Фразеология романских языков. Этнолингвистический аспект. Монография

рить, что на ум взбредет», seminare la zizzania «сеять раздоры», conseguare il foglio di via «отправлять домой по этапу», fare pero «стоять на одной ноге», fr. on y vole comme dans un bois «там бешеные цены, дерут три шкуры», semer la folle avoine «совершать безумства молодости», roum. a fura ca în codru «грабить на большой дороге», a semăna neglhină «сеять раздор», esp. con su sal y pimienta «язвительно, с подковыркой», agrio como limones «кислый как лимон», exprimir limón «выжать слезу», it. trovare il nodello nel giunco «заниматься крючкотворством», col sale e col pepe «решительно, дерзко», agro come un limone «скупой, прижимистый, скаредный», spremere i limone «корчить из себя святого, быть святошей», roum. a căuta nod în papură «придираться».

Логико-дискурсивные МФО: fr. sauter de branche en branche «говорить с пятое на десятое», être à fl eur de terre «пробиваться наружу», esp. andar de rama en rama «не задерживаться долго на одном месте», a fl or de tierra «у самой земли», fr. vivre comme l’oiseau sur la branche «жить как птичка божья, чем бог пошлет», coque de noix «суденышко, лодчонка», mince comme une pelure d’oignon «тонкий как луковое перышко», it. stare come l’uccello sulla frasca «быть непостоянным, склонным к переменам», guscio di noce «скорлупка, маленький, невместительный», leggero come una spoglia di cipolla «легкий как луковое перышко», esp.cascarón de nuez «суденышко», doblarse como junco «пресмыкаться, раболепстововать», crecer como la mala hierba «быть высоким и худым», a fl or de agua «у самой воды», como la espiga de trigo «высокий и тощий», it. guscio de noce «очень маленький, невместительный», piegarsi como un giunco «быть податливым», crescere come la mala erba «расти как грибы», (amici) a fi ore d’acqua «ненадежные друзья», diritto come una spiga «длинный и прямой».

Наблюдаются даже случаи трехъязыковых омонимов: АСС перевернуть лист интерпретируется в трех языках по-разному: esp. volver la hoja «изменить свое мнение», it. voltare foglio «переменить тему разговора», roum. a schimba foaia «изменить свое поведение по отношению к комулибо». Другое АСС слышать, как растет трава принимает следующие значения: fr. entendre pousser l’herbe «так тихо, что слышно как трава растет», it. sentir crescere l’erba «чувствовать, что почва горит под ногами», roum. sentire nascere la gramigna «обладать тонким слухом». Первый их них — эмпирический, второй — логико-дискурсивный.

ВМФО большого различия между группой эмпирических ФЕ

илогико-дискурсивных нет. Следует отметить, что преобладают омонимы между французскими и итальянскими ФЕ, с одной стороны, и между испанскими и итальянскими — с другой. Это наводит на мысль, что итальянский язык проявляет большую самостоятельность в интерпретации одинаковых первичных десигнатов.

101

При изучении первичных десигнатов (АСС) к данному количественному рассмотрению можно подключить и межъязыковые фразеологические варианты.

МФВ в ФТП «Растительный мир»:

Эмпирические АСС: fr. — it.: élever dans du coton, tenere nel cotone «воспитывать под стеклянным колпаком», politique du baton et de la carotte, à merle soûl cerises sont amères, colombo pasciuto, ciliegia amara «мышь сыта, мука горька», glisser sur une peau de banane, cadere su una buccia di limone «потерпеть неудачу из-за ничтожной помехи», sauter de branche en branche, saltare di palo in frasca «перескакивать с пятое на десятое», couper son blé en herbe, mangiare il grano in erba «проживать заранее свои доходы», glisser sur une pelure d’orange, cadere su una buccia di limone «потерпеть неудачу из-за ничтожной помехи», cueillr les roses de la vie, cogliere i fiore della vita «срывать цветы жизни», serpent caché sous des fleurs, ne’fi ori ci cova la serpe «скрытая опасность», ramo de oliva, venire coll’ulivo in mano «принести оливковую ветвь, прийти с миром», caminar uno sobre es pinas, sulle spine, «тревожиться, не находить себе места».

