Юридическое образование и юриспруденция в России в первой трети XIX века. Учебное пособие

всех издаваемых им или членами его сочинений, к наукам и словесности относящихся, также для книг, выписываемых для своего употребления из чужих краев. К ведению его принадлежит цензура всех сочинений, частными людьми в округе его издаваемых»1.

Утвердительные грамоты Московского, Харьковского и Казанского университетов обеспечивали достаточно высокий общественный статус и прочное материальное положение университетским преподавателям. Ординарный профессор университета автоматически получал чин, соответствовавший седьмому классу по Табели о рангах, экстраординарный профессор, адъюнкт, а также лицо, удостоенное ученой степени доктора наук, зачислялись в восьмой класс, магистры — в девятый. Ректору университета присваивался чин пятого класса (ст. 16). Согласно статье восемнадцатой любой профессор и адъюнкт, «беспорочно и усердно в звании своем 25 лет прослуживший», удостаивался имени «заслуженного». Одновременно он получал право на пенсию в размере своего оклада, которою он мог пользоваться, «жительствуя где заблагорассудит, в государстве или вне онаго»2. В рассматриваемых документах были предусмотрены и меры по материальному обеспечению преподавателей, выходивших в отставку по болезни и до выслуги 25-летнего срока, также семей умерших преподавателей: их вдовам и детям назначались пенсии. Статьи Утвердительных грамот Московского, Харьковского и Казанского университетов, посвященные общественному статусу и материальному положению преподавателей, были аналогичны соответствующим статьям в уставах Виленского и Дерптского университетов.

Последняя — двадцать первая — статья каждой из Утвердительных грамот определяла размер выплат из государственной казны на содержание университета.

Главные положения Утвердительных грамот Московского, Харьковского и Казанского университетов закреплялись в их уставах. Тексты этих документов были составлены по тому же образцу, по которому составлялся текст Устава императорского Дерптского университета. Вместе с тем специфика данного университета среди российских учебных заведений такого рода предопределила наличие в его Уставе норм и формулировок параграфов, свойственных исключительно ему и не повторявшихся в других университетских уставах.

1 1-ПСЗРИ. № 21502. С. 649; № 21503. С. 651; № 21503. С. 654. 2 Там же. № 21502. С. 649; № 21503. С. 652; № 21503. С. 655.

31

Глава 1. Университетское юридическое образование в России в первой трети XIX века

Уставы Московского, Харьковского и Казанского университетов так же, как и Устав Дерптского университета, определяли университет как «вышнее ученое сословие, для преподавания наук учрежденное», в котором «приуготовляется юношество для вступления в различные звания государственной службы»1. Вместе с тем они представляли университет в качестве высшего учебного заведения, пребывающего под покровительством императора, а также состоящего «под главным начальством Министра народного просвещения и в особом ведении того из членов Главного училищ правления, на которого о нем попечение возложено» (§ 2)2. Наряду с этим Уставы придавали университетам характер самоуправленческой организации. В соответствии с § 4 названных уставов профессора университета составляли Совет, или Общее собрание, действовавший под председательством ректора в качестве высшей инстанции по делам учебным и судебным. § 5 предусматривал наличие в университете собственного Правления. Его председателем являлся ректор, а членами — деканы факультетов. В ведении Правления находилась вся хозяйственная часть университета, а также «суд и расправа между чинами, к университету принадлежащими»3. Помимо деканов в состав этого органа входил также назначавшийся Попечителем из ординарных профессоров «непременный заседатель»4. § 135 Устава Московского университета и § 132 Уставов Харьковского и Казанского университетов5 определяли его функции следующим образом: «Непременный заседатель есть ближайший помощник ректору в делах, к Прав-

1 1-ПСЗРИ. № 21498. С. 571; № 21499. С. 589; № 21500. С. 607. 2 Там же.

3 Там же. № 21498. С. 571; № 21499. С. 589; № 21500. С. 608.

4 По мнению А. Ю. Андреева, должность «непременного заседателя» была предложена для введения в российские университеты М. Н. Муравьевым, который, в свою очередь, заимствовал идею такой должности из устройства Геттингенского университета (см.: Андреев А. Ю. Российские университеты XVIII – первой половины XIX века. С. 403).

5 Это расхождение в нумерации параграфов между Уставом Московского университета, с одной стороны, и Уставами Харьковского и Казанского университетов, с другой, было вызвано тем, что в последних не воспроизводились два параграфа первого, а именно: § 9, в котором говорилось об Академической гимназии и Благородном пансионе, существовавших при Московском университете, и § 10, где шла речь о Ярославском высших наук училище, которое состояло «беспосредственно под ведением и покровительством Совета или общего собрания Московского университета» до 24 ноября 1824 г.

