Фразеология романских языков. Этнолингвистический аспект. Монография

сема чаевые, esp. para las aguas М. «на чай» или крик о помощи на пожаре в итальянской фразеосемеме All’acqua! All’acqua! «пожар, горим!»

Выскажем в качестве гипотезы некоторые причины, способствующие стереотипизации фразеологизмов. Стереотипизация проистекает из шаблонного мышления, возникающего из регулярной связи между потребностью этноса в означивании какого-либо понятия и сложной (многолексемной) формой его выражения. Стереотипные обороты рассматриваются как устойчивые культурно-языковые штампы. Механизм их формирования лежит в той области семиотической связи между планом выражения и планом содержания ФЕ, в которой определенная семема тяготеет к АСС определенных тематических полей. И поэтому в этом притяжении усматривается конвенциональный характер. Например, в XIX в.

всознании французов к зоонимической семе chouette «сова» добавляется оценочная сема, и данное существительное начинает употребляться

вкачестве прилагательного в значении «красивый, приятный, распространенный»: Il a acheté une chouette bagnole. В идиоматическом обороте avoir qqn dans la chouette данное существительное приобрело значение симпатии — «питать симпатию к кому-либо», а чуть позже оборот C’est chouette! начинает функционировать и как междометие удовлетворения, радости, приятного удивления. Став выразителем в целом положительных эмоций, он является шаблоном мысли, т. е. выступает как стереотип. Такой путь семантического развития данной лексемы — от отрицательной коннотации (cette vieille chouette «эта старая карга») до положительной — не повторяется в других романских языках. Испанская лексема Lechuza «сова» имеет только отрицательные коннотации: карга, колдунья, ночной вор [García: 521; Calvo Martínez 1985]. Поэтому синонимами к обороту C’est chouette! являются высказывания типа Estupendo! tanto major! Que gusto! que bien! (Garcia), в итальянском — Che bellezza! Che pacchia! (русск. сова = ит. civetta). Следовательно, это явление сугубо французское, идиоэтническое.

Выше говорилось о том, что между определенными ФСП и ФТП образуется модель субстратно-суперстратных взаимоотношений, регулярный характер которых делает их стереотипными. Анализ ФТР фразеологизмов

втом или ином языке подтверждают этот вывод. Так, во французском языке в группе ФЕ, выражающих понятие «положительной оценки, похвалы, одобрения», входящее в ФСР «Суждение о действии других» семантического поля «Воля», обнаружилась ментальная предиспозиция к ФТП «Животный мир»: fr. C’est chouette! A la chouette! (chouette — сова), aux oiseaux! (oiseau — птица), la plume de l’oiseau (АСС «перо птицы»), au poil! (poil — шерсть животного), petit chien, belle queue («АСС собачкакрасивый хвост»), cela ne se trouve pas dans le pas d’un cheval (d’un âne,

121

d’une mule) (АСС «это не валяется в следах от лошади (осла, мулицы)»). А ассоциативные связи фразеосемемы «низкопробности, никчемности»

витальянском языке, наоборот, лежат в области ФТП «Растительный мир»: it. Fico secco (АСС «сухая фига»), buccia di fi co (АСС «корка фиги»), non valere una buccia di porro (una scorza, un nocciolo, una mora, un fi co, un cavolo, due fi cchi, una fronda di cavolo, una rapa, una fava, pistacchio, tre ghiande, un fi nocchio, un lupino, tre ceci) (АСС «соответственно, не стоить скорлупы порея (кожуры, ядра, ежевики, фиги, капусты, капустного листа, боба, фисташки, трех желудей, укропа, люпина, трех зерен)»), non stimare un cesto di lattuga (АСС «не стоить кочерыжки салата»).

