Теория коммуникации в современной философии. Учебник

клического схватывания и отпускания». «Деньги, как и письмо, обладают способностью специализировать и перенаправлять человеческие энергии и разделять функции»1.

Деньги специализируют главным образом труд. В бесписьменном обществе «труда» не существует. Человек всем существом погружен в деятельность. Труд появляется в оседлых аграрных обществах вместе с разделением труда и специализацией, вместе с деньгами, отделяющими труд от нетруда. Однако их возможности шире. Они могут быть вместилищем и хранением власти. Мак-Люэн трактует деньги как не просто специфически экономическое средство коммуникации, но как расширение тела до размеров общества. Они являются ресурсом, создающим социальность. «Как широкая социальная метафора, мост, или переводчик, деньги в любом сообществе, подобно письму, ускоряют обмен и скрепляют узы взаимности… Это действие на расстоянии как в пространстве, так и во времени»2. Важно не то, что деньги считают труд или товары, а то, что они «считают»: «В бесписьменных обществах психические ресурсы для создания и поддержания тех колоссальных структур статистической информации, которые мы называем рынками и ценами, совершенно отсутствуют»3. Деньги есть проявление новой рациональности, «дробление внутренней жизни посредством цен», способность «переводить свои желания и устремления в статистику с помощью рыночных механизмов… визуальной технологии цен». И поэтому деньги, конечно, есть продукт письменной эпохи.

Мак-Люэн предвещает и конец эпохи денег. Электронная эпоха разрушает те дифференциации, которые питали функции денег. «Автоматизация репрезентирует не столько физический труд, сколько программируемое значение. По мере того как труд вытесняется чистым движением информации, деньги как хранилище труда сплавляются воедино с информационными формами кредита и кредитной карточки. Средства хранения информации не должны более быть визуализированными. От монеты к бумажным деньгам, от бумажных денег к кредитной карточке – вот устой-

1 Там же. С. 150.

2 Там же. С. 153.

3 Там же. С. 154.

151

Средства коммуникации и теория масс-медиа М. Мак-Люэна

чивая прогрессия, ведущая к окончательному превращению торгового обмена в движение информации»1.

Наконец, одним из ключевых средств коммуникации человечества являются часы. Часы – механические по своему принципу – воплотили в себе колесо. Анкерный механизм помог переводить непрерывную силу колеса в визуальный принцип единообразной сегментированной последовательности. Словно на конвейере, механические часы производят единообразные минуты и часы, отделяя время от ритмов человеческого опыта. Способность связать две пространственные точки представлением о времени знаменовало, по убеждению Мак-Люэна, великую культурную революцию. Как труд возникает вместе

сразделением труда, так и длительность появляется вместе

сразделением времени, переживанием времени как единообразной последовательности. Время синхронизирует и организовывает общинную деятельность и так же убивает чувственную жизнь и индивидуальный опыт, как это делает письменность. Подобно письменности, часы приходят вместе с торжеством визуального опыта. Появившись в эпоху Возрождения, они расширили мощь социальной организации до национальных масштабов. Часы помогли создать представление о квантифицируемом и управляемом универсуме. Наконец, буржуазия и капитализм немыслимы без часов как главного средства педантичности и дисциплины для завоевания экономического мира. «Часы – это механические средства коммуникации, которые трансфор-

мируют задачи и повышают скорость человеческой ассоциации, создают новую работу и новое богатство»2.

Эти основы восприятия времени рушатся, когда на смену представлению о неизбежности последовательности приходит электронная одновременность и тотальность. Мгновенные скорости отменяют время и пространство и возвращают человека в состояние интегрального сознания. Мы ищем множественности ритмов, пишет Мак-Люэн, а не их повторяемости. Наш новый внутренний опыт, все более расходящийся

смеханическими образцами, становится «электрическим, инклюзивным и мифическим».

Каждое из средств коммуникации расширяет не просто тело, но одно из человеческих чувств. В этом смысле концеп-

1 Там же. С. 155.

2 Там же. С.164.

