Теория коммуникации в современной философии. Учебник

предприятия», в которой, по мнению автора, заложена перспективная модель для экономического развития на многие десятилетия вперед. Кастельс говорит о «технологических траекториях», в которых как логический момент заложено

развитие организационных технологий, а именно «специфическая расстановка системы средств, ориентированных на повышение производительности и конкурентоспособности в новой технологической парадигме и в новой глобальной экономике»1. Новые организационные технологии опираются на несколько базовых принципов: переход от жесткого, конвейерного массового производства к гибкому производству, объединяющему высокие объемы выпуска с работой под конкретный заказ, легко перепрограммируемые производственные системы, вариативные изменения продукции и технологий. Особенно наглядно их эффект наблюдается в развитии новых методов менеджмента, многофункциональности рабочей силы, точности операций, «тотальном контроле качества». Ключевой формой современной модели организации производства является сетевая модель, будь это межфирменная сеть или филиальная сеть фирмы.

С 70-х годов мелкие и средние фирмы, основывающиеся на лицензионно-субподрядной модели производства, сформировали особый тип сетевой организации, служащей промежуточной формой вертикальной интеграции2. Это горизонтальная сеть, основанная на отношениях «центр-

периферия». В результате возникает «все более сложная паутина союзов, соглашений и совместных предприятий, в которой большинство крупных корпораций связано между собой… Поскольку крупные корпорации являются вершинами пирамид обширной сети субподрядчиков, структуры их союзов и конкуренции включают также и этих субподрядчиков»3. Кастельс выделяет семь тенденций: организация, строящаяся вокруг процесса, а не задачи; плоская иерархия; командный

1 Там же. С. 96.

2Кастельс приводит в пример модель компании «Бенеттон», эксклюзивно распределяющей свою продукцию различным фирмам под строжайшим контролем центральной фирмы по 5 тыс. лицензируемых магазинов. По сути, это франчайзинг. Этот тип сетевой организации – промежуточная форма между вертикальной интеграцией и горизонтальной сетью.

3 Там же. С. 128.

281

Сетевые коммуникации и информационное общество М. Кастельса

менеджмент; измерение результатов по удовлетворенности покупателя; вознаграждение, основанное на результатах работы команды; максимализация контактов с поставщиками

ипокупателями; информирование, обучение и переподго-

товка сотрудников на всех уровнях. Эта модель бизнеса, ориентированного на посредничестве между финансированием, производством и рыночными продажами на базе установленной торговой марки, была названа «подтянутой», «полой» корпорацией1.

Информация в этой экономике циркулирует в сетях: между компаниями, в сетях внутри компаний, межперсональных связях и компьютерных сетях. Сети есть строительный материал, из которого формируются организации. «Эта игнорирующая границы структура дает возможность мелким и средним фирмам связываться с крупными корпорациями, формируя сети, способные неустанно вводить инновации

иосуществлять адаптацию. Таким образом, фактической оперативной единицей становится скорее деловой проект, осуществляемый сетью, чем индивидуальная компания или формальная группа компаний»2. Отталкиваясь от подобных наблюдений, Кастельс делает вывод, что корпорации в новой информационной среде, пережив кризис вертикальной бюрократической модели, адаптировались и приобрели гибкость и конкурентоспособность: «Горизонтальная корпорация есть динамически и стратегически спланированная сеть самопрограммирующихся и самоуправляющихся единиц, основанная на децентрализации, участии и координации»3.

Кастельс задается вопросом, почему именно сетевое предприятие выступило как основная организационная форма информациональной экономики? И дает ответ: «Сетевое предприятие – это специфическая форма предприятия, система средств которого составлена путем пересечения сегментов автономных систем целей»4. Устойчивость и согласованность сети, т.е. общность целей сети при необычайной гибкости в выборе и геометрии средств, образует ключевой

1Пример – компания «Найк», самостоятельно вообще не производящая собственной продукции, а привлекающая подрядчиков.

2 Там же. С. 120.

3 Там же. С. 121.

4 Там же. С. 110.

