Теория коммуникации в современной философии. Учебник

более высокой (7-й) ступени, на которой задача интерпретации норм становится предметом совместного практического дискурса. Интерпретация норм в ситуации возможного нормативного конфликта на этой ступени не происходит бо-

лее согласно масштабам, перенимаемым из традиции, а совершается непосредственно в дискурсе всех членов общества согласно процедурам разрешения индивидуальных претензий. Условием морального решения индивида становится участие всего общества, условием этического дискурса всего общества становится моральная компетентность каждого индивида. Таким образом, постконвенциональный уровень расширяется до ступени универсальной коммуникативной этики, которая отражает уже не столько уровень индивида, сколько этическое состояние всего общества.

Хотя выдвинутая гипотеза была чисто спекулятивной, она хорошо укладывалась в разработанную в западной социологии ХХ века схему перехода традиционных обществ к современным. Суть этого перехода в интерпретации Хабермаса заключается в смене социальной ориентации с конвенциональной морали на постконвенциональную. Приводя каждой онтогенетической ступени развития личности

всоответствие определенную ступень развития обществ

вфилогенезе, Хабермас и Апель разворачивают логику историко-культурного развития наций от примитивных до развитых обществ. С Нового времени и перехода к обществу модерна начинается перманентный «подростковый кризис» культуры (кризис так называемой «4,5 ступени»), который продолжается, чередуясь отступлениями и наступлениями, до настоящего времени, но содержит в себе внутренний императив преодоления этого состояния.

Понятие общественности и делиберативная политика

Достоинство хабермасовской философии коммуникации заключалось не только в ценности самой теоретической концепции, но и в том, что Хабермас в максимально возможной степени адаптировал ее для целей конкретного социального анализа и для общественной дискуссии. Адаптацией теории коммуникативного действия к со-

101

Теория общества Ю. Хабермаса

циально-политической сфере можно считать методологически продуктивные понятия «общественности» и «делиберативной политики».

С помощью понятия «общественности» (Öffentlichkeit) Ха-

бермас исследует теоретические возможности раскрытия внутренних потенций рационализации в социальном развитии. Общественность, или публичность (Öffentlichkeit, английский перевод – public sphere, publicity), – та часть реального коммуникативного сообщества, в котором реализуются политические дискурсы, легитимирующие общественные институты. Для того чтобы вычленить «общественность» как предмет исследования, Хабермас осуществляет синтез исторического, историкофилософского, экономического, социологического подходов. Парадигматические истоки институтов общественности Хабермас находит в древнегреческом полисе. На этом этапе общественная социальная жизнь, публичность, проявляет в себе противоположности частного и общественного. Исторически видоизменяясь, античная модель сохранялась в течение веков в качестве идейного образца социальной коммуникации. В Средневековье публичное господство выходит за пределы дома, семьи, перемещаясь главным образом в сферу феодального владения. В результате происходит размывание частного и его тесное объединение с общественным, что находит выражение в «репрезентативном типе общественности».

В начале Нового времени публичность начинает получать реальность в категориях гражданского общества. Понятие общественности «впервые приобретает действенное, основанное на правовой технике применение вместе с возникновением государства эпохи модерн и этой, от государства независимой, сферы гражданского общества»1. На первое место выходит то, что Хабермас относит к характерным чертам Нового времени — кристаллизация индивидуального сознания, формирование правовых форм, с помощью которых сфера частного защищает свою неприкосновенность. Общественность начинает вклиниваться в поле напряженных отношений между государством и конкретными индивидами. В результате «общественность гражданского общества» располагается в качестве звена опосредования между частной сферой гражданского общества и сферой общественно-официальной власти. В итоге возникает классическое различение граждан-

1 Хабермас Ю. Демократия, разум, нравственность. М.,1995. С. 130.

102

лекция 5

ского общества и правового государства. При этом гражданское общество осознает ценности государственной жизни, а правовое государство уважает ценности сохранения и поддержания общественности.

