Юридическое образование и юриспруденция в России в первой трети XIX века. Учебное пособие

§ 1. Юридические науки в Императорском Московском университете

эту честь. «Баузе принадлежит к числу тех ученых иностранцев, которых истинная любовь к науке добросовестно породнила с нашим отечеством и которые принесли нам много пользы в отношении к познанию нашей народности»1 — такую характеристику дал ученому С. П. Шевырев. Для подобных похвал в его адрес имелось достаточно оснований.

Профессор Баузе был известен как большой любитель и знаток древней русской истории. С самого своего приезда в Россию он собирал древние рукописи, старопечатные книги, старинные монеты. По отзыву К. Ф. Калайдовича, коллекция Баузе была едва ли не единственная в своем роде. Московское Общество Истории и Древностей Российских намеревалось приобрести ее за 10 000 рублей — довольно значительную для того времени сумму. Покупка по каким-то причинам не состоялась, и большая часть того, что Федор Григорьевич со страстью собирал десятилетиями, погибла в пожаре, охватившем Москву в 1812 году после занятия ее французскими войсками; остальное было растащено. В итоге сохранился лишь каталог коллекции Баузе, который полностью подтверждает высказывание Калайдовича о ее ценности. (Так, в нем значатся такие древности, как «Пролог», писанный уставным письмом на пергаменте в Новгороде в 1229 г., Степенная книга 1551 г. и др.)

И. М. Снегирев писал в своих воспоминаниях: «С удовольствием и признательностью я пользовался частными лекциями, библиотекою и дра- гоценнымсобраниемславяно-русскихдревностейнезабвенногопрофессора прав, юриста, дипломата, историка, археолога и филолога Федора Григорьевича Баузе. В 1807 году он был ректором университета. С ненасытимою любознательностию, обогатившею его разнообразными сведениями, он соединял редкий дар слова, свободно и красно говорил и писал по-латыни. Кроме изданных им речей, осталось много материалов для обширных и важных сочинений, которые остались в списках. В продолжении 30 лет с особенным старанием и с великими издержками составил он собрание древних славя- но-русских рукописей, между которыми находились Псалтырь и Пролог XII века, Лечебник 1588 года, первые на русском логарифмы, коллекция русских монет и медалей… Мне случалось видеть почтенного профессора с своим Анненским орденом на шее на толкучке между букинистами, покупающим и торгующим старые книги и вещи»2.

1 Шевырев С. П. История Императорского Московского университета, написанная к столетнему его юбилею. М., 1855. С. 227.

2 Воспоминания И. М. Снегирева // Русский архив. 1866. № 5. Стлб. 754–

755.

131

Глава 5. Развитие научной юриспруденции в России в первой трети XIX века

Интерес Баузе к древней русской истории не ограничивался коллекционированием старинных рукописей и книг. Федор Григорьевич хорошо знал, какая ложь о России распространяется в Европе, и по мере своих сил старался развенчивать ее. В 1796 году им была написана речь о России1, в которой доказывалось, что и до эпохи правления Петра I Россия была просвещенной и имела развитую культуру. «Конечно, она только очерк картины русского Просвещения, — сообщал Баузе о своей речи Попечителю Московского учебного округа М. Н. Муравьеву, — но иным она и быть не могла, как первое сочинение об этом предмете… Я писал, не полагаясь доверчиво ни на кого: все сочинения, которыми я пользовался, и которые цитовал, лежали у меня тогда перед глазами». В 1811 году в журнале «Вестник Европы», издававшемся М. Т. Каченовским, появился перевод этой речи на русский язык с незначительными изменениями в содержании и с новым названием: «Что сделано в России для просвещения народа и для славы отечества от времен Рюрика до Петра Великого?» Имя автора не было указано2.