282

лекция 13

атрибут сетевого предприятия. Успешное предприятие, подпадая под воздействие жестких императивов неустанного поиска информации об изменениях и необходимости постоянного обновления процессов и продуктов, не может не быть

сетевым. Сетевое предприятие, «превращая информационные сигналы в товары», становится фундаментальной основой информационной экономики.

Некоторые теоретики (Гошал и Бартлетт) провозглашают трансформацию «мультинациональной корпорации»1 в «межорганизационную сеть» или «сеть, которая встроена во внешнюю сеть»2. Кастельс не согласен с этим. Он считает, что транснациональная корпорация является мифом, поскольку корпорации всегда привязаны к национальной базе и потому трансформируются лишь по направлению от национальных предприятий к международным сетям, мультинациональных предприятиям. Головные офисы этих «транснациональных» корпораций служат надежным якорем их национальной юрисдикции.

Кастельс выступает и против традиционного аргумента, связывающего источник возникновения корпорации с уменьшением неопределенности. Такой механизм больше не работает. Рост трансакционых издержек приводит к разделению затрат через сеть, увеличивая неопределенность, но делая возможным распределение риска неопределенности. Неверно также считать, что источник корпораций – в монополии на материальные ресурсы. Зная, как велика стоимость вхождения и цена исключения из сети, в новых условиях решающим монопольным, а значит, властным ресурсом становится

решение о входе в сеть или исключении из сети.

Труд и капитал в пространстве сетевой коммуникации

В исследовании Кастельса значительное

внимание обращается на структуру занятости и рынка труда как важнейшие коммуникационные нити, связывающие общество. Критикуя штампы теории «постиндустриального об-

1 Там же. С. 115.

2 Там же. С. 151.

283

Сетевые коммуникации и информационное общество М. Кастельса

щества» как «общества услуг», он фиксирует гораздо более комплексные и многообразные зависимости, характеризующиеся большим страновым многообразием. Тем не менее в качестве общей тенденции, по его мнению, получили под-

тверждение гипотезы об ускоренном росте информационных услуг, о росте квалифицированного профессионального труда, связанного с высоким уровнем знаний и задачами по обработке информации (менеджеры, техники и др. «белые воротнички»), о понижении удельного уровня индустриальных и сельскохозяйственных рабочих1. В целом же, отмечает Кастельс, наибольший экономический успех во второй половине ХХ века сопровождал развитые индустриальные экономики, такие, как Япония или Германия, которые сумели интегрировать информациональные услуги с самими индустриальными производствами, существенно не меняя традиционную структуру индустриализма.

Постиндустриальные изменения экономической структуры ведут к повышению требований к гибкости и мобильности рынка труда, росте образованности и универсализма рабочей силы, создающих условия для процветания сетевой экономики. Однако если «капитал свободно течет в электронных цепях финансовых сетей, то труд остается и останется в обозримом будущем сильно ограниченным институтами, культурой, границами, полицией и ксенофобией»2. Глобальный рынок труда, пишет Кастельс, «существует в действительности только

для крошечной доли рабочей силы, охватывающей высококвалифицированных профессионалов в новаторских НИОКР, передовой инженерии, финансовом менеджменте, развитых деловых услугах и развлечениях, профессионалов, которые

1Эти тенденции сопровождаются ростом объема неквалифицированного труда, но не в таких темпах, как труда квалифицированного. Поляризация, пишет Кастельс, хотя и происходит, не столь значительна, как рисуется в катастрофических прогнозах. Рост рабочих мест в новой экономике выше, чем вытеснение непрофильных профессий. В то же время Кастельс отмечает верность картины, в которой изображается возникновение биполярной рабочей силы, составленной из высококвалифицированнных дизайнеров и пользующихся телекоммуникациями менеджеров по продажам, с одной стороны, и низкоквалифицированных, низкооплачиваемых производственных рабочих, находящихся либо за пределами Америки, либо в американских, часто нелегальных, домашних «потовыжималках».

2 Там же. С. 201.

