Юридическое образование и юриспруденция в России в первой трети XIX века. Учебное пособие

ствии ставший известным юристом, профессором сначала Московского, затем Санкт-Петербургского университета.

Талантливый преподаватель, пользовавшийся любовью учащихся, независимый в суждениях и гордый по характеру человек, адъюнкт Белоусов не мог не вызывать у своих бездарных коллег зависти и злобы. На него пошли доносы с обвинением в вольнодумстве, которое нетрудно было увидеть в читавшихся им лекциях по естественному праву. И в конце концов Николай Григорьевич вынужден был покинуть гимназию. К сожалению, он не успел напечатать свои научные труды, а рукописи их пропали или затерялись в каких-то архивах.

Еще одним преподавателем юридических наук в Нежинской гимназии был в 20-е годы XIX века Михаил Васильевич Билевич. Его преподавательская деятельность началась в 1924/1925 учебном году с лекций для учащихся седьмого класса по курсу общего обозрения политических наук. После этого им читались в этом же классе: 1) теория права естественного, частного внеобщественного и общественного, 2) право государственное и народное, теория права общего уголовного.

В восьмом классе адъюнкт Билевич читал лекции по истории римского права и курс римского гражданского права (по руководству В. Г. Кукольника). В девятом классе в 1825/1826 учебном году преподавал практическую часть частного российского гражданского и уголовного судопроизводства (также по руководству В. Г. Кукольника)1. В 1833 году М. В. Билевич покинул Нежинскую гимназию. За время пребывания в ней он сполна прославился не только безграмотностью лекций, но и своими доносами на Н. Г. Белоусова2 и других преподавателей.

7 октября 1832 года император Николай I утвердил новый Устав высшего учебного заведения в Нежине3. Гимназия высших наук была

1 Лавровский Н. Гимназия высших наук князя Безбородко // Гимназия высших наук и лицей князя Безбородко. Издание второе, исправленное и дополненное. С. 70.

2 Вот образец одного из доносов Билевича на Белоусова, датированный 7 мая 1827 года: «Приметил у некоторых учеников некоторые основания вольнодумства, а сие, полагаю, может происходить от заблуждения в основаниях права естественного, которое, хотя и предписано преподавать здесь по системе г-на Демартина, он, г-н младший профессор Белоусов, проходит оное естественное право по своим запискам, следуя в основаниях философии Канта и Шада».

3 Устав Лицея князя Безбородко от 7 октября 1832 года // Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. Том 2: Царствование Николая I. 1825–1855. Отделение 1. 1825–1839. СПб., 1864. Стлб. 395–400.

91

Глава 3. Меры по стимулированию изучения юриспруденции

Г Л А В А 3.

МЕРЫ ПО СТИМУЛИРОВАНИЮ

ИЗУЧЕНИЯ ЮРИСПРУДЕНЦИИ ЧИНОВНИКАМИ ГОСУДАРСТВЕННОГО АППАРАТА.

УКАЗ ОТ 6 АВГУСТА 1809 ГОДА

Учреждая университеты, российская самодержавная власть изначально придавала им двоякое предназначение: во-первых, умножать и распространять знания в русском обществе, а во-вторых, готовить молодых людей к государственной службе, для которой с развитием бюрократического аппарата требовалось все больше образованных чиновников.

Эти два предназначения возлагались, в частности, на Московский университет. В Именном указе императрицы Елизаветы Петровны о его учреждении, принятом 24 января 1755 года, говорилось о необходимости стараться, чтобы «способом пристойных наук возрастало в пространной Нашей Империи всякое полезное знание»1, и выражалась надежда, что открытие университета в Москве «чрез скорое время плоды свои произведет» и «довольно будет национально достойных людей в науках», которых требует Россия «к разным изобретениям сокровенных в ней вещей, и к исполнению начатых предприятий и к учреждению впредь по знатным российским городам российскими профессорами училищ, от которых и в отдаленном простом народе суеверие, расколы и тому подобные от невежества ереси истребляются»2. Вместе с тем Ее Величество заявляла в Указе «Об учреждении Московского университета», что надеется, несомненно, что все ее подданные, видя столь многие ее о них «Матерние попечения», как и это весьма необходимое учебное заведение, будут стараться «детей своих, пристойным образом воспитав, обучить» и посредством этого представить их годными в государственную службу и «в славу отечества»3.