В рамках резонирующей общественности задаются границы как экспертного знания, приобретающего непреодолимое значение в системной рациональности (технократии), так и иррационального дециссионизма власти (авторитаризма), определяющегоимперативыстратегическойрациональности.Дискурсы общественности уже сегодня с полным правом могут рассматриваться как «манифестация нестратегического и не связанного системно типа человеческой рациональности».

Хабермас высоко ценит уникальную способность «общественности» создавать свои автономные объединения и формирования, действующие организованно, сплоченно, цивилизованно, политически грамотно. Он также постоянно указывает на основные опасности, угрожающие спонтанному процессу самоопределения свободной «общественности»: это и колонизация структур общественности эгоистическими интересами, и власть бюрократического государства, с его генетической антиспонтанностью, и внутренняя дезорганизация или, напротив, окостенение структур общественности.

По своей интенции и содержанию дискурсивную этику Хабермаса и Апеля справедливо называют «этикой демократии». По сути, принцип парламентской демократии – достижение консенсуса в ходе дебатов – превращается здесь в масштаб для всех этических норм и переносится на весь спектр общественных, правовых и политических проблем. Дискурсивная этика как этика политическая предполагает специфическую концепцию политики, в которой политика выступает в качестве дискурса, – концепцию делиберативной политики.

Делиберативная, т.е. «обсуждающая», политика (от deliberate – обсуждать, спорить) – понятие, идущее от Дж. Дьюи и развиваемое в современной политической теории такими авторами, как Й. Коген, К.-П. Рипп, К.-О. Апель и др.1.

1Dewey J. The Public and its Problems. Chicago 1954; Cohen J. Deliberation and Democratic Legitimacy // Hablin A., Pettit B. (Hrsg.) The Good Polity. Oxford, 1989; Rippe K.-P. Ethikkommissionen in der deliberativen Demokratie // Kettner M. (Hrsg.) Angewandte Ethik als Politikum. Frankfurt, 2001; Habermas J. Faktizität und Geltung. Beiträge zur Diskurstheorie des Rechts und des demokratischen Rechtsstaats. Frankfurt a.M., 1998.

103

Теория общества Ю. Хабермаса

Дьюи призывал отказаться от привычного понимания демократии как политического доминирования большинства и посмотреть на процесс прихода большинства к власти: это совершается посредством общественных дискурсов и про-

движения своих интересов социальными группами и меньшинствами в дискуссии между собой. Согласно этому подходу, в самой публичности политики заложены плоды в каком-то смысле более важные, чем сами результаты политики. Й. Коген открывает в публичности политики метод конституирования политического сообщества. Он разъясняет понятие делиберативной политики путем выделения «идеальной процедуры» консультации и принятия решений, кристаллизующейся в политических институтах. «Понятие делиберативной демократии укоренено в интуитивном идеале демократической ассоциации, в котором оправдание правил и условий ассоциации происходит посредством публичного аргумента и рефлексии между равными гражданами… Делиберативность заключается в том, что от ее партий требуется выдвижение оснований для продвижения предложений, их поддержания или критики»1.

Нетрудно видеть, что постулаты делиберативной политики являются, по сути, перенесением требований дискурсивной теории в политику. Хабермас посвящает этому вопросу разделы книги «Фактичность и значимость»2.

Идея этой книги инспирирована задачей критики тради-

ционных подходов в социологической теории, представляющих поле политики как арену процессов распределения власти с точки зрения стратегической борьбы интересов или системных функций управления. То обстоятельство, что современная социология имеет дело с децентрированным

имногомерным обществом, лишает социологов, на взгляд Хабермаса, права отвлекаться от правовых установлений социума и рассматривать политику отдельно от права, что они делали до сих пор. Их анализ фактичности будет не полным

идаже искажающим действительность, если он не будет соотнесен с измерением значимости. Смысл реформы социальной и политической теории Хабермас видит в более ре-

шительном, чем до сих пор, имплементировании в нее

1Cohen J. Deliberation and Democratic Legitimacy // Hablin A., Pettit B. (Hrsg.) The Good Polity. Oxford, 1989. С. 22.

2 Habermas J. Faktizität und Geltung. Frankfurt a.M., 1998.

104

лекция 5

нормативного измерения, под которым он подразумевает в первую очередь коммуникативную рациональность. Возникающее напряжение между измерениями фактичности и значимости составляет при этом предмет его главного интереса.