Подбор преподавателей для юридического факультета свидетельствует, что в преподавании юридических наук стремились в то время совместить четыре основных направления: 1) философско-теорети- ческое, 2) историко-правовое, 3) догматическое и 4) практическое. Первое направление воплощали философско-правовые и теоретикоправовые дисциплины — «умозрительная и практическая философия», «право естественное, политическое и народное», энциклопедия права. Их преподавали Л. А. Цветаев, Х. А. Шлёцер, Х.-Ю.-Л. Штельцер, Ф.-Х. Рейнгард, Д. Е. Василевский. Второе направление в преподавании юриспруденции выражали история русского права и история римского права. Лекции по этим предметам читали Ф. Г. Баузе, Л. А. Цветаев и С. А. Cмирнов. Третье направление составляли такие дисциплины, как догма римского права, гражданские законы, законы благоустройства

1 Она была издана в виде брошюры объемом в 45 стр. на латинском языке. См.: Oratio de Russia ante hoc saeculum non prorsus inculta, nec perum adeo de litteris earumque studiis merita. M., 1796.

2 См.: Вестник Европы. 1811. № 1. С. 3–20; № 2. С. 81–96. Кроме этой работы на русском языке вышло еще два произведения Ф. Г. Баузе. См.: Баузе Ф.Г. О горячке вольности. М., 1793. (Данное произведение состоит всего из двух страниц); Баузе Ф. Г. Слово на всевожделенное и всерадостнейшее коронование всепресветлейшего, державнейшего Государя Императора и Самодержца Всероссийского Павла Первого. М., 1797. (В этой брошюре насчитывалось 19 страниц.)

132

§ 1. Юридические науки в Императорском Московском университете

иблагочиния, законы полицейские и уголовные, российские государственные законы. Их преподавание вели Ф. Г. Баузе, Л. А. Цветаев, А. П. Рогов. Четвертое направление воплощалось в методах, использовавшихся законоискусниками З. А. Горюшкиным и Н. Н. Сандуновым в обучении студентов гражданскому и уголовному судопроизводству.

Всвоих научных исследованиях преподаватели юридического факультета, как правило, не замыкались в рамках какого-либо одного направления, но стремились воспользоваться преимуществами каждого из них. Так, Захар Аникеевич Горюшкин, будучи юристом-практиком, имел явный интерес к теоретическому правоведению. В теоретико-правовых же построениях он опирался на историю права. В главном своем произведении — «Руководстве к познанию российского законоискусства», вышедшем в свет в четырех переплетах (томах) в 1811–1816 годах, Горюшкин попытался дать обзор истории русского права. «И надобно сознаться, — отмечал И. Ф. Тимковский, — что его попытка написать обзор древних Русских узаконений была лучшею в нашей литературе до издания профессором Рейцем “Опыта истории Российских государственных

игражданских законов”».

З. А. Горюшкин стремился найти принципы систематизации российского законодательства не в абстрактных теориях, а в его истории. «Отвергши многих заключение о том, что никак невозможно привесть Российские законы в систему, — писал он, — стремительно опущался в глубину исторической древности нашего отечества и законов онаго, и проходя их постепенно, собирал нужные к сему намерению правила».

Как известно, в западноевропейской юриспруденции второй половины ХVIII века всецело доминировала доктрина «естественного права». Эта доктрина оказывала большое влияние и на русскую теоретическую юриспруденцию конца ХVIII – начала ХIХ века. «Познание права естественного, — писал А. П. Куницын в своей книге «Право естественное», — нужно исследователям законов положительных при определении справедливости оных. Наипаче же оно нужно Практическим Законоведам при самом делопроизводстве, ибо служит им во время проведения законов: 1) как вспомогательное средство толкования, 2) как правило для решения случаев, на которые нет особенного положительного закона, 3) как составная часть положительного законодательства, когда решение случая законодатель предоставляет благоусмотрению судьи или прямо повелевает решить оный по началам Права Естественного»1.

1 Куницын А. П. Право естественное. СПб., 1818. С. 16.

133

Глава 5. Развитие научной юриспруденции в России в первой трети XIX века

По словам Куницына, «главное начало права может быть выведено только из формы разума»1.

Горюшкин же выводил «начало права» не из некоего абстрактного «разума», а из народного правосознания — «народного умствования», по его терминологии. Горюшкин признавал существование помимо «человеческого права» также «права Божественного» и «права животных». По его словам, поскольку «человек… сам себе и прочим вещам бытия дать не в состоянии, то по сему заключаем, что все оное произведено от Высочайшего Существа…»2. В связи с этим наряду с «правом человеческим» существует «право Божественное».

