Юридическое образование и юриспруденция в России в первой трети XIX века. Учебное пособие

§ 2. Проект Гражданского уложения

нить. Возможно, он счел ее содержание и стиль подходящими более для морального наставления, чем для гражданского кодекса.

Любопытно, что при формулировании норм о разводе Сперанский более ориентировался на русскую юридическую практику, нежели на французский образец. ГКФ 1804 года устанавливал в качестве оснований для развода прелюбодеяние1, злоупотребление (excès), грубое обращение или тяжелые обиды (sévices ou injures graves) одного из супругов

вотношении другого, а также «взаимное и упорное согласие супругов, выраженное способом, предписанным в законе, при соблюдении условий и после испытаний, определенных им»2. Проект Гражданского уложения Российской империи предусматривал только две причины для развода: прелюбодеяние кого-либо из супругов и доказанное преступление одного супруга против другого («развод по преступлению»), как-то: покушение одного супруга на жизнь другого, тяжкие обиды, нанесение которых влечет за собой обращение в уголовный суд, ложный донос одного из супругов об уголовном преступлении другого супруга, ложное обвинение мужем жены в прелюбодеянии, ее заточение и лишение личной ее гражданской свободы, побег жены от мужа и т. д. (§ 274 проекта). Вину супруга в совершении преступления надлежало при этом доказать

всуде, окончательное же решение вопроса о разводе принималось духовным начальством на основании прошения супруга, ставшего жертвой преступления, и судебного приговора (§ 276).

Вторая часть составленного Сперанским проекта Гражданского уложения, озаглавленная «Об имуществах», была намного обширнее части первой. Она состояла из 29 глав и 438 статей. В ГКФ 1804 года ей соответствовала книга вторая и первые два титула книги третьей.

Первая глава второй части проекта российского Гражданского уложения (§ 1–9) имела название «О разных родах имущества» и была посвящена делению имуществ на движимые и недвижимые. В ГКФ, как известно, вторая книга также начиналась с изложения вопроса о таком делении. При этом здесь в первую очередь устанавливались его принци-

1 Согласно ГКФ, «муж мог требовать развода по причине прелюбодеяния жены (Le mari pourra demander le divorce pour cause d’adultère de sa femme)» (ст. 229), но жена могла требовать развода «по причине прелюбодеяния мужа, если он держал свою сожительницу в общем доме (pour cause d’adultère de son mari, lorsqu’il aura tenu sa concubine dans la maison commune)» (ст. 230).

2 «Le consentment mutual et perseverant des époux, exprimé de la manière prescrite par la loi, sous les conditions et après les épreuves qu’elle determine» (Code civil de franςais. P. 43).

221

Глава 7. Попытки систематизации законодательства в период правления императора Александра I

пы. В отличие от французского кодекса в проекте российского Гражданского уложения была предпринята попытка провести деление имуществ на движимые и недвижимые не путем установления его принципов, но посредством перечисления имуществ, относящихся к недвижимым. В их числе были названы, в частности, земли, деревни, заводы, фабрики, дома и «всякие строения, утвержденные своим основанием в земле», несжатый хлеб, неснятые плоды, несрубленный лес, металлы и другие вещества, находящиеся в земле, а также принадлежности всех этих вещей. Кроме того, к категории недвижимого имущества были отнесены «крепости и акты, которыми устанавливаются право собственности, право пользования или повинности на недвижимые имения»1. Предметы, не входящие в категорию перечисленных вещей, считающихся недвижимыми, признавались движимыми.

Вторая глава второй части проекта Гражданского уложения (§ 10– 22) называлась «О владении вообще и его последствиях». Сперанский отступил здесь от системы французского Гражданского кодекса, в котором нормы о владении излагались во второй главе двадцатого титула третьей книги2. Не воспринял он и содержания французских норм о владении. В ГКФ владению было посвящено всего восемь статей, в проекте российского Гражданского уложения — 13 параграфов, в которых проводилось различие между разновидностями владения (законным и незаконным), устанавливалась ответственность незаконного и недобросовестного владельца.

