Теория коммуникации в современной философии. Учебник

Если слово, на которое опирались прежние типы человеческой цивилизации, есть знак предметов и понятий, материи и пространства, то число — знак соотношений и времени1. Отсюда — унификация и формализация интеллектуального мира

в«цивилизации числа», способность к непонятийному познанию и воспроизведению мира. В новой рациональности «предметы и состояния» растворяются перед «соотношениями и процессами», отраженными в массивах числовых данных. Пространство и время обретают в сознании большую свободу от предметности (пример — современная архитектура и искусство): рушится материалистическая онтология макропредметности. Культура «перебирается» из залов и музеев

впространство средств электронной информации, где естественные (предметные) звук, цвет, текст заменяются их цифровыми репродукциями. Каждый культурный продукт становится в конечном счете всего лишь цифровой информацией. Этот стремительно возрастающий в объемах культурный продукт уже с трудом может помещаться в традиционных хранилищах: библиотеках и музеях2. Но он без труда способен сохраняться в электронных хранилищах данных.

Если смотреть на вещи сквозь призму компьютерной обработки данных, каждый предмет или действие представляет собой сложное число. Но основным параметром этого комплексного числа будет не величина, с которой мы привыкли иметь дело, а табличная форма его представления. Это число

представлено в форме матрицы, открывающей возможности тех операций с множествами, комплексными параметрами, которые описывает линейная алгебра. Скоростные вычисления с матричными множествами создали особый информационный объект — базы данных, ключевой объект информационной эпохи. В «черном ящике» информационных систем происходит не просто обработка данных, а перевод многообразных предметных соотношений в форму числовых баз дан-

1См. Асмус В. Проблема интуиции в философии и математике. М., 1965. С. 30–35.

2При современном темпе роста информации библиотекам приходится удваивать фонды хранения и соответственно связанные с этим расходы каждые 10–20 лет. Так, одной библиотеке Берлинского Свободного университета требуется дополнительно 120 км полок, чтобы справиться с приростом книг за два последних десятилетия. См. Kreiblich R. Wissenschaftsgeselschaft. Berlin, 1986. С. 29–31.

21

Осмысление коммуникации в современной социальной теории

ных и производство операций над ними. Для того, что не может быть представлено в форме баз данных, информационной революции не существует. База данных — именно тот формат, в котором современная цивилизиация осуществляет овладение гигантским хранилищем информации в 1025 бит.

Вернемся к разъяснению сути сетевых технологий. Новые коммуникационные технологии стали способны обслуживать не только общающихся людей, но и производственные процессы, организовывая их информационные потоки. Развитие компьютерной техники в 90-х годах прошлого века повлекло за собой автоматизацию управленческих коммуникационных процессов, на основе которой стал возможен координирующий обмен информацией между многочисленными участниками совместных производственных процессов. Возможности электронной связи реализовали с помощью вычислительных машин тип коммуникации, который немыслим для человеческого общения: интеграцию вычислительных мощностей обработки данных с многоканальными формами их передачи. Эта коммуникация пока еще не граничит с искусственным интеллектом, но уже и не представляет собой простого инструмента, которыми привык работать homo faber. Речь идет об «электронной нервной системе», которая позволяет соединить воедино в интерактивном режиме сложные комплексы инструментов. Именно это имеет в виду Б. Гейтс, когда пишет: «Будущий информационный рынок приведет

к появлению огромного множества специализированных программ и сложнейшим образом переплетенных между собой человеческих и машинных процедур — великолепное определение «электронной нервной системы» в действии»1.

Дело не ограничивается эффективностью «электронных нервных систем» нового поколения. Интегральные сети коммуникационных взаимодействий ЭВМ создали особенную форму коммуникации, которую оказалось возможным спроектировать на социальную коммуникацию. В рамках участия в подобных автоматизированных процессах люди, обслуживающие их и ограниченные заданными технологиче-

скими рамками, начинают воспроизводить эту систему в собственной коммуникации. Их общение — хотят они этого или нет — оказалось организованным заложенной в вычислитель- ную технику программой сетевых процессов. Соответственно

1 Гейтс Б. Бизнес со скоростью мысли. М., 2007. С. 35.

22

лекция 1

их коммуникация формируется как проекция компьютерных сетей, приобретает формы информационно-сетевых коммуникаций. Если прежние сетевые взаимодействия складывались из спонтанных человеческих контактов и поэтому не воспринимались как сетевые, то отныне коммуникация методически выстраивается по моделям, задаваемым технологиями системной интеграции процессов обработки и передачи информации. В свою очередь, эти технологии адаптируют стандарты интерактивного взаимодействия человека с машиной к разнообразным сферам гуманитарного применения. Человеческая коммуникация все более плотно охватывается

сетью технических стандартов, которые опосредуют все социальные взаимодействия и заключают их в специфический технологический каркас, который можно именовать сетевой моделью.