Логико-дискурсивные АСС: fr. — esp.: avoir une épine hors du pied, sacar uno la espina «облегчить душу», se tenir au gros de l’arbre, irse al tronco derecho «держаться на стороне сильных», de bonne souche, de buena cepa «из хорошей старой семьи»; fr. — it.: épine au pied, spina nel cuore, spina nell occhio «неприятность», usare il bastone e la carota «политика кнута и пряника», yeux à fl eur de tête, occhi a fi or di pelle «глаза навыкате», pelure d’oignon, leggero come una spoglia di cipolla «тончайшая шелковая ткань», pomme d’Adam, nuez de Adan «адамово яблоко»; fr. — roum.: un beau brin de fi lle, un boboc de fată «статная девушка», manger les pissenlits par la racine, a mirose viorelele la rădăcină «лежать в могиле»; esp. — it.: sacar uno la espina, cavare una spine dal cuore «снять камень с души», llorar más que un sauce, sembrare un salice piangente «плакать навзрыд, иметь печальный вид», como rosas, fresco como una rosa «свежа как роза», hecho un tomate, rosso como pomodoro «красный как мак», colorado como una fresa, rosso come una melagrana «красный как мак», ser uno de la hoja movido, mobile come foglia a ogni vento «легкомысленный, непостоянный, легкомысленный», como las hojas que mueve el viento, rivoltarsi come una foglia «непостоянный, часто меняющий свое мнение», it. — roum.: taglare il ramo su cui si è seduti, a-şi tăia craca de sub picioare «рубить сук, на котором сидишь», con un grano di miglio, cît un grăunte de muştar «крохотный, малюсенький».

Выводы

Более всего французско-итальянских (12) и испанско-итальянских (7) межъязыковых фразеологических вариантов.

102

Глава III ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКАЯ ИДЕОГРАФИЯ

КАК СУПЕРСТРАТ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ (на материале фразеотематического поля «Земля»)

3.1. Страты во фразеологической системе

Подход к фразеологии как уровню инновационному по отношению к лексике позволяет выделить в ней три пласта, которые по аналогии с развитием языковых инноваций называем: 1) субстрат 2) суперстрат 3) адстрат. Cубстратом является первичный языковой материал, отобранный коллективным сознанием этноса в качестве формы для нового содержания. Потребность в новом содержании возникает из интенции выразить/передать гамму смыслов и чувств в краткой форме. Этой формой служит АСС, которое может быть знакомым данному коллективу из его жизненного опыта (эмпирические словосочетания типа подливать масла в огонь) или создаваемые заново. Суперстрат — это обновленная семантика, которая создается благодаря способности человеческого мозга к воображению. Суть фантазии как психической деятельности заключается в создании представлений и мысленных ситуаций, никогда в целом не воспринимавшихся человеком в действительности (подчеркнуто нами. — Н. К.) [Философский словарь: 91]. Поэтому из всевозможных АСС выделяются те, которые мы назвали эмпирическими, именно по той причине, что в них зафиксировался реальный опыт людей, реальная деятельность. И только их переосмысление помещает их в сферу воображения, когда они и становятся ФЕ: подливать масла в огонь → «обострять отношения, усугублять какие-л. чувства, отношения». Они противопоставляются всем остальным, которые создаются на базе многих других риторических фигур и образуют группу логико-дискурсивных фразеологизмов и группу абсурдных ФЕ.

Адстрат — семантическое приращение, приобретающее ассоциативное или символическое значение и закрепляющееся в отдельных фразеолексах вплоть до образования самостоятельного значения во фразеолексе. Пример: fr. tuile как элемент субстрата «черепица» сформировал новое значение «неприятность» на основе суперстрата, т. е. фразеологического значения «иметь внезапную неприятность» фразеологизма recevoir une tuile sur la tête (букв. получить черепицу на голову), из которого tuile выделилась как элемент адстрата. Это проблема промежуточного звена в семантической эволюции слов, в защиту которой выступал Р. А. Будагов.

