Фразеология романских языков. Этнолингвистический аспект. Монография

Других мест нахождения лягушек, чем замкнутое водное пространство, нет. Тем не менее каждый язык останавливается на своем варианте: испанский — лужа, итальянский — болото, румынский — озеро. В последней ФЕ место обитания лягушки обозначено аллюзивно.

г) Признаки ингерентные

Быть толстым, неповоротливым: esp. parecer/ser uno un sapo «быть медлительным, неповоротливым, тучным», Como sapos «толстый, зрелый»; неприятный голос: esp. cantar como una rana «быть безголосым, драть козла».

Для итальянской парадигмы характерны АСС, в которых заложен опыт взаимодействия человека с лягушкой: it. ministrare l’aqua alle rane «творить добро, за которое платят злом» (АСС «направлять воду к лягушкам»), levare le rane «рассеять меланхолию» (АСС «поднимать лягушек»), pigliare qd al boccone come la rana «поймать кого-то на удочку» (АСС «поймать лягушку на кусок»).

АСС проглотить живую жабу it. inghiottire un rospo (vivo) «проглотить оскорбление» является полным эквивалентом французской ФЕ avaler un crapaud (ср. рум. синоним a inghiti galisca «проглотить галушку»).

В испанском языке: esp. buscar sapos en la tierra «искать, добиваться невозможного» (АСС «искать жабы в земле»).

д) Признаки адгерентные

esp. Hacerse uno el sapo «прикинуться простачком, непонимающим», No ser (mingun) rana «быть смышленным, ловким, хитрым», que no say rana «нашел дурака»; fr. être bête comme une grenouille (наравне с другими зоонимами).

Диада жаба— уж. В испанской фразеологии значительное место занимают наблюдения за поведением жабы в ситуации опасности, каковой для нее является встреча с ужом. Амфибия в надежде на спасение наполняет легкие воздухом и раздувается, чтобы уж не смог ее заглотнуть. Но он поступает по-умному: «глотает ее обычно, начиная с задних ног, а не с головы, как тритонов и прочую “продолговатую”, “не надутую” добычу, чтобы освободить ее от воздуха» [Акимушкин 1989: 440].

Диада sapo — culebres формирует восемь значений, следовательно, свою собственную парадигму allí había sapos y culebras (АСС «там были жабы и ужи») → «1) там творилось бог знает что, там было все вверх дном; там была полная неразбериха; ~ черт ногу сломит; 2) что-то там было подозрительное, дело было нечисто», echar sapos y culebras (por ls boca) (АСС «разбрасывать жабы и ужи (изо рта)») → «1) молоть вздор, городить чушь, нести ахинею, околесицу; 2) ругаться, браниться, изрыгать проклятия; метать громы и молнии». Сама диада вычленилась с теми же значениями: sapos y culebras (АСС «жабы и ужи») → «1) чепуха, мура,

201

чушь, сапоги всмятку; 2) сумбур, неразбериха, ералаш; 3) барахло, дребедень; 4) ругань, брань, проклятия, оскорбления».

Если «жабы» и «ужи» как члены диады объединяются для выполнения интенсифицирующей роли, то в другой диаде pez — rana ФЛ rana противопоставляется pez, выполняя альтернативную роль: esp. salga pez o salga rana «бабушка надвое сказала».

В ФТР «Амфибии» представлены все важнейшие актуальные координаты. В совокупности с фразеосемами они образуют семиотические связки, разнообразные по своей конфигурации, что и придает идиоэтнический характер каждой национальной подгруппе. Назовем их.

Эмпирические ФЕ: buscar sapos en la tierra (АСС «искать жабы в земле») → «искать, добиваться невозможного», cantar como un sapo (АСС «петь как жаба») → «петь хриплым, сиплым голосом; фальшивить; драть козла», como sapos (АСС «как жабы») → «толстый, пухлый; одутловатый, отечный», cuidado, no pises el sapo (АСС «осторожно, не наступи на жабу») → «1) соня! проспишь царство небесное!; 2) эх ты, заячья душа! чего тут бояться!», matar el sapo (АСС «убивать жабу») → М. «убивать время».