Приведем еще примеры фразеологических преференций. Так, значение «быть кстати» реализуется в нескольких фразообразовательных моделях с различными ФТП, разная степень регулярности которых свидетельствует

оразных стереотипах в романских языках. Так, модель «что-то к чему-то подходит» на основе ФТГ «Пища» преобладает в испанском: miel sobre hojuelas (АСС «мед на оладьи»), venir al olor (АСС «упасть на масло»), venir como el aceite a las espinaca, (АСС «подойти как уксус к шпинату»), agua a la sopa (АСС «(cловно) вода на хлеб»), esp. agua al sediento (АСС «(cловно) вода жаждущему») — при одной французской ФЕ venir comme lard aux pois (АСС «подходить как сало к гороху»), одной итальянской ФЕ come il caccio sui maccheroni (АСС «как сыр на макароны»). Модель «что-то метко попадает во что-то» со значением «точно согласуется» на лексическом материале артефактов (поле «Человек в труде») больше встречается в итальянском: cascare come l’olive nel paniere (АСС «падать как оливки в корзину»), capitare a bottega (АСС «попадать в магазин»), cuadrare a capello (АСС «подходить (с точностью) до волоска»), так же как и другая модель «что-то произошло к нужному моменту»: acqua a momenti (АСС «вода в нужный момент»), venire al caso, (АСС «прийти (сь) к случаю»). Ср. единичные ФЕ fr. venir comme mars en carême (АСС «прийти словно март во время поста») и roum. A pica la ţanc «попасть

вточку», где ţanc уже не имеет референтности.

Следующий фразеологизм специфичен тем, что его семема «кстати», во многих языках тяготеющая к фразеологическим образным формам выражения, которые ее снабжают интенсифицирующим коннотатом, едва ли будет иметь в каком-нибудь языке такое же АСС. В испанском языке оно популярно, зарегистрировано многими словарями. Речь идет о ФЕ venir como pedrada en ojo de boticarío «кстати, явиться вовремя, прийтись» (АСС «прийтись как удар камнем в глаз аптекаря»), а также его производный адвербиальный оборот como pedrada en ojo de boticaría «кстати».

Одна из этимологических версий: ojo de boticarío является названием шкафа, в котором в древности аптекари хранили фармацевтические препараты,

122

приготавливаемые там же, на месте [Sanchez 1997: 282]. Его французские эквиваленты: arriver comme marée en carême, arriver à point, tomber à pic.

Антонимичная фразеосемема «делать что-л. некстати, делать шиворотнавыворот» имеет в испанском языке ассоциативные связи с «Животным миром»: entre gallos e medianoche (АСС «между петухами и полночью»), hacer uno el ganso «ляпнуть что-л. некстати, невпопад» (АСС «делать (из себя) гусака»), apearse por la cola (АСС «слезать с коня по хвосту»), apearse por las orejas (АСС «слезать с коня по ушам»), como el azafrán a los loros (АСС «словно шафран попугаям»), como el perejil a los canarios

(АСС «как петрушка канарейкам»).

Ф. де Соссюр писал в первых главах книги «Курс общей лингвистики», что в организации языка как системы важнейшую роль играет способность знаков к ассоциации и координации (выделено нами. — Н. К.) [Соссюр 1977: 51]. Эта идея в дальнейшем им была разработана в очередную дихотомию парадигматика — синтагматика [Соссюр 1977: 155–159]. Соотношение части и целого прослеживается в следующем: связь означающего

созначаемым образует слово, а связь синтагматики с парадигматикой образует язык (его систему). Аналогично во фразеологии: семиотическая связка означающего (АСС) и означаемого (ФС) в одной ФЕ (микросвязка) является частью макросвязки между ФТП и ФСП.

Приведенные примеры еще не охватывают поле сполна, но указывают на определенные преференции в соединении плана содержания (интенции)

спланом выражения (АСС), проявляющихся в разных языках по-своему. Метод наложения семантической сетки на секторы ФТП позволяет при полном обследовании полей выявлять преференции в языке и, следовательно, в языковом сознании народов романского ареала.

