Юридическое образование и юриспруденция в России в первой трети XIX века. Учебное пособие

§1. Комиссия составления законов

А.Н. Филиппов, оценивая сделанное Комиссией составления законов к 1808 году, писал, что по плану, утвержденному государем 28 февраля 1804 года, она «прежде всего, должна была заняться “определением общих оснований права” (principia juris) и, исходя из них, уже потом приняться за составление общих государственных законов, материал для которых она найдет-де в действующих узаконениях империи. Здесь, таким образом, брался средний путь между составлением Свода и нового Уложения, — путь если и более легкий для выполнения, чем создание нового Уложения, но1, все-таки, требовавший для своего выполнения много усилий мысли. Если и не было особенно трудно, по иноземным источникам, создать сборник “principia juris”, то, несомненно, был нужен ум очень тонкий и человек отлично знавший действовавшее тогда право, чтобы помирить начала этого исторически сложившегося права с теоретическими principia juris. Такого ума не нашлось в Комиссии, так как ее главный деятель, барон Розенкампф, если и был ученым теоретиком, то вовсе не знал ни России, ни ее языка и законодательства. Дело и этой Комиссии было осуждено на сочинение мертворожденных проектов…»2.

Император Александр I, дабы оживить деятельность Комиссии составления законов, назначил в нее 8 августа 1808 года М. М. Сперанского. Судя по журналам Комиссии, Михаил Михайлович в первый раз участвовал в ее заседании 19 ноября 1808 года3. 16 декабря 1808 года он был назначен товарищем министра юстиции вместо Н. Н. Новосильцова, который оставил данный пост 6 июля. В рескрипте, изданном 20 декабря на имя министра юстиции князя Лопухина, Александр I заявлял: «Желая сколь можно скорее ускорить совершением трудов, возложенных на комиссию составления законов, Я назначаю особенно и исключительно от всех прочих дел, к производству Правительствующего Сената и департамента принадлежащих, употреблять по сей части действительного статского советника Сперанского. По делам сей комиссии, усмотрению Мо-

1 В оригинале «то».

2 Филиппов А. Н. Сперанский как кодификатор русского права // Русская мысль. 1892. № 10. С. 200.

3 См.: Майков П. М. Комиссии составления законов при императорах Павле I и Александре I. С. 246. Майков не указал причины, по которой Сперанский не мог сразу после назначения в члены Комиссии составления законам приступить к работе в ней — этой причиной была поездка в свите императора Александра I в Эрфурт в сентябре 1808 г.

211

Глава 7. Попытки систематизации законодательства в период правления императора Александра I

ему подлежащих, он имеет Мне докладывать»1. Эти слова высочайшего рескрипта означали, что Комиссия составления законов, находившаяся прежде в ведении министра юстиции, переходила под руководство его нового заместителя, на которого соответственно и возлагалась обязанность периодически информировать государя о текущих ее делах.

Любопытно, что Г. А. Розенкампф остался при такой перемене на должностях референдария первой экспедиции и секретаря присутствия. Более того, он подписал наряду с Лопухиным, Сперанским и Новосильцовым доклад о новой организации Комиссии и новом порядке ее трудов, поднесенный императору Александру 29 декабря 1808 года. Эти факты свидетельствуют, что причина медленного хода работ Комиссии коренилась не только в личности Розенкампфа, но и в недостатках ее внутренней организации и первоначального плана ее деятельности. Государь назначил новым руководителем работ по систематизации законодательства Сперанского, по всей видимости, именно потому, что необходимо было разработать новый их план и соответствовавшую ему структуру Комиссии составления законов.

7 марта 1809 года император Александр утвердил именным указом, данным министру юстиции2, «Положение о составе и управлении Комиссии составления законов».

Главными задачами Комиссии «Положение» объявляло создание: 1) «Уложения гражданского», 2) «Уложения уголовного», 3) «Уложения коммерческого». При этом Гражданское уложение должно было вобрать в себя нормы не только материального, но и процессуального права, а именно: правила, определяющие «устройство судебных гражданских мест» — судоустройство, и «Устав судебных обрядов» — правила судопроизводства. Подобным же образом и Уголовное уложение мыслилось в качестве свода и материальных, и процессуальных норм — правил, устанавливающих «устройство уголовных судов», и «Устава полиции судной».