152

лекция 8

ция информации у Мак-Люэна антиинтеллектуалистична: здесь нет разума или рассудка как самостоятельного вида деятельности; это всегда лишь операции с данными органов чувств. И в реальности конкуренция за доминирование в коммуникации ведется только между визуальным и слуховым восприятием. От того, какой из органов чувств преобладает, меняется вся структура проявления окружающего мира. Сам Мак-Люэн отдает приоритет уху, аудиальному восприятию. Ухо острее чувствует, глубже вовлекает человека в процесс получения и переработки информации из внешнего мира. «Слух, в отличие от холодного и нейтрального глаза, является сверхчувствительным, тонким и всевключающим». Контакт посредством слышания требует большей полноты и цельности от человека, ближе смыкает его с природой. Здесь слышен голос, ратующий за руссоистскую цельность натуры.

Новоевропейская цивилизация, напротив, сделала ставку на визуальное восприятие. Глаз видит больше, но воспринимает холодно и отстраненно, механически. Визуализация помогает распределить все последовательно, друг за другом

ирядом друг с другом. У Мак-Люэна можно уловить кантовское представление о восприятии времени и числа как структур внутреннего опыта и трактовку пространства как структуры внешнего опыта. Визуализация запускает процесс новоевропейской рационализации, ведущей от алфавитизации языка до индустриализации. Визуализация проникает все

структуры опыта, помогая до предела расширить тело человека, но покупается это дорогой ценой – путем односторонности

иобеднения отношения человека с реальностью. Грядущее разрушение механистичности визуального мира посредством электроники ведет к глубокой культурной революции, которую возвещает Мак-Люэн, – революции, возвращающей человеку спонтанность, цельность и полноту.

Конец «Галактики Гутенберга»

Тем не менее в центре внимания теории коммуникации и теории культуры Мак-Люэна стоит не мир визуальной культуры как таковой, а письмо и книгопечатание. Основной, наиболее известный труд автора – «Галактика Гутенберга». Наша культура есть плод цивилизации печатно-

153

Средства коммуникации и теория масс-медиа М. Мак-Люэна

го слова. Все, что мы имеем, включая весь строй хозяйствования, политики, мышления, – есть продукт этого слова. Возможно, своей известностью Мак-Люэн обязан именно своей парадоксальной критике книгопечатания. Действительно, если его панегирики электронной эпохе довольно размыты, неконкретны, плакатны, то страницы, посвященные критическому исследованию печати, отличает аналитичность, скурпулезность, богатство воображения и материала.

Мак-Люэн тщательно разбирает механизм письма и типографской печати (олицетворяющие единую технологию) в их модусе оформления чувственности, организации времени и пространства, опосредования социальных отношений. Исходным началом культуры нового типа является раскол между речью и словом, порождаемый письмом, хотя в иероглифическом, иконическом письме еще бьется сердце творческого духа. Культуры способны жить в ауре иероглифического письма тысячелетиями, не нарушая симбиоза с внешним миром, не модернизируясь. Первый акт такого нарушения происходит вместе с алфавитизацией письма, возникновением фонетического слова, состоящего из звуков, фиксированных

вотдельных буквах. Способность расчленить многообразную речь на систему из нескольких элементов, репрезентация живого слова посредством комбинации букв – это акт абстракции, отчуждения от реальности. Письмо, как хирургический нож, отрезает и отчуждает Я от его творений. В пространстве

письма возникает самобытная сфера, которой не требуется связь с реальностью и которая поэтому способна свободно препарировать реальность.

Письменная речь есть перенос звучащего слова в визуальную плоскость. Слово высвобождается из своей первоначальной ассоциации со звуком и постепенно превращается в пространственную «вещь». Глаз оказывается способен сделать с запечатленным в письме духом то, что он может делать со всей предметной реальностью. Он располагает последнюю

влинейную последовательность, придает ей понятия визуальной ньютоновской механики, внушает ей взаимосвязь каузальности. Именно глаз механистически препарирует природу, создавая машины и мануфактуры. Гутенбергово изобретение связало вновь обретенную предметность слова с механическими технологиями препарирования и производства. Открытие книгопечатания заключалось в том, что «именно

154

лекция 8

изобразительное высказывание может повторяться точно и до бесконечности – по крайне мере пока сохраняется оттиск. Повторяемость составляет ядро механистического принципа, овладевшего нашим миром с появлением Гутенберговой технологии»1.

