Теория коммуникации в современной философии. Учебник

же допускают первичное семиотическое кодирование, примером чего может служить этикет или ритуал. Подобный код выполнял придворный церемониал.

Отдельному рассмотрению подверглась семиотическая

система бытового поведения. Ю. Лотман подробно проанализировал коммуникативные аспекты бытового поведения восемнадцатого века. Так, русское дворянство после Петра должно было искусственными методами обучаться новым видам общения, знание которых люди на Западе получали в раннем детстве. Это превращало поведение в игру знаками: «Образ европейской жизни удваивался в ритуализированной игре в европейскую жизнь. Каждодневное поведение становилось знаками каждодневного поведения. Степень семиотизации, сознательного субъективного восприятия быта как знака резко возросла. Бытовая жизнь приобретала черты театра»1.

Ю. Лотман рассматривал культуру как генератор кодов, считая, что культура живет множеством кодов, что не может быть культуры, построенной на одном коде. Космос знаков, текстов и их кодов складывается в общую картину, которую ученый называет «семиосферой» аналогично понятию «ноосфера» В. Вернадского. Многообразные семиотические образования общаются между собой, преобразуются, умирают

ивновь оживают, образуя дыхание человеческого мышления. Каждый предмет превращается в знак, как только на него ока-

зывается направлена мысль. Все явления культуры служат коммуникативными механизмами, образуя ансамбль разного рода языков. Этот ансамбль семиотических образований как целое предшествует отдельным изолированным языкам

итекстам, являясь условием существования и истолкования последних. Без семиосферы язык не только не работает, но

ине существует. «Не является ли весь универсум сообщением, входящим в еще более общую семиосферу? – вопрошает ученый. – Не подлежит ли Вселенная прочтению?»

Структуру и существование семиосферы характеризуют несколько моментов. Первая отличительная черта – пронизанность внутренними границами. «Граница, – определяет

Лотман, – это билингвиальный механизм, переводящий

1Лотман Ю.М. Поэтика бытового поведения в русской культуре XVIII века // Из истории русской культуры. Т. IV (XVIII – начало XIX века). М., 1996. С. 541.

191

Язык и коммуникация

внешние сообщения на внутренний язык семиосферы

инаоборот»1. Семиосфера состоит из множества замкнутых, но сообщающихся между собой коммуникативных миров,

икаждое сообщение преодолевает много границ, испытывая

множество переводов. Информационная трансляция через эти границы, игра различных структур и подструктур семиосферы, направленные непрерывные семиотические «вторжения» той или иной структуры на «чужую территорию» образуют порождения смысла, постоянное возникновение новой информации. Как структуралист Лотман уделял много вни-

мания элементам порядка и беспорядка, системности и внесистемности семиосферы. Источником организации является самоописание той или иной семиотической системы, создание грамматики самой себя. Между динамическим состоянием языковой неописанности, т.е. несистемности, и статикой самоописаний, т.е. порядка, возникает энергетика, лежащая в основе механизмов семиотической эволюции.

Семиосфера сложно структурирована во многих отношениях. Семиотическое пространство характеризуется наличием ядерных структур с выявленной организацией и тяготеющего к периферии более аморфного семиотического мира, в который погружены ядерные структуры. Структурная неравномерность внутренней организации семиосферы определяется, в частности, тем, что, будучи гетерогенной по природе, она развивается с различной скоростью в различных своих участках.

Отсюда особая ценность лингвистических методов для исследования культуры, следуя которым Ю. Лотман заложил основы коммуникативного анализа культуры. Формирование семиотики культуры – дисциплины, рассматривающей взаимодействие разноустроенных семиотических систем, внутреннюю неравномерность семиотического пространства, необходимость культурного и семиотического полиглотизма – перспектива, на которую нацеливал исследователь.

Изучением позиций четырех названных исследователей тема места языка в теории коммуникации, разумеется, не исчерпывается. К ней еще не раз придется возвращаться. Одна-

1Лотман Ю.М. О семиосфере // Он же. Избранные статьи. Т. 1. Таллин, 1992. С. 13.