32

лению и Университетскому суду принадлежащих. Он наипаче печется, чтоб в отправлении текущих дел соблюдаем был порядок, сохранены были законы и непоколебимы были полезные и опытом утвержденные постановления: в противном случае, учиня ректору благопристойное представление, доносит Попечителю»1.

Из содержания приведенного параграфа очевидно, что «непременный заседатель» был в руках Попечителя университета и учебного округа инструментом для надзора за соблюдением законов в университетских делах.

При рассмотрении споров надзор за законностью осуществляло должностное лицо, называвшееся «синдиком». Согласно § 152 Устава Московского университета (§ 149 Уставов Харьковского и Казанского университетов) «синдик при разбирательстве в Правлении тяжебных дел, соображает оные с государственными законами и приуготовляет к решению»2. Отправление этой должности требовало знания действующего законодательства, не случайно Устав Дерптского университета прямо оговаривал, что на нее мог быть назначен только преподаватель юридических наук («один из экстраординарных профессоров правоведения»). Уставы Московского, Харьковского и Казанского университетов такого требования не содержали, но оно явно подразумевалось.

§13 Устава Московского университета (§ 11 Уставов Харьковского

иКазанского университетов) устанавливал, что «ректор университета избирается ежегодно Общим собранием из ординарных профессоров и представляется Главным училищ правлением чрез Министра народного просвещения на высочайшее утверждение»3. Введением столь короткого срока пребывания в ректорской должности составители указанных уставов желали, во-первых, «предупредить и отвратить всякое злоупотребление власти, которое могло бы подрывать пользу сих вышних училищных заведений, как то дознано разными учеными особами во время пребывания их в подобных сословиях», а во-вторых, «облегчить каждого профессора в главной обязанности звания его преподавать возложенные на него предметы».

Эти причины были названы в докладе Главного правления училищ, высочайше утвержденном 16 сентября 1809 года. В нем излагалось пред-

1 1-ПСЗРИ. № 21498. С. 584; № 21499. С. 602; № 21500. С. 620. 2 Там же. № 21498. С. 585; № 21499. С. 604; № 21500. С. 622.

3 Там же. № 21498. С. 572; № 21499. С. 590; № 21500. С. 608.

33

Глава 1. Университетское юридическое образование в России в первой трети XIX века

ложение Попечителя Московского университета графа Разумовского сделать ректора «бессменным или, по крайней мере, через несколько лет сменяемым»1. Необходимость данного нововведения Попечитель обосновывал тем, что ежегодная перемена ректора в университете сопряжена с великими неудобствами, поскольку «должность сия требует неусыпного попечения, занятия множеством подробностей, строгого наблюдения и взыскания на учащих и учащихся и на всех чиновниках, по хозяйственной части употребляемых, к чему не инако достигнуть можно, как опытностию, чрез долговременное упражнение получаемою»2. По мнению графа Разумовского, при частой перемене ректор едва успеет «приглядеться ко всему, как уже наступает срок его смены. Во время ректорства, замечая разные неисправности, побуждаемый участием в общественной пользе, обращением на себя внимания начальства, он употреблял бы все старание к изобретению средств противу неисправностей; но все таковые побуждения ослабевают при краткости времени его начальства, рождающей опасения оставить другому плоды трудов его. Опасаясь оскорбить того, кто вскоре может заступить его место, он предпочтет снисхождением своим обрести и для себя подобное снисхождение. Наконец, долговременная привычка подчиненных видеть над собою одного и того же начальника усугубляет уважением к нему

иповиновение»3. Приведенные доводы Попечителя Московского университета Главное правление училищ сочло достаточно убедительными

ипризнало за полезное «вместо ежегодного избрания ректора учредить оное в сем университете чрез каждые три года»4.

26 мая 1811 года император Александр I утвердил доклад А. К. Разумовского, выступавшего на этот раз в качестве министра народного просвещения, «Об избрании ректором в Харьковском и Казанском университетах чрез каждые три года»5. Граф повторил в нем аргументы, которые приводил, отстаивая увеличение срока пребывания ректора на должности для Московского университета. При этом он со-

1 Высочайше утвержденный доклад Главного правления училищ «Об избирании ректора в Московском университете чрез каждые три года» от 16 сентября 1809 года // 1-ПСЗРИ. Том 30. № 23841. С. 1154.