После выполнения указанных главных задач Комиссии надлежало, согласно новому плану, приступить к систематизации норм, относящихся к «Государственной экономии» и вообще к публичному праву, потом создать «Свод законов провинциальных для губерний Ост-Зейских» и Свод таких же законов «для губерний Малороссийских и Польских присоединенных».

1 Цит. по: Корф М. А. Жизнь графа Сперанского. Т. 1. С. 149. 2 1-ПСЗРИ. Том 30. № 23525. С. 857–858.

212

§ 1. Комиссия составления законов

Состав Комиссия формировался, по «Положению», из трех частей: 1) «Сословия юрисконсультов», 2) Правления комиссии, 3) Совета комиссии.

Основные работы по систематизации законодательства сосредотачивались в «сословии юрисконсультов», которое в соответствии с шестью задачами, поставленными перед Комиссией, делилось на шесть отделений. Для согласования планов работ различных отделений и разрешения затруднений предусматривался созыв по два раза в неделю конференций в составе начальников отделений и их помощников. Статский советник Г. А. Розенкампф при такой реорганизации, в сущности, остался на прежней должности: он возглавил Первое отделение (Гражданского уложения). Начальником Второго отделения (Уголовного уложения) был назначен статский советник Я. А. Дружинин, Третьего (Коммерческого уложения) — статский советник Ф. К. Вирст, Четвертого (Публичного права и государственной экономии) — профессор М. М. Балугьянский, начальником Пятого отделения (Свода законов Остзейских губерний) стал коллежский советник Е. Ф. Зальфелдт, Шестого отделения (Свода законов малороссийских и польских) — адъюнкт прав А. К. Повстанский1.

Правление комиссии должно было состоять, согласно «Положению», из членов, назначенных императором. Александр I назначил состоять в Правлении трех человек: министра юстиции князя П. В. Лопухина, товарища министра юстиции М. М. Сперанского и Н. Н. Новосильцова. При этом он особо указал, что «действительный статский советник Сперанский имеет быть употреблен для управления письмоводством»2.

«Положение» возлагало на Правление комиссии: «1) Рассмотрение и утверждение планов, на коих Уложения и Уставы имеют быть основаны. 2) Пересмотр изложения законов. 3) Разрешение затруднений.

4)Общее наблюдение за успешным и единообразным движением работ.

5)Надзирание и отчет части экономической. 6) Выбор и определение чиновников»3.

Совет комиссии, в соответствии с «Положением» от 7 марта 1809 года, образовывался из членов Правления и лиц, назначенных императором (Александр I назначил в Совет юрисконсульта И. А. Алексеева и двух сена-

1 См.: Список чиновников Комиссии составления законов, определяемых по Высочайшему утверждению // 1-ПСЗРИ. Том 30. № 23525. С. 862.

2 1-ПСЗРИ. Том 30. № 23525. С. 857. 3 Там же. С. 858–859.

213

Глава 7. Попытки систематизации законодательства в период правления императора Александра I

торов: З. Я. Карнеева и С. О. Потоцкого). В функции Совета комиссии входили разрешение затруднений, «кои от Правления будут представляемы», и пересмотр изложения законов «по мере их составления».

Наиболее интересной частью рассматриваемого «Положения» был раздел, определявший порядок производства дел в Комиссии. Согласно ему каждое отделение юрисконсультов должно было в первую очередь составить общий план уложения (или свода), которое ему надлежало создать. В этом плане надлежало обозначить главные разделы всего уложения (или свода) и расположение предметов. «Положение» устанавливало, что «план должен быть сопровождаем достаточным доказательством основательности и точности принятого разделения»1. Представленный в Правление комиссии план рекомендовалось обсудить на конференции с тем, чтобы, выслушав различные мнения, исправить его, если это будет необходимо.