284

лекция 13

перемещаются между узлами глобальных сетей, контролирующих нашу планету»1.

Сетевой эффект на рынке труда в большей мере обусловлен непрямыми следствиями новой коммуникационной си-

туации: вследствие влияния глобальной конкуренции на условия труда, влияния международной торговли на внутренний рынок труда и, наконец, доминирования мультинациональных корпораций, глобально транслирующих свои корпоративные стандарты. «Большая часть рабочей силы не циркулирует в сети, но становится зависимой от функции, эволюции и поведения других сегментов в сети»2. Кастельс отмечает, что интеграция трудовых процессов в глобальном масштабе сопровождается одновременной дезинтеграцией рабочей силы. Падение социальной защищенности, значения профсоюзов являются оборотной стороной внедрения сетевых форм организации труда.

Кастельс исследует и изменения содержания труда в информациональной экономике. «Интерактивные информационные системы, а не просто компьютеры являются базой автоматизированных офисов, так называемых альтернативных офисов или виртуальных офисов, где сетевые задачи выполняются в удаленных друг от друга местах»3. Информационные инструменты позволяют автоматизировать низший слой рабочей, офисной, конторской работы. Благодаря этому удается устранить большую часть механической, рутинной работы,

тем самым переводя работника на средний уровень, где происходит реинтеграция нескольких задач в процедуры информированного принятия решений. Автоматизируется и рационализируется весь процесс, а не его отдельные дискретные задачи. «Работники становятся функционально реинтегрированными, а не организационно распределенными». Все это служит повышению уровня квалификации персонала и требований к его образованию.

Большие изменения в содержании труда связаны с индивидуализцией труда в трудовом процессе. На характер новых трудовых условий влияют формы гибкости в ставках зарплаты, в графике работы, в географической мобильности, про-

1 Там же. С. 240

2 Там же. С. 240.

3 Там же. С. 242.

285

Сетевые коммуникации и информационное общество М. Кастельса

фессиональном статусе, договорных гарантиях и выполнении рабочих задач. Сетевая мобильность в общем случае приводит к разделению на кадровое ядро (сформированное опирающимися на информацию и символический капитал

топ-менеджерами) и рабочую силу, которой менедежеры располагают и которая может привлекаться или освобождаться от работы с растущей степенью гибкости.

Информационное общество обуславливает ценность особых категорий сотрудников, деятельность которых имеет непосредственное отношение к функционированию сетей. Прежде всего это касается людей такого типа, как сетевики-универсалы (networkers) – людей, которые по собственной инициативе устанавливают связи и формируют сетевое предприятие. Их деятельность и способности были подробно проанализированы Р. Бертом1. Кастельс выделяет также тип сетевиков-операторов (networked), обслуживающих функционирование сетей.

Кастельс подчеркивает, что специфика сетевой модели заключается в том, что она способна по-своему проявляться в различных культурных контекстах. Поэтому она не порождает какой-то специфической «сетевой культуры», а лишь терпимость к любым культурам. В то же время выполнение требований, выдвигаемых информационным и сетевым обществом, по-разному дается представителям разных культур. И в этом смысле они не равны. Именно с этим связан, по мнению Кастельса, феномен экономического чуда Юго-Восточной

Азии. «Если информациональная экономика лучше приспособлена к сетевой форме организации бизнеса, то восточноазиатские общества и их организационные формы хозяйственной деятельности должны иметь явное сравнительное преимущество в глобальной конкурентной борьбе, поскольку такая организационная модель встроена в их культуру и институты»2. Исследуя индивидуальные контексты развития японской, корейской и китайской культур, Кастельс выявляет те исходные элементы, которые этому способствуют. Кроме культуры консенсуса, институционального сотрудничества, межперсональных отношений, семейной культуры, сюда входит патерналистическая идеология «государства развития», к которой всегда можно возвести успех каждого «чуда».

1 См. Лекцию 12.

2 Там же. С. 287.