В свою очередь, «право человеческое», как считал Горюшкин, распадается на «два члена»: «1-е на законы в рассуждении человека особенно от других, 2-е на законы, в рассуждении взаимности его с другими»3. Право, регулирующее поведение человека, когда он выступает «один, без всякой взаимности его с другими» согласуется, полагал Горюшкин, «с естеством человеческим» и разделяется на: «право тела», «право жизни» и «право разума». Признавая, однако, существование естественного права, Горюшкин понимал под ним не воплощенный «разум», а лишь нечто, содержащееся в положительном законодательстве. «Право тела», «право жизни» и «право разума» должны, по его мнению, изучаться, поскольку они «положены в установлениях нашего отечества».

Отсюда не удивительно, что право собственности, равенство и свободу, выступавшие, согласно естественно-правовой доктрине, в качестве естественных прав человека, русский правовед считал общественными правами человека. Соответственно и частное право Горюшкин рассматривал в качестве элемента государственного права, связывая его с понятием не индивида, а общества.

Н. М. Коркунов, оценивая правовые воззрения Горюшкина, отмечал, что «он не только не проникся основными идеями тогдашней теории естественного права, но даже, по-видимому, и не вполне усвоил их себе. В своем изложении он не оспаривает, не опровергает их, а просто игнорирует»4. Все это вполне объяснимо: Горюшкин не заимствовал слепо чу-

1 Куницын А. П. Право естественное. СПб., 1818. С. 34.

2 Горюшкин З. А. Руководство к познанию российского законоискусства. М., 1811. Т. 1. С. 76.

3 Там же. С. 79.

4 Коркунов Н. М. З. А. Горюшкин — российский законоискусник // Журнал Министерства юстиции. 1895. № 7. С. 127.

134

§ 1. Юридические науки в Императорском Московском университете

жие теории, чужеродные для русской общественной жизни, но старался создать собственную, более пригодную для русских условий правовую доктрину. И несмотря на запутанность предложенной им систематики законодательства, а также другие недостатки его научных работ, многое из того, что он высказал, оказалось ценным вкладом в русскую научную юриспруденцию1.

3 февраля 1811 года З. А. Горюшкин покинул Московский университет. Он вынужден был это сделать, поскольку Совет университета отказался утвердить его в должности профессора на том основании, что он «не был профессором, а только занимал «кафедру ординарного профессора прав гражданского судопроизводства». 10 февраля император Александр I пожаловал уволенному в отставку Горюшкину чин статского советника за его общую беспорочную службу в течение 47 лет.

Кафедра «прав гражданского и уголовного судопроизводства», которую занимал Горюшкин, перешла к статскому советнику Николаю Николаевичу Сандунову. Это была достойная ему замена. Сандунов, как и его предшественник, слыл выдающимся знатоком русского законодательства и в то же время человеком неподкупным и независимым по характеру2. Первоначальное образование он получил в дворянской гимназии при Московском университете. Затем учился на юридическом факультете этого университета. По окончании курса обучения в 1784 году с золотой медалью Николай Сандунов преподавал в гимназии, служил секретарем при кураторе Московского университета М. М. Хераскове. В 1791 году он поступил на службу в канцелярию генерал-губернатора «возвращенных от Польши губерний и областей». В 1796 году он перешел в канцелярию генерал-про- курора А. Б. Куракина. 2 января 1797 года сюда будет принят на должность делопроизводителя с чином титулярного советника М. М. Сперанский3. Чины надворного советника и коллежского советника Сандунов и Сперанский будут получать одновременно и даже по одним и тем же император-

1 См. подробнее о З. А. Горюшкине: Томсинов В. А. Российские правоведы XVIII–XX веков: Очерки жизни и творчества. Том 1. С. 187–201.

2 6 июня 1810 г. П. И. Голенищев-Кутузов писал графу А. К. Разумовскому, что на место Горюшкина «просится человек предостойный и отчасти Вашему сиятельству известный его бескорыстием: наш обер-секретарь, статский советник Сандунов. Он учился и студентом был в университете; юриспруденцию так знает, как мало есть людей ее знающих».