Именно это поле (между фактичностью и значимостью), рассматриваемое как внешнее отношение, определяет предмет политики как области реагирования и действия, возникающего вследствие неизбежных в сложном обществе дефицитов

идисфункций социальной интеграции1. Политика призвана действовать в «разрывах нормативного поля», заполняя эти разрывы. Они покрываются в действительности не столько самими «вещными» решениями, сколько коммуникацией по поводу этих решений. «Сердце делиберативной политики состоит в сети дискурсов и переговоров, которые делают возможным рациональное решение прагматических, моральных

иэтических вопросов – т.е. возникших проблем где-то в другом месте неудавшейся функциональной, моральной или этической интеграции общества»2. Он также отказывается видеть во власти единую величину, но призывает делать различие (в сложных обществах) между коммуникативной, административной (институционально-государственной, собственно политической) и социальной властью, анализируя «игру» этих разных величин3.

Хабермас стремится представить понятие делиберативной демократии как синтез традиционно противостоящих

друг другу либеральной и республиканской теорий демократии4. Либеральная теория представляет демократический процесс преимущественно в форме достижения компромисса интересов. Трактуя политическую жизнь исключительно как

1 «Дискусивно-теоретическая форма прочтения демократии примыкает к социально-научному дистанцированному рассмотрению, для которого политическая система не есть ни вершина, ни центр или обусловливающая структуру модель общества, но лишь одна система действия рядом с другими. Так как она принимает на себя вид аварийной затычки проблем, угрожающих интеграции общества, политика должна уметь коммуницировать через медиум права со всеми другими легитимно упорядоченными областями действия, как бы они ни были структурироваными и управляемыми». Habermas J. Faktizität und Geltung. С. 366, 387.

2 Там же. С. 389.

3 Там же. С. 350.

4 Там же. С. 359.

105

Теория общества Ю. Хабермаса

функцию охраны неполитической по своей сути сферы частной и экономической жизни, либеральная теория политики оказывается в действительности центрированной вокруг государства. Она является и ценностно нейтральной, представ-

ляя политический процесс как борьбу партий за власть и ограничивая роль выборного процесса лишь функцией легитимации одной из сторон.

В отличие от этого, концепция республиканизма желает содержательно насытить смысл демократических процедур. Демократическое волеобразование она пытается представить

ввиде этико-политического основания, конституирующего политическое сообщество и общественный консенсус. Выборы в ее глазах представляют собой периодическое возобновление начального акта общественного договора и субстанциальной передачи власти представителям народа. Смысл политического выражается в понятии суверенитета, в котором преодолевается либеральное противопоставление государства и общества. Тем самым, однако, релятивизируется значение правовых и конституционных оснований общества как чисто «формальных»1.

Хабермаса не устраивает ни политическая тотальность,

вкоторую выливается республиканизм в традиции Руссо, ни аполитичность либерализма, выводящая политику из сферы действия этико-нормативного измерения. Делиберативная демократия исходит из сосуществования политических групп

и практик, которые в своем взаимодействии объединены не единством субстанции, а единством процедуры. Процесс волеобразования формируется в результате многосторонней и многоканальной коммуникации, которая обуславливает гибкость и мобильность и вместе с тем нормативную прочность социальной интеграции.

«Дискурсивная теория вбирает в себя элементы обеих сторон

иинтегрирует их в понятие идеальной процедуры консультации

ипринятия решений. Эта демократическая процедура создает внутреннюю зависимость между прагматическими размышлениями, компромиссами, дискурсами достижения согласия и справедливости и обосновывает предположение, что в условиях соотнесенногоспроблемамиинформационногопотокаикомпетентной

обработки информации достигаются разумные и честные ре-

1 Там же. С. 360.

106

лекция 5

зультаты… она понимает принципы правового государства как последовательный ответ на вопрос, как могут быть институционализированы коммуникационные формы демократического формирования воли и мнений. Дискурсивная теория делает здание делиберативной политики зависимой не от коллективно действующих граждан, а от институционализации соответствующих процедур и предпосылок коммуникации, от взаимной игры институциональных консультаций с неформально образованным общественным мнением»1.

