль главных врачей общин в проведении научных исследований. В свою очередь возможность осуществления научной работы привлекала врачей в общину.
Ключевые слова: Российское общество Красного Креста, общины сестер милосердия, врачи, научноисследовательская деятельность.
АРИТОНОВА
Общины сестер милосердия, имевшие основной своей целью подготовить женский медицинский
персонал, для практики сестер стремились иметь собственные лечебные учреждения — больницы и
лечебницы. Историки, чье внимание привлекала деятельность этих лечебных заведений, отмечают,
что врачи «имели возможность проводить клинические исследования в больницах Красного Креста»
[1, с. 101]. Кроме того, в системе международной организации Красного Креста существовала практика, при которой «ученые разных стран… взаимодействовали между собой, обменивались опытом»
[1, с. 100]. Таким образом, общины могли являться хорошей научно-исследовательской базой.
При общинах сестер милосердия служили врачи, занимавшиеся обучением сестер и лечением пациентов общинных больниц и лечебниц. В источниках и историографии встречаются свидетельства
тому, что возможность заниматься наукой привлекала врачей в общину. Так, доктор И. П. Алексинский
принял предложение стать главным врачом Московской Иверской общины по причине того, что кафедра хирургической патологии Московского университета, на которой он в то время стал заведующим,
не имела своей клиники, а общинная лечебница давала необходимый для исследовательской и преподавательской работы материал [2, с. 627].
Проводившуюся в некоторых общинах научно-исследовательскую работу ярко иллюстрируют
отчеты их лечебниц, издававшиеся отдельно от общих отчетов о деятельности общин. Такие отчеты
выпускались, например, хирургической лечебницей Иверской общины, когда ее заведующим являлся профессор П. И. Дьяконов [15; 16]. Они представляют собой объемные книги в 300–400 страниц,
содержат подробные описания обстановки помещений лечебного учреждения и проводившихся в
нем наблюдений за пациентами. К изложенным описаниям прилагаются рисунки, изображающие
внешние проявления болезней. В начале одного из таких отчетов встречается фраза, указывающая
на то, что цель издания была чисто научная: «…приступая к настоящей работе, мы руководствовались
сознанием необходимости взглянуть на собранные воедино и расположенные в известном порядке
истории болезней… мы убеждены, что добросовестно проведенные наблюдения вносят свою долю в
разработку врачебных знаний» [15, с. 3]. Описания отдельных открытий, осуществленных в общинах,
тоже публиковались. Например, в Харькове три интересных случая из стационарной лечебницы были
подробно описаны ординатором и напечатаны в журналах «Хирургия» и «Летопись русской хирургии»
[13, с. 56].
К отчетам по некоторым общинам прилагаются списки научных работ, написанных на основе произведенных в лечебнице исследований (например, в отчете общины Святого Георгия [10, с. 40]). Среди
материалов по делопроизводству общин есть отчет по хирургической деятельности, проводившейся в
больнице Александровской общины сестер милосердия с 1884 по 1892 г. Отчет был составлен ассистентом В. В. Лезиным и представлен им в качестве диссертации на степень доктора медицины в Военномедицинскую академию [6]. Еще одна диссертационная работа была написана на основе исследования,
проведенного в хирургической лечебнице Александровской общины Ф. А. Голубевым [3]. Интересно,
что в обоих исследовательских трудах, кроме описаний хода болезней и произведенного лечения, при-
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ214
сутствуют повествования о приеме, обработке больных, упоминается работающий в лечебном учреждении медицинский персонал (в том числе сестры милосердия). Все это, по убеждению авторов, являлось факторами, сильно влиявшими на результаты лечения, а следовательно, воспринималось как
часть медицинского исследования.
Важную роль в научно-исследовательской работе общин играли их главные врачи. В одном из отчетов Санкт-Петербургской Свято-Георгиевской общины указано, что три диссертации, написанные в
общинной амбулатории, были созданы под руководством главного врача Е. С. Боткина [9, с. 2]. Доктора
Санкт-Петербургских Елизаветинской и Александровской общин при описании своих научных исследований и наблюдений уточняли, что работали с санкции главных врачей — С. С. Боткина и Е. В. Павлова [5, с. 14; 3, с. 25].