Параграфы 35 и 36 «Положения о составе и управлении Комиссии составления законов» устанавливали, что «изложение законов должно быть со всею точностию соображаемо со сводами законов Российских, в тех же статьях, где они могут быть не полны и неясны, или же между собою противуречущи, они должны быть дополняемы, соображаясь с общим их разумом. По сей двоякой цели соображения, изложение законов в каждой статье должно быть сопровождаемо или 1) ссылкою на закон существующий, или 2) кратким, но ясным истолкованием, из какого именно источника вводимое дополнение заимствовано, и на каких причинах оно основано»2. Естественно, что дополнения в статьи или перемены в них юрисконсульты могли делать только с разрешения Правления и Совета комиссии.

Разработанные М. М. Сперанским и высочайше одобренные 7 марта 1809 года нововведения во внутреннюю организацию и в ход работ Комиссии составления законов благотворно сказались на результатах ее деятельности. К октябрю 1809 года была подготовлена для внесения на рассмотрение Государственного Совета, открывавшегося 1 января 1810 года, первая часть проекта Гражданского уложения. Спустя некоторое время в Комиссии была завершена работа над второй его частью, затем — над третьей. Первые две части рассматривались в Государственном Совете в 1810 году, третья — во второй половине 1812 года.

1 1-ПСЗРИ. Том 30. № 23525. С. 859. 2 Там же. С. 860.

214

§ 2. Проект Гражданского уложения

§ 2. Проект Гражданского уложения

По словам С. В. Пахмана, проект первой части Гражданского уложения «был составлен Розенкампфом под наблюдением Сперанского»1. Как начальник Первого отделения Комиссии Розенкампф действительно разрабатывал проект Гражданского уложения. Однако окончательный его вариант был создан фактическим руководителем Комиссии М. М. Сперанским. В 1813 году, находясь в ссылке в городе Перми, Михаил Михайлович написал императору Александру I письмо, в котором подвел краткие итоги своей деятельности за период с конца 1808 года до марта 1812 года. О своих трудах в Комиссии составления законов он сообщил: «Развлеченный множеством дел, я не мог сей части дать того ходу, какого бы желал, но смею сказать, что и в ней сделано в течение двух лет более, нежели во все предыдущее время. Целое почти столетие протекло в одних несвязных планах и обещаниях, в мое время не только составлены твердые планы на важнейшие части, но составлены, изданы и в Совете рассмотрены две труднейшие части Гражданского Уложения; третья и последняя требовала только отделки. Со всем тем никогда не хвалился я сими работами и охотно и в свете, и перед Вашим Величеством разделял честь их с Комиссиею, но несправедливости людей принуждают меня, наконец, быть любочестивым. Пусть сличат безобразные компиляции, представленные мне от Комиссии, т. е. от г-на Розенкампфа, и если найдут во сте два параграфа, коими бы я воспользовался, я уступлю им всю честь сего произведения. Сличение сие нетрудно, ибо компиляции сии все остались в моем кабинете»2.

Помимо лжи о том, что автором проекта Гражданского уложения 1809 года был Розенкампф, Сперанский вынужден был развенчивать в пермском письме к государю и миф, по которому он в этом проекте будто бы всего лишь переложил на русский язык Гражданский кодекс французов (Code civil des franςais) 1804 года. Одним из распространителей (а возможно, и творцом) данного мифа стал Н. М. Карамзин. В записке «О древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях», написанной в начале 1811 года, писатель-историк подверг резкой критике деятельность Комиссии составления законов и созданный Сперанским проект Граждан-

1 Пахман С. В. История кодификации гражданского права / Под редакцией и с предисловием В. А. Томсинова. М.: Зерцало, 2004. С. 350.

2 Сперанский М. М. Пермское письмо императору Александру I // Сперанский М. М. Руководство к познанию законов. СПб., 2002. С. 576.