Логико-дискурсивные: ojos de sapo (АСС «глаза жабы») → «глаза навыкате, жабьи глаза», parecer un sapo (АСС «быть похожим на жабу») → «1) быть тучным, грузным; быть медлительным, неповоротливым; 2) отечь, опухнуть; разбухнуть», ponerse hecho un sapo (АСС «сделаться словно жаба») → «напиться, надуться воды», ser uno un sapo (АСС «быть как жаба») → «1) быть тучным, грузным; быть медлительным, неповоротливым; 2) отечь, опухнуть; разбухнуть».

Фразеологизмы как продукт фантазии народов: soltar sapos y culebras (por la boca) (АСС «выпускать изо рта жаб и ужей») → «1) молоть вздор, городить чушь, нести ахинею, околесицу; 2) ругаться, браниться, изрыгать проклятия; метать громы и молнии», volverse uno sapo (АСС «превратиться в жабу») → «1) не вылезать из воды, долго сидеть в воде; 2) пить много воды, дуть, хлестать воду», como (la) teta del sapo (АСС «как сосок жабы») → Ч. «невероятный, неправдоподобный; анекдотический».

5.3.2. Фразеотематический ряд «Моллюски»

Устрица (fr. huître, esp. ostra, it. ostrica, roum. stridie), пиявка (fr. sangsue, esp. sanguijuela, it. sanguisuga, roum. lipitoare), улитка (fr. escargot, esp. caracol, it. Magnatta, roum. melc), червь (fr. ver, esp. gusano, it. verme, roum. vierme).

Этот отряд беспозвоночных животных для стран Западной Европы не мог не послужить субстратным материалом для образных языковых

202

выражений, поскольку занимает заметное место в культуре их народов, по сравнению с другими народами, например, славянскими. На фоне малочисленных парадигм таких ФЛ, как устрица, пиявка, улитка, червь, выделяется многочисленная парадигма в испанском языке ФП caracol «улитка» — более 15 ФЕ (с вариантами — более 20).

ВФТР «Моллюски» преобладают эмпирические фразеологизмы,

вкоторых отражаются естественные свойства того или иного представителя моллюсков.

Отметим сначала общие сальентные черты:

1. Способность присасываться порождает фразеологизмы с семантикой назойливости, приставания (ср. русск. «пристать как банный лист»). ФЕ с ФЛ it. Magnatta, ostrica, esp. ostra, roum. lipitoare, fr. sangsue: it. attacarsi / essere come una magnatta и с интенсивной семой в виде синонима attacarsi come l’ostrica allo scoglio (АСС «прицепиться как устрица к скале»), esp. Pegado como una ostra (АСС «приклеивающийся как устрирца»), roum. A se lipi ca o lipitoare, fr. etre comme une sangsue.

2. Та же способность присасываться, чтобы тянуть кровь, лежит

воснове другой ФС «наживаться, тянуть соки из кого-либо»: esp. Chupar mas que una sanguijuela, it. essere come una mignatta, а также ФС «быть прожорливым»: esp. Comer mas que una sanguijuela и, как следствие, такое качество, как «толстый, жирный»: esp. como una sanguijuela. Во французском языке лексема sangsue функционирует как метафора литературного стиля для обозначения жадного человека, извлекающего деньги всеми средствами: Les sangsues du trésor public.

3. Форма открытой ракушки с устрицей воспринята как основа для сравнения рта зевающего человека: fr. bailler comme une huître (une carpe, un four) «зевать во весь рот». В испанском эта форма воспринимается как манифестация скуки: esp. aburrirse/ estar uno como ostra. Примечательно, что во французском языке семантическая связка устрица → скука не сформировалась. Она присутствует в другой анималистической связке s’ennuuer comme un rat mort [Garcia: 8].