Стоит отметить, что в общинах, располагавшихся в столичных и университетских городах, почти
все главные врачи имели ученые звания, были заинтересованы в проведении исследовательской работы, поэтому даже их простая отчетность по медицинской части общин могла иметь научное значение. Так, в диссертации на степень доктора медицины П. Крестовского (работал в клинике профессора
В. Н. Сиротинина) дается оценка отчетов, составленных Сиротининым по Георгиевской общине: «Желательно, чтобы медицинские отчеты В. Н. Сиротинина по своей идейности и разработке клинического материала служили бы образцом для будущих составителей медицинских отчетов…» [7, с. 268].
При описании помещений общинных лечебниц иногда упоминается современное медицинское
оборудование, которым оснащались больницы. Например, в отчетах Иверской общины говорится о
приобретении лечебницей гинекологического кресла Шрёдера, аппарата для мытья рук доктора Шатерникова [14, с. 2–7], ручного мотора фирмы Ф. Швабе для трепанации [11, с. 10], также сказано об
открытии рентгеновского кабинета и лаборатории для химических исследований [12, с. 11; 8, с. 15].
В делопроизводственном материале отмечаются заслуги отдельных главных врачей в деле организации
при общинах специализированных помещений. Например, в Свято-Георгиевской общине по инициативе доктора Н. П. Богоявленского был устроен институт гидротерапии с целью обучения сестер новым
приемам лечения [4, с. 28]. Факт наличия в общинах современного медицинского оснащения также
указывает на большую заинтересованность главных врачей в развитии медицинских знаний и приобретении новых навыков, на их желание соответствовать современному уровню науки. Любопытно
сообщение составителей отчета Харьковской общины: «В декабре случайно бывший в Харькове профессор Бреславского университета по приглашению главного врача посетил стационарную лечебницу
и сделал в ней в присутствии большого собрания врачей три операции с усвоенными им особенностями производства операций…» [13, с. 56]. То есть в условиях качественно и современно оборудованных
общинных лечебниц и при заинтересованности в проведении научной работы глав их персонала там
проходили демонстрации медицинских открытий и недавно усвоенных практик.
Итак, благодаря стремлению РОКК способствовать развитию медицинской науки некоторые общинные лечебные учреждения (преимущественно столичные и университетских городов) становились
центрами проведения научно-исследовательской работы. Для этого в них создавались специальные
условия, приобреталось медицинское оборудование, соответствующее последнему слову науки. Возможность проводить в общинах научные исследования и открытия, а также вероятность осуществления
общения с иностранными учеными-медиками могли привлекать приват-доцентов и университетских
профессоров к работе в общинных лечебных учреждениях. Служение в общинах могло способствовать
научному росту врачей.
Список литературы
1. Ковтюх Г., Захарова И. Вклад медицинской профессуры в работу Российского общества Красного Креста //
Полтора века милосердия. Российская империя: Материалы Международной научной конференции. М., 2018.
С. 99–111.
2. Мирский М. Б. Хирургия от древности до современности. М., 2000.
Список источников
3. Бактериологические исследования при асептическом способе лечения ран в хирургической лечебнице Алексан-
дровской общины Красного Креста (диссертация на степень доктора медицины Ф. А. Голубева). СПб., 1893.
4. Исторический очерк общины сестер милосердия Святого Георгия в Санкт-Петербурге за двадцатипятилетие
(1870–1895). СПб., 1895.
5. Краткий обзор деятельности Елизаветинской общины сестер милосердия за 1900 год. СПб., 1901.
БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ И СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ГОСУДАРСТВА В РОССИИ... 215
6. Лезин В. В. Отчет по хирургической деятельности в больнице Александровской общины сестер милосердия
Красного Креста за период времени с 1884 по 1892 год. СПб., 1893.
7. Материалы к истории кафедры частной патологии и терапии Императорской военно-медицинской академии
(бывшей Императорской медико-хирургической) (1798–1898 гг.). СПб., 1898.
8. Отчет Житомирского местного комитета РОКК и Житомирской Мариинской общины сестер милосердия за
1915 год. Житомир, 1916.
9. Отчет общины Святого Георгия за 1908 год. СПб., 1909.
10. Отчет общины Святого Георгия за 1911 год. СПб., 1912.
11. Отчет о деятельности Иверской общины сестер милосердия РОКК за 1900 год. М., 1901.
12. Отчет о деятельности Иверской общины сестер милосердия РОКК за 1911 год. М., 1912.