215

Глава 7. Попытки систематизации законодательства в период правления императора Александра I

ского уложения. Язвительно-насмешливым тоном Николай Михайлович выводил в данной записке: «Александр, ревностный исполнить то, чего все монархи российские желали, образовал новую Комиссию: набрали многих секретарей, редакторов, помощников, не сыскали только одного и самого необходимейшего человека, способного быть ее душою, изобрести лучший план, лучшие средства и привести оные в исполнение наилучшим образом… Мы ждали года два. Начальник переменился, выходит целай том работы предварительной, — смотрим и протираем себе глаза, ослепленные школьною пылью. Множество ученых слов и фраз, почерпнутых в книгах, ни одной мысли, почерпнутой в созерцании особенного гражданского характера России… Добрые соотечественники наши не могли ничего понять, кроме того, что голова авторов в Луне, а не в Земле Русской, — и желали, чтобы сии умозрители или спустились к нам или не писали для нас законов. Опять новая декорация: видим законодательство в другой руке! Обещают скорый конец плаванию и верную пристань. Уже в Манифесте объявлено, что первая часть законов готова, что немедленно готовы будут и следующие. В самом деле, издаются две книжки под именем п р о е к т а Ул о ж е н и я. Что же находим?.. Перевод Наполеонова Кодекса!

Какое изумление для россиян! Какая пища для злословия! Благодаря Всевышнего, мы еще не подпали железному скипетру сего завоевателя, — у нас еще не Вестфалия, не итальянское Королевство, не Варшавское Герцогство, где кодекс Наполеонов, со слезами переведенный, служит Уставом гражданским. Для того ли существует Россия, как сильное государство, около тысячи лет? Для того ли около ста лет трудимся над сочинением своего полного Уложения, чтобы торжественно пред лицом Европы признаться глупцами и подсунуть седую нашу голову под книжку, слепленную в Париже 6-ю или 7[-ю] экс-адвокатами и экс-якобинцами?»1

Отвечая на подобные упреки, М. М. Сперанский писал императору Александру: «Другие искали доказать, что Уложение, мною внесенное, есть перевод с французского или близкое подражание: ложь или незнание, кои изобличить также нетрудно, ибо то и другое напечатано. В источнике своем, т. е. в римском праве, все уложения всегда будут сходны, но со здравым смыслом, со знанием сих источников и коренного их языка можно почерпать прямо из них, не подражая никому и не учась ни в немецких, ни во французских университетах»2.

1 Карамзин Н. М. Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях. М., 1991. С. 89–90.

2 Сперанский М. М. Пермское письмо императору Александру I. С. 576.

216

§ 2. Проект Гражданского уложения

Проект Гражданского уложения Российской империи 1809 года делился, подобно Гражданскому кодексу французов, на три части. Некоторые его нормы были внешне похожи на аналогичные нормы французского кодекса, однако в целом и общей системой своей, и содержанием норм, а самое главное — смыслом правовых институтов произведение Сперанского весьма сильно отличалось от Кодекса Наполеона.

Составленный М. М. Сперанским в 1809 году проект Гражданского уложения сыграл немаловажную роль в развитии русского права. Не принимая его во внимание, трудно понять, каким образом учрежденному Николаем I в начале 1826 года Второму отделению Собственной Его Императорского Величества канцелярии удалось всего за шесть лет создать Свод законов Российской империи. Проект Гражданского уложения 1809 года стал важной вехой и в истории русской юриспруденции, в развитии приемов научной разработки русского права.

Первая его часть называлась «О лицах», вторая — «Об имуществах», третья — «О договорах». «Эта система близка к системе Французского кодекса, но представляет и уклонения от нее» — так оценил указанный порядок расположения материала С. В. Пахман. Принятый в 1804 году Гражданский кодекс французов состоял, как известно, из трех книг: «О лицах (Des personnes)», «О вещах и различных видоизменениях собственности (Des biens et différentes modifications de la propriété)» и «О различных способах, которыми приобретается собственность (Des différentes manières dont on acquiert la propriété)». Система проекта российского Гражданского уложения была сходна с его системой лишь делением на три части, а также названием первой из них. Наименования двух последующих частей данного проекта явно отличались от названия соответствующих книг французского кодекса. Однако если сопоставить его систему с системой проекта Гражданского кодекса Франции, поданного 9 августа 1793 года Ж. Ж. Камбасересом от имени Комитета законодательства на обсуждение Национального Конвента, то обнаружится едва ли не полное сходство одной системы с другой. Представленный Камбасересом проект включал в себя тексты трех книг: «De l’état des personnes (О состоянии лиц)», «Des biens (О вещах)» и «Des contrats (О договорах)»1. При этом предполагалось, что будет еще и книга четвертая — «Des actions», но