4. Признак медленного передвижения заимствован у улитки. Во французской фразеологии это единственная ФЕ с данной фразеолексой, несмотря на наличие в языке трех кореферентных лексем escargot, colimaçon et limaçon, marcher comme un escargot. Данная ФЕ находится в эквивалентных отношениях с ФЕ ит. и рум. языков: camminare come una lumaca, a merge/a umbla ca melcul, соответственно. Это приводит к образованию 3-х-языковых МФЭ, без испанского. В румынской фразеологии отмечена такая черта улитки, как молчаливость: a tăcea ca melcul «молчать как рыба» (АСС «молчать как улитка»), что является идиоэтнической чертой румынской ФП;

203

5.Признак «быть скользкой» и действие «ускользать» отражены

виспанской ФЕ escurrirse como la caracol (АСС «ускользнуть как улитка») → «ловко увильнуть, уйти от опасности, затаиться от беды».

Нетривиальные черты фразеологического мышления демонстрируют фразеологические парадигмы «улитка» в итальянском и испанском языках. Выделим сначала эмпирические черты, затем черты, родившиеся

вфантазии народов.

6.Часть — целое: рога улитки. В итальянской фразеологии они являются элементом первичного десигната не просто как часть ее тела, но вместе с их свойством прятаться, если к ним прикоснуться: it. esser fatto di corna di chiocciola (АСС «быть сделанным из рогов улитки»). Префразеологическим аспектом данной ситуации является один из многих возможных, а именно «быть слишком чувствительным → к нему нельзя прикоснуться». Данная ФЕ является идиоэтнической. Значимость данного аспекта в итальянской фразеологии подкрепляется и фактическим фразеологизмом uomo disgraziato, anche le pecore lo mordono e le chiocciole la cozzano (АСС «невезучий человек, его овцы кусают и улитки бодают»), что эквивалентно русской ФЕ «на бедного Макара все шишки валятся» на основе значения, но не на основе образа. Итальянский народ отобрал из своего опыта тех животных, у которых зубы и рога не выполняют агрессивных функций в сравнении, например, с собакой или быком. Но для сохранения агрессивной модальности выбраны соответствующие глаголы: mordire «кусаться», cozzare «бодаться». В результате рождается аксюморон, придающий ФЕ не только оценочное, но и интенсивное значение.

В испанском языке данная координата тоже является сальентной, но траектория семиотической связки является иной. ФЕ с данной диадой cuernos — caracol расположены во фразесемантическом поле «семья, супружеские отношения»: esp. Con más cuernos que un caracol (АСС «с большим количеством рогов, чем у улитки») → «вот с такими рогами! (о муже-рогоносце), de la familia de los caracoles (АСС «из семейства улиток») — об обманутом муже или жене. В последней ФЕ сема «рога» присутствует имплицитно.

Другая манифестация координаты «часть — целое» представлена диадой слюна — улитка и только в испанской фразеологии. Сема «слюны» передается глаголом babear «выделять слюну»: como el caracol, babeando (АСС «как улитка, всегда пускает слюну») или ее вариант con más baba que un caracol (АСС «с большим количеством слюны, чем улитка»). Данная ФЕ имеет три значения: «1) у него злой язык, 2) у него глаза завидущие, 3) у него недоброе на уме» [ИсРФС, C-1365], которые объединены общей отрицательной коннотацией, привносимой образом улитки. Коннота-

204

ции глагола babear, наоборот, положительны. Его переносное значение равно французской ФЕ faire le joli coeur, faire des graces «любезничать, заигрывать» [Garcia: 110], так же как производное существительное babeo «пускание слюны» имеет коннотативное значение «красивые манеры» — empressement, belles manières [Garcia].

7. Место обитания. Известно, что улитки живут в ракушках. Диада улитка — ракушка существует во фразеологии двух романских языков из четырех рассматриваемых: имплицитно — в итальянском и эксплицитно — в испанском: it. fare come la chiocciola (АСС «делать как улитка») → «запереться в 4-х стенах, жить как улитка, быть домоседом», также с ФЛ ostrica «устрица»: it. chiudersi come un ostrica.