286

лекция 13

Движения финансового капитала

Новые коммуникационные свойства инфраструктуры хозяйствования нигде не запечатлелись с такой

яркостью, как в отношении финансовых рынков. По сути, финансовый капитал стал символом «информационной экономики». И это обосновано, потому что финансовый капитал, деньги по своей природе являются информацией. Новые технологии сетевой коммуникации сделали возможность передвижения информации, необходимой для принятия финансовых решений, почти мгновенной, а территориальные границы – почти прозрачными. Способность капитала «вливаться» в ценные бумаги и «вытекать» из него независимо от рынка приводит к ускоренному срастанию рынков, появлению тесной взаимозависимости между финансовыми рынками в условиях глобализации.

Значительная роль в этом принадлежит процессу секьюритизации – выпуску ценных бумаг, базирующихся на тех или иных активах, что ведет к смене акцентов оценки рыночной деятельности компаний с результатов их деятельности на биржевую ценность их ценных бумаг. Расцвет фондового рынка сменил рыночные приоритеты, образовав феномен «новой экономики». В деятельности многих, в особенности «технологичных», фирм произошел переход от финансирования путем привлечения кредитов к финансированию с помощью публичных долговых инструменов. Соответственно сместились показатели успешности компаний и изменились цели, связанные с достижением этих показателей. Финансовые показатели деятельности компаний, по мнению Кастельса, влияют на рыночную стоимость их ценных бумаг, но не определяют их. «Инвестиции стимулируются ростом стоимости акций,

ане доходами и прибылью». Возник эффект, при котором рыночная стоимость растет в разы, несмотря на систематический убыток, показываемый компанией (пример – многолетняя работа в убыток Amazon.com). Вплоть до падения рынка информационных технологий в 2001 г. разрыв между стоимо-

стью акций и прибылью на одну акцию постоянно возрастал. Сама ситуация, когда весь бизнес может быть одномоментно оценен и определен согласно «рыночной» ценности, меняет фокус зрения экономики. Не ежедневная борьба за прибыль,

аконтекст рыночной конъюнктуры, более того, ежечасно ме-

287

Сетевые коммуникации и информационное общество М. Кастельса

няющаяся на рынке ситуация, вызванная игрой биржевых акторов, должны учитываться в деятельности предприятия. Все это колоссально, как утверждает Кастельс, меняет поведенческие стратегии акторов рынка, вплоть до того, что меняются

традиционные циклы «реальной экономики», возникают циклы «новой экономики»1.

Новые коммуникации предельно повысили скорость рыночных операций. Вовлечение в процесс инвестирования множества инвесторов, делающих это с помощью Интернета, не просто увеличило доступ к финансовому рынку, но и сделало его более подверженным психологическому настроению инвесторов, реагирующих на малейшие новостные движения в мире. В ситуации, когда зарабатывают не деятельностью компаний как таковых, а флуктуацией и разницей в курсах ценных бумаг, решающей становится каждая минута «предупреждающего» действия, способности «перехитрить» рынок. «Результатом всего этого является экспоненциальное возрастание неустойчивости рынка, поскольку сложность, масштаб и скорость вырабатывают у вооружившихся Интернетом инвесторов поведенческую модель быстрого реагирования… И трансформация финансов, и трансформация технологии торговли приводят к тому, что неустойчивость рынка становится системным трендом»2. Институциональные инвесторы, действующие со скоростью Интернета, обладающие колоссальными фондами и практически находящиеся вне чьего-

либо контроля, способны поворачивать и изменять рыночные тенденции, создавая непредсказуемые схемы взаимодействия между индивидуальными решениями и системными трендами. В эпоху Интернета, отмечает Кастельс, с ее систематически неустойчивыми информационно-зависивыми финансовыми рынками, способность жить в опасности нервно становится частью делового образа жизни.

1Очевидно, что данные выводы были очень актуальны для ситуации начала века, в 2000–2003 гг., когда формирование биржевого пузыря, связанного с завышенной оценкой компаний «новой экономики», было в самом разгаре. Сегодня же данные утверждения нуждаются в существенных корректировках.