2 Там же. С. 1153.

3 Там же. С. 1154.

4 Там же.

5 См.: 1-ПСЗРИ. Том 31. № 24653. С. 665–666.

34

слался и на тот факт, что в этом университете, а равно и в Виленском, ректор избирается на три года.

При разрешении споров и улаживании конфликтов, возникавших внутри университета, ректор, Правление и Университетский совет выступали в качестве судебных органов. В § 146 Устава Московского университета (в § 143 Уставов Харьковского и Казанского университетов) говорилось, что «ректор, как председатель Университетского управления, имеет обязанность неудовольствия и ссоры между чиновниками университетскими прекращать миром; но если в том не успеет, то приемлет на себя должность судии, и составляет первую инстанцию университета»1. § 148 Устава Московского университета (§ 145 Уставов Харьковского и Казанского университетов) устанавливал, что «ректор дает решительные определения, которые не подлежат никакой апелляции и немедленно исполняются в следующих случаях: 1) По жалобам в денежной сумме, не превышающей 15 рублей. 2) По проступкам и оскорблениям, за которые университетские законы подвергают только выговору и заключению под стражу не более, как на три дня»2.

Следующей судебной инстанцией в университете считалось его Правление. В этот университетский суд могли приноситься жалобы и на ректора. В соответствии с § 154 Устава Московского университета (§ 151 Уставов Харьковского и Казанского университетов) приговоры Правления не допускали апелляций и подлежали немедленному исполнению: «1) По жалобам, коих иск не превышает 50-ти рублей. 2) По проступкам студентов, за которые университетскими правилами установленное наказание не превышает четырнадцатидневного заключения под стражу. 3) По жалобам на университетских чиновников, которых исследование кончится выговором или положением пени не свыше 25 рублей. 4) По жалобам на университетских или университетским особам принадлежащих служителей относительно наказания, которое приговорено будет для соблюдения благочиния»3.

По всем другим делам спорящие стороны имели право после получения копии решения Правления обратиться с апелляцией в Университетский совет, который выступал в данном случае высшей судебной

1 1-ПСЗРИ. Том 31. № 21498. С. 585; № 21499. С. 603; № 21500. С. 621–622.

2 Там же. № 21498. С. 585; № 21499. С. 603; № 21500. С. 622. В Уставе Дерптского университета подобное правило было сформулировано в § 160. Его текст цитировался при описании этого документа.

3 Там же. № 21498. С. 585–586; № 21499. С. 604; № 21500. С. 622.

35

Глава 1. Университетское юридическое образование в России в первой трети XIX века

инстанцией университета. Согласно § 159 Устава Московского университета (§ 156 Уставов Харьковского и Казанского университетов) решения Университетского совета не подлежали апелляции и определения его немедленно исполнялись: «1) Во всех делах, в коих иск не превосходит 500 рублей. 2) В делах, касающихся до должностей и преступления правил, университетом предписанных. 3) По приговорам к денежной пени не свыше 100 рублей»1.

Утвердительные грамоты и уставы Московского, Харьковского и Казанского императорских университетов, принятые 5 ноября 1804 года, юридически оформили новую модель государственного учебного заведения высшего уровня. Российский университет являлся по этой модели корпорацией, которая действовала под строгим контролем государственной власти, но при этом сохраняла самостоятельность, обеспечивавшую поддержание духа свободы, необходимого для развития наук. «Внутреннее устройство университетов, — писал М. И. Сухомлинов, характеризуя статус данных учебных заведений в Российской империи начала XIX века, — давало им независимое и почетное положение в общественной среде и благотворно действовало на дух ученой корпорации. Ректор был не только на бумаге, но и в действительности представителем университета, и защищал его интересы с тем достоинством и энергиею, которые даются только сознанием своих прав и обязанностей и свободою действовать по своему убеждению и долгу. Каждому профессору предоставлена была свобода преподавания с обязанностью поставить его в уровень с современным состоянием науки. Всякое вмешательство в преподавание лиц менее компетентных было удалено как общим духом университета, так и действиями Главного правления училищ. Когда поднят был вопрос о праве деканов посещать лекции, защищавший это право потерпел решительное поражение в Совете; попечитель с своей стороны представил, что находит такое посещение унизительным для профессоров; а Главное правление училищ, заметив, что дело должно было покончить в самом университете, отказалось от вмешательства во внутреннее устройство университета. Попечители, принимая непосредственное участие в действиях Главного правления училищ, уважали права университетов, и достоинством своего поведения возвышали в глазах общества свое звание, которое, по выражению одного из первых попечителей, почитали “драгоценным для души благородной, любящей просвещение и благо отечества”. Автономия и права, дарованные уни-

1 1-ПСЗРИ. № 21498. С. 586; № 21499. С. 604; № 21500. С. 623.