В испанских ФЕ названия раковины выражены лексически. Следующие ФЕ являются синонимами с вышеуказанными итальянскими: esp. como el caracol en su concha (АСС «как улитка в своей раковине»), vivir metido en un concha como el caracol (АСС «жить зажиточно в раковине как улитка»). Последняя ФЕ имеет, кроме того, второе значение, перенесенное из материальной, плотской сферы в среду нравственную — «жить только личными интересами». Срастание улитки с раковиной и их совместное передвижение переосмыслялось и оформилось во фразеологизм esp. Como El caracol, que lleva la casa a cuestas (АСС «как улитка, которая носит дом на закорках»).

Из области взаимодействия человека с улиткой выделяются две координаты: улитка как предмет обмена и как продукт питания:

а) улитка как предмет обмена. Из сферы обмена во фразеологии многих языков, не только романских, пришло множество АСС с общей семантикой нечестного обмена, типа продать свинью за бобра. Здесь фантазия человека проявляется широко. Однако совпадение одинаковых ФЕ в разных языках, т. е. эквивалентов, встречается редко. В рассматриваемой парадигме «улитка» испанцы улиткам противопоставляют угрей dar caracoles por anguilas (АСС «выдавать улиток за угрей») → «пытаться обмануть, провести, объегорить кого-л., всучить одно вместо другого, продать свинью за бобра», а итальянцы — орехи: it. mutare le noci in chiocciole (АСС «променять орехи на улиток») с тем же значением;

б) в качестве продукта питания в ФТР «Моллюски» фигурирует улитка в испанской и устрица во французской культурах: esp.vale mas la salsa que los caracoles (АСС «соус ценится больше, чем улитки») → «иной соус вкуснее жаркого, чехол дороже платья; иной раз вся прелесть — в проготовлениях, а не в достижении цели», fr. manger l’huître et laisser les écailles (АСС «есть устрицу и оставить створки раковины») → «самому есть ядрышки, а скорлупки другим оставлять».

205

5.3.3. Фразеотематический ряд «Черви» (fr. ver, esp. qusano, it. verme, roum. vierme)

Метафора червь сомнения или угрызения совести является единственным фразеологизмом общим для четырех языков. Однако это не приводит к образованию МФЭ, так как ФЛ «червь» имеет разный предикативный признак: во французском червь грызет: fr. le ver rongeur «угрызения совести», в итальянском — приходит: it. vengono vermi a qd (АСС «приходят черви к кому-то») → «мучают угрызения совести», в румынском с глаголом a roade «грызть» употребляются и другие названия отрицательных эмоций: il roade viermele invidiei «его гложет зависть», ce vierme te roade la inima → букв. «какой червь гложет твою душу?» «Червь сомнения» в румынском имеет то же метафорическое выражение — vermeil indoielii.

В итальянской идиоэтнической фразеологии данная фразеолекса употребляется и с положительными эмоциями: il verme de l’amore «любовная тоска, муки любви», avere il verme «быть влюбленным».

Тем не менее в данной парадигме обнаруживаются определенные соответствия.

МФЭ: семиотическая связка. АСС «голый как червь» — ФС «в чем мать родила» существует в 3-х языках, кроме румынского, в котором вместо моллюска употреблена ФЛ deget «палец» gol ca degetul: fr. un comme un ver, esp. desnudo como un gusano, it. nudo come un verme.

Нагота, сравниваемая с червяком в качестве физического аспекта, обрела моральный аспект в итальянской ФЕ, семиотическая связка которой следующая: АСС «чувствовать себя более оголенным, чем червь» — ФС «чувствовать себя очень неудобно, сгорать от стыда».