1 Именной указ «Об учреждении Московского университета и двух гимназий. С приложением Высочайше утвержденного проекта по сему предмету» от 24 января 1755 года // Законодательство императрицы Елизаветы Петровны / Составитель и автор вступительной статьи В. А. Томсинов. М.: Зерцало, 2009. С. 172.

2 Там же. С 173.

3 Там же. С. 174.

93

Глава 3. Меры по стимулированию изучения юриспруденции

В преамбуле «Акта постановления для Императорского Университета в Дерпте», утвержденного императором Александром I 12 декабря 1802 года, говорилось, что «учреждение сие имеет преимущественною целию распространение человеческих познаний в Нашем государстве, и купно образование юношества на службу отечества»1.

Преобразование государственного управления на началах, провозглашенных в принятых 8 сентября 1802 года Именном указе «О правах и обязанностях Сената»2 и высочайшем Манифесте «Об учреждении министерств»3, повлекло за собой расширение и усиление роли бюрократического аппарата. Вследствие этого существенно возросло значение правовых форм в его организации и функционировании. А это, в свою очередь, вызвало потребность в резком увеличении в России чиновников с юридическим образованием. В связи с этим самодержавная власть начала предпринимать меры, которые должны были заставить чиновников изучать юриспруденцию.

Одной из первых таких мер стало правило, выраженное в статье 17 «Акта постановления для Императорского Университета в Дерпте». По этой статье каждому подданному Лифляндской, Эстляндской и Курляндской губерний было вменено в обязанность три года обучаться в Дерптском или другом императорском университете Российской империи «для занятия в сих губерниях какого-либо места, требующего юридических или других нужных в оном познаний». Приведенное правило распространялось и на чиновников, определявшихся на должности в государственном управлении именными указами императора. Правда,

вконце названной статьи содержалась оговорка, согласно которое «сие положение, касающееся до вступления в службу чиновников, спустя не менее пяти лет, считая от открытия Университета, имеет быть приведено

вдействие»4.

Подобное положение было закреплено и в «Предварительных правилах народного просвещения», утвержденных императорским Именным указом «Об устройстве училищ», данным Сенату 24 января 1803 года. § 24 названных «Правил» гласил: «Ни в какой губернии, спустя пять лет по устроении в округе, к которому она принадлежит, на основании

94

Глава 3. Меры по стимулированию изучения юриспруденции

сих правил, училищной части, никто не будет определен к гражданской должности, требующей юридических и других познаний, не окончив учения в общественном или частном училище»1.

Административные реформы, проводившиеся в России в течение последующих пяти лет с целью ввести государственное управление в рамки закона, заставили в конце концов принять более жесткие меры для поощрения чиновников к приобретению юридических знаний. Разработчиком этих мер стал М. М. Сперанский.

11 декабря 1808 года Михаил Михайлович читал императору Александру свою записку «Об усовершении общего народного воспитания». В начале ее говорилось о двух основных средствах, которыми правительство может действовать на народное воспитание. Первое из них, отмечал Сперанский, состоит «в доставлении способов к просвещению», в устройстве учебных заведений и библиотек. Второе — «в побуждениях и некоторой моральной необходимости общего образования»2. О первом средстве Сперанский сообщал, что в России оно «давно уже принято и, переходя разные постепенности, в настоящее царствование нарочито усилено». Что же касается второго, то оно, по его мнению, «не было еще довольно употребляемо». «Доселе правительство ограничивало себя частными поощрениями, отличиями, напоминаниями. Но учение никогда еще не было у нас поставляемо условием необходимым и обязанностию непременною для вступления в службу и занятия гражданских мест»3.