13. Отчет о деятельности, имуществе и о капиталах Харьковского местного управления РОКК и подведомствен-
ных ему Харьковской общины сестер милосердия, амбулаторной лечебницы с аптекой при ней и стационарной
лечебницы за 1901 год и история возникновения Харьковской общины сестер милосердия Красного Креста и
деятельности ее за 15 лет (30.11.1886 год — 30.11.1901 год). Харьков, 1902.
14. Отчет о деятельности лечебницы Иверской общины от 15.10.1896 по 1.01.1900 г. М., 1900.
15. Отчет о деятельности хирургической клиники Иверской общины сестер милосердия в Москве от 15.10.1896 по
31.12.1898 / сост. П. И. Дьяконов, Ф. А Рейн, Г. И. Волынцев, А. А. Дешин. М., 1899.
16. Отчет о деятельности хирургической клиники Иверской общины сестер милосердия в Москве с 1.01.1899 по
31.12.1900 / сост. П. И. Дьяконов. М., 1901.
Иванова Мария Сергеевна,
(Воронежский областной литературный музей
им. И. С. Никитина)
РОЛЬ ЗЕМСКОЙ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ
В СФЕРЕ ДОШКОЛЬНОГО ВОСПИТАНИЯ НА РУБЕЖЕ XIX‒XX ВЕКОВ
В СЕЛАХ ВОРОНЕЖСКОЙ ГУБЕРНИИ
(опыт земского врача А. И. Шингарева)
М. С. И
В докладе на конкретном примере деятельности земского врача А. И. Шингарева показана роль частной
инициативы и земской благотворительности в рамках создания летних яслей-приютов в сельской местности. Раскрывается их санитарно-просветительное, экономическое значение, способствующее снижению уровня детской смертности, а также поднимается вопрос об особенностях функционирования дошкольных учреждений в Российской империи.
Ключевые слова: А. И. Шингарев, ясли-приюты, дошкольное воспитание, российская провинция, земская медицина, детская смертность.
Проблема высокой детской смертности занимала важное место в рамках социальной политики
Российского государства на рубеже XIX–XX вв. По статистическим данным, приводимым доктором
В. И. Гребенщиковым, в среднем за 1886–1897 гг. из 1000 родившихся детей до пяти лет доживало около 700. По ряду губерний этот показатель был гораздо ниже, а иногда составлял менее 500 человек на
1000 младенцев в возрасте до 5 лет [4, с. 20]. Эта ситуация вызвала большой резонанс, особенно в кругу
медицинской общественности. Рассуждая над причинами данного бедствия, многие медики приходили к выводу, что решить эту проблему исключительно медицинскими средствами невозможно. Высокий показатель детской смертности был зачастую связан с социально-экономическими факторами.
Это мнение разделял воронежский земский врач, впоследствии известный политик, Андрей Иванович
Шингарев, возглавивший в 1898 г. Гнездиловский межуездный врачебный участок.
По наблюдениям А. И. Шингарева, уровень детской смертности в Воронежской губернии оставался
выше среднего. Особенно это касалось сельской местности, где «из 1000 родившихся детей третья часть
умирала до одного года и больше половины не доживало [до] пяти лет» [6, с. 140]. Обращая внимание
на распределение этого показателя по временам года, врач заметил, что пик смертности приходился на
ВАНОВА
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ216
летний период [6, с. 141]. В эту пору начинался сезон страды, и «родители на целый день уходили в поле
на работу», поэтому «многим приходилось оставлять детей дома одних» [5, с. 6]. Не получая нужного
ухода и находясь без надзора, маленькие дети часто погибали. Как отмечал А. И. Шингарев, «в любом
селе можно услыхать рассказ, как в рабочую пору ребенок утонул в реке, упал в колодец, поломал себе
руки и ноги, обжёгся или расшибся». Случалось и так, что матери, занятые работой, не могли обеспечить детей своевременным вскармливанием, что приводило к расстройствам пищеварения, обострявшимся в жаркое время [5, с. 9]. Но главные причины такого бедственного положения — это незнание
элементарных правил гигиены и отсутствие доверия к медицинскому обслуживанию.