3.4. Формирование вторичного изоморфизма во фразеолексе

3.4.1. Факторы формирования вторичного изоморфизма во фразеолексе

Фразеолекса — это проявление лексико-фразеологического варьирования слова, предел которому ставит ФЕ. Об этом писала О. С. Ахманова еще в конце 50-х гг. прошлого века [Ахманова 1957]. Если фразеолекса обретает самостоятельное употребление, выйдя за рамки фразеологизма, то она функционирует как омоним. Пример — французские существительные tuile «черепица» → «неприятность» или fromage «сыр» → «теплое местечко». Становление плана содержания во фразеолексе мы условно называем вторичным изоморфизмом.

123

Об изоморфизме плана выражения и плана содержания больше принято говорить в лексике, чем во фразеологии. Применение принципа изоморфизма к фразеологии представляется возможным, если подходить к лексике и ФЕ как к двум различным формам выражения одной семантической системы, представляющей собой семантический континуум, который на лексическом уровне членится на дискретные (слова) и недискретные (ФЕ) цепочки. Предпосылки к поиску изоморфизма в компоненте ФЕ заложены в некоторых особенностях фразеологии романских языков, прежде всего в том, что значительная часть фразеологизмов является моделируемой.

Проблема превращения компонента из односторонней единицы

вдвустороннюю (лексикализация компонента ФЕ) является недостаточно разработанной. В основном в лингвистических трудах по фразеологии и лексикологии нашел отражение лишь завершающий этап данного процесса — пополнение лексики словами, в прошлом компонентами ФЕ.

Слова, пришедшие в лексику из фразеологии, называются лексическими дериватами [Бабкин 1970: 54] и вошли в новый раздел фразеологии — фразеологическая деривация [Шанский 1985: 126–137; Чернышева 1970: 181–185]. Происходит лексикализация фразеолексы или диады: из компонента ФЕ в самостоятельную лексическую единицу. Например, лексема fr. asperge, обозначая растение «спаржа», корни которого по своим качествам высоко ценятся французами и употребляются

впищу, является фразеолексой нескольких ФЕ, в том числе фразеологизма с актуальной координатой une asperge montée «семенная стрелка спаржи» (АСС «спаржа, вытянувшаяся в стрелку»: montée en graine), характеризующего человека «длинного и сухого». Позже это значение закрепилось за фразеолексой и превратило ее во фразеосимвол: c’est une asperge, c’est une grande asperge.

Символическое значение имеет лексема agneau: une candeur d’ agneau doux comme un agneau. Первое — символ белизны, второе — послушания, покорности [Rey, Chantreau: 12].

Таким образом, различные виды семантических сдвигов во фразеолексах устанавливают фразеологические связи между ними, на чем и основано само фразеологическое единство.

Фразеологичность компонента существует в виде двух форм: семантического ослабления (десемантизация) и семантического приращения (гиперсемантизация). Последняя служит основой фразеологической деривации, т. е. выделения фразеолексы из ФЕ, в результате чего фразеолекса приобретает либо самостоятельное, либо окказиональное употребление.

124

Последнее имеет место в каламбурах в связи с формированием эмергентного значения (см. раздел 3.1.1.).

Семантическая слитность фразеолекс создает такое смысловое единство, членение которого сможет соответствовать или не соответствовать формальным границам компонентов. В случае этого соответствия значения ФЕ являются членимым, например, garder une dent contre qqn «затаить злобу против кого-л.», arracher le bandeau des yeux de qqn «открыть кому-л. глаза на что-л.», acvoir des bras longs «иметь большие связи». В случае указанного несоответствия значение ФЕ является нечленимым, диффузным: avoir les jambes rompues «едва волочить ноги (после болезни)», s’en mordre les doigts «раскаиваться в чем-л.» и т. д.

Если во втором случае фразеолекса является односторонней единицей, имеющей только форму и не имеющей своего значения, то в случае соответствия членения плана выражения плану содержания создаются условия для формирования в ней плана содержания и, следовательно, для превращения фразеолексы из односторонней единицы в двустороннюю, имеющую не только форму, но и содержание, отличное от содержания своего прототипа.