Записка о развитии в России системы народного образования превращалась, таким образом, в дальнейшем своем изложении в записку о чинах. Сперанский предлагал ликвидировать их. По его мнению, «чины не могут быть признаны установлением для государства ни нужным, ни полезным». Они «делят народ на два несоразмерных класса, на дворянство и чернь; не оставляют почти места среднему столь полезному состоянию; ввергают в презрение все, что ими не украшено, дают ложную цену местам и достоинствам, смешивают и ставят наравне людей просвещенных с невеждами, наполняют должности чиновниками неспособными и даже из писцов, науками не приуготовленных; одним порядком службы приводят людей к высшим званиям государственным; искательствами и

1 1-ПСЗРИ. Том 27. № 20597. С. 440.

2 Сперанский М. М. Об усовершении общего народного воспитания // Сперанский М. М. Руководство к познанию законов. СПб., 2002. С. 329.

3 Там же.

95

Глава 3. Меры по стимулированию изучения юриспруденции

множеством мелких злоупотреблений они развращают дух народный и, что всего горше, заражают самые источники народного воспитания»1.

Для исправления описанных пороков и повышения значения общего образования Сперанский предлагал установить правило, по которому чин коллежского асессора, как первый чин, дающий право на потомственное дворянство, был бы открыт только для лиц, получивших университетское образование и сдавших соответствующие экзамены. Вместе с тем он высказал мнение о том, что «для канцелярских чинов довольно оставить первые три офицерские чина», а «последующие восмиклассные чины затруднить для неучившихся и облегчить, сколь можно, для тех, кои предъявят свидетельства в их учении»2. Чин статского советника, как принадлежащий уже к государственной службе, Сперанский предлагал открыть «единственно для людей, в учении испытанных и в службе довольно уже упражнявшихся». Разработанные им новые правила возведения в чины Михайло Михайлович изложил в законопроекте, текст которого приложил к записке «Об усовершении общего народного воспитания».

В июле 1809 года, когда император ехал с Каменного острова в Петергоф, карета по какой-то причине опрокинулась, и он серьезно повредил себе ногу. Несколько недель Александру I пришлось провести в одной из комнат Петергофского дворца. Этим своеобразным отпуском государя и воспользовался Сперанский для того, чтобы побудить Его Величество осуществить реформу чинопроизводства. Поселившись в Петергофе, он навещал Александра почти ежедневно. Во время этих визитов и был выработан окончательный текст Именного указа, данного Сенату, «О правилах производства в чины по гражданской службе и об испытаниях в науках для производства в коллежские асессоры и статские советники». 6 августа 1809 года, в день Преображения Господня, данный указ был опубликован3.

Его преамбула начиналась с напоминания о запрете «определять к гражданской должности, требующей юридических и других познаний, людей, не окончивших учения в общественном или частном училище», провозглашенном в § 24 «Предварительных правил народного просвещения» 1803 года. «Разум сего постановления, — отмечалось далее в Указе от 6 ав-

1 Сперанский М. М. Об усовершении общего народного воспитания // Сперанский М. М. Руководство к познанию законов. СПб., 2002. С. 332–333.

2 Там же. С. 333.

3 См.: 1-ПСЗРИ. Том 30. № 23771. С. 1054–1057.

96

Глава 3. Меры по стимулированию изучения юриспруденции

густа 1809 года, — состоял в том, чтоб разным частям Гражданской службы доставить способных и учением образованных Чиновников; чтоб трудам и успехам в науках открыть путь к деятельности, предпочтению и наградам, со службой сопряженным. Предполагаемо было, что все свободные состояния, и особенно сословие дворянское, с поревнованием воспользуются открытием университетов, гимназий и училищ в округах, губерниях и уездах, со знатным иждивением казны и с нарочитыми пожертвованиями самого дворянства устроенных, и везде уже большей частью существующих, и что отечественные сии установления предпочтены будут способам учения иностранным, недостаточным и ненадежным»1. Однако предположения эти — констатировалось после этих слов — не осуществились: «исключая университеты Дерптский и Виленский, все прочие учебные заведения, в течение сего времени открытые, по малому числу учащихся, не соразмерны способам их учреждения». При этом самым прискорбным фактом объявлялось то, что «дворянство, обыкшее примером своим предшествовать всем другим состояниям, в сем полезном учреждении менее других приемлет участия»2.