Глава третья второй части рассматриваемого проекта была посвящена собственности (§ 23–26). Предложенная Сперанским трактовка этого института оказалась очень похожа на ту, которая была зафиксирована в ГКФ 1804 года. Согласно § 23 проекта собственность составляет «самое полное право пользоваться и распоряжаться имуществом по произволу, токмо не в противность общим государственным законам и без нарушения прав другого»3. В пояснении к данной трактовке права собственности (§ 24–25) была подчеркнута его потомственность и неотчуждаемость помимо воли собственника. Из этого правила делалось только исключение, предусмотренное в § 26, а именно: возможность отчуждения имущества, находящего в собственности у частного лица, для

1 Цит. по: Пахман С. В. История кодификации гражданского права. М.: Зерцало, 2004. С. 394.

2 См.: Code civil de franςais. P. 408–409.

3 Цит. по: Пахман С. В. История кодификации гражданского права. С. 395.

222

§ 2. Проект Гражданского уложения

общественной пользы с уплатой ему определенной установленным порядком стоимости данного имущества.

Статья 544 ГКФ, на основе которой был сформулирован § 23 проекта российского Гражданского уложения, гласила: «Собственность есть право пользоваться и распоряжаться вещами наиболее абсолютным образом, если только осуществление этого права не делается запрещенным законами или регламентами1 (La propriété est le droit de jouir et disposer des choses de la manière la plus absolue, pourvu qu’on n’en fasse pas un usage prohibé par les lois ou par les réglement)»2. Сперанский, таким образом, перевел французское словосочетание «la plus absolue» словами «самое полное» и тем самым придал трактовке права собственности смысл, несколько отличавшийся от того, который был в действительности заложен в формулировке французского кодекса. Вместе с тем он добавил праву пользоваться и распоряжаться ограничение, которое хотя и подразумевалось в ГКФ, но прямо не декларировалось в статье 544, а именно: «без нарушения прав другого».

В четвертой главе проекта Гражданского уложения (§ 27–33) излагались нормы, посвященные общей собственности, в пятой (§ 34–58) — говорилось «о принадлежностях собственности», шестая глава называлась «О срочном содержании» — в ней шла речь о личных сервитутах (§ 59–84), седьмая имела заголовок «О повинностях» (§ 85–95). В ГКФ 1804 года ей соответствовал четвертый титул второй книги под названием «De Servitudes ou Services fanciers (О сервитутах или земельных повинностях)»3. Данным титулом завершалась вторая книга французского кодекса. Его третья книга начиналась с изложения общих правил приобретения собственности, затем шел титул первый «De Successions (О наследовании)». В проекте российского Гражданского уложения правилам «о наследстве вообще и открытии оного» была посвящена восьмая глава второй части (§ 96–102). В девятой главе говорилось о «качествах, потребных к наследованию», то есть о признаках, которыми должны обладать лица для признания за ними права наследовать (§ 103–108). В де-

1 В хрестоматиях по истории государства и права зарубежных стран данная статья приводится обыкновенно в переводе И. С. Перетерского, в котором, на мой взгляд, допущено несколько серьезных ошибок. См. об этом: Томсинов В. А. Статьи о праве собственности в гражданских кодексах Франции и Германии // Вестник Московского университета. Серия 11 «Право». 2007. № 2. С. 108–111.

2 Code civil de franςais. P. 100.

3 Ibid. P. 117–129.

223

Глава 7. Попытки систематизации законодательства в период правления императора Александра I

сятой главе приводились правила, определявшие порядок наследования по закону (§ 109–137). В одиннадцатой определялся порядок «законного наследия в прямой нисходящей линии мужского пола» (§ 138–144),

вдвенадцатой описывался порядок «наследия мужского пола в линиях восходящих и побочных» (§ 145–157), в тринадцатой — порядок наследия лиц женского пола (§ 158–160), в четырнадцатой говорилось о наследии супругов (§ 161–170), в пятнадцатой — о правах казны на наследство (§ 171–179), в шестнадцатой — о принятии наследства и об отречении от него (§ 180–210).