Становление плана содержания во фразеолексе мы называем вторичным изоморфизмом во фразеологизме.

Об изоморфизме плана выражения и плана срдержания больше принято говорить в лексике, чем во фразеологии. Применение принципа изоморфизма к фразеологии представляется возможным, если подходить к лексике и ФЕ как к двум различным формам выражения одной семантической системы, представляющей собой семантический континуум, который на лексическом уровне членится на дискретные (слова) и недискретные (ФЕ) цепочки.

Предпосылки к поиску изоморфизма в компоненте ФЕ заложены

внекоторых особенностях фразеологии романских языков, прежде всего

втом, что значительная часть фразеологизмов является моделируемой. Среди факторов, способствующих развитию изоморфизма во фразео-

логизме, необходимо назвать три: фонетический, семантический и синтаксический.

Роль фонетического фактора вытекает из того обстоятельства, что фразеолекса наделена материальной формой ab ante. Тождество материальной формы фразеолексы и лексемы обусловливаются многие качества фразеолексы: ее свойства быть элементом фонетической сегментации фразеологизма и ее способность иметь не только ритмическое ударение (в конце ФЕ), но также и логическое в различных синтаксических трансформах: La vicenda della Mira Lanza, ha comluzo Fumagalli, e stata la goccia che ha fatto traboccare il vase (Unita. 17.02.1988. P. 11).

125

Семантические факторы развития изоморфизма. Основным условием изоморфизма во фразеолексе является ее семантическое обогащение, т. е. вытеснение старого содержания новым. Семантическое ослабление во фразеолексе не создает условия для формирования в ней нового значения. Новые семы развиваются или из внутренних ресурсов самого слова-прототипа (как, например, в ФЕ с интралингвистической мотивированностью), или же из факта образного переосмысления ситуации в ФЕ с экстралингвистической мотивированностью. Новое содержание во фразеолексе складывается из концентрации в ней смысла всего фразеологизма или его большей части, например, значение «выгода» в компоненте plume фразеологизма tirer une plume de l’aile de qqn «поживиться за чей-л. счет»: Je serais d’avis que nous prissions la fuite avec la plume que nous avons tirée de l’aile du bonhomme (Lesage) [cité par: Rat 1968].

Двусторонний процесс взаимовлияния фразеолексы и самой ФЕ больше всего проявляется в том, что фразеолексы, функционируя в едином смысловом комплексе, вырабатывают в нем, по выражению Б. А. Ларина, «прибавочную стоимость» [Ларин 1977: 215], которая, в свою очередь, стремится что-то «передать» фразеолексам. В результате этого один или два компонента ФЕ концентрируют в себе большую часть значения всего фразеологизма, что создает для него возможность выделения в самостоятельное слово. Именно этот выделенный компонент находится в центре внимания фразеологов.

Н.Н. Амосова пишет, что «освобожденный компонент ФЕ… несет

всебе реминисценцию целостного значения идиомы» [Амосова 1963: 90]. А. М. Бабкин называет такой компонент «семантически намагниченным словом» [Бабкин 1970: 54]. Способность фразеолексы впитывать в себя значение всего ФЕ позволяет квалифицировать ее как новую языковую категорию, являющуюся диалектической противоположностью слову, ее прототипической лексеме [Кириллова 1975: 20].

Синтаксические факторы изоморфизма. Новое содержание во фразеолексе для своей автономности требует не только наличия форм, но и наличия четких границ, что связано со способностью ФЕ к членимости. Членимость ФЕ на синтаксическом уровне обеспечивается соответствием между логическими и грамматическими категориями, основное условие которых заключается в том, чтобы субстанция была выражена существительным, действие — глаголом, свойства — прилагательным. С такой грамматической структурой связано главное требование членимости ФЕ.