«Между тем все части государственного служения, — подчеркивалось в преамбуле Указа, — требуют сведущих исполнителей, и чем далее отлагаемо будет твердое и отечественное образование юношества, тем недостаток в последствии будет ощутительнее»3.

Главной причиной отмеченного «неудобства» в Указе называлась «удобность достигать чинов не заслугами и отличными познаниями, но одним пребыванием и счислением лет службы». Для того, чтобы «положить, наконец, преграду исканиям чинов без заслуг», Указом устанавливался новый порядок производства в чины по гражданской службе.

Согласно первой статье Указа, никто не мог теперь получить чин коллежского асессора, «хотя бы и выслужил положенное число лет в титулярных советниках, если сверх отличных одобрений своего начальства, не предъявит свидетельство от одного из состоящих в империи университетов, что он обучался в оном с успехом наукам, гражданской службе свойственным, или что, представ на испытание, заслужил на оном одобрение в своем знании»4. Порядок производства в чины до коллежских асессоров оставлялся при этом прежним.

1 1-ПСЗРИ. Том 30. № 23771. С. 1054. 2 Там же.

3 Там же.

4 Там же.

97

Глава 3. Меры по стимулированию изучения юриспруденции

Указ разрешил производство в чины до статского советника (т. е. присвоение званий надворного советника и коллежского советника) для тех, кто на момент его издания состоял в чине коллежского асессора, на прежнем основании, но лишь при условии, если «с полною выслугою положенных лет, соединены будут самые достоверные свидетельства об отличном усердии в делах, особенное одобрение заслуживших»1. Простое исполнение должности, «хотя бы оно и далее положенных лет простиралось», перестало тем самым давать право на производство в более высокий чин.

Однако чиновникам 8-го класса (коллежским асессорам), состоящим на службе, «при отличном одобрении начальства», и предъявившим «свидетельство об успешном их учении или испытании в российском университете», статья 4 Указа предоставила право производства в следующий чин до статского советника, «невзирая на лета службы, и хотя бы короткое время в настоящем чине находились»2.

Статья 5 Указа запретила производить чиновников в статские советники «по одним летам службы» и предписала, что для такого производства необходимо удостовериться, что представляемый чиновник, по крайней мере, десять лет продолжал службу «с ревностию и усердием» и что в числе разных должностей, по крайней мере, два года он действительно являлся в каком-либо месте «советником, прокурором, правителем канцелярии или начальником какой-либо положенной по штату экспедиции». Кроме того, ему надлежало представить «аттестат университета об успешном учении или испытании его в науках, гражданской службе свойственных», а также «одобрение начальства, в коем он служит, изображающее именно, какие он оказал отличные заслуги»3.

Чтобы все подобные меры поощрения чиновников к изучению юриспруденции не оказались формальностями, М. М. Сперанский составил программу экзаменов для чиновников, представлявшихся в чин коллежского асессора и выше — вплоть до чина статского советника, и приложил ее к основному тексту Указа от 6 августа 1809 года в качестве особого документа под названием «Порядок, коим полагается производить испытания в университетах желающим вступить в дальнейшее производство по Гражданской службе».

Такие чиновники должны были показать следующие знания.

1 1-ПСЗРИ. Том 30. № 23771. С. 1055. 2 Там же.

3 Там же.

98

Глава 3. Меры по стимулированию изучения юриспруденции

Внауках словесных — «Грамматическое познание российского языка и правильное на оном сочинение. Познание, по крайней мере, одного языка иностранного, и удобность перелагать с оного на российский»1.

Вправоведении — «Основательное познание права естественного, права римского и права частного гражданского, с приложением сего последнего

кроссийскому законодательству. Сведения в некоторых нужнейших частях права общего, как то: экономии государственной и законов уголовных»2.