Всемнадцатой главе второй части проекта Гражданского уложения описывался «распорядок имения при жизни владельца» (§ 211–234). С этого момента система расположения правовых норм в нем совершенно отклонялась от системы ГКФ 1804 года. Главу восемнадцатую второй части своего проекта Сперанский посвятил «даровым записям» (§ 235– 239), девятнадцатую — условиям, необходимым для действительности «даровой записи» (§ 240–250), двадцатую — «даровым записям» между супругами (§ 251–253), двадцать первую — исключительным случаям, в которых уничтожаются «даровые записи» (§ 254–259). В двадцать второй главе излагались правила о наследстве по договорам (§ 260–278),

вдвадцать третьей — «о завещаниях вообще» (§ 279–288), в главе

двадцать четвертой — о форме завещаний (§ 289–315), в двадцать пятой — «о различии завещаемых имений» (§ 316–343), в двадцать шестой — «об открытии и объявлении духовного завещания» (§ 344–350),

вдвадцать седьмой — «о душеприказчиках или исполнителях», в двадцать восьмой — «об уничтожении духовных завещаний» (§ 362–376). Последняя, двадцать девятая, глава второй части рассматриваемого проекта описывала порядок разделов наследства (§ 377–438).

Третья часть проекта Гражданского уложения состояла из 19 глав, охватывавших 393 статьи (параграфа). Логика изложения материала этой части соответствовала логике изложения норм договорного права во французском Гражданском кодексе — от общего к частному.

Впервой главе указанной части проекта излагались общие положения о договорах (§ 1–56). Дававшееся в них определение договора было сходно с тем, которое имелось в третьей книге ГКФ 1804 года (ст. 1101).

Во второй главе приводились правила о купле-продаже (§ 57–99), в третьей — о мене (§ 100–102), в четвертой — «о рядных приданому росписях» (§ 103–111), то есть о договорах, оформляющих передачу приданного при заключении брака. Пятая глава проекта российского Гражданского уложения содержала нормы о найме (§ 112–141), шестая —

224

§ 2. Проект Гражданского уложения

правила «об отдаче на сохранение» (§ 142–157), в седьмой шла речь о договоре товарищества (§ 158–165), в восьмой говорилось «об уполномочии» (§ 166–184), в девятой — о ссуде (§ 185–189), в десятой — о займе (§ 190–239). Главы одиннадцатая и двенадцатая были посвящены залогу движимых и недвижимых имуществ (§ 240–280), тринадцатая — поручительству (§ 281–306). Четырнадцатая глава состояла из норм «о запрещениях» (§ 307–331), то есть о способах обеспечивать признанные претензии и те или иные права для доставления им преимущества перед другими обязательствами должника. В главе пятнадцатой говорилось о взысканиях (§ 332–344), в шестнадцатой — об удовлетворении должников по конкурсу (§ 343–363), в семнадцатой — о личном задержании (§ 364–365). Восемнадцатая глава была отведена мировым сделкам (§ 370–378), а последняя — девятнадцатая по счету глава — состояла из норм о давности.

Хотя логика и стиль изложения материала второй и третьей частей составленного Сперанским проекта Гражданского уложения Российской империи были сходны с логикой и стилем ГКФ 1804 года, содержание их норм заметно отклонялось от французского образца. Однако обсуждение данного проекта в учрежденном 1 января 1810 года Государственном Совете началось с первой его части, которая не только стилем, но и содержанием своим в большей мере следовала первой книге ГКФ. Поэтому среди членов Государственного Совета стало утверждаться мнение о том, что Сперанский представил вместо уложения российских законов перевод французского Гражданского кодекса на русский язык.