192

лекция 9

ко нет никаких оснований переоценивать значение языка для осмысления коммуникации. Многие из философов коммуникации, рассматриваемые в книге, к этой теме практически не обращаются. Символизм, аналитическая философия, струк-

турализм, чьи теоретические установки были рассмотрены выше, определили важнейшие пути движения философии коммуникации в ХХ веке.

193

Язык и коммуникация

момент негации коммуникации. Именно через оспаривание этой негации структурализм и постструктурализм в последующие десятилетия возвращался к теме коммуникации.

Почему в философии ХХ века проблема языка на десяти-

летия подменила проблему коммуникации, если даже не отменила ее? Почему язык, являясь всего лишь условием коммуникации, ее аспектом, занял центральное положение, в отношении к которому коммуникация выступает всего лишь как некий практический аспект языкового употребления? Этому есть несколько причин. Основная заключается в том, что лингвистический поворот служил новым форматом рефлексии опыта сознания. Эту мысль яснее всех осознал Л. Витгенштейн: «Язык есть предел опыта». Он есть логическая структура мира. Философы надолго озадачились тем, как в языке показывается мир: язык был новой метафорой философского опыта. Философия языка была критикой метафизики, но она сохраняла общее с последней – быть описанием. Философия коммуникации не подходила под эту задачу. Изучение процессов коммуникации не могло существенно разъяснить картину мира. Философское использование коммуникации было возможно только в качестве модели опыта, но не содержания опыта. И поэтому пока не представляло для философской мысли центрального интереса.

Англо-американская философия в дальнейшем стала развиваться в направлении лингвистического анализа, заданного Витгенштейном и формулирующего задачу «прояснения языкового опыта». Французская философия развивалась в более сложном ключе, включающем как заданное де Соссюром изучение символических структур опыта в структурализме, так и находящееся на грани критики этих структур исследование идеологии и медиаполя в постструктурализме. Философская мысль Франции была обогащена лингвистическим поворотом, но не свернула на него совсем. Субстанция коммуникативного опыта не ограничилась здесь языком, а весьма дифференцированно распределилась по более широкому спектру тем. По-своему коммуникационную пробле-

му выразил своим острым ощущением персоналистичности и одиночества бытия экзистенциализм (Ж.–П. Сартр, М. Шелер, М. Мерло-Понти, А. Камю). Весьма продуктивным был выброс социального психоанализа (М. Лакан, М. Фуко, Ж. Делёз). Изучение поля культуры и медиапрограммы со-

195

Коммуникативные миры французской философии

временного общества также было изучением коммуникационных проблем: идеологии, критики капитализма, власти, модерна. Коммуникационную трактовку получил даже французский марксизм (Л. Альтюссер, Ж. Бодрийяр, позже П. Бур-

дье). Однако наиболее близок к обсуждаемым проблемам был постструктурализм с его интересом к литературному дискурсу и критике символического порядка в творчестве Р. Барта, Ж. Деррида, П. Рикёра.

В русле основной идеи нашего курса мы остановимся на тех фигурах и темах французской философии, где в точке зрения оставался социальный смысл коммуникации, где коммуникация сохранялась как целостный объект изучения и вместе с тем соизмерялась с порядком и субстанцией общества. Это никогда не будет коммуникация в чистом виде. У К. Леви-Строса, Р. Барта, Ж. Бодрийяра и П. Бурдье речь идет скорее о социальном порядке, структурированном в коммуникационной перспективе.

Единство лингвистических

и социальных структур коммуникации у К. Леви-Строса

Клод Леви-Строс

Клод Леви-Строс родился 28 ноября 1908 года

вБрюсселе (Бельгия), в семье художника. Изучал право и философию в Сорбонне у М. Мосса. После окончания университета и службы в армии стал преподавателем лицея. В 1935 году Клод Леви-Строс направился в Бразилию, где работал профессором университета в СанПаулу. Супруги Леви-Строс совершили экспедицию к индейцам племён кадиувеу и бороро, позже к индейцам намбиквара и тупи-кавахиб. Вернувшись во Францию, Леви-Строс работал преподавателем в лицее Перпиньяна, а затем

вПолитехнической школе Монпелье.