В понятии делиберативной политики Хабермас ищет средство обозначить определяющую роль публичности, не передавая ей власть и дисциплинируя ее стихию институциональными границами, – мера, которую, как правило, не соблюдают левые интеллектуалы, увлекаясь этой стихией2. Политическая коммуникация не отождествляется Хабермасом с политикой как таковой.

«Коммуникационный поток между общественным мнением, институционализированными решениями-выборами и законодательными решениями должны гарантировать, что публицистически созданное влияние и коммуникативно произведенная власть переливаются через законодательство в административную власть… Трансформированное по демократическим процедурам в коммуникативную власть общественное мнение не может «господствовать» само, но только направлять использование административной власти в определенных направлениях… Дискурсивному понятию демократии соответствует образ децентрированного общества, которое

1 Там же. С. 359.

2Роль публичности преувеличивает, например, Ульрих Бек. В книге «Открытие политического» он анонсирует «век политического», который связан с массовым движением общественности в политику. Политика перестает быть делом элит, а становится новым измерением публичности, функцией гражданского общества. В этой концепции предполагается именно переход властных ресурсов в распоряжение общественности и известная дисквалификация традиционных политических институтов. Общественная кооперация и коммуникация становится коммуникацией политической власти. Хабермас устраняется от такого утопического видения политики. Демократическая партиципация никогда не взламывает у него контуры и формы автономной политической системы. См. Beck U. Die Erfindung des Politischen. Zu einer Theorie reflexiver Modernisierung. Baden-Baden, 1993.

107

Теория общества Ю. Хабермаса

видит в политической общественности арену для восприятия, идентификации и обработки проблем всего социума»1.

Гарантией и средоточием демократии в этой концепции является не сама общественная воля в акте политических выборов как носитель суверенитета, а универсализирующая процедура согласования этих воль, которая укоренена в коммуникативной рациональности и несет в себе этикополитический механизм достижения согласия и нормативной интеграции общества. Демократические выборы – это вершина системы (горизонтальных и вертикальных) дискурсов, которые, будучи все еще партикулярными, находят свое универсализирующее разрешение в процедуре всеобщих выборов. Другими словами, анализ системы демократической коммуникации должен происходить не по срезу взаимодействия институтов или социальных групп – что и вызывает критику Хабермаса, – а по срезу реализации в дискурсах этих групп механизмов коммуникативной рациональности. Хабермас постоянно подчеркивает различие понятий нормативной коммуникации и функциональной координации

(и кооперации), которые нередко смешиваются в политической теории. Он не боится указывать и на границы понятия делиберативной политики, которое не тождественно понятию политики вообще и далеко не покрывает всю современную политическую жизнь, а связано в своих существенных аспек-

тах с политической жизнедеятельностью современного гражданского общества и его коммуникативной инфраструктурой2.

Философия Хабермаса послужила специфической вехой для континентальной философии второй половины ХХ века потому, что сумела, хотя и в мозаичном, эклектическом ключе, собрать в себе практически все темы, волнующие философскую общественность. Понятие коммуникации, коммуни- кативногодействия–вцентреегофилософскихразмышлений. Дальнейшие попытки осмыслить коммуникацию неизбежно

1 Habermas J. Faktizität und Geltung. Frankfurt a.M., 1998. С. 366.

2Делиберативная политика вызвана к жизни стремительным ростом социальной дезинтеграции в сложных обществах, неэффективностью традиционных механизмов социальной интеграции и компенсирующих их политических институтов. Чтобы обеспечить политическую компенсацию, политикой должно заниматься само гражданское общество.

108

лекция 5

скатывались в «аспектность», представление о коммуникации, как хотя и важном, но частном аспекте философской картины мира. Заслуга немецкой философии, принадлежащая прежде всего Ю. Хабермасу, К.-О. Апелю и Н. Луману, состоит в универсализации этого понятия, задающей масштаб всей социальной теории.

109

Теория общества Ю. Хабермаса