Николай Степанович Ильинский работал в то время в Комиссии составления законов. В своих воспоминаниях он следующим образом описал сложившуюся ситуацию: «В 1810 году, при новом образовании Государственного Совета и всех министерств по изданному тогда же учреждению, г. Сперанский по согласию с князем внес Государю сочиненную им первую часть Уложения. Государь возвестил о сем публике особым манифестом и отдал ту часть на рассмотрение Государственного Совета, и как сие сделано и напечатано без моего сведения, то я просил Сперанского снабдить меня экземпляром, который он и прислал. Я рассматривая судил по началу, что все сие написано не из Русских законов и о таких маловажных предметах, которые должно бы было поместить разве в конце Уложения. Когда Совет приступил к рассмотрению и тоже увидел, что и я, начал требовать от Сперанского и Розенкампфа на каждую статью Российских законов, из которых точно составить велено было Уложение. Трудно было им отвечать. Г. Сперанский просил меня,

225

Глава 7. Попытки систематизации законодательства в период правления императора Александра I

чтоб против каждой статьи подвел Российские законы. Хотя с крайним затруднением, но должен был сим заниматься, подводя иногда многие законы под [крыло] одной статьи. Все это их не оправдало. Члены Совета, и именно гг. Мордвинов, Шишков и Трощинский, написали превеликие голоса, изъясняя, что это почерпнуто из Наполеонова Уложения и совсем противно духу Российских законов и даже по грамматической словесности недостаточно. Трощинский же заключил, что первая часть Уложения написана так, чтоб, возмутя море, утопить одну муху»1.

Помимо первой части проекта Гражданского уложения — «О лицах» — Государственный Совет успел в 1810 году рассмотреть также его вторую часть — «Об имуществах». Его третья часть была внесена на рассмотрение Государственного Совета в июле 1812 года. М. М. Сперанский занимал со времени учреждения данного органа влиятельную должность государственного секретаря. Однако 17 марта 1812 года он был внезапно выслан императором Александром I из Санкт-Петербурга2. Обсуждение всех частей составленного им проекта Гражданского уложения началось после этого фактически заново. Оно было обстоятельным и продолжалось несколько лет. Его наиболее значимым результатом стало коренное изменение политики систематизации российского законодательства.

Актом под названием «Образование Государственного Совета», принятым 1 января 1810 года,3 Комиссия составления законов, которая находилась с 1803 года при Министерстве юстиции, была приписана к Государственному Совету. § 67 указанного Акта установил правило, согласно которому «все предварительные начертания Гражданских и Уголовных Законов, также Уставов и Учреждений, составляемых вне Комиссии, особенно для сего учрежденной, вносятся прежде всего чрез Государственного Секретаря в сию Комиссию и потом с мнением ее поступают в Департамент Законов»4. Управление трудами Комиссии составления законов стал осуществлять ее директор. На эту должность был определен назначенный государственным секретарем М. М. Сперанский. Совет Комиссии при этом упразднялся. Начальники отделений в соответствии с § 84 Акта от 1 января 1810 года составляли общую

1 Воспоминания о моей жизни. Из записок Николая Степановича Ильинского // Русский архив. 1879. Кн. 3. № 12. С. 433–434.

2См. об этом: Томсинов В. А. Сперанский. М.: Молодая гвардия, 2006.

С.224–230.

3 1-ПСЗРИ. Том 31. № 24064. С. 5–15. 4 Там же. С. 10.

226

§ 2. Проект Гражданского уложения

Конференцию под председательством директора Комиссии. Конференция призвана была рассматривать планы трудов каждого из отделений Комиссии, утверждение же этих планов входило в прерогативу ее директора (§ 85)1. Комиссия составления законов фактически превращалась, таким образом, в часть канцелярии Государственного Совета.

После удаления М. М. Сперанского из Санкт-Петербурга Комиссия составления законов некоторое время оставалась без руководителя. Решение о назначении для Комиссии нового руководителя император принял после того, как ознакомился с запиской Г. А. Розенкампфа о ее деятельности, поданной председателю департамента гражданских и духовных дел Государственного Совета князю П. В. Лопухину, который

с30 марта 1812 года председательствовал, по поручению императора, также в департаментах законов, военном и государственной экономии. По свидетельству М. А. Корфа, «эта записка содержала в себе подробное объяснение действий Комиссии составления законов от начала ее учреждения и ожесточенную критику всех распоряжений Сперанского