Одним из видов социальной помощи населению, по мнению А. И. Шингарева, могло стать устройство летних яслей-приютов в селах, что позволило бы уменьшить влияние вышеперечисленных факторов на детскую смертность и улучшило бы санитарно-экономическую обстановку в селе. Первый опыт
создания подобного учреждения в Воронежской губернии относится к 1897 г., когда земским врачом
А. А. Ростовцевой на средства уездного земства были открыты ясли в селе Муромка Землянского уезда
[1, с. 544]. Признание важности этой меры для снижения показателей детской смертности со стороны
земских врачей и уездных управ позволило вскоре расширить их распространение и по другим уездам. Важная роль в этом деле принадлежала А. И. Шингареву, который стал не только инициатором
дальнейшего создания яслей, но и стремился распространить эту практику за пределы Воронежской
губернии. С 1898 по 1900 г. Андреем Ивановичем были устроены ясли в Воронежском, Землянском
и Задонском уездах. Это было неурожайное время, и значение данного мероприятия было особенно
велико. Средства для учреждения яслей выделялись губернским земством или такими организациями,
как Общество Красного Креста, Императорское вольное экономическое общество или Воронежский
отдел Русского общества охранения народного здравия. Нередко материальную помощь в этом деле
оказывали и частные лица. Так, в селе Малопокровском Землянского уезда подобное учреждение было
организовано за счет пожертвований княгини М. Н. Сумбатовой [7, с. 398]. Отчасти на благотворительные средства были созданы ясли в Горожанке Задонского уезда, где обеспечение продовольствием
осуществлялось местными землевладельцами Е. Н. Чоколовой и Н. С. Кожиным [9, с. 696]. Как правило, ясли-приюты располагались в зданиях земских школ, построенных силами местных помещиков.
В Горожанке помещение было «уступлено попечителем г. С. П. Чоколовым» [9, с. 694], в селе Новоживотинном Воронежского уезда ясли два года подряд (в 1899 и 1900 гг.) начинали работу «в большом
и просторном школьном здании, благодаря любезному разрешению владельца М. А. Веневитинова»
[8, с. 542].
Работа яслей продолжалась обычно в сезон летних полевых работ, которые приходились на июль,
и составляла в среднем около 20 дней, за исключением выходных и дождливых дней. Непрерывное
функционирование детских учреждений обеспечивал рабочий персонал, состоявший обычно из двух
нянь и одной кухарки. Заведование яслями осуществляли чаще всего местные учительницы или фельдшерицы. Многие из них исполняли свои обязанности безвозмездно, как, например, учитель Е. М. Величкина, работавшая в Малопокровских яслях [7, с. 398]. Здесь призревались дети разного возраста:
от одного года до 12 лет. Грудных принимали лишь в том случае, если мать могла периодически кормить
своего малыша. Остальные питались простой, привычной крестьянской пищей: похлебкой, гречневой
или пшенной кашей, картофелем. Исключения делались для детей от года до двух лет, рацион которых
состоял из стерилизованного молока, хлеба и манной каши (ил. 1).
Однако значение яслей, по мнению А. И. Шингарева, не должно было сводиться к выполнению
исключительно продовольственной функции. Их главной целью являлась культурно-просветительская
и санитарная деятельность. Поэтому обязательными были поддержание гигиены, приучение детей к
труду и опрятности. Все остальное время, как пишет Шингарев, «дети гуляли, иногда купались в пруду,
под наблюдением заведующих, играли в свои обычные деревенские игры, в мячи, горелки; иногда устраивалось пение, или детям читали и рассказывали, иногда показывали картинки» [7, с. 399]. Кроме того,
ребята находились под постоянным наблюдением врачей Гнездиловского участка, которые два-три раза
в неделю посещали ясли. Довольно часто Андрей Иванович сам отправлялся на очередной осмотр подопечных. Такая помощь позволяла предотвратить распространение инфекционных заболеваний, а также
вылечить такие незаразные болезни, как экзема, рахит, расстройство пищеварения [9, с. 695].
Помимо обычных яслей по инициативе А. И. Шингарева в селе Новоживотинном Воронежского уезда в 1900 г. были впервые открыты специализированные отделения для детей, больных сифилисом, число которых в Воронежской губернии в 1898 г. достигало 8 тыс. Траты на организацию данного
учреждения взяло на себя Общество борьбы с заразными болезнями, находившееся под покровитель-
БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ И СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ГОСУДАРСТВА В РОССИИ... 217
Ил. 1. Ясли в селе Новоживотинном. Обед. В центре — А. И. Шингарев (фото, 1900 г.)