Семантический тип глагольного компонента (в грамматике, как известно, различаются два типа глагола: глаголы действия и глаголы состояния) должен совпадать с семантическим типом ФЕ.

126

Так, членимыми являются фразеологизмы, обозначающие действие и содержащие в себе глагольный компонент действия: fr. jeter de l`huile sur le feu, mettre le pied à l`étrier, esp. ponerle a uno piedras en el camino «чинить препятствия, вставлять палки в колеса» — или фразеологизмы, передающие состояние человека и образующиеся с глагольным компонентом, обозначающим состояние: avoir le bras long, garder une dent contre qn.

И, наоборот, в ФЕ, в которых такое предикатное соответствие отсутствует, семантико-синтаксическое членение затруднено и, может быть, исключено.

Итак, взаимодействие фонетического, семантического и синтаксического факторов способствует выделению фразеолексы или диады из фразеологизма.

3.4.2. Этапы формирования символического значения во фразеолексе (на материале фразеотематического поля «Земля»)

Выше мы писали о том, что фразеолекса, не являясь самостоятельной единицей, стремится к своему пределу, т. е. стремится стать лексемойомонимом. Мы указывали, что в этом процессе выделяются 4 этапа: 1) этап растворения фразеолексы во фразеологизме, 2) этап ассоциаций, 3) этап символических значений, 4) этап образования омонима, превращения фразеолексы в лексему — и что этому способствуют определенные условия «вторичного изоморфизма».

Продемонстрируем обозначенные этапы фразеосемантической эволюции фразеолексы или диады на материале фразеологических парадигм ФТП «Земля».

Испанская ФП piedra «камень, твердая, горная порода».

1)Этап растворения фразеолексы во фразеологизме: esp. bien está la piedra en el agujero «все хорошо на своем месте, всему свое место; всяк сверчок знай свой шесток» (АСС «подходит камень к дырке»).

2)Этап ассоциаций, когда в одной и той же фразеолексе ряда ФЕ образуется ассоциативное значение, благодаря ее вхождению в одну ФСГ. Например, ассоциацией «подкидыш, неродной ребенок» объединены следующие ФЕ: esp. echar a/en la piedra «подбросить младенца в детский приют», hijo de la piedra «приютский ребенок, сирота, подкидыш, найденыш», niño de la piedra «подкидыш».

Ассоциация угрозы, порицания: recibir a uno con una piedra en cada mano «встретить в штыки кого-л.», tirar piedras al tejado del vecino «причинять кому-л. вред без всякого риска для себя», tirar la primera piedra «первым выразить порицание, первым бросить камнем в кого-л.», tirar (la) piedra a/contra uno «обвинить, осудить кого-л., бросить камнем в кого-л.»,

127

tirar la piedra y esconder la mano «вредить исподтишка», Tener uno la cuesta y las piedras «иметь все преимущества, превосходства перед другими» (АСС «иметь холм и камни»).

«Отличный» (в мексиканском варианте) — tres piedras — имеет положительную оценочную сему: ser una cosa de muy tres piedras y un tepetate → М. «Быть отличным, первоклассным; ~ лучше некуда, хоть куда», estar una mujer tres piedras → М. «Быть очень привлекательной, соблазнительной (о девушке, женщине)».

3) Этап символических значений. Обращает на себя внимание тот факт, что во всех нижеследующих ФЕ фразеолекса piedra «камень» находится в такой фразеосемиотической связке, которая ее наделяет одушевленной семой, что позволяет предположить, что камень в сознании испанцев — и только у них — приравниваются к человеку, к людям, но иллокуцией такого приравнивания является предельная интенсификация (что равно приблизительно русскому обороту «дальше некуда»): hasta las piedras «Все без исключения» (АСС «вплоть до камней»), eso lo saben hasta las piedras «это общеизвестно, это известно всем и каждому» (АСС «знают все даже камни»). Например, Hasta las piedras claman justicia y la sangre de ese mártir fructifi cará «Здесь все взывает о правосудии, кровь мученика пролилась не напрасно» [ИсРФС, P-2468].