стого времени, как она была вверена его управлению»2. 9 апреля 1812 года А. Н. Оленин, назначенный новым государственным секретарем, передал князю Лопухину следующее сообщение: «Милостивый Государь Князь Петр Васильевич! Государь Император Высочайше указать мне соизволил объявить Вашей Светлости, что по председательству вашему во всех департаментах Государственного Совета, в том числе и в департаменте законов, Его Императорское Величество за благо признало вверить Вашей Светлости управление Комиссиею законов, состоящей при Государственном Совете по силе § 80 образования онаго, с тем чтобы ваша светлость вошли в рассмотрение всех обстоятельств, изъясненных в поданной вами записке от действительного статского советника Розенкампфа. Причем Государю Императору благоугодно, чтоб ваша светлость дала бы сей Комиссии надлежащее движение в производстве ее дел»3. 4 мая 1812 года в журнале Комиссии составления законов было записано следующее распоряжение князя П. В. Лопухина: «Вникнув в положение дел Комиссии составления законов, в записке г. Розенкампфа изъясненное, для введения единообразия и единства во всех отраслях российско-

1 1-ПСЗРИ. Том 31. № 24064. С. 11.

2 Корф М. А. Жизнь графа Сперанского. СПб., 1861. Т. 2. С. 42.

3 Цит. по: Майков П. М. Комиссии составления законов при императорах Павле I и Александре I // Журнал Министерства юстиции. 1905. № 9 (ноябрь). С. 255–256.

227

Глава 7. Попытки систематизации законодательства в период правления императора Александра I

го законодательства для успешнейшего и окончательного рассмотрения проектов, представляемых начальниками отделений, — определил я учредить особый Совет из трех чиновников, именно: Розенкампфа, Дружинина и А. Тургенева»1. Лопухин придал данному Совету значение высшего органа управления делами Комиссии. Именно в него начальники отделений обязаны были отныне вносить все составленные ими законопроекты. Именно Совету принадлежало теперь полномочие определять примерный штат чиновникам Комиссии составления законов. На Г. А. Розенкампфа как на самого старшего среди начальников отделений председатель Государственного Совета возложил надзор за производством дел Комиссии.

Об этих мерах, призванных сделать работу Комиссии составления законов более эффективной, Лопухин немедленно сообщил императору Александру I, пребывавшему тогда в Щучине. При этом князь попросил разрешения взять из кабинета Сперанского представленные ему незадолго до его высылки из Петербурга документы Комиссии. 20 мая Лопухин получил из Щучина ответное письмо: государь признавал все его распоряжения по Комиссии составления законов «весьма основательными» и сообщал, что дал курьером повеление статс-секретарю Молчанову «выдать из бумаг, хранящихся в кабинете тайного советника Сперанского, нужные для Комиссии»2.

Совет Комиссии составления законов решал тем временем вопрос о направлении ее последующей деятельности. Первая и вторая части проекта Гражданского уложения были к тому моменту рассмотрены в Государственном Совете и шла подготовка к рассмотрению третьей части. Члены Совета Комиссии желали определить свое отношение к данному проекту, а именно: оставить неизменным его начала, систему и форму изложения его норм или пересмотреть их. В конце концов они признали целесообразным второй путь.

Немаловажным для определения направления последующих работ по систематизации законодательства было и решение вопроса о том, как относиться при этом к традиционным началам русского права — сохранить их, лишь слегка дополнив и исправив, или отбросить, взяв вместо них начала из новейших иностранных правовых систем. Совет Комиссии твердо выступил за сохранение начал, присущих русскому праву, сложившихся в ходе его истории. В записке, представленной в конце мая

1 Цит. по: Майков П. М. Комиссии составления законов при императорах Павле I и Александре I. С. 256–257.

2 Цит. по: Там же. С. 258.

