Теория коммуникации в современной философии. Учебник

чем в дальнейшем и занялись структуралисты (К.Леви-Строс) и в особенности постструктуралисты (Р. Барт). Благодаря союзу структурализма с системным подходом, восходящим к Л. Берталанфи, в дальнейшем коммуникация в базовых

учебниках по предмету трактовалась как система с заданной структурой, в которой язык выступал ключевым структурным элементом. Среди концепций языковой коммуникации, наиболее репрезентативно отражающих структуралистсткий подход, следует назвать Р. Якобсона и Ю. Лотмана.

Работы Р. Якобсона составили целую эпоху в изучении теории коммуникации, задав первую парадигму ее научного изучения. Заслуга Якобсона и возглавляемого им Пражского лингвистического кружка в том, что он дал интерпретацию процесса коммуникации изнутри лингвистики, разумеется, рассматривая первый в качестве речевой коммуникации. «Наука о языке, – определял он задачи семиотики, – исследует строение речевых сообщений и лежащий в их основе код. Структурные характеристики языка интерпретируются в свете задач, которые они выполняют в различных процессах коммуникации, и, следовательно, лингвистику можно кратко определить как изучение коммуникации, осуществляемой с помощью речевых сообщений»1. Якобсон подчеркивает, что среди всех сообщений, используемых при человеческой коммуникации, речевые сообщения играют доминирующую роль; большая часть населения Земли просто неграмотна и не понимает иных способов передачи сообщений. Тем не менее необходимо принимать во внимание остальные виды сообщений, исследовать их структурные и функциональные особенности, выстраивая иерархию коммуникативных средств, во главе которой стоит язык. В человеческом обществе все пять органов чувств выполняют семиотические функции, т.е. имеют дело со знаками и служат их распознаванию. Можно указать на существование знаков, передаваемых через осязание (рукопожатия, похлопывания по спине, поцелуи), обоняние (запах духов или ладана) и вкус (дегустация блюд или

напитков). Технические средства открывают новую область знаков – инструментальную, когда производство знаков осуществляется с помощью инструментов (музыка, граммофон). Организация знаковых последовательностей с помощью техни-

1Якобсон Р. Язык в отношении к другим системам коммуникации // Якобсон Р. Избранные работы. М., 1985. С. 320.

181

Язык и коммуникация

ки, пишет Якобсон, порождает совершенно особые семиотические системы, которые, даже не меняя природы знаковых сообщений, могут радикально изменить условия их восприятия. Такими системами, меняющими коммуникативный контекст че-

ловеческой жизни, являются радио, кино и другие виды сообщений. Наша жизнь, подчеркивает он, вплетена в поток семиозиса, где множество из вещей и действий не ограничиваются функциональным смыслом, а стремятся преобразоваться в знаки: «Каждое здание — это одновременно и некоторый вид сооружения, и определенный тип сообщения»1.

Его известная коммуникативная схема предвосхищает модель Шеннона, однако, в отличие от Шеннона, центральное значение в коммуникации Якобсон отвел языку, а не информации. В модели коммуникации или речевого события, по Якобсону, участвуют адресант и адресат. От первого ко второму направляется сообщение, которое создано и интерпретируется с помощью кода2. Язык выступает в качестве кода, т.е. системы, приводящей в соответствие чувственно данному предмету, знаку, некоторое подразумеваемое значение. Код является общей для участников коммуникации языковой системой, в которой кодируется и затем декодируется сообщение. Ученый подчеркивает, что каждый человек является членом нескольких коммуникационных сообществ и носителем многих кодов, причем «люди обычно проявляют более узкую языковую компетенцию в качестве отправителей речевых сообщений и более широкую компе-

тенцию в качестве их получателей»3. При получении они способны «узнавать» код, в котором отправлено сообщение.

Коммуникация всегда происходит в контексте, влияющем на кодирование и интерпретацию сообщений участниками коммуникации. Именно эта зависимость отделяет естественные языки от надстроенных над ними формализованных искусственных структур, «тяготеющих к контекстной свободе». Каждый раз следует «определять место, занимаемое данным сообщением в контексте окружающих сообщений, которые либо принадлежат к тому же самому акту коммуникации, либо связывают вспоминаемое прошлое с предполагаемым

1 Там же. С. 323.