ством принцессы Евгении Ольденбургской [3, с. 33]. Принципы работы противосифилитических яслей
в целом не отличались от других, однако больным полагалась «отдельная особая комната, где они завтракали, обедали и ужинали, у них была отдельная няня, надзор за ними взяла на себя одна из заведующих» [9, с. 545]. Создание таких условий способствовало некоторому снижению распространения
данного заболевания, передававшегося бытовым путем.
Итак, опыт организации яслей позволил улучшить санитарно-экономическую ситуацию в деревне.
К примеру, в селе Новоживотинном, где обычно умирали 45 новорожденных из 100, за два года работы
яслей скончались только два ребенка. Удалось решить и проблему, связанную с недостатком питания.
Показателем эффективности принятых мер служат данные о взвешивании детей, приведенные Шингаревым, согласно которым «в среднем каждый ребенок прибавил в весе 8 фунтов» [7, с. 403]. Неоднократное обсуждение вопроса о дневных детских яслях-приютах на заседаниях губернского земского собрания позволило сделать вывод о несомненной пользе данного начинания и необходимости его дальнейшей популяризации [2, с. 107]. С этой целью Андрей Иванович неоднократно публиковал на страницах
столичного журнала «Вестник благотворительности» сведения о создании летних яслей-приютов в Воронежских селах. В 1901 г. для Комиссии по распространению гигиенических знаний в народе при Пироговском обществе А. И. Шингаревым была разработана брошюра, обосновывавшая значение яслей,
экземпляры которой были разосланы по многим губерниям Российской империи [3, с. 38].
С 1901 по 1904 г. в Воронежской губернии еще сохранялась тенденция к росту количества дошкольных детских учреждений. Однако, несмотря на их положительное значение, уже в 1907 г. губернское
земское собрание прекратило ассигнования на это дело. Причины тому — с одной стороны, политический кризис в стране, а с другой — критика данного начинания. В российских условиях организация
яслей проводилась, как правило, в период неурожая и голода, что отдаляло их от европейской модели
дошкольного воспитания с превалировавшей просветительской функцией. Из-за низкого экономического уровня населения цель создания яслей народу была не всегда понятна, и они рассматривались
как простые столовые [8, с. 543]. Сказывался и бессистемный характер распространения дошкольных
учреждений.
На эти проблемы обращал внимание А. И. Шингарев, отмечая необходимость разъяснения пользы
данного мероприятия в крестьянской среде и мотивирования благотворителей на устройство таких организаций за свой счет. Он считал, что только регулярное создание яслей могло выполнить важнейшую
санитарно-просветительскую и воспитательную задачу, повышающую общий культурный уровень
крестьянства. Такой подход позволил бы снизить уровень детской смертности не только по отдельным
уездам, но и по всей губернии. Однако данное начинание не нашло должной поддержки на общегосударственном уровне в этот нестабильный для России период, а организация дошкольных учреждений
целиком базировалась на основе частной инициативы земских врачей и некоторых благотворителей.
Но, несмотря на все трудности, ясли доказали свою целесообразность. Впоследствии создание их станет одним из важных направлений социальной политики российского государства.
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ218
Список литературы
1. Пыльнев Ю. В. История народного образования Воронежского края (конец XVII — начало XX века). Калининград, 2012.
2. Савенкова М. М. История создания летних яслей-приютов в Воронежской губернии в конце XIX — начале
XX в. // Известия Воронежского государственного педагогического университета. 2020. № 2. С. 106–111.
Список источников
3. Положения о назначении и основной цели яслей, открываемых состоящим под покровительством ее императорского высочества Евгении Максимилиановны Ольденбургской Обществом борьбы с заразными болезнями // Врачебно-санитарная хроника Воронежской губернии. 1900. № 1.
4. Соколов Д. А. Смертность в России и борьба с ней. СПб., 1901.
5. Шингарев А. И. Ясли-приюты для детей в деревнях // Вестник благотворительности. 1902. № 5/6.
6. Шингарев А. И. Вымирающая деревня: опыт санитарно-экономического исследования двух селений Воронежского уезда. СПб., 1907.
7. Шингарев А. И. Ясли в селах Малопокровском и Васильевском Землянского уезда // Врачебно-санитарная
хроника Воронежской губернии. 1898. № 8.
8. Шингарев А. И. Ясли-приют в селе Новоживотинном Воронежского уезда // Врачебно-санитарная хроника
Воронежской губернии. 1900. № 10.
9. Шингарев А. И. Ясли-приют в селе Горожанке Задонского уезда // Врачебно-санитарная хроника Воронежской
губернии. 1900. № 9.