228

§ 2. Проект Гражданского уложения

1812 года главноуправляющему Комиссией составления законов князю П. В. Лопухину, члены Совета Комиссии сочли необходимым заявить: «Всякие законы тогда наиболее могут приличествовать государству, когда они освящены уже временем. Следовательно, должно всегда сохранять старые начала неприкосновенными, если только не будут они очевидно против цели государства и правительства. Всякая новизна оскорбляет то, что для людей всего любезнее — привычку, и делает их неуверенными в своем состоянии и в своих правах. Гражданские законы непосредственно касаются всех общественных связей, состоявшихся в продолжение многих веков; и потому нельзя полагать, чтобы можно было переменить их вдруг изданием нового Уложения, не причинив замешательства в настоящем порядке вещей. Мы ошибемся, если вообразим, что с переменой на бумаге текста гражданских законов столь же легко и скоро переменится и существующее право, и что от введения постановлений другого государства произойдут из оных те же самые следствия, как и там, где к оным привыкли. Не одни люди, но и время постановляет и определяет начала законодательства. Редакторам надлежит только уметь их найти и установить образ их приложения, смотря по обстоятельствам. Искусные люди могут, конечно, в течение нескольких лет составить уложения, довольно хорошо написанные, но если они заменят начала, действительно принятые, началами чужеземными, то сии уложения будут не что иное, как книги, содержащие в себе систематические рассуждения о праве не существующем. Обязанность комиссии законов, по мнению совета комиссии, есть важнее и полезнее сего: она состоит в том, чтобы разобрать начала существующие, изложить происхождение и дух древних законов, показать, каким образом делать постепенно перемены (по особенным ли побуждениям правительства или по злоупотреблениям и недостатку надзора) и представить несовершенства, которые открыл опыт»1.

Решение Совета Комиссии сохранять при систематизации законодательства «старые начала неприкосновенными, если только не будут они очевидно против цели государства и правительства» и отказ заменять отечественные принципы на чужеземные в полной мере соответствовало установкам доклада Министерства юстиции, утвержденного 28 февраля 1804 года. Основываясь на этих установках и опыте деятельности Комиссии составления законов, члены ее Совета разработали новый план систематизации законодательства, согласно которому разра-

1 Цит. по: Пахман С. В. История кодификации гражданского права. С. 389–390.

229

Глава 7. Попытки систематизации законодательства в период правления императора Александра I

ботке свода законов Российской империи должно было предшествовать создание их полного собрания. В записке, поданной Советом Комиссии князю Лопухину, данный план описывался следующим образом: «Расположив титулы, долженствовавшие входить в уложение, наблюдая совершенно простой и логический порядок, почли за нужное приступить первоначально к собранию, сколь можно более полному, законов, указов, докладов и прочих источников права и распределить их сообразно с начертанным планом. Та же мысль подала повод к сочинению пандектов в Риме, и во всех обширных государствах, где частные решения бывают многочисленны. Сей предварительный труд необходим. Имея перед собою чрезвычайную громаду случаев (как общих, так и частных), совокупность которых составляет ныне действующее право, нельзя было не привести их в порядок и не почитать их источником права. В прочих странах ученые и практические юрисконсульты делали первые опыты в сем роде. В России, кажется, должно сим заниматься правительство, а не частные люди, разве только им дано будет на сие право от самого правительства, и они будут иметь к тому способы, как то было в Англии, когда Кок1 и Блакстон2 издали систематические сочинения об английских законах, которые (так как и у нас) рассеяны в тысяче статутов, донесений, приговоров и проч. Сии извлечения, изложенные в комиссии (и названные Status quo или Своды Российского законодательства), требовали только тщательного распоряжения касательно слога, дабы служить доводами и изъяснениями общим законам, и дабы привести в очевидность, что все материалы почерпнуты в Российском законоположении. Всякий секретарь их знал и мог бы понять предписания нового текста закона, найдя в собрании указы, доклады и пр., служащие им основанием»3.

В течение 1813 года Комиссия составления законов подготовила новые редакции первой и второй частей проекта Гражданского уложения. Изменения в них по сравнению с первоначальными редакциями были незначительными. Например, содержание первой части было разделено в новом ее варианте на четырнадцать глав и 512 статей (в прежнем варианте было одиннадцать глав и 535 статей). Формулировки норм

1 Имеется в виду английский правовед Эдуард Кук (Edward Cooke или Coke, 1552–1634).

2 Имеется в виду английский правовед Уильям Блэкстоун (William Blackstone, 1723–1780).

3 Цит. по: Пахман С. В. История кодификации гражданского права. С. 390–391.

230