Интенсификация молчания также связана с камнем: callarse como una piedra «молчать, не говорить ни слова, быть немым как рыба» (АСС «молчать, как камни»), или интенсификация идеи убытка: comer más que la piedra de un afi lador «быть невыгодным, обременительным, разорительным» (АСС «съедать больше, чем камень точильного бруска»).

Другой фразеолексой, в которой сформировались ассоциативные значения, является «свинец» (fr. plomb, esp. plomo, it. piombo. roum. plumb).

Начнем с последовательного сопоставления ФЕ данной парадигмы. Ассоциации в испанском и французском не совпадают.

В серии французских ФЕ сформировалась ассоциация «серьезности, основательности», а в испанских — «тяжести, медлительности, осторожности». Во французских ФЕ диада plomb — tête (свинец — голова) используется не только в активном, но и каузативном залоге, в утвердительной и отрицательной форме, причем отрицание фразеологизировалось, так как имеет свою, отличную от предыдущего фразеологизма, идеограмму. Ср.: avoir du plomb dans la tête «быть серьезным, благоразумным, положительным человеком» (АСС «иметь свинец в голове»), n’avoir pas de plomb dans la tête «быть легкомысленным, ненадежным, пустым человеком» (АСС «не иметь свинца в голове»), mettre du plomb dans la tête de qqn «заставить быть более серьезным» (АСС «вложить свинец в голову»). Например: Je ne vous ai parlé aussi longtemps que pour

128

mettre un peu de plomb dans cette tête (Stendhal. Le Rouge et Le Noir). Этот образ более того используется и в сочетании с элементами одежды: mettre du plomb dans la manche «вложить свинец в рукав» оформилось во фразеосемему «стать серьезнее, солиднее»: il faudrait lui mettre du plomb dans la manche «ему следовало бы быть посолиднее, остепениться».

Фразеологическая парадигма свинец во французской фразеологии имеет и другие ФЕ с глагольной основой иметь свинец в какой-то части тела, но ни в одной ФЕ эта фразеолекса не приравнивается к пуле и ни один фразеологизм не имеет значения быть убитым. Ср.: avoir du plomb dans l’estomac «испытывать тяжесть в желудке (плохое самочувствие, недомогание)» (АСС «иметь свинец в желудке»), avoir du plomb dans l’aile (АСС «иметь свинец под крылом») имеет четыре фразеосемемы, каждая из которых имеет свой вторичный десигнат. Первый — образ подстрелянной птицы — обобщен до фразеосемемы попасть в трудное положение (1), второй — подходить к плохому концу (жизни, мероприятия, дела, замысла), что соответствует русской ФЕ «дышать на ладан» (2), третий — получить удар со стороны, пострадать, получить взбучку (3), четвертый ассоциирован с мифологической ситуацией быть раненным стрелами амура, быть влюбленным (4). Ср.: 1) L’idéal démocratique a du plomb dans l’aile (Martin du Gard. Les Thibault); 2) Après ce livre-là, mon cher enfant, ce n’est pas un prix, c’est un fauteuil qu’il vous faut. Loisillon en a dans l’aile, Ripault ne durera pas longtemps... (Daudet A. L’Immortel); 4)Traitez doucement le pauvre garçon, il en a dans l’aile depuis un certain jour qu’il vous a vue au Louvre (Mérimée P. Chronique du règne de Charles IX).