еетекст в проекте отсутствовал2. В связи с этим весьма любопытным яв-

1 Archives Parlementaires. De 1787 á 1860. Tome LXX. De 30 juillet 1793 au 9 aout 1793. Paris, 1906. P. 554–555.

2 Ibid. P. 556.

217

Глава 7. Попытки систематизации законодательства в период правления императора Александра I

ляется замечание М. М. Сперанского в «Обозрении исторических сведений о своде законов» о том, что «из Гражданского Уложения» Комиссией 1804 года были разработаны «три части и одна часть о судопроизводстве»1. И так же, как в случае с проектом гражданского кодекса Франции, четвертая часть не была включена в окончательный вариант проекта Гражданского уложения Российской империи.

Из трех его частей только первая часть имела близкое сходство по расположению материала и содержанию норм с соответствовавшей ей частью Гражданского кодекса французов (ГКФ) 1804 года, то есть книгой «О лицах».

В первой главе этой части излагались нормы о правах гражданских, их приобретении и лишении (§ 1–14)2. Во второй — о гражданских правах иностранцев, в России пребывающих (§ 15–61). Эти две главы соответствовали первому титулу ГКФ «De la Jouissance et de la Privation des Droits civils (О пользовании гражданскими правами и о лишении их)»3. Третья глава проекта Гражданского уложения 1809 года была посвящена местожительству (§ 62—73) и соответствовала третьему титулу ГКФ «Du Domicile (О местожительстве)»4. Главе четвертой (или пятой — после изменений, внесенных в проект департаментом законов Государственного совета) было дано название «О свидетельствах гражданского состояния». Указанные свидетельства относились к рождению, браку и смерти. В ГКФ нормы, регламентировавшие фиксацию этих юридических фактов, излагались во втором титуле под названием «Des Actes de l’État civil (Об актах гражданского состояния)»5.

Глава шестая первой части проекта Гражданского уложения 1809 года состояла из норм о браке. Она соответствовала пятому и шестому титулам ГКФ 1804 года — «Du Mariage (О браке)» и «Du Divorce (О разводе)»6. Глава седьмая была посвящена доказательствам законно-

1 Сперанский М. М. Обозрение исторических сведений о своде законов // Сперанский М. М. Руководство к познанию законов. СПб., 2002. С. 135.

2 Подробное описание содержания этой главы и других глав первой части проекта Гражданского уложения 1809 г. дано в книге С. В. Пахмана «История кодификации гражданского права» (М.: Зерцало, 2004. С. 352–388).

3 Code civil de franςais. Édition originale et seule officiele. À Paris: De l’imprimerie de La République, An XII. — 1804. P. 3–8.

4 Ibid. P. 22–24.

5 Ibid. P. 9–22.

6 Ibid. P. 30–58.

218

§ 2. Проект Гражданского уложения

го рождения. В ГКФ эта проблема регулировалась второй главой седьмого титула, которая так и называлась — «Des Preves de la Filiation des Enfans légitimes (О доказательствах происхождения законных детей)»1. Глава восьмая первой части проекта российского Гражданского уложения имела название «О незаконнорожденных и сопричтении их к детям законным». Ей соответствовала третья глава седьмого титула первой книги ГКФ, озаглавленная «Des Enfans naturels (О внебрачных детях)»2. В главе девятой излагались нормы об усыновлении. В ГКФ этому институту была посвящена первая глава восьмого титула первой книги, называвшаяся соответственно «De l’Adoption (Об усыновлении)3». Глава десятая имела название «О власти родительской». В ГКФ же соответствующий ей титул (девятый) назывался «De la Puissance paternelle (Об отцовской власти)»4. Последняя — одиннадцатая — глава первой части проекта российского Гражданского уложения содержала нормы об опеке и попечительстве. В ГКФ подобные нормы приводились во второй главе десятого титула, имевшей заголовок «De la Tutelle (Об опеке)»5.