Подобные примеры есть во многих языках. Так, итальянская лексема cima «вершина горы», «макушка дерева», «верхняя точка чего-л.»: la cima

104

di un monte, le cime delle Alpi, la cima di un albero, in cima alle scale — имеет символическое значение совершенство: non essere una cima «не быть выдающимся в каком-л. деле», negli studi non è una cima «в учебе он звезд с неба не хватает». Эта фразеосемема находится в следующей серии ФЕ: Cima delle cime (АСС «вершина вершин») → «верх совершенства», cima ‘uomo (АСС «вершина человека») → «выдающаяся личность», alte cime (АСС «высшие вершины») → «сильные мира сего», «шишки», arrivare alla cima (АСС «дойти до вершины») → «добиться высшей власти», mettere in cima (АСС «поставить на вершину») → «а) превозносить», б) ставить во главу угла», montare in cima di superbia (АСС «подняться на вершину превосходства») → «возгордиться, задрать нос» и др.

В разделе 1.2.2. первой главы была рассмотрена фразеолекса «дерево» как элемент субстрата фразеологизмов, т. е. АСС, в которой были продемонстрированы различные аспекты видения одного и того же предмета различными народами. Рассмотрим данную фразеолексу как элемент суперстрата. Применяя тот же метод наложение семантической сетки, обнаруживаем, что апплицируемых фразеосемем меньше, чем неапплицируемых: одна фразеосемема существует в 4-х языках: «дерево узнают по плодам, а человека — по делам»: fr. c'est au fruit qu’on connaît l’arbre, еsр. роr el fruto se conoce el árbol, it. l'albero si conosce dal frutto, roum. copacul se cunoaşte după fructe, omul după fapte; одна в 3-х языках: «не сразу дело делается»: fr. 1'arbre nе tombe pas du premier coup, it. al primo colpo non cade l'albero, roum. copacul mare nu se doboară dintr'o singură lovitură; три во французском и итальянском: «поступать неразумно, не думая о будущем»: fr. couper l’аrbrе pour avoir le fruit, it. tagliare l'albero per avere il frutto; «каково дерево, таков и плод»: fr. tel arbre, tel fruit, it. tale albero, tale frutto; «яблоко от яблони недалеко падает»: fr. le fruit ne tombe jamais loin de l’arbre, it. il frutto non casca lontan dall’albero; одна — в румынском и французском: «дерево выпрямляется, когда молодо»: fr. l'arbre se redresse quand il est jeune, roum. pomul se îndreaptă cît e mic. Остальные ФЕ являются неапплицируемыми в данной парадигме, например, it. restare sull’albero e cantare «дожидаться случая», andare tra gli alberi pizzuti «сыграть в ящик», либо сугубо идиоэтничными (как по форме, так и по содержанию), например, такие нравственные моменты, как it. ad albero caduto dagli, dagli «споткнувшегося каждый толкнуть норовит», esp. hacer del árbol caido leña «злоупотреблять чьей-либо беспомощностью», albero che non frutta, taglia, taglia «дерево, которое не плодоносит, рубят на дрова», связаны, по всей видимости, с данной парадигмой.

Если приступить к рассмотрению адстрата фразеолексы «дерево» в сравниваемых языках, то необходимо отметить, что ассоциативносимволические пространства в них, за небольшим исключением МФЭ,

105

являются идиоэтничными. Таковы во французском языке: «неразумные действия» couper l’arbre pour avoir le fruit, «поддержка» se tenir au gros de l’arbre, «утешение, успокоение» fruit pourri ne pourrit pas l’arbre, в итальянском — «напрасный труд» portare alberi alla selva, «горе, несчастье» ad albero caduto dagli, dagli, в испанском — «баловать» árbol del fuego, «повиновение» yo soy el árbol у tu el hacha.