2 Там же. С. 318.

3Р. Якобсон. Речевая коммуникация // Якобсон Р. Избранные работы. М., 1985. С. 245.

182

лекция 9

будущим, задавая основополагающий вопрос об отношении данного сообщения к универсуму дискурса»1. Понятие информации в модели Якобсона связано с содержанием сообщения, с пропозициональным текстом, им передаваемым,

а понятие контакта связано с регулятивным аспектом коммуникации, обращенным к адресату (см. рис. 2, с. 13).

В этой модели коммуникации те же понятия, используемые Шенноном, интерпретируются иначе. Шеннон жестко обособляет сообщение от контекста, идентифицируя последний с информационными шумами. Якобсон включает эти шумы в свою модель. Окружение способно смещать значение знаков, т.е. давать более полную информацию, помогающую или препятствующую расшифровать знак. Контекст означает также вмешательство других кодов, способных дать тому же самому знаку иную интерпретацию. Можно сказать, что Шеннон изначально стремится сконструировать абсолютно чистую передачу сообщения, ориентированную на операции с искусственным языком, в то время как Якобсон моделирует реальную коммуникативную ситуацию в живом языке.

Якобсон ставил своей целью максимально полно сформулировать методологию и задать систематику изучения коммуникации. Он стремился охватить многообразие видов и способов коммуникации (сигнальные системы, пропозициональные системы и т.д.), указать на различные подходы и аспекты изучения коммуникации. Выявлению вариантов и инвариантов коммуникации, к чему сводится сравнительное исследование в языкознании, способствует изучение элементов нарушения речи, афазии. Ученый внимательно изучал исследования в этой области. Особым случаем коммуникации является открытый Л. Выготским феномен «внутренней речи», общения с самим собой, артикуляцией при чтении «про себя». Это еще раз указывает на единство мышления и языка с речевыми коммуникативными процессами. Вопросом, подлежащим изучению, на взгляд Якобсона, является увеличение «радиуса коммуникации», под которым понимается предел расширения аудитории монологической речи, т.е. возможный круг лиц, «кого она касается». В таком

расширении заключается цель письменной коммуникации. Коммуникация пронизывает пространство и время и тем самым задает направление исследования речи: «Речевое взаимо-

1 Там же. С. 248.

183

Язык и коммуникация

действие, перекидывающее мосты через пространственные барьеры между собеседниками, захватывает и временные аспекты языковой коммуникации, связывая воедино прошлое, настоящее и будущее одного человека»1.

Ученый исследовал коммуникативные аспекты языка. В работе «Лингвистика и поэтика» Якобсон выделил следующие шесть аспектов речевой коммуникации, каждому из которых соответствует особая функция языка2.

Эмотивная (экспрессивная) функция связана с адресантом и имеет целью выражение его отношения к тому, что он говорит. В языке, как правило, одно и то же содержание, даже интонационно, мы можем оформить так, чтобы было понятно наше одобрение, осуждение и т.д.3.

Конативная функция выражает отношение к адресату. Например, такие формы речи, как звательный падеж и повелительное наклонение, предполагают непосредственное воздействие на собеседника.

Фатическая функция сориентирована на контакт – для нее важна не передача информации, а поддержание контакта. Например, знаменитая чайная церемония в Китае и Японии целью имеет не новизну информации, а процесс ведения и поддержания разговора. Мы часто проверяем контакт словами «Ты слушаешь?».

Метаязыковая функция связана с расшифровкой кода: не зная слова, мы можем спросить о его значении и получить ответ. Ответ может быть дан описательно, с помощью других слов, а может и просто с помощью показа предмета.

Поэтическая функция направлена на форму сообщения. Эта функция характерна для словесного искусства, где внимание к форме оказывается больше, чем к содержанию сообщения. Наша бытовая речь более сориентирована на содержание.

Референтивная (денотативная, когнитивная) функция сориентирована на контекст и представляет собой отсылку к объекту, о котором идет речь в сообщении.

1 Там же. С. 252.