2Кастельс М. Галактика Интернет. Размышления об Интернете, бизнесе и обществе. М., 2004. С. 107.

288

лекция 13

Сетевые сообщества

Важные наблюдения Кастельс делает в отношении индивидуального поведения людей и их организа-

ции в сообщества. Его первые исследования были посвящены культуре мегаполисов, и уже здесь автор делает важный вывод: исчезает территориальность (локальность) как исключительный источник социальных взаимодействий. Более важным становится индивидуальный интерес, организующий социальные взаимодействия. Характер доминирующих сообществ и социальных связей людей имеет отчетливый тренд перехода к более слабым, но более многообразным

икомплексным социальным связям. Такие связи выступают в качестве средства получения информации и деловых контактов, а также проведения досуга, общения, гражданского участия, источника удовольствий. Большинство подобных слабых связей не зависят от пространственной близости

идолжны обеспечиваться какими-то средствами коммуникации. Кастельс говорит о новой модели социальности, которую он называет «сетевым индивидуализмом». «После перехода от доминирования первичных отношений (олицетворяемых семьями и общинами) ко вторичным отношениям (олицетворяемым объединениями) сейчас создается новая доминирующая структура, основанная на том, что можно было бы назвать третичными отношениями или, по терминологии Уэлмана, «персонализированными сообществами», воплощением которых становятся эгоцентричные сети, которые предполагают приватизацию социальности»1. Индивидуализация социальных связей обусловлена изменениями отношений труда и капитала, характером пространственной организации жизни в мегаполисах, распадом нуклеарной семьи, кризисом политической легитимности государства, формированием новых потребностей идентичности в мультимедиальной культуре. Формированию и поддержанию таких форм социальности способствуют формы общения в Интернете («социальные сети») – легкий и эффективный поиск «братьев по интересам», ни к чему не обязывающее общение

иконтакты, площадка для самореализации, новые игровые форматы для ролевых игр, наличие виртуальных пространств,

1 Там же. С. 155.

289

Сетевые коммуникации и информационное общество М. Кастельса

позволяющих перемещаться и формировать свою «вторую историю».

Кастельс стремится проводить комплексные исследования, охватывающие все многообразие и взаимосвязь обще-

ственных отношений. Поэтому достаточно много внимания

вего работах уделено новым явлениям в культуре, сетевой культуре. Новая культура создается усилиями четырех специфических групп: техноэлитами, хакерами, виртуальными сообществами и предпринимателями. Всем им свойственна вера в технический прогресс и жажда новых степеней свободы. Их синергетическим усилиям мы обязаны необычайными темпами воплощения новых технологий в жизнь.

Сеть не меняет базовые потребности и формы культуры людей, но, адаптируясь к ним, достаточно быстро их переконфигурирует. Те сегменты, которые организуются в форме рынка, довольно быстро попадают под контроль крупнейших игроков и корпораций. Их доминирование на медиарынке, информационном рынке обусловлено сравнительной простотой захвата коммуникационной инфраструктуры, информационных каналов. Однако даже рост их влияния не в силах остановить массовый спорадический рост малых форм: тысяч новых игроков на информационном рынке, поток локальных новостей, процесс индивидуализации информационного потребления. «Свое выражение

вИнтернете находят открытость информации, свобода публикаций, децентрализованное вещание, случайные взаимодействия,целесообразнаякоммуникацияисовместноетворчество»1. Новые формы коммуникации и производители информации позволяют индивидуализировать профиль информационного потребителя, тем самым способствуя дифференциации и комплексности культурного предложения. И здесь Интернет становится спасительным противовесом властной монополии аудиовизуальных СМИ, в первую очередь телевидения.

Сетевое общество порождает новый формат «культуры реальной виртуальности»: гипертекст. Он воплощается в интеграции различных способов коммуникации в мультимедийные формы и в интерактивные информационные сети. Иными словами, формируются супертекст и метаязык, впервые в истории объединяя в одной и той же системе письменные, устные и аудиовизуальные способы человеческой ком-

1 Там же. С. 234.

290

лекция 13