Внауках исторических: «Основательное познание отечественной истории», а также истории всеобщей, древней и новой «с частями к ней принадлежащими, как то: с географиею и хронологиею»; знание первоначальных оснований статистики, «особенно российского государства».

Внауках математических и физических: «Знание, по крайней мере, начальных оснований математики, как то: арифметики и геометрии, и общие сведения в главных частях физики»3.

Для проведения испытания чиновников Указ от 6 августа 1809 года предусматривал создание особого Комитета из ректора и трех профессоров. Желающий подвергнуться испытанию должен был явиться в этот Комитет и представить аттестаты учебных заведений, которые окончил, если они есть у него. После этого для него назначались часы испытания, которое проводилось по вопросам, составленным в указанном Комитете.

По правилам, установленным рассматриваемым Указом, при испытании, например, в словесных науках он должен был «тут же на данную материю написать небольшое сочинение и сделать перевод»; в математических науках — «сделать на доске выкладку или разрешить несколько проблем с доказательствами». При экзамене в прочих науках он мог по своему выбору «отвечать словесно или письменно, но не выходя из залы испытания»4.

Кандидаты, не показавшие «нужных познаний», получали отказ, их имена вносились в журналы Комитета. Кандидатам, показавшим достаточные успехи в усвоении наук, «от Правления университетского, по донесению Комитета», выдавался аттестат в надлежащей форме. Он представлялся чиновником своему начальству, которое должно было внести его в послужной список. При производстве чиновника в восьмиклассный чин

1 1-ПСЗРИ. Том 30. № 23771. С. 1056. 2 Там же.

3 Там же.

4 Там же.

99

Глава 3. Меры по стимулированию изучения юриспруденции

«сверенную» копию данного аттестата надлежало представить в высшие инстанции вместе с его послужным списком.

Указ от 6 августа 1809 года предусматривал организацию в летние месяцы, начиная с мая по октябрь, в столицах и городах, в которых имелись университеты, для обучения молодых людей, состоявших на гражданской службе и желавших получить более высокие чины, курсов словесных, юридических, математических и физических наук.

Чиновники, получившие от начальства дозволение посещать такие курсы, обязывались посещать их. Специально назначенный надзиратель должен был отмечать всех пропускавших занятия в «особенной книге». Кто не приходил три раза подряд или в разные времена до шести раз, исключался из списка обучающихся на курсах.

Окончившим курсы выдавались свидетельства об их посещении, которые не заменяли испытания в университете, но принимались во время их «в надлежащее внимание».

Реакция чиновного люда на Указ «О правилах производства в чины по гражданской службе и об испытаниях в науках для производства в коллежские асессоры и статские советники» была панической, особенно со стороны необразованных бюрократов. Историк Н. Ф. Дубровин писал, что чиновники, прочитав его текст и обширную программу испытаний, «пришли в отчаяние; многие не слыхали даже названия предметов, знание которых от них требовалось»1. Сын П. Г. Масальского, друга Сперанского, Константин Петрович Масальский (1802–1861) вспоминал о том, как воспринят был данный Указ чиновниками: «Хотя я был ребенком, но очень живо помню, какой гвалт и шум поднялся между всеми коллежскими и титулярными советниками всей Российской империи, когда состоялся Указ 6-го августа 1809 г. — Ропот был такой, особенно между необразованными подьячими, родственниками и приятелями их, как будто грозила гибель отечеству вроде нового нашествия Батыя. Сатиры, карикатуры сыпались на Сперанского, как из мешка или мифологического рога изобилия»2.

Такое отношение чиновников к рассматриваемому Указу доказывало его плодотворность и своевременность. Впрочем, для многих образованных людей, живших в ту пору, было очевидно, что бюрократический аппарат,

1 Дубровин Н. Ф. Русская жизнь в начале XIX века. СПб., 2007. С. 286.

2 Дружеские письма графа М. М. Сперанского к П. Г. Масальскому, писанные с 1798 по 1819 год, с историческими пояснениями, составленными К. Масальским, и некоторые сочинения первой молодости графа М. М. Сперанского. СПб., 1862. С. 8.

100