МФЭ в 2-х языках. Семиотическая связка: АСС «убить червяка» — ФС «выпить рюмочку натощак»: fr. tuer le ver, esp. matarel gusano/ gusanillo. МФС «сидеть неспокойно, как на иголках» в 2-х языках: esp. como perro con gusano (АCC «как собака с червяком»), roum. a avea viermi neandormiti (АСС «иметь незаснувшие черви»).

Межъязыковые фразеологические антонимы. Фразеосемы «сиять чистотой» и «быть очень грязным»: esp. parecer uno un gusano de luz (АСС «казаться как червь-светляк»), roum. a-l minca pe cineva viermii de viu (АСС «есть червей живыми») соответственно. Фразеосемы «иметь ценность, быть значимым, важным»: fr. ne pas être piqué des vers (АСС «не быть изъеденным червями») может противопоставляться испанской esp. Como comido por los gusanos (АСС «словно изъеденный червями») → «дырявый, прохудившийся, весь в дырках» только в случае сочетания с неодушевленным предметом.

206

Другие ФЕ данной парадигмы имеют специфические семиотические связки, которые приведем по языкам.

Французская фразеология. Семиотическая связка АСС «вытягивать черви из носа» — ФС «выведывать секреты, тайну» в ФЕ tirer les vers du nez de qqn. АСС пословицы «что познают в люльке, длится до червя» — ФС «каков в колыбельку, таков и в могилку» в ФЕ ce qu’on apprend au ber dure jusqu’au ver.

Виспанской фразеологии, в отличие от других, отражены биологические подвиды червей: gusano de luz (см. выше), а также gusano de seda «шелковичный червь» в двух ФЕ, в одной подмечено трудолюбие,

вдругой — ненасытность: mas laborioso que el gusano de seda «трудолюбивый как пчела», comer mas que un gusano de seda «быть прожорливым как саранча». Гибкость червя, способность извиваться легла в основу семиотической связки: АСС «извиваться как червяк на углях» → ФС «не находить себе места, извиваться, как уж на сковородке».

Идиоэтночность румынской фразеологии в следующих ФЕ с семиотическими связками типа АСС «жить как черви в хрене» → ФС «привыкнуть ко всем невзгодам» (a trai ca viermele in hrean) и АСС «иметь червяка на языке» → ФС «быть острым на язык» (avoir du bagou) [Gorunescu 1981: 354] → ФЕ a avea vierme la limba.

Вы в о д . Лексемы тематической группы «Моллюски» и «Черви» рассматриваемых языков (fr. sangsue, huitre, escargot, ver; esp. ostra, sanguijuela, caracol, gusano; it. mignatta, ostrica, chiocciola, verme; roum. lipitoare, studie, melc, vierme) участвуют в образовании ФЕ всех 4-х языков (кроме рум. ЛЕ studie — «устрица») и, следовательно, являются изолексами. Из всех парадигм только одна фразеолекска является идиолексой: esp. gusanillo — стилистическая идиолекса в составе ФЕ matar el gusanillo «1) пропустить стаканчик, 2) заморить червячка, перекусить».

Общие АСС:

МФЭ: «присосаться как пиявка» (в 4-х языках). МФЭ (3-х яз. без исп.): «идти медленно как улитка». МФЭ (3-х яз. без рум.): «голый как червь».

МФЭ (2-х яз. без фр. и исп.) «убить червяка» составляют незначительную долю в ФТР «Моллюски». Идиоэтническая часть преобладает

вкаждом из языков. Хотя в фольклоре многих народов черепаха наделена мудростью, это не нашло отражения во фразеологии.

Фразеологическая парадигма «Крабы»

fr. crabe, esp. Сangrejo, it. granchio, roum. Crab.