2Якобсон Р. Лингвистика и поэтика // Структурализм: «за» и «против». М., 1975. С. 198.

3Р. Якобсон приводит пример, что актер Московского художественного театра в качестве эксперимента произносил одну фразу «Сегодня вечером» с помощью сорока различных интонаций. И что самое важное – эти интонации однозначно считывались аудиторией.

184

лекция 9

Р. Якобсон стремился обобщить имеющиеся в его время результаты науки о языке, придав им концептуальный базис науки о коммуникации и строгость метода комплексного исследования различий. Структурализм он противопоставлял

однообразному и теоретически наивному подходу сравнительного языкознания. Якобсон существенным образом дополнил деление знаков на типы, предложенное Ч. Пирсом. Если знаки у Пирса – иконы, индексы и символы – стоят раздельно друг от друга, то Якобсон считал, что знаки часто соединяют в себе все три стороны как свои моменты. Комплексность языка складывается на основании двух факторов. Первый из этих факторов – селекция – «опирается на эквивалентность, сходство и различие, синонимию и антонимию», тогда как второй – комбинация, – регулирующий построение любой последовательности, «основан на смежности».

Все эти наблюдения познавательны, но, задавая направления научного эмпирического исследования, мало способствуют пониманию природы языка. В конечном счете структуралистский метод и подход к коммуникации, не включая в себя интерес к коммуникативному действию и социальным корням коммуникации, не мог существенно далеко выйти за пределы исследования языка, сливаясь с лингвистикой.

Семиология культуры в творчестве Ю. Лотмана

Юрий Михайлович Лотман

Юрий Михайлович Лотман родился 28 февраля 1922 года в Петрограде. Учился в Петришуле с 1930 года и филологии в Ленинградском университете с 1939 года. Участник Великой Отечественной войны. После окончания университета в 1950 году до конца жизни работал в Тарту профессором Тартуского университета. В конце 1980-х годов создал телевизионную серию познавательных передач «Беседы о русской культуре». Лотман – один из основоположников тартуско-московской семиотической школы. Член-корреспондент Британской академии наук

185

Язык и коммуникация

(1977), член Норвежской академии наук (1987), академик Шведской королевской академии (1989) и член Академии наук Эстонии. Умер 8 октября 1993 года в Тарту.

Подход Якобсона и Пражского кружка развил и значительно обогатил советский ученый, представлявший московско-тартускую лингвистическую школу, Ю. Лотман. Обратив подход лингвистической теории коммуникации на процессы, происходящие в культуре в целом, Лотман не перешел на рельсы постструктурализма лишь потому, что стремился придерживаться строго научного дискурса, опираться на научные методы, а не на философские построения. Тем не менее его воззрения, в противоположность аккуратным и острожным концептуализациям Якобсона, приобретают значение самостоятельной философской интерпретации культуры как семиосферы.

Ю. Лотман считал слишком абстрактной модель коммуникации, предложенную Р. Якобсоном, подчеркивая, что в действительности у говорящего и слушающего не может быть абсолютно одинаковых кодов, как не может быть и одинаковой памяти. «Язык – это код плюс его история», – исправлял Р. Якобсона Юрий Лотман1. При полном подобии говорящего и слушающего исчезает потребность в коммуникации вообще: им не о чем будет говорить. Единственное, что остается, –

это передача команд. Для коммуникации изначально требуется неэквивалентность говорящего и слушающего.

Следует различать информационное содержание двух типов коммуникативных сообщений. Первое, несущее информационную функцию, – это передача сообщения о неизвестном факте от адресанта к адресату. Второе – это если сообщение касается уже известного факта, но несет информацию о собственном отношении и интерпретации адресантом этого факта. Это сообщение не о факте, а о коммуницирующемДругом,ичастооноинтереснееиважнееинформации о фактах.

«В более сложных коммуникативных ситуациях «я» заинтересован в том, чтобы контрагент был именно «другим», поскольку неполнота информации может полезно восполняться лишь стереоскопично-

1 Лотман Ю.М. Культура и взрыв. М., 1992. С. 13.