Фантазия Мак-Люэна поистине безгранична в его способности выводить из книгопечатания все новые свойства и особенности европейской культуры. Ключевые средства коммуникации – часы и деньги – тоже продукты печати. Мы остановимся на основных параметрах зарождающейся культуры: изменение самопонимания, изменение познания мира (наука), изменения в экономике и политике. Качественный характер перемен становится очевиден при сравнении шагов перехода от древней и средневековой культуры, базирующейся на устном слове и рукописном знании, к эпохе после Гутенберга. Для иллюстрации своих наблюдений автор привлекает большой антропологический, этнографический, филологический материал, чем и интересны его книги.

Я. Книга, становясь зеркалом собственных чувств в дневниковой, эпистолярной и романной форме, создала возможность самоописания, создала внутреннее Я. Благодаря силе воображения печатного слова читатель воцарился в субъективном универсуме абсолютной свободы2. «Он обретает эмоциональную свободу, позволяющую ему обособиться от племени и стать цивилизованным индивидом, человеком визуальной организации, обладающим единообразными установками, привычками и правами наряду со всеми другими цивилизованными индивидами»3. «Книгопечатание, – пишет далее Мак-Люэн, – технология индивидуализма»4. Она обучила переносить свое Я на самость других, разрушая цельность органичной, роевой племенной жизни. Книга первая породила раскол между сердцем и умом, утрату непосредственности жизни. Тот аскетизм чувственности, который создал новоевропейский мирской активизм и который М. Вебер усматривал в протестантской этике, Мак-Люэн приписывает исключительно воздействию культуры печатного слова.

1 Там же. С. 181.

2 Мак-Люэн М. Галактика Гутенберга. К., 2004. С. 232.

3 Мак-Люэн М. Понимание медиа. М., 2007. С. 93.

4 Мак-Люэн М. Галактика Гутенберга. К., 2004. С. 235.

155

Средства коммуникации и теория масс-медиа М. Мак-Люэна

Наука. Печать научила организовывать мысли по своему подобию, создав новоевропейскую науку. Последовательность грамматики формирует последовательность описаний

ипозволяет выкристаллизоваться научному стилю. Письменный текст ведет к власти аргумента и суждения. Меняются представления о пространстве и времени, которые теперь трактуются в визуалистском ключе как нечто, вмещающее в себя вещи и события (Ньютон). Новый подход формирует «точку зрения» и «метод» – способность фиксировать место

иединообразно воспроизводить установку автора. «Эта однородность и воспроизводимость печатного материала, совершенно чуждая рукописной культуре, явилась необходимым условием для формирования унифицированного изобразительного пространства, «перспективы»»1. Наглядно иллюстрирует это идея бэконовского метода генерации знаний, который «заключался в распространении нового представления о печатной странице на весь мир природных явлений». Гутенбергова технология ориентирует исключительно на прикладное применение знания. Письмо и в особенности распространение и чтение Библии «профанируют» священные тексты, становясь основным инструментом секуляризации. Меняется и характер системы образования – учащийся вместо участника интерактивного взаимодействия с учителем превращается в потребителя единообразно упакованного знания в виде текста. «Книга стала в буквальном смысле учебной машиной».

Литература и искусство. В типографском оттиске образ утрачивает пластичность и свободу, становится машинным, выверенным, очищенным, математически правильным, готовым к массовому репродуцированию. Задача массового репродуцирования обрезала под свой формат автора и его произведения, введя понятия стиля, жанра, манеры2. Это было не просто. Лишь через столетия авторы прозаических сочинений научились выдерживать единый тон или единую позицию на протяжении всего текста. «Гомогенизация людей и материалов составляет суть программы Гутенберговой эпохи, а также источник благосостояния

исилы, неведомой никакой другой эпохе и техноло-

1 Мак-Люэн М. Галактика Гутенберга. К., 2004. С. 168.

2См. Гете И.В. Простое подражание природе, манера, стиль // Гете И.В. Собрание сочинений. В 10 т. М., 1980. С. 124.