3 См. его жизнеописание в книге: Томсинов В. А. Сперанский. М.: Молодая гвардия, 2006 (серия «ЖЗЛ»).

135

Глава 5. Развитие научной юриспруденции в России в первой трети XIX века

ским указам1. Императорским Указом от 18 сентября 1798 года Сандунову было предписано «быть обер-секретарем шестого департамента Сената». Так Николай Николаевич снова оказался в Москве. В упомянутой должности он прослужил вплоть до перехода в Московский университет, приобретя славу знатока российских законов, выдающегося законоискусника.

Заняв в Московском университете должность ординарного профессора нравственного и политического отделения, Сандунов стал одновременно и университетским синдиком, которым прежде был Горюшкин.

Лекции нового профессора «прав гражданского и уголовного судопроизводства в Российской империи» оказались не менее интересными для студентов, чем лекции его предшественника. Д. Н. Свербеев, слушавший Сандунова в 1813–1815 годах, писал в своих воспоминаниях, что у него «все было заманчиво, живо, весело даже для нашего младшего поколения студентов. Сам профессор не имел никакого научного образования и, вероятно, вследствие крайнего незнания науки права вообще отвергал самую науку и при всяком удобном случае выражал к ней свое презрение. Он был человек необыкновенной остроты ума, резкий, энергичный, не подчиняющийся никаким приличиям (впрочем, до известной черты осторожного благоразумия), бесцеремонный и иногда бранчливый со студентами, которые, однако, все его любили и уважали. Сам он не читал нам ничего, и порядок его лекций весь заключался в следующем: для слушателей своих он составил возможно правильно систему из громадного количества всех российских законов, начиная от Уложения царя Алексея Михайловича, бывшего тогда главным их основанием, и той массы уставов, наказов, инструкций и общих сепаратных указов, разбросанных всюду и нигде в одно целое не собранных... Первые полчаса 2-часовой своей лекции начал он для чтения этих законов: студенты читали, он объяснял читанное; следующий час посвящался чтению подробной записки какого-нибудь дела из сената... Трудно представить себе теперь, с какой охотой, с каким возбуждением, скажу —

скакою юною запальчивостью происходили в классах Сандунова наши

1 Текст высочайшего указа о пожаловании Сандунову и Сперанскому чина надворного советника был издан 1 января 1798 г. См.: Сенатский архив. Т. 1: Именные Указы императора Павла I. СПб., 1888. С. 338 («Санкт-Петербург. Указ НАШЕМУ Сенату. Во уважение особливых трудов, усердия и прилежности чинов, при НАШЕМ генерал-прокуроре находящихся, всемилостивейше жалуем: надворного советника Голикова в коллежские советники; коллежских асессоров Котельникова, Сперанского, Баскова и Сандунова в надворные советники»). Чин коллежского советника они получили на основании Указа Павла I от 18 сентября 1798 г.

136

§ 1. Юридические науки в Императорском Московском университете

судебные представления, в которых главные роли разыгрывались бойкими студентами и страстными поверенными тяжущихся сторон. Подумаешь, что каждый боялся проиграть в своем процессе целое состояние»1.

Не все положительно относились к такому методу преподавания юридических наук. А. А. Благовещенский, например, в своей работе по истории правоведения, написанной в 1835 году, высказывал мнение о том, что в первые десятилетия XIX века «в Московском университете российское законоведение потерялось в юридических пословицах, эпиграммах, отборных примерах старых дел, вообще в хаотической практике. Преподаватель оного не признавал никаких широковещательных теорий, никаких политических наук, никаких велемощных вступлений в юриспруденцию. Нет науки, кроме практики — вот его начало!»2. Очевидно, что в данном случае имелся в виду профессор Сандунов.