Сходство структуры первой части проекта Гражданского уложения 1809 года с порядком расположения материала в первой книге французского Гражданского кодекса является очевидным, однако объяснять его, как это делал А. Н. Филиппов, исключительно заимствованием — тем, что Сперанский пытался создать Гражданское уложение для России «едва ли не целиком по чужому образцу, с полным игнорированием правооснов своего законодательства»6, значит слишком упрощать действительную ситуацию. На самом деле порядок расположения правовых норм в первой части проекта Гражданского уложения был определен в большей мере не заимствованием из ГКФ 1804 года, но природой такого правового явления, как физическое лицо. Посвятив ему начальную часть своего

1 Code civil de franςais. P. 60–61.

2 Дословно: «О естественных детях». Так называются во Франции дети родителей, не состоящих в браке. См.: Code civil de franςais. P. 62–63.

3 Code civil de franςais. P. 64–69.

4 Ibid. P. 69–71. Нормы, посвященные отцовской власти, устанавливавшие, в частности, правила освобождения из-под нее, излагались также в третьей главе десятого титула первой книги ГКФ 1804 г.

5 Code civil de franςais. P. 72–88.

6 Филиппов А. Н. Сперанский как кодификатор русского права // Русская мысль. 1892. Кн. 10. С. 207.

219

Глава 7. Попытки систематизации законодательства в период правления императора Александра I

проекта Гражданского уложения, Сперанский вынужден был бы и при полном нежелании следовать образцу французского кодекса включить в нее нормы о гражданских правах, их приобретении и лишении, о правах иностранцев и т. д. Приняв же за аксиому, что физическое лицо выступает в общественных отношениях не только в качестве члена гражданского общества, но и как член семьи, он должен был бы со всей неизбежностью приводить нормы о заключении и расторжении брака, о правах и обязанностях супругов, о статусе законных и незаконнорожденных детей, об опеке и попечительстве и т. д.

Влияние французского Гражданского кодекса можно обнаружить не только в структуре первой части проекта российского Гражданского уложения 1809 года, но и в содержании некоторых норм. Так, в статье 237 говорилось: «Муж, яко глава своего семейства, должен покровительствовать свою жену и имеет право располагать деяниями ее во всех отношениях супружества». «Жена должна уважать своего мужа и повиноваться ему во всем, что он, яко глава семейства, имеет власть повелевать

иучредить» — гласила статья 238. В ГКФ 1804 года характер отношений супругов декларировался в статье 213 первой книги, причем весьма короткой формулой: «Муж обязан оказывать покровительство своей жене, жена — послушание мужу»1. Сравнение приведенных статей показывает, что Сперанский заимствовал в данном случае не норму французского кодекса, а ее стиль — сухой и жесткий. В действовавшем в то время русском праве отношения между мужем и женой определялись более мягким и душевным стилем. «Устав Благочиния или Полицейской», утвержденный императрицей Екатериной II 8 апреля 1782 года, объявлял в качестве «правил обязательств общественных»: «Муж да прилепится к своей жене в согласии и любви, уважая, защищая и извиняя ея недостатки, облегчая ея немощи доставляет ей пропитание и содержание по состоянию и возможности хозяина. Жена да пребывает в любви, почтении

ипослушании к своему мужу; и да оказывает ему всякое угождение и привязанность аки хозяйка»2. Почему Сперанский проигнорировал при составлении проекта Гражданского уложения эту сформулированную в духе русского права норму Устава благочиния 1782 года, трудно объяс-

1 «Le mari doit protection à sa femme, la femme obeisance à son mari» (Code civil de franςais. P. 41).

2 Устав Благочиния или Полицейской // Российское законодательство Х–ХХ веков. В девяти томах. Том 5. Законодательство периода расцвета абсолютизма. С. 333–334.

220