Бакалдина Елена Вячеславовна,
канд. ист. наук
(Санкт-Петербургский государственный музей-институт семьи Рерихов)
БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ БОТКИНЫХ
Е. В. Б
В докладе рассматривается благотворительность Боткиных в разных сферах — попечении, образовании,
медицине, культуре. Члены семьи жертвовали средства и в течение своей жизни, и по завещаниям, причем одной из черт была долгосрочная благотворительность — выделение капитала. Как правило, это была
адресная благотворительность — конкретным людям или на конкретные нужды в учреждениях.
Ключевые слова: Боткины, благотворительность, медицина, образование, капитал.
Семья московских чаеторговцев Боткиных известна своей благотворительностью. Их фамилия
встречается в отчетах о пожертвованиях и дарениях, поэтому тема затрагивалась в различных историографических работах, однако в них большее внимание уделялось истории семьи [4; 7]. Пожертвования
Боткиных затрагивали многие сферы жизни: религиозную, образовательную, медицинскую, культурную. Изначально они были больше связаны с религиозной сферой: семья много жертвовала Церкви
и ее учреждениям. Под влиянием публициста и критика В. П. Боткина члены семьи стали выделять
средства на образование. Медицинская сфера для Боткиных была одним из приоритетов по мере роста
карьеры С. П. Боткина.
Благотворительность Боткиных была разноплановой: деньгами, имуществом, трудом. Большая
часть пожертвований деньгами шла по завещаниям, а не при жизни благотворителей. Как правило,
хотя были и исключения, в завещаниях проговаривались суммы для тех или иных учреждений. Часто это были не просто суммы, а капитал, проценты с которого учреждение тратило на конкретные
нужды: на стипендии по определенным направлениям, на содержание кроватей в больницах. Деньги
жертвовались на разные цели: для вспомоществования детям, женщинам, бедным, больным, для домов трудолюбия и т. д. В таблице указаны учреждения, имена жертвователей, суммы и время поступления средств (отмечены завещания), а также общества, в которых представители семьи занимали
должности.
АКАЛДИНА
БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ И СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ГОСУДАРСТВА В РОССИИ... 219
Таблица
Благотворительность Боткиных
Направление Организация Пожертвования
Призрение
детей
Московский Биржевой комитет в пользу
осиротевших от холеры
П. К. Боткин [23, № 35,
л. 28]
Николаевский дом призрения бедных
вдов и сирот московского купечества
Руковишниковский приют исправления
малолетних преступников в Москве
Павел П. Боткин — 5000
руб., завещание [23, № 471,
л. 9 об.]
Московское общество призрения, воспитания и обучения слепых детей
Басманный приют общества попечения
о неимущих и нуждающихся в защите
детях для учреждения в приюте койки
П. П. Боткин — 2000 руб.,
завещание
[36, ф. 54, оп. 1,
№ 28, л. 1 об.]
имени родителей
Елизаветинское благотворительное
общество «Ясли»
П. П. Боткин — 2000 руб.,
завещание [36, ф. 54, оп. 1,
№ 28, л. 1 об.]
Убежище для детей лиц, пострадавших
во время праздника на Ходынском поле в
П. П. Боткин, фирма по
1000 руб. [19, с. 371]
1896 г.
Главный Алексеевский комитет по при-
зрению детей лиц, погибших в войну с
Японией
Общество о бедных и больных детях, в
ведении которого была лечебница для
хронически больных детей
Помощь в
обучении
Мещанское училище В. П. Боткин — 5000 руб.,
завещание [9, с. 146]
Московское музыкальное училище В. П. Боткин — 5000 руб.,
завещание [23, № 467,
л. 9 об.]
Московский университет для стипендий
студентам
В. П. и Н. П. Боткины,
завещания [23, № 467,
л. 9 об.; № 471, л. 9]
Арнольдовское училище для глухонемых В. П. Боткин — 5000 руб.,
завещание [23, № 467,
л. 9 об.]
Александровское коммерческое училище Д. П. Боткин — 5000 руб.,
завещание [36, ф. 54, оп. 1,
№ 52, л. 1 об.]