Мнение Благовещенского о преподавании юриспруденции в Московском университете отражало в какой-то мере реальное состояние дел, но вместе с тем не учитывало ряда важнейших фактов. Сандунов действительно пренебрегал теорией, но он имел для этого серьезные основания. В университетском юридическом образовании в то время доминировала абстрактная естественно-правовая доктрина, которая мало что давала для понимания сущности правовых институтов. Предмет лекции профессора Сандунова, обозначавшийся в расписании занятий на факультете как «русское практическое производство дел гражданских и уголовных», не предполагал обращения его к правовой теории — тем более к такой, которая базировалась на доктрине естественного права. По воспоминаниям студентов, слушавших профессора Сандунова, он старался придать материалам своих лекций — разрозненной массе законодательных актов и хаотичной судебной практике — определенную систему.

Содержание речи Н. Н. Сандунова «О необходимости знать законы гражданские и о способе учить и учиться российскому законоведению», произнесенной в торжественном собрании Московского университета 6 июля 1820 года3, показывает, что он стремился упорядочить и сам про-

1 Свербеев Д. Н. Записки. М., 1899.Т. 1. С. 98–99.

2 Благовещенский А. История метод законоведения в XVIII и XIX вв. // Журнал Министерства народного просвещения. 1835. № 7. С. 49.

3 Сандунов Н. Н. Слово о необходимости знать законы гражданские и о способе учить и учиться российскому законоведению. Речь, произнесенная в торжественном собрании Московского университета 6 июля 1820 года. М., 1820 (2-е издание: М., 1822).

137

Глава 5. Развитие научной юриспруденции в России в первой трети XIX века

цесс преподавания и изучения российского законоведения. Сандунов делил на его три уровня: на первом уровне студенты должны были, полагал он, ознакомиться с правами и обязанностями различных сословий; на втором — с обязанностями судей и порядком судопроизводства; третий уровень Сандунов связывал с изучением российского законодательства в его историческом развитии и современном состоянии.

Взаключение своей речи Сандунов выражал желание, чтобы законоведение «преподавалось молодым людям не в виде науки приказной,

акак существенное знание, без которого в гражданской жизни по делам частным и по должностям службы обойтись нельзя»1.

Наиболее ярким представителем теоретического направления в преподавании юридических наук являлся в Московском университете Лев Алексеевич Цветаев. Как и Сандунов, он получил юридическое образование на юридическом факультете Московского университета. Но в отличие от него с самого начала выбрал для себя преподавательское поприще.

В1801 году Цветаев был отправлен для подготовки к профессорскому званию за границу. В течение трех лет он слушал лекции в университетах Геттингена и Парижа. В Геттингенском университете он познакомился с правовыми воззрениями Густава Гуго (1764–1844), со взглядами на всемирную историю Августа Шлёцера (1735–1809) и защитил диссертацию на степень доктора философии. В Париже он стал членом Академии моральных и политических наук.

По возвращении из-за границы Цветаев был принят в Московский университет на должность экстраординарного профессора «прав естественного, политического и народного» (утвержден в ней 18 сентября 1804 года). С 1805 года он начал читать студентам нравственного и политического отделения лекции по курсу «теория законов с применением к законам российским», а также историю законодательства2. После ухода в отставку 21 января 1811 года профессора Баузе Л. А. Цветаев был назначен ординарным профессором «прав знатнейших как древних, так

1 Сандунов Н. Н. Слово о необходимости знать законы гражданские и о способе учить и учиться российскому законоведению. С. 59.

2 С. П. Жихарев, учившийся на нравственно-политическом отделении Московского университета в то время, когда здесь начал преподавать Л. А. Цветаев, привел в своем дневнике табель профессорских лекций на 1805 год. Согласно ему профессор Цветаев читал «теорию законов». См.: Жихарев С. П. Дневник студента // Московский университет в воспоминаниях современников. М., 1989. С. 55.

138

§ 1. Юридические науки в Императорском Московском университете

инынешних народов». С этого времени он стал читать лекции по истории римского права1. С 1813 года Цветаев читал также лекции по праву естественному, политическому и народному (вместо умершего 7 ноября 1812 года декана нравственно-политического отделения профессора Ф. Х. Рейнгарда)2.