36

верситетам уставом, сохранялись долгое время неприкосновенными. По случаю беспорядков в одной гимназии, послан был на ревизию не член университета, а вопреки уставу, чиновник канцелярии министра. Профессора университета, к округу которого принадлежала гимназия, обратились в Петербург с жалобою на это нарушение. Комитет министров прислал им выговор, но они вошли с новым представлением, в котором опирались на устав университета, и Комитет министров, найдя доводы их совершенно законными, изменил свое решение»1.

* * *

Уставы Московского, Харьковского и Казанского университетов предусмотрели деление университетской организации на четыре факультета или отделения: 1) Отделение нравственных и политических наук, 2) Отделение физических и математических наук, 3) Отделение врачебных или медицинских наук, 4) Отделение словесных наук.

В соответствии с § 27 Устава Московского университета (§ 24 Уставов Харьковского и Казанского университетов) каждое отделение имело своего старейшину или декана, который ежегодно, в одно время с ректором, избирался Общим собранием университета из числа заслуженных или ординарных профессоров и затем представлялся Попечителем на утверждение министра народного просвещения.

Наименование факультета, осуществлявшего подготовку правоведов, «отделением нравственных и политических наук» в университетских уставах 1803–1804 годов прежде всего отражало представление их составителей о научной юриспруденции как о совокупности знаний о поведении человека. Это представление было господствующим в среде университетских правоведов XVIII – начала XIX веков как в Западной Европе, так и в России. В учебной программе юридических факультетов того времени основополагающее значение имело римское право, между тем юристы Древнего Рима понимали юриспруденцию именно как совокупность знаний о человеческом поведении. «Юриспруденция есть познание божественных и человеческих дел, наука о справедливом и несправедливом»2, — отмечал Ульпиан.

1 Сухомлинов М. И. Материалы для истории просвещения в России в царствование императора Александра I. СПб., 1866. Том 1. С. 126–127.

2 «Iuris prudential est divinarum atque humanarum rerum notitia, iusti atque iniusti scientia» (Дигесты Юстиниана / Перевод с латинского. Том 1. Кн. 1–4. М., 2002. С. 87).

37

Глава 1. Университетское юридическое образование в России в первой трети XIX века

Юридические науки в соответствии с таким пониманием их сущности считались науками «нравственными».

Тесная связь их с науками «политическими» была очевидной: об этом писал, например, в своей записке «Пользы и затруднения государственного знания» составитель проекта устава Московского университета М. Н. Муравьев. По его словам, «знание законов, существенно занимающее одно состояние в государстве и необходимое всем другим, не может быть разлучено с градоправительством»1.

Согласно университетским уставам главное предназначение университетов заключалось в подготовке юношества «для вступления

вразличные звания государственной службы». В наибольшей степени соответствовала данному предназначению деятельность отделения нравственных и политических наук. Это отделение было ведущим

вроссийских университетах начала XIX века, и не случайно оно стояло первым в перечне университетских отделений.

Наименование его «отделением нравственных и политических наук» было лишь вывеской, за которой скрывался прежний юридический факультет. Любопытно, что в «Положении о производстве в ученые степени», высочайше утвержденном 20 января 1819 года, использовалось именно это первоначальное название. § 1 этого документа гласил: «В отношении к производству испытания и к получению ученых степеней все роды наук и познаний для лучшей в том удобности разделяются вообще на 4 факультета следующим образом: а) Богословский, б) Философский, в) Юридический, г) Медицинский».

§3. Учреждение Императорского Санкт-Петербургского университета. Юридический факультет

Санкт-Петербургского университета

Идея создания в Санкт-Петербурге императорского университета в качестве самостоятельного учебного заведения высшего уровня лелеялась еще Петром I. Но по каким-то причинам не была осуществлена царемреформатором. Основанная же им Академия наук соединяла в себе образовательное учреждение с научно-исследовательским и представляла собой

1 Цит. по: Петров Ф. А. Формирование системы университетского образования в России. Том 1: Российские университеты и Устав 1804 года. М., 2002. С. 143.

38

весьма своеобразное явление, которое, в сущности, не было ни настоящей Академией наук, ни университетом в том виде, в каком учебные заведения такого рода действовали в то время в европейских странах.