В 1940 года Леви-Строс по программе эмиграции еврейских ученых был приглашен преподавать в Нью-Йорк. Тесно общался с Романом

196

лекция 10

Якобсоном, с «отцом американской антропологии» Францем Боасом. В начале 1945 года вернулся во Францию, но в 1945–1947 годах вновь работал в США во французском консульстве в Нью-Йорке. Вернувшись окончательно в Париж, получил докторскую степень в Сорбонне. В конце 1940-х и вплоть до 70-х годов ЛевиСтрос вел активную научную и преподавательскую деятельность во Франции. Он руководил одним из направлений в Национальном центре научных исследований (CNRS), в Музее человека. В 1960 году Леви-Строс стал руководить кафедрой социальной антропологии в престижном Коллеж де Франс. В 2008 году Леви-Строс отпраздновал столетний юбилей.

Прошло немало времени, прежде чем структурализм радикализировал тезис Ф. де Соссюра1, утверждая, что языком коммуникации может выступать любая система социальных отношений и соответственно любая система социальных отношений базируется на своей знаковой функции, является одновременно знаковой системой. В работе «Структурная антропология» К. Леви-Строс писал: «Необходимо рассматривать брачные правила и системы родства как некий язык, т. е. как множество операций, обеспечивающих возможность общения между индивидами

игруппами индивидов. То обстоятельство, что «сообщение»

в данном случае состоит из женщин группы, которые циркулируют между кланами, линиями или семьями (тoгдa как в языке слова группы циркулируют между индивидами), не препятствует тождеству рассматриваемого явления в обоих случаях»2. Леви-Строс, которому принадлежит идея переноса языковых систем на социальные системы, опирался уже на кибернетическую теорию коммуникации, различающую знак

икод, в рамках которого знак получает значение. «Придется проводить глубокий анализ различных сторон социальной жизни для достижения уровня, на котором станет возможным переход от одного круга явлений к другому; это значит, что нужно разработать некий всеобщий код, способный выразить общие свойства, присущие каждой из специфических струк-

1 Соссюр Ф. де Курс общей лингвистики. М., 2006.

2 Леви-Строс К. Структурная антропология. М., 1985. С. 59.

197

Коммуникативные миры французской философии

тур, соответствующих отдельным областям. Применение этого кода сможет стать правомерным как для каждой системы, взятой в отдельности, так и для всех систем»1. Общий код, который будет проявляться в разных «языках», опирается на

идентичную в себе структуру, некий метаязык общества. Для ученого наиболее элементарным и в то же время наиболее фундаментальным языком такого рода была структура родства, т.е. система обмена женщин, «замены кровного родства биологического происхождения социальной системой отношений свойства» (запрета на инцест).

Принципиальная готовность видеть в каждом виде социальных отношений язык приводит к трактовке, в которой любые виды социальных взаимодействий выступают как формы коммуникации. Более того, объективному научному изучению, по убеждению Леви-Строса и в пику Витгенштейну, поддаются единственно коммуникативные формы языковой природы, поскольку исключают наблюдателя из тех отношений, которые он наблюдает2. Речь идет о системах коммуникации, каждая из которых и все в совокупности ставят задачей конструирование социальности. Прочность социальных ценностей, скрепляющих социум воедино, зависит от эффективности символов, способности донести и соблюсти смысл, который заложен в социальные ритуалы. «Эффективность символики как раз и состоит в той «индукционной способности», которой обладают по отношению друг к другу формально гомогенные структуры, построенные на разном материале и разных уровнях живого: на уровне органических процессов, неосознанных психических процессов и сознательного мышления»3. Именно такая задача обусловила замысел структурной антропологии – как науки, изучающей инварианты человеческого взаимодействия на материале культурных пластов и артефактов.

1 Там же. С. 59.

2Остальные социальные объекты научного изучения находятся под грузом личного участия исследователя как члена общества и воздействием его субъективности. «Можно, следовательно, утверждать, что в лингвистике влияние наблюдателя на объект наблюдения ничтожно мало: осознания явления наблюдателем не достаточно для того, чтобы eгo изменить». Там же. С. 54.