186

лекция 9

стью точек зрения сообщения. В этом случае полезным свойством оказывается не легкость, а трудность взаимопонимания, поскольку именно она связывается с наличием в сообщении «чужой» позиции. Таким образом, акт коммуникации уподобляется не простой передаче константного сообщения, а переводу, влекущему за собой преодоление некоторых – иногда весьма значительных – трудностей, определенные потери и одновременно обогащение «меня» текстами, несущими чужую точку зрения. В результате «я» получаю возможность стать для себя также “другим”»1.

Ю. Лотман характеризует коммуникацию как перевод текста с языка моего «я» на язык твоего «ты». «Самая возможность такого перевода обусловлена тем, что коды обоих участников коммуникации хотя и не тождественны, но образуют пересекающиеся множества»2. Идея многообразия и несовпадения кодов прослеживается у Ю. Лотмана во многих его работах. Код в этом случае, как языковая игра у Витгенштейна, приобретает характер понятия, индивидуализирующего коммуникацию. Всякий семантически фиксированный контекст способен служить кодом. Всякое содержание способно быть многократно закодировано в разных знаковых системах.

Лотман приводит пример закона, который функционирует как выражение в естественном языке и как цельный знак в коде юридических сообщений. Такими же многопорядко-

выми становятся сложные знаки-тексты культурной жизни, как «обряд», «ритуал», «миф». «Как можно предположить, исторически высказывание на естественном языке было первичным, затем следовало его превращение в ритуализованную формулу, закодированную и каким-либо вторичным языком, т. е. в текст»3. В учении Лотмана текст становится категорией субстрата коммуникации, в котором происходит встреча многих кодов и многих коммуникантов. Текст является «памятью коммуникации», но и одновременно границами,

1Лотман Ю.М. Семиотика культуры и понятие текста // Он же, Избранные статьи. Т. 1. Таллин, 1992. С. 131.

2Лотман Ю.М. Культура как коллективный интеллект и проблемы искусственного разума // АН СССР. Научный совет по комплексной программе «Кибернетика». М., 1977. С. 12–13.

3Лотман Ю.М. Текст в тексте // Лотман Ю.М. Избранные статьи. Т. 1. Таллин, 1992. С. 152.

187

Язык и коммуникация

внутри которых происходит коммуникация. «Текст предстает перед нами не как реализация сообщения на каком-либо одном языке, а как сложное устройство, хранящее многообразные коды, способное трансформировать получаемые со-

общения и порождать новые, как информационный генератор, обладающий чертами интеллектуальной личности»1. В культуре все может выступать текстом – и отдельный многообразно расшифровываемый символ, и художественное произведение, и миф, и идеологема. Дело заключается в реконструкции, дешифровке, которая каждый раз выступает неповторимым актом с неопределенной предсказуемостью и эффективностью результата. Во многих случаях, особенно при контакте с художественными текстами, процесс дешифровки текста чрезвычайно усложняется, теряет свой однократный и конечный характер, «приближаясь к знакомым нам актам семиотического общения человека с другой автономной личностью».

В трактовке Лотманом коммуникации, и это выделяет его из ряда других теоретиков коммуникации, неоспоримую ценность приобретает коммуникация, запечатленная в тексте. Зафиксированный текст и знак говорит больше, чем выпорхнувшее слово. С ним можно бесконечно разговаривать бесконечному количеству адресатов. Но он и говорит глубже. Он звучит не только в пространстве, но и во времени, он обращается не только к Ты, но и к самому Я, он не только при-

носит новую информацию, но и вызывает ее самопорождение внутри Я.

Лотман, отправляясь от феномена перечитывания текста, формулирует еще одно различение. Оно касается двух типов получения новой информации. Записка и платок с узелком. Если в первом случае сообщение заключено в тексте и может быть оттуда изъято, то во втором случае сообщение нельзя извлечь из текста, его можно извлечь только из себя, из памяти. Ю. Лотман пишет: «Можно рассматривать два случая увеличения информации, которой владеет какой-либо индивид или коллектив. Один – получение извне. В этом случае информация вырабатывается где-то на стороне и в константном объеме передается получателю. Второй – строится иначе: извне получается лишь определенная часть информации, которая играет роль воз-

1 Там же. С. 155.