Общество вспомоществования нуждающимся студентам Военно-медицинской
академии
Училищный дом в память С. П. Боткина Боткины, фирма [34,
ф. 513, оп. 75, л. 27]
Приходская школа и ремесленное училище в Ново-Таволжанке
Для основания школы в финляндском
имении С. П. Боткина в Культилле
Боткины, фирма [21, с. 75;
41, с. 3]
Павел П. Боткин —
5000 руб., завещание [23,
№ 471, л. 9]
Попечение учебных заведений в качестве
гласного С.-Петербургской городской
думы
Общество вспомоществования студентам С.-Петербургского университета
Участие в жизни
организации
Д. П. Боткин [41, 1884 г.,
c. 11]
П. П. Боткин [38, с. 28]
С. С. Боткин [15, на
1909 г., алф. указ., с. 89]
Е. Н. и Е. М. Боткины
[15, на 1903 г., к. 586;
на 1904 г., к. 589–590]
В. П. Боткин [9, с. 146]
Д. П. и П. П. Боткины
[26, с. 9]
Д. П. Боткин [5, с. 5]
С. П. Боткин [15, на
1899 г., к. 825]
Боткины [43, ф. 513,
оп. 75, л. 27]
Д. П. Боткин [21, с. 75]
М. П. Боткин [1]
М. П. Боткин и
А. Н. Котельникова
[22, с. 81, 91]
XXXI ЕЖЕГОДНАЯ БОГОСЛОВСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ220
Направление Организация Пожертвования
Общество доставления средств Высшим
женским курсам
Общество вспомоществования
нуждающим ся ученицам Василеостровской гимназии
Общество для пособия слушательницам
С.-Петербургского и Женского медицинского институтов
Общество для доставления средств
гимназии и реальному училищу К. Мая
М. П. Боткин [24, л. 29 об.;
25, с. 1; 31, с. 204]
в С.-Петербурге
Призрение
больных
Пожертвования на дело призрения
душевнобольных
Д. П. и П. П. Боткины —
3000 руб. [19, с. 325]
Благотворительное общество при
Городской барачной больнице в память
С. П. Боткина
Общества попечения о бедных больных С.-Петербургского клинического
военного госпиталя и клиник Военномедицинской академии
Помощь
больным
и увечным
Российское общество Красного Креста Боткины Боткины
Больница в Ново-Таволжанке Боткины, фирма [2]
Екатерининское благотворительное
общество при Императорской Екатерининской больнице в Москве
Попечение медицинских заведений в
качестве гласных С.-Петербургской
городской думы
Больница Троицкой общины сестёр
милосердия
Лечебница Н. К. Боткиной в селе
Ромашкове
Н. К. и П. П. Боткины [33,
с. 81]
Деньги на содержание кроватей:
Московская Екатерининская
больница
Павел П., Н. Д., А. В.,
Е. Н. Боткины, завещание
[23, № 471, л. 9 об.; 37,
ф. 1287, оп. 15, д. 513, л. 3]
Больница общины Святого Георгия
в Петербурге
Павел П., С. П., А. А.
Боткины, А. П. Визгина
(урожд. Боткина) и ее дочь
А. Н. Котельникова, завещания [23, № 471, л. 9 об.;
29, с. 136–137]
Барачная больница в память
С. П. Боткина
А. П. Визгина (урожд. Боткина) и ее дочь А. Н. Котельникова, завещание [43,
ф. 211, оп. 1, д. 90]
Вторая городская больница
в Москве
С. С. Боткина, завещание
[19, с. 327]
Лазарет Т. Е. Боткиной в Царском Селе Т. Е. Боткина [16, на
Призрение
бедных
Городское попечительство о бедных
Лефортовской части Москвы
М. П. Фет (урожд. Боткина) — 10 000 руб., завещание [19, с. 381];
П. П. Боткин — 3000 руб.,
завещание [36, ф. 54. оп. 1,
№ 28, л. 1 об.];
Служащие фирмы –1600
руб. [19, с. 433]
Участие в жизни
организации
Е. А., Е. Н., Е. С. и
М. П. Боткины [43,
ф. 113, оп. 1, д. 26, л. 122]
Е. Н. Боткина [18, с. 14]
Е. А. Боткина [15, на
1908 г., к. 940]
Боткины [35, с. 3; 3,
с. 28–29]
Е. А., Н. Е., Е. С. и
С. С.
Боткины [39, с. 3,
с. 9–10]
Д. П. Боткин [10, с. 44]
С. П. и М. П. Боткины
[1]
Е. С. Боткин [6, с. 146]
1916 г., к. 671]
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]