156

лекция 8

гии»1. Рукописная культура не знала позиций автора и публики в том смысле, в каком они были созданы печатной культурой. Именно потребительски ориентированной культуре свойствен интерес к вопросу об авторстве и аутентичности, увековечиванию своего «Я». А новая технология быстрого чтения и огромного читательского предложения стала быстро создавать читающую публику, трансформировав в короткий срок литературное творчество в издательский рынок.

Экономика. Производство печатного пресса, по сути, было первым машинным производством. Дух машины и стал нести на себе паттерн книги, которым Мак-Люэн называет сообщение каждого средства коммуникации, репродуцирующего свою специфическую картину мира. Изобретение книгопечатания укрепило и расширило новую визуальность прикладного знания, создав первый однотипный и воспроизводимый товар, первый конвейер и первую отрасль массового производства. Не только как предмет чтения, но и как модель действия печать вовлекает всех, экономически организует и дисциплинирует население для массового производства, массовой культуры, массовой армии. Книгопечатание, отмечает Мак-Люэн, превращает язык из средства восприятия и познания в товар. Как первый воспроизводимый массовый товар печатная книга послужила образцом для унифицированной товарной культуры. Более того, однотипность книжного паттерна создала современные рынки и системы цен.

Средства коммуникации – такие, как письмо, папирус, радио, сами суть формы богатства. Печать дала привычки частной собственности. Отчуждая продукт как товар и научая систематически рассчитывать его жизнь в кругу рыночных обменов, книга, а именно «бухгалтерская книга», превращает мастера-ремесленника в буржуа, открывая эпоху капитализма.

Общество. Письмо как никакое другое средство коммуникации способствовало формированию социальных взаимоотношений, отлучению индивида от родового восприятия. «Только алфавитные культуры овладели связными линейными последовательностями как всепроникающими формами психической и социальной организации. Секрет западной власти над человеком и природой состоял в разбиении любо-

1 Мак-Люэн М. Галактика Гутенберга. К., 2004. С. 191.

157

Средства коммуникации и теория масс-медиа М. Мак-Люэна

го рода опыта на единообразные элементы с целью убыстрения действия и изменения формы»1. Алфавитное письмо привело к аналитическому разделению сначала индивидуальных функций, а затем межличностных отношений. Книгопечата-

ние стало генератором специализации, способности отделять от общего бытия все новые аспекты. Люди редуцировались до уровня вещей посредством методов сегментации и каталогизации, и вот тогда-то пришли машинные формы описания их общежития. Опутывание правом является наиболее зримым проявлением этой технологии формирования новой общественности.

Политика. Сегментация и специализация символизируют суть макиавеллевской техники осуществления власти. «Развитие книгопечатания – процесс, в котором рука об руку идут как овнешнение и артикулирование частного внутреннего опыта, так и омассовление коллективного национального сознания»2. В Гутенберговом изобретении, считает Мак-Люэн, скрыто право власти навязывать обществу унифицированные модели поведения3. С появлением книгопечатания произошло открытие национального языка как системы обращения к публике. Язык становится видимой объединяющей силой. Массовая печать превратила национальные языки в средства массовой коммуникации; печать создала бюрократические централизованные государства и, стандартизируя общение и язык, собрала воедино людей в лике единой нации, порож-

дая «национализм». Логика централизма, усвоенная печатью, послужила политической арифметикой всего Нового времени. Огромную роль при этом играла бумага, придающая коммуникациям власти скорость и легкость. «Подобно тому как папирус создал римские дороги, благодаря книгопечтанию эпоха ренессансных монархий проходила под знаком скорости и визуальной точности, обязанной бумаге»4.

Подводя итоги, можно сказать, что оригинальность концепции Мак-Люэна проявилась в том, что процесс рационализации, традиционно представляемый в постгегельянской философии сознания или веберовской социологии действия

1 Мак-Люэн М. Понимание медиа. М., 2007. С. 97.

2 Там же. С. 114.

3 Мак-Люэн М. Галактика Гутенберга. К., 2004. С. 346.

4 Там же. С. 309.