Внебольшой парадигме крабов мало сходных черт. К тому же в итальянском языке эта лексема характеризуется эврисемичностью: она может соответствовать не только crabe, но таким лексемам, например, фран-

207

цузского языка, как écrevisse, Cancer (астр.). Возможно, этим объясняется большая численность итальянских фразеологизмов по сравнению с французским и испанским. Романские народы подметили своеобразную манеру перемещения краба. Она послужила образным сравнением для французов, чтобы провести аналогию с раскачивающейся походкой человека, а испанцы отметили другую черту движения краба — движение назад: Marcher en crabe «ходить вперевалку», Ir atrás como el (los) Сangrejo

(s) «идти назад, вспять, деградировать», it. fare come I granchi «пятиться назад». Французы помещают крабов в корзину: C’est un panier de crabes «это настоящее осиное гнездо, сборище интриганов», а итальянцы — в кошелек или карман: avere il granchio alla borsa / alla scarsella «быть прижимистым, скаредным».

Витальянской культуре вытащить рака из норы переосмыслилось

иполучило оформление в двухфразеологизмах: cavare il granchio dalla buca «вытащить на свет божий», cavare il granchio dalla buca colle mani altrui «чужими руками жар загребать».

Первичный десигнат некоторых ФЕ связан с названием созвездия рака: piú lunatico dei granchi «вспыльчивый, с причудами, капризный»,

Ogni granchio ha la sua luna посл «у каждого свои неприятности», olorado como un Сangrejo (cocido) «красный как рак, яркий, пестрый как попугай», prendere/pigliare un granchio «попасть пальцем в небо, дать маху, ошибиться» (АСС «поймать рака») является весьма распространенным фразеологизмом: Guarda che stai prenden un granchio dissi freddamente. Se voglio uscire tutte le sere è perchè il nonno sta male (Gasperini. Rosso di sera) [ИтРФС, G-961].

5.3.4. Фразеотематический ряд «Насекомые вредные»

Разряд вредных насекомых включает следующих особей: блоха, клоп, вошь, клещ, муха, моль, комар, бабочка, муравей, таракан, майский жук, цикада. Остановимся на «фразеологическом следе» некоторых из них.

Фразеологическая парадигма «Муха»

(fr. Mouche, esp. mosca, It. Mosca, roum. musca)

Референт лексемы «муха» как представителя отряда вредных насекомых известен своей способностью к быстрому размножению и распространению по всему миру, что и сделало муху господствующей в царстве животных. Блэз Паскаль не преминул отметить ее могущество в известной тираде: La puissance des mouches: elles gagnent des batailles, empêchent notre âme d’agir, mangent notre corps [Pascal 1967] («Мухи всемогущи: из-за них проигрывают битвы, они мешают нам действовать, кусают наше тело»). Ее вездесущность превратилась в назойливость, бесшумный полет —

208

вэталон тишины, укус — в синоним раздражительности, а человек, который даже на муху руки не поднимет, стал символом безобидности, «непротивления злу и насилию». Все эти качества мухи, можно сказать, интернациональны. И закрепились они в сознании многих народов не без помощи ФЕ. Мало, очевидно, есть языков, где бы муха не была «маркирована» названными свойствами. Создается впечатление о наличии большого общего межъязыкового фразеологического пространства.

Наши наблюдения говорят об обратном. Они совпадают с точкой зрения Р. А. Будагова, первого в нашей стране обратившегося к сравнительносемасиологическим исследованиям. Он писал следующее: «Лингвисты стали больше обращать внимания на интернациональные и универсальные тенденции языков и меньше всего — на их национальное своеобразие. Это понятно, но это неправомерно. Только тщательно изучая особенности каждого национального языка можно осмыслить и универсальные тенденции, свойственные данному языку или данным языкам» [Будагов 1985: 129–130].

Итак, проанализируем фрейм, или ФП, «Муха». Данная ФП является многочленной, так как в трех языках (французском, испанском, итальянском) она насчитывает около 100 ФЕ. Данный фрейм распадается на две части. В первой части отражается поведение мухи в пространстве без обозначения других предметов, т. е. характерные для мухи действия, что выступает в виде ее предикатов. Они могут быть общими (муха летающая, кусающая, молчаливая) или идиоэтническими (чувствующая

виспанском: sin que le sientan las moscas с АСС «чтобы и мухи не почувствовали» и фразеосемемой «осторожно, незаметно, потихоньку, украдкой», мертвая — тоже в испанском — mosca muerta [ИсРФС, M-1944] «о притворно смиренном человеке: смиренник, притворщик, лицемер; волк в овечьей шкуре; ~ в тихом омуте черти водятся»; слепая it. Darla

аmosca cieca / giocare a mosca cieca [ИтРФС, М-2039] «игра в жмурки»). Вторая часть отражает взаимодействия мухи с другими предметами, включая человека.