Фразеология и прагматика

Исследователи фразеологической системы не раз задавали себе вопрос: «Зачем нужна фразеология?» Один из возможных ответов дает Т. З. Черданцева: «В языке существует определенный порядок, нарушение которого возможно только в том случае, если в этом есть острая необходимость для создания определенного эффекта. Одним из видов нарушения такого рода является появление фразеологии» [Черданцева 2000: 69]. Человек нуждается во многих видах эффектов: интенсификации, экспрессивности, оценочности, шутливости, смягчения своих мыслей, передачи своих эмоций и т. п. Короче говоря, фразеология находится на службе у прагматики.

Тот факт, что человеческий язык представляет собой объективносубъективное образование, дает основание для выделения в любой языковой единице двух типов содержания — объективного и субъективного, которые, имея в качестве источника диктально-модусную концепцию Ш. Балли, в лингвистической литературе называются по-разному в зависимости от языкового уровня как объекта исследования. Наиболее распространенным термином, отражающим данную сторону человеческого языка, является модальность, которая определяется как «понятийная категория со значением отношения говорящего к содержанию высказывания и отношения содержания высказывания к действительности (отношения сообщаемого к его реальному осуществлению) [Ахманова 1969: 237], либо более позднее определение «функционально-семантическая категория, выражающая разные виды отношения высказывания к действительности, а также разные виды субъективной квалификации сообщаемого» [Ляпон 1990: 303–304]. К настоящему моменту разработана типология различных видов модальности (алетическая, деонтическая, эпистемическая, аксиологическая, оптативная и др.), но все они в принципе восходят к двум видам — объективной и субъективной модальности [Панфилов 1971: 38], которые коррелируют с диктумом и модусом Ш. Балли [Балли 1955: 43–44]. Модальность как лингвистическая категория является объектом исследования многих лингвистических направлений, в которых изучаются все средства выражения модальности, кроме… фразеологических!

106

В энциклопедической статье М. В. Ляпон они не упоминаются. Равным образом в разделе фундаментальной монографии Р. А. Будагова «Сходства

инесходства между родственными языками» [Будагов 1985: 231–247] под заголовком «Какими средствами передается модальность» имеется в виду только грамматический аспект модальности. А между тем никакая другая единица не представляет такого органичного сплава объективного

исубъективного, как ФЕ (об этом см. далее).

Встилистических исследованиях оппозиция объективной и субъективной информации называется предметно-понятийной и стилистической информацией (Г. О. Винокур, Ю. С. Степанов), основной и дополнительной (Р. Г. Пиотровский), предметно-логической и добавочной (И. В. Арнольд); в семасиолологических исследованиях — семантической и эстетической (В. А. Звегинцев), во фразеологических исследованиях — денотативносигнификативной и коннотативной (А. В. Кунин), в лингвистике текста — смысловой и эстетической (И. Р. Гальперин); в исследованиях по прагмалингвистике — собственной и прагматической информацией языка, или соответственно информемой и прагмемой (Л. А. Киселева).

Первый член оппозиции издавна был объектом внимания языковедов разных школ и специальностей: лексикологов, семасиологов, грамматистов, синтаксистов. Второй тип информации до недавнего времени являлся предметом лишь одной области языка — стилистики, которая занималась инвентаризацией и описанием выразительных средств языка на разных уровнях: лексическом, фразеологическом, морфологическом, синтаксическом и фонетическом, но не их объединением. «Соединения отдельных членов языковой структуры в одно и качественно новое целое» — а именно в этом видел собственный предмет стилистики Г. О. Винокур [Винокур 1965: 317–318] — стало возможным лишь при интегральном подходе к изучению языка: семантический синтаксис, лингвистика текста, прагмалингвистика.

Значительным стимулом к изучению экспрессии языка служат прагмалингвистические исследования, которые теснейшим образом связаны с эмоционально-экспрессивной областью языка. По мнению Л. А. Киселевой, содержание прагматической подсистемы языковой информации составляют эмоционально-оценочная и контактная информации [Киселева 1978: 15–26].