Описывая характер преподавания юридических наук в Московском университете в период с 1814 по 1826 год, С. П. Шевырев сравнивал между собой профессоров Сандунова и Цветаева. «В этико-по- литическом отделении, — писал он, — тогда славились оригинальный Сандунов, как юрист-практик, и ученый Цветаев, как юрист-теоретик. Резкую противоположность представляли они как в воззрении на науку, так и в самом способе преподавания. Сандунов, отвергая всякую теорию, не признавая даже римского права, как теории живой, хотел на место науки поставить здравый русский смысл и требовал от юриста только ясного и правильного толкования закона. Цветаев, напротив, следуя иностранным учителям, признавал возможность теории и воплощал ее в римском праве. Быстрота и живость, не уступавшая даже старости лет, были наружными признаками первого профессора; медлительность и спокойствие признаками другого»3.

Визданном в 1855 году «Биографическом словаре профессоров

ипреподавателей Московского университета» о Цветаеве как преподавателе говорилось, что он стремился «заменить практический судебный навык теоретическою юриспруденциею»4. Знакомство с работой

Л. А. Цветаева «Краткая теория законов», составленной на основе его

1 На основе этих лекций Цветаевым было создано учебное пособие «Краткая история римского права», которое вышло в свет первым изданием в 1812 г., а вторым — в 1824 г. Кроме того, им были опубликованы: «Начертание римского гражданского права» (М., 1817; 2-е издание: М., 1824) и «Учебная книга римского гражданского права» (Ч. 1–2. М., 1834).

2 Текст этих лекций, составленный по книге о естественном праве немецкого правоведа Теодора Шмальца, Л. А. Цветаев положил в основу своей книги «Первые начала права естественного, изданные для руководства учащихся», которая была издана в 1816 г. См. также: Цветаев Л. А. Первые начала прав: частного и общего с присовокуплением оснований народного права. М., 1823.

3 Шевырев С. П. История Императорского Московского университета, написанная к столетнему его юбилею. 1755–1855. М., 1855. С. 451.

4 Биографический словарь профессоров и преподавателей Императорского Московского университета. Ч. 2. М., 1855. С. 539.

139

Глава 5. Развитие научной юриспруденции в России в первой трети XIX века

лекций, читавшихся в Московском университете1, показывает, что теоретическому обобщению он пытался подвергнуть лишь действовавшее в России гражданское право. Поэтому труд его правильнее было бы назвать теорией не просто законов, но гражданских законов — гражданского права. Причем указанное обобщение имело весьма ограниченный характер — Цветаев применял принципы системы римского цивильного права для систематического изложения гражданского права, действовавшего в России. В соответствии с ними правовед разбил основную часть своего произведения на две книги, из которых первая называлась «О лицах и их правах», вторая — «О вещах или имениях и о правах, с ними соединенных». Институты обязательственного права русский правовед включил в качестве отдельной главы во вторую книгу. Во втором издании данного произведения, напечатанном в 1816 году под названием «Начертание теории законов», обязательства были выделены в особую, третью, книгу.

В сочинении «Основания права частного гражданского» Цветаев заявлял, что «всякое Гражданское Уложение» можно расположить по системе: 1) право лиц, 2) право вещей, 3) обязательства, 4) дела2. В примечании он пояснял: «Образцом такого систематического расположения обязаны мы императору Юстиниану, или лучше сказать юриспрудентам Трибониану и Кайю; многие усиливались показать лучшее, как-то: редакторы Прусского уложения и Бентам, но не только не успели в сем намерении, а большие еще в сравнении с римскими юриспрудентами сделали ошибки; напротив, редакторы Французского уложения не имели суетности превзойти римлян; они им подражали в главном, а в подробностях и их превзошли; мы расположения оного держимся почти везде, а потому опускаем дела, которые совсем на другом положении в нынешних государствах, нежели в Риме»3.

1 См.: Цветаев Л. А. Краткая теория законов. Ч. 1–3. М., 1810. Второе издание этого произведения, исправленное и дополненное, вышло в 1816 г. под названием «Начертание теории законов». В третьем издании, напечатанном в 1825 г., оно было разделено на две книжки: «Основания права частного и гражданского» и «Начертание теории уголовных законов».

2 Цветаев Л. А. Основания права частного гражданского // Антология мировой правовой мысли в пяти томах Т. 4. Россия XI–XIX вв. / Отв. редактор Е. А. Скрипилев. М., 1999. С.453.

3 Там же.

140