Остановимся на второй части.

Фрейм «муха» включает не только протагониста и интерпретатора (человек), но и другие объекты предметного мира, которые включаются

винтенсиональное пространство данного фрейма. Рассмотрим диады,

вкоторых партнером являются самые разные существительные, так как с отбора предметов для создания фигуральной изотопии словосочетания и начинается своеобразие фразеологии. В какие предметные ситуации разные народы в своем видении «помещают» то или иное животное, какими свойствами они его наделяют, представляет большой интерес для изучения языковой картины мира того или иного этноса. Естественным

209

локативом во фрейме «муха» является то вещество, которое служит для нее кормом. Это мед или сахар. Диада муха — мед/сахар существует в ФЕ четырех языков, но степень общности фразеологизмов, имеющих ее в своем составе, невысокая: нет ни одного четырехъязыкового эквивалента, имеется один трехъязыковый МФЭ (исп.-ит.-рум.) и один двухъязыковый (ит.-фр.).

Трехъязыковым МФЭ является фразеологизм с семиотической связкой между АСС слетаться как мухи на мед и фразеосемемой «наброситься на что-либо сразу и в большом количестве». Это esp. vienen como moscas a la miel, roum. a se aduna ca muştele la miere, it. buttarsi addosso come mosche sullo miele/zucchero. Во фразеологических словарях французского языка такая семиотическая связка не зарегистрирована, хотя нельзя отрицать ее появление в речи по причине ее простоты и наглядности. Тем не менее ее отсутствие в словарях значимо. Это говорит о том, что для французского сознания важнее другой локатив и, следовательно, другая диада: mouches — vinaigre «мухи — уксус», которая существует в трех ФЕ с близкой семантикой: fr. Attraper des mouches avec du vinaigre (АСС «ловить мух на уксус») с ФС «стремиться завоевать людей злостью, а не добрыми словами»; on ne prend pas les mouches avec du vinaigre (АСС «на уксус мух не поймаешь») с ФС «для успеха дела надо подбирать соответствующие средства», ср. русск. «не подмажешь, не поедешь»; on prend plus de mouches avec du miel qu’avec du vinaigre (АСС «на мед ловят мух больше, чем на уксус») с ФС «ласковый теленок двух маток сосет».

Двухъязыковая французско-итальянская эквивалентность прослеживается в пословице с семиотической связкой «стань медом и тебя съедят мухи» → fr. Faites-vous miel, les mouches vous mangeront, it. Fatti di miele e ti mangeranno mosche. Все другие пословицы с данной диадой идиоэтничны. Это значит, что ни АСС, ни ФС из данной фразеологической парадигмы не повторяются в рассматриваемых языках.

Другим локативом является молоко. Диада «муха — молоко» встречается в ФЕ всех четырех языков, что указывает на актуальность данного фрагмента действительности для романских народов. Смысл, который извлекается из нахождения черной мухи на белом молоке, один и тот же — смысл контраста. Однако эквивалентов между ними тем не менее не обнаруживается. Наибольшую близость можно отметить во французскоитальянской паре вариантов (МФВ): французская идиома и итальянская пословица fr. Connaître mouches en lait «узнавать то, что очевидно» и it. Nel latte si conoscon meglio les mosche (АСС «в молоке мухи узнаются легче») → «дурное видится по контрасту с хорошим». Две сравнительные ФЕ (испанская и итальянская) отличаются между собой различной дистрибуцией: узкой esp. Mosca en la leche «точно муха в молоке» (говорится

210