В 1743 году М. В. Ломоносову пришлось отвечать на вопрос Следственной комиссии Академии наук по делу И. Д. Шумахера, есть ли в составе Академии университет. Он ответил отрицательно и при этом постарался подкрепить свой ответ целым рядом убедительных аргументов, которые изложил на нескольких страницах и направил в «высокоучрежденную Следственную комиссию Академии наук»1. «Всем университетам, — отмечал Ломоносов, — бывают инавгурации и публичные учреждения, которые наперед за несколько месяцев по ученым собраниям и университетам программой публикованы бывают, к чему из разных мест профессоры и студенты съезжаются, при котором публичном собрании, по благодарственной Божией службе читается государева грамота и отдаются новоизбранному ректору надлежащие к университету признаки и привилегии и вольности с церемониями, а потом рассылаются по другим университетам о том печатные известия, чтобы оные новоучрежденный университет за университет почитали; а здесь при Академии наук, такой публичной инавгурации университета не было; и не токмо иностранные Академии и университеты, но и здешние обыватели, о ни каком С.-Петербургском университете не слыхали и не знают, и о том ни какие печатные известия никуды не рассыланы и здесь не раздаваны»2. «В каждом университете выбирают ежегодно ректора или проректора из профессоров поочередно, — продолжал Михаил Васильевич, — а из здешних профессоров ни ректоры, ни проректор поочередно и погодно никогда не выбирались»3. Подводя итоги своей аргументации, Ломоносов писал: «Итак, понеже при здешней Академии наук ни какой инавгурации университета не бывало, профессоров, до университета принадлежащих, полного собрания нет, лекции почти порядочно не читаются, ни ректоров, ни профессоров ежегодно и поочередно из профессоров не выбирают, студентам ни какие университетские не даются публичные диспуты, и экзерциции никогда не бывают, и никого ни в докторы, ни в лиценциаты и ни в магистры не производят, и словом, ни каких порядков и поведений, по университетам обыкновенных, нет; следовательно, при здешней Академии наук не токмо

1 Ломоносов М. В. Нижайшее доказательство о том, что здесь, при Академии наук, нет университета // Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете. 1865. Кн. 1. Отд. 5. С. 56–59.

2 Там же. С. 56–57.

3 Там же. С. 58.

39

Глава 1. Университетское юридическое образование в России в первой трети XIX века

настоящего университета не бывало, но еще ни образа, ни подобия университетского не видно»1.

Вопрос о необходимости создания в России настоящего университета поднимался при разработке «Регламента Императорской Академии наук

ихудожеств в Санктпетербурге», вступившего в силу 24 июля 1747 года2. В тридцать восьмую статью этого документа было включено заявление о том, что «университет учрежден быть должен по примеру прочих европейских университетов»3. Предполагалось, что такой университет будет существовать при Санкт-Петербургской Академии наук, но при этом не сливаться с ней в одно учреждение, но действовать в качестве самостоятельного учебного заведения. В сорок четвертой статье говорилось, что профессора

истуденты университета будут «подвержены Регламенту, который Президентом сочинен быть должен, по примеру европейских университетов, каким образом и когда чего учить и обучаться»4. Однако президент Академии наук граф К. Г. Разумовский необходимого для настоящего университета регламента или устава не подготовил. Объясняя это, он указал, что пребывающие при Академии учащие и учащиеся «поныне не находятся еще в таком состоянии, по которому бы можно было сделать совершенный университетский регламент»5.

Ломоносов между тем не отказывался от мысли о необходимости создания при Санкт-Петербургской Академии наук университета по европейскому образцу. В январе 1755 года, то есть после того, как был решен вопрос об открытии подобного учебного заведения в Москве, он подал К. Г. Разумовскому записку «Мнение об исправлении Санктпетербургской Императорской Академии наук», в котором поставил вопрос о придании ее учебной части характера настоящего университета. «Больше всего препятствует приращению наук и размножению людей ученых весьма малое число студентов и школьников»6, — писал Ломоносов, замечая при этом, что «должны быть и студенты вольные и посторонние, безжалованные». «Та-

1 Ломоносов М. В. Указ. соч. С. 59.

2 1-ПСЗРИ. Том 12. № 9425. С. 730–739. 3 Там же. С. 736.

4 Там же.

5 Цит. по: Рождественский С. В. Очерки по истории систем народного просвещения в России в XVIII–XIX веках. СПб., 1912. Том 1. С. 180.

6 Сочинения Ломоносова. Издание Александра Смирдина. Том 1. СПб.,

1847. С. 777.

40