158

лекция 8

как процесс внутренней исторической эволюции, Мак-Люэн истолковал в чисто культурологическом ключе последствий одной из коммуникативных технологий, технологии книгопечатания. Книгопечатание, как правило, толковалось как соб-

ственно продукт этой рационализации, источники которой коренятся в более глубинных структурах человеческого опыта и восприятия1. Однако смелая попытка поменять местами причину и следствие находит параллели в структурализме, трактующем мир как «текст», или в других аналогичных попытках историков-культурологов универсализировать отдельные культурные феномены (Хейзинга с концепцией культуры как игры, Бродель с концепцией роста рынков, Бахтин с концепцией карнавальной культуры). Мак-Люэн с незаурядной смелостью встраивает процесс развития книгопечатания в более широкие рамки философски истолкованных начал культуры, таких, как структура чувственного восприятия. «В своей основе это принцип визуального исчисления… принцип, который заключается в переводе невизуальных параметров движения и энергии в визуальные термины и который составляет существо «прикладного» знания вообще»2. Пусть категории пространства и времени являются продуктами культурно обусловленного препарирования чувственных данных, однако полное невнимание к интеллигибельному измерению человеческого сознания – происхождению знака, языка, мышления – делает теорию коммуникации Мак-Люэна

несколько односторонней.

Медиакоммуникации

Историко-культурологический схематизм Мак-Люэна строится на противопоставлении новоевропейской письменной рациональности более простым, но более органичным эпохам Средневековья и древности. Спонтанность, многомерность, внутреннее богатство рукописной средневековой культуры вполне компенсировало то отсутствие машинной мощи и эффективности, которые культура приобрела благо-

1См. Назарчук А. О влиянии книгопечатания на развитие протестантизма в Европе // Новая и Новейшая история. 2006, № 3.

2 Мак-Люэн М. Галактика Гутенберга. К., 2004. С. 230.

159

Средства коммуникации и теория масс-медиа М. Мак-Люэна

даря книгопечатанию. Мак-Люэн словно предоставляет аналитический материал для доказательства известного тезиса К. Леонтьева о том, что традиционные общества являют собой общество «цветущей сложности» в противовес облику схема-

тизированного, стандартизированного, обездушенного индустриального общества. В то же время Мак-Люэн не призывает к возвращению в эти патриархальные времена. Его ни в коем случае нельзя называть традиционалистом: традиция даже не проявляется в его дискурсе как категория. Его «золотой век» лежит в той же мере после эпохи книжной печати, как и до нее. Допечатное время имело преимущество включения всех органов чувств, особенно обоняния и осязания. Автор тщательно изучает и сравнивает на свидетельствах этнографических и литературных исследований особенности культурного восприятия мира до печати и после печати, доказывая лишь, что установка, созданная печатной традицией, – искусственная и обусловлена массой идеологических допущений. Человек в последние столетия выпестован для того, чтобы читать, еще лучше сказать – он изуродован для этого. Читает же он для того, чтобы производить, воевать, создавать условия жизни бюрократии и наращивать свои потребительские аппетиты. За подтекстом мак-люэновского исследования стоит почти антибуржуазная социальная критика обезображенного потребительской культурой человека.

Цивилизационная критика Мак-Люэна имеет ту особенность, что он без устали и с неугасаемым энтузиазмом указывает на спасение. Спасительное пришествие следующей эпохи, электрической эпохи, является в его устах манной небесной, поистине освобождением от всех уз, вершиной эволюции. Ученый творил преимущественно в 60-х, когда только делались первые шаги в технологиях машинной обработки данных, только установилось массовое присутствие телефонии и телевидения. Свет пришел более чем за сто лет до этого, но Мак-Люэн все еще погружен в эйфорию первооткрывателя!

Принцип электричества есть отмена и разрушение принци-

па механического. Мир аудиовизуального есть полная противоположность галактике Гутенберга, эпоха кибернетизма есть оппонент эпохи Просвещения. Мак-Люэн расширяет это противопоставление. Ньютоновское пространство и время сменяется пространством Эйнштейна и квантовым миром Бора. Распре-

160

лекция 8