В испанском языке con pies de plomo «медленно, неторопливо; осторожно, осмотрительно, с оглядкой»: la reconciliación se hizo esperar, y fue Vicente el que la llevó con pies de plomo, buscando así la efi cacia de la lección que dar quiso a su novia (Pérez Galdós. Españia trágica); andar con pies de plomo «действовать осторожно, осмотрительно, не спеша»: Es un ser humano tan falible como los demás, pero hay que andar en estas cosas con pies de plomo, y no alborotar a la gente ni remover las bajas pasiones (Sender R. Requiem por un campesino español). Те же значения в итальянском: camminare coi piedi di piombo «действовать осторожно, с оглядкой»: Tano piú è necessario di evitare lechiacchiere intempestive <…> anche con la Mariannina <…> E io devo camminare coi piedi di piombo (Castelnuovo E. I Moncalvo). Идиоэтнической является итальянская ФЕ sotto piombo si trovan le vene d’oro «под свинцом можно найти золотую жилу, внешность обманчива». Сочетание двух металлов — свинца и золота — sotto piombo si trova le vene d’oro «внешность обманчива» (АСС «под свинцом находится золотая жила»).

МФЭ: esp.con pies de plomo «медленно, неторопливо; осторожно, осмотрительно, с оглядкой»; andar con pies de plomo «действовать осторожно,

129

осмотрительно, не спеша»: it. camminare coi piedi di piombo «действовать осторожно, с оглядкой».

Частичные МФЭ: fr. a plomb, esp. a plomo «1) вертикально, отвесно; 2) кстати, своевременно», it. a piombo «вертикально, отвесно». Интересно соотношение фразеологизма с АСС «падать отвесно» в испанском, французском и итальянском языках.

Испанский фразеологизм caer a plomo двузначный: 1) падать прямо, отвесно (о солнечных лучах); 2) грохнуться, упасть всей тяжестью; рухнуть, обрушиться. По первому значению он эквивалентен французскому donner à plomb «падать прямо, отвесно (о солнечных лучах)», а по второму — итальянскому cadere a piombo «упасть камнем, рухнуть». Пример: Da questo momento la mia vita è caduta a piombo [ИтФРС, P-1826].

МФВ: fr. nager comme un chien de plomb / une balle de plomb, esp. nadar como un pez de plomo (АСС «плавать как рыба из свинца»), it. N 603 «плохо плавать, плавать как топор» (АСС «плавать как кошка из свинца»). Лексема «топор» (ср. русск. «плавать как топор»), по-видимому, не является сальентной, так как ни один словарь не включает ее во фразеологическую часть статей.

Паронимы: esp. ponerse a plomo «встать прямо, вертикально, стоймя; выпрямиться» (АСС «встать по отвесу»), it. farsi di piombo «отяжелеть, стать тяжелым, как свинец» (АСС «сделаться из свинца»). Например, …E strano anche come io senta le mie membra farsi di piombo [ИтРФС, P-1829]

Тяжесть как физическая величина веса переходит в моральную сферу: esp. más pesado que el plomo → несносный; назойливый (о человеке), ФЕ esp. como un santo de plomo. Во-первых, АСС является идиоэтническим, неповторимым в других языках. Во-вторых, plomo участвует в формировании семы морального аспекта: 1) бесчувственный, бессердечный, равнодушный; ~ сухарь; 2) тяжелый как камень: esp. una losa de plomo «тяжелый груз; тяжкое бремя, свинцовая тяжесть» (АСС «свинцовая плита»); le cayó como una losa de plomo «как обухом по голове (о неожиданной неприятности)» (АСС «это упало как свинцовая плита»).

Коннотация «Медлительность» в esp. volar como un soldado de plomo «делать что-л. не спеша, с прохладцей, спустя рукава; еле шевелиться; ~ его только за смертью посылать» (АСС «летать как свинцовый солдат»).

Трехъязыковые МФЭ (без румынского): fr. avoir un sommeil de plomb, esp. tener un sueño de plomo, it. Dormire come un piombo «иметь крепкий сон», а в румынском — словосочетание с прилагательным тяжелый в переносном значении: roum. a avea somnul greu. Двухъязыковые МФЭ: fr. mettre du plomb dans la tête de qqn = roum. a pune plumb în capul cuiva, dormir d’un sommeil de plomb, it. dormire come un piombo/pietra = a dormi

130