Два типа информации, содержащейся в языковом знаке, обозначим символом «что» и «как». Первый символ является субститутом информации, второй — прагмемы. Оба символа релевантны для выполнения прагматической функции и в речи могут иметь либо расчлененное выражение (когда информема и прагмема имеют самостоятельное выражение: Lui s’occupait de moi avec affection (Camus)), либо синкретичное (когда

107

информема и прагмема совпадают в одном и том же языковом знаке). Последнее происходит, как правило, в случае использования фразеологии или другого эмоционально-экспрессивного средства языка (стилистически нагруженная лексика). Например: C’est idiot, dit-il, mais j’ai vraiment le béguin pour elle (Vailland); C’est un jeune vaurien, et pas très intelligent, mais coqueluche des demoiselles (Butor).

Использование фразеологизмов в прагматических целях закономерно, так как содержание коннотативного аспекта ФЕ составляет отношение носителя языка к внеязыковым сущностям, обозначенным ФЕ, или усиление эффективности языкового воздействия [Кунин 1986: 161]. Нетрудно заметить, что оно соответствует пониманию прагматического значения «как отображения в содержании… эмоциональных понятий… и цели коммуникативной деятельности — воздействия на психику и человеческое поведение» [Киселева 1978: 89].

Из сказанного следует, что ФЕ представляет собой единицу языка, которая имеет в качестве статутных признаков своего бытия прагматические семы, т. е. эмоциональность, экспрессивность, оценочность, иллокутивность. Следствием этого факта является предрасположенность фразеологии к прагматическому функционированию в языке. Вслед за А. Шаффом можно сказать, что фразеология создавалась народом не для «собственного общения», а для «эффективного общения». Последнее отличается от первого тем, что при нем «одинаковое понимание знаков (собеседниками. — Н. К.) сопровождается одинаковыми убеждениями [Шафф 1963: 343]. Убедить — значит заставить поверить во что-либо. Интенция убеждения может быть направлена либо на самого субъекта (акт самокоммуникации), либо на другого участника ситуации (акт коммуникации) (пример, свидетельствующий о недостаточности собственной коммуникации без прагматической будет рассмотрен ниже).

Фразеология вследствие динамизма и гибкости ее семантики легко приспосабливается к потребностям ситуации, о чем свидетельствуют многочисленные окказиональные преобразования фразеологизмов, довольно хорошо описанные во фразеологической литературе (см., например, [Мелерович, Мокиенко 1999]). Из рассмотрения вариабельности фразеологии вытекает мысль о том, что когда имеется целевая установка сфокусировать коммуникативный акт на прагмеме, то коммуникант прибегает к использованию тех единиц языка, в которых прагмема доминирует над информемой. Коммуникант производит выбор «как» сказать. Считаем, что «как» должна быть представлена в качестве четвертой координаты локации «я — здесь — сейчас — как», т. е. каков мой душевный настрой, моя диспозиция, которые и определяют этот выбор. Здесь уместно вспомнить определение стиля, данное графом де Бюффоном (Le style est l’homme

108

meme), сказанное в его речи по случаю принятия в члены Французской Академии в 1753 г. Именно эта координата будет отражать модус субъекта,

вкотором (модусе) рядом с лексикой займет свое место и фразеология. В индивидуальной речи, построенной с использованием фразеологических трансформаций зарождается иной — речевой, спорадический — тип значения, который мы называем эмергентным, т. е. «всплывающий»

вмомент речи.

Информативность тесно связана с понятием экспрессивности.

Под экспрессивностью в стилистике понимается свойство текста передавать смысл с увеличенной интенсивностью. Проанализируем функционирование ФЕ в связанном тексте, например, из романа М. Дрюона «Свидание с адом» [Druon 1970]. Выбранный фрагмент относительно автономен в рамках романа по своему содержанию: Сильвена, возлюбленная Симона Лашом, снимает дорогую квартиру для свиданий

сСимоном. Она связывает этот переезд с началом нового этапа в своей жизни. Но скоро понимает, что не в силах оплатить стоимость квартиры, ее дорогого убранства и предчувствует крах.