3Барт Р. Миф сегодня // Культурология: Классические труды. Под ред. А. Доброхотова. CD-ROM. М., 2007. С. 165.

198

лекция 10

Де Соссюр первым ввел различение означающего, т.е. фонетического образа знака, и означаемого, т.е. концепта, заложив науку о языке, но и остановившись на этом. Это же различение, перенесенное на иные области медиакультуры,

создало французскую философию коммуникации. ЛевиСтрос заинтересовался парадоксами, возникающими на пересечении означающего и означаемого, но не в языке, а в области неязыковой коммуникации и в мифах. Миф – способ сообщения, в котором означающее расходится с означаемым, чтобы вернуться к нему вновь. Симптоматику этого расхождения французским философам коммуникации помогали раскрыть Фрейд и Лакан. Сны, неудавшееся действие или невроз, несут в себе объективный смысл, хотя и сокрытый и недоступный для субъекта. Восстановление смысла, возвращение означаемого к означающему, вытесняемые сознанием больного, во многих случаях приводят к его излечению. ЛевиСтрос раскрывает смысл мифа, посредством которого шаман помогает роженице1:

«Лечение, по всей видимости, состоит в том, чтобы больная осознала ситуацию, описанную вначале в чисто аффективных терминах,

ичтобы дух смирился со страданиями, которых тело больше не может вынести… Поняв свои муки, больная не только смиряется с ними, она выздоравливает... Отношение между микробом и болезнью для сознания пациента есть отношение чисто внешнее: это отношение причины к следствию, в то время как отношение между чудовищем и болезнью для того же сознания (или подсознания) есть отношение внутреннее, это отношение символа к символизируемому объекту, или, если говорить языком лингвистики, означающего к означаемому. Шаман предоставляет в распоряжение своей пациентки язык, с помощью которого могут непосредственно выражаться неизреченные состояния и без которого их выразить было бы нельзя. Именно этот переход к словесному выражению (которое вдобавок организует и помогает осознать

ипережить в упорядоченной и умопостигаемой форме настоящее, без этого стихийное и неосознанное) деблокирует физиологический процесс, т. е. заставляет события, в которых участвует больная, развиваться в благоприятном направлении»2.

1 Там же. С. 176.

2 Там же. С. 176.

199

Коммуникативные миры французской философии

Расхождение означающего и означаемого является «болезнью языка»; возвращение к смыслу служит исцелению больного. Однако это расхождение не просто является «ошибкой» заблудшего сознания; напротив, оно служит целям на-

полнения социальной коммуникации. Язык для социума является слишком элементарным ресурсом и инструментом. Языковые аномалии помогают повысить его комплексность. Для становления социума важно, что использование языка гораздо шире его непосредственного предметного употребления, и как раз в выходе за пределы языка начинается духовность и социальность, манипулирование сознанием в социальных целях.

Коммуникативная семиология Р. Барта

Ролан Барт

Ролан Барт родился 12 ноября 1915 года в городе Шербуре, Нормандия, в семье морского офицера. Потерял отца, когда ему не было и года. Рос

вБайонне, городе на юго-западе Франции. Получил классическое гуманитарное образование

вСорбонне с 1935 по 1939 год. С юношес-

ких лет тяжело болел туберкулезом легких. В 1948—1950 годах он преподавал в Бухаресте, где испытал влияние лингвосемиотических идей А.-Ж. Греймаса. В 1950-е годы выступал как журналист, симпатизирующий «новому роману», «театру абсурда» и сценическим идеям Б. Брехта. В 1953 году опубликовал первую книгу «Нулевая степень письма». В 1960 году основал Центр по изучению массовых коммуникаций. С 1962 года – профессор Практической школы высших знаний. К концу 1970-х годов популярность Барта была настолько велика, что в 1977 году специально для него в Коллеж де Франс была создана кафедра литературной семиологии. Погиб в автокатастрофе в Париже 26 марта 1980 года.

200

лекция 10