188

лекция 9

будителя, вызывающего возрастание информации внутри сознания получателя»1.

В основе этих двух типов прочтения Лотман полагает две коммуникативные модели «Я – ОН» и «Я – Я». Первая мо-

дель – обычное сообщение. Последний случай он именует автокоммуникацией. В ее рамках сообщение приобретает новый смысл, поскольку меняются условия, время, контекст сообщения, т.е. сообщение перекодируется. «Дневник» не может быть прочитан так, как он был написан. Передача сообщения самому себе вызывает перестройку структур собственной личности. Феномен автокоммуникации не ограничивается ведением личных дневников, он присутствует в любом акте авторства. Каждый написанный текст несет сообщение к самому себе, проецирует диалог с собой во времени. «Речь идет о возрастании информации, ее трансформации, переформулировке в других категориях, причем вводятся не новые сообщения, а новые коды, а принимающий и передающий совмещаются в одном лице. В процессе такой автокоммуникации происходит переформирование самой личности, с чем связан весьма широкий круг культурных функций – от необходимого человеку в определенных типах культуры ощущения своего отдельного бытия до самопознания и аутопсихотерапии»2. Лотман расширяет понятие автокоммуникации до понятия мышления, обращая внимание на феномен «внутренней речи» как необходимый аспект мыш-

ления. Автокоммуникация необходимо сопровождает всякую коммуникацию, является механизмом семиозиса, генерирования потока новых перекодировок сообщений.

Для Лотмана характерно особое представление о динамической природе языка. Любая система значений может функционировать и как знак внутри кода, и как самостоятельный код, порождая знаки и сообщения. Это относится в первую очередь к литературным текстам, что открывает возможность перечитывать их заново, поскольку «текст используется не как сообщение, а как код, когда он не прибавляет нам каких-либо новых сведений к уже имеющимся, а трансфор-

1Лотман Ю.М. Каноническое искусство как информационный парадокс // Проблема канона в древнем и средневековом искусстве Азии и Африки. М., 1973. 18–19.

2Лотман Ю.М. Текст в тексте // Избранные статьи. Т. 1. Таллин, 1992. С. 158.

189

Язык и коммуникация

мирует самоосмысление порождающей тексты личности и переводит уже имеющиеся сообщения в новую систему значений»1.

Лотман посвятил много работ описанию семиотического

поля значений литературных текстов. Для исследования коммуникации, происходящей посредством обращения к литературному произведению, Ю. Лотман предложил понятие автоматизации и деавтоматизации, заимствуя эти идеи у русских формалистов. Автоматизация характеризует эквивалентность передачи и приема одного и того же сообщения. Художественному произведению свойствен процесс отстранения от описываемой реальности, создание нового взгляда даже на старый и известный объект. Это лежит в основании задачи деавтоматизации, стоящей перед художником. Чтобы восприятие текста не происходило в одном и том же ключе, не происходила автоматизация, текст должен содержать возможности новой деавтоматизации. Структура восприятия текста тогда будет состоять из цепочек деавтоматизация1 – автоматизация1, деавтоматизация2 – автоматизация2, деавтоматизация3 – автоматизация3 и т.д. Ю. Лотман отмечает в этом плане:

«Для того чтобы общая структура текста сохраняла информативность, она должна постоянно выводиться из состояния автоматизма, которое присуще нехудожественным структурам. Однако одновременно работает и противоположная тенденция: только элементы, поставленные в определенные предсказываемые последовательности, могут выполнять роль коммуникативных систем. Таким образом, в структуре художественного текста одновременно работают два противоположных механизма: один стремится все элементы текста подчинить системе, превратить их в автоматизированную грамматику, без которой невозможен акт коммуникации, а другой – разрушить эту автоматизацию и сделать самое структуру носителем информации»2.

Ю. Лотман не ограничивался описанием коммуникации посредством «записанных сообщений», он уделял внимание другим видам коммуникации, аудиальной, визуальной коммуникации. Движения тела как средство коммуникации так-

1 Там же. С. 158.

2 Лотман Ю.М. Структура художественного текста. М., 1970. С. 95.

190

лекция 9