Текст содержит пять ФЕ: faire peau neuve «изменить образ жизни», par mégarde «по ошибке», donner congé de qch «прекратить наем жилплощади», crever les yeux «бросаться в глаза, быть очевидным», être à bout de qch «остаться без чего-л.». Первый фразеологизм faire peau neuve повторен в трансформированном виде без глагольного компонента sa peau neuve. Таким образом, в тексте встречается шесть употреблений ФЕ.

По типу семантического преобразования рассматриваемые ФЕ не идентичны между собой, и поэтому они занимают разное положение во фразеологической системе. Фразеологизмам par mégarde, donner congé de qch, crever les yeux, être à bout de qch, находящимся на периферии фразеологической системы, противопоставляется ФЕ faire peau neuve как обладающая бифокальной семантикой и входящая в ядро системы, т. е. являющаяся идиомой. ФЕ faire peau neuve, следовательно, одна из пяти употребленных в тексте ФЕ, выступает как образная (ее АСС находится во ФТР «Рептилии») экспрессивно насыщенная единица. Этот факт определяет ее особое положение в тексте. Однако образность не единственный фактор, отличающий данную ФЕ от других рассматриваемых здесь.

Следующий фактор функциональной неравнозначности данных ФЕ касается их облигаторности. Противопоставление между необязательным и обязательным их употреблением проходит между ФЕ faire peau neuve,

содной стороны, и остальными ФЕ — с другой. Значения, выражаемые фразеологизмами par mégarde, donner congé de qch, crever les yeux, être à bout de qch, составляют обязательные информационные звенья в содержании всего текста. Они (значения) должны быть выражены непременно,

109

хотя и необязательно посредством фразеологизмов. Например, вместо par mégarde, можно сказать fautivement, вместо donner congé de qch — quitter, вместо crever les yeux — fatiguer les yeux, вместо être à bout de qch — n’avoir plus. Совсем иная роль фразеологизма faire peau neuve. Его употребление, на первый взгляд, кажется избыточным и даже тавтологическим рядом с предшествующим ему предложением: C’est une nouvelle étape de ma vie. Je fais peau neuve «Это новый этап в моей жизни. Я меняю образ жизни». Фразу с данным фразеологизмом можно изъять из текста без риска сколь-либо значительно уменьшить его фактическую информацию: Sylvaine s’était enfi n decidée à abandoner l’entresol de la rue de Naples où elle avait vécu pendant quinze ans: Elle venait de louer un appartement, avenue Kleber, dans le quartier de Simon. Cela coïncidait avec son entrée à la Comédie Française. C’est une nouvelle étape de ma vie. Je fais peau neuve, disait Sylvaine.

Тем не менее вопреки выше сказанному функциональная значимость данного фразеологизма велика. Дело в том, что его употребление важно не столько для содержательно-фактуальной информации, сколько для содержательно-концептуальной. О различении этих видов информации пишет И. Р. Гальперин: «Содержательно-фактуальная информация содержит сообщения о фактах, событиях, процессах, происходящих, происходивших и которые будут происходить в окружающем нас мире, действительном или воображаемом» [Гальперин 1981: 27]. Содержательноконцептуальная информация сообщает читателю индивидуально-авторское понимание отношений между явлениями, описанными средствами содержательно-фактуальной информации, понимание их причинноследственных связей, их значимости в социальной, экономической, политической, культурной жизни народа, включая отношения между отдельными индивидуумами, из сложного психологического и эстетикопознавательного взаимодействия [Гальперин 1981: 28]. Фразеологизм faire peau neuve служит раскрытию идеи отрывка: стремление Сильвены вести светский образ жизни и забота о cоответствующей репутации.

В противоположность этому другие фразеологизмы текста являются его непосредственными конституентами.

Типологические свойства текста распределяются между двумя семантическими планами, создающими своеобразную антиномию: план персонажа (Сильвены), передаваемый прямой и несобственно-прямой речью, и план автора, передаваемый повествованием и несобственно-прямой речью. Первый план представляет собой размышления Сильвены о новом этапе своей жизни: поступив на сцену Комеди-Франсэз, сняв роскошную квартиру в квартале, где работает Симон, она питает надежду на брак с ним.

110