Коммуникационная система, опирающаяся на сетевые технологии, способна радикально изменить морфологию общественных связей, основанных на традиционных иерархических взаимоотношениях. Сетевая коммуникация ведет к образованию социальных сетей самого различного характера: от торговых сетей до сетей религиозного сектантства. Но достаточно ли этих особенностей, чтобы говорить о сетевой коммуникации как провозвестнике нового типа общества? Доказательство этого тезиса не входит в задачу нашего исследования. Однако современные философы, пишущие о коммуникации, дают понять, что именно коммуникация и новации в этой области является решающим для формирования будущего облика общества. После вступления, в котором прослеживается историческая эволюция технологий коммуникации и описываются возможности, которые создают для социума новые уровни развития этих технологий, мы обратимся к анализу взглядов современных философов на природу коммуникации.

23

игерменевтике, начиная с Вико и заканчивая Хайдеггером

иГадамером1. Занимаясь проблемами философии языка

итеории познания в рамках этого подхода, в 60-е годы Апель вступает в дискуссию с Витгенштейном и аналитиче-

ской философией, но постепенно оказывается «по другую линию фронта», совершив трансформацию, недвусмысленно заявленную в его «Трансформации философии», основном теоретическом труде философа2. С этих пор Апель становится стойким критиком релятивизма историкогерменевтического подхода. Этому предшествовало глубокое ознакомление с семиотикой Ч. Морриса и прагматизмом Ч. Пирса, от которых исходят фундаментальные для Апеля идеи прагматики и коммуникативного сообщества. Однако основной импульс теоретическим открытиям философа дали не вышеуказанные философские течения, а возрожденная идея трансцендентальной философии Декарта – Канта – Гуссерля, которая легла в основу архитектоники трансцендентальной прагматики. Философа, глубоко усвоившего начала классической немецкой философии, смело можно называть «мостом» между двумя философскими культурами.

К.-О. Апель – один из последних титанов в философии, создавших собственный оригинальный философский подход, получивший название «трансцендентальной прагматики» и «дискурсивной этики». Его идеи, подхваченные и на

уровне высочайшей философской эрудиции развитые Ю. Хабермасом, были признаны одной из самых оригинальных реплик в современной философской дискуссии. Проблема коммуникации не была специальной темой для Апеля, всю жизнь занимавшегося этикой и философией языка, но именно формирование учения о коммуникации является продуктом всех его изысканий. Мы начнем с изложения философских положений его учения.

1 См. Apel K.-O. Heideggers philosophische Radikalisierung der„Hermeneutik“ und die Frage nach dem „Sinnkriterium“ der Sprache. // Apel K.-O. Transformation der Philosophie. 2 Bde., Frankfurt a.M. 1973. Bd. 1. С. 276–335. Apel K.-O. Die Idee der Sprache in der Tradition des Humanismus von Dante bis Vico. Bonn, 1975.

2 Apel K.-O. Transformation der Philosophie. 2 Bde. Frankfurt a. M., 1973.

25

Трансцендентальная прагматика К.-О. Апеля и понятие коммуникативного сообщества

Трансцендентальная прагматика

Понятие прагматики восходит к классификации Ч. Пирса, разделявшего изучение знаковых систем

на синтаксис, семантику, прагматику. Предмет языковой прагматики составляет анализ употребления языка и повседневной коммуникации между людьми. Конечно, встает вопрос: как такая частная отрасль знания, до которой обычно в учебных курсах даже не доходит дела, может стать центральной философской дисциплиной? Ответ будет понятен, если обратиться к истинному фокусу интереса философа: если синтаксис и семантика являются лишь аспектами языковой коммуникации, то прагматика пытается синкретически осмыслить проблему понимания людей друг другом. Центральный вопрос философской прагматики: как возможна коммуникация и почему главной дорогой к коммуникации становится язык?

Трансцендентальная прагматика – о чем свидетельствует ее название – ставит задачу определить, при соблюдении каких условий возможна коммуникация. Правила и условия коммуникации образуют нормативную и эвристическую структуру, которая задает рамки существования языка и изучение которой составляет главный предмет философской прагматики. Философский подход трансцендентализма в апелевском исполнении претендует даже на большее: выявляя универсальные правила и условия возможности ком-

муникации, определять на уровне конкретных содержательных высказываний (в терминологии Канта – «синтетических суждений», а не формальной логики) истинность и ложность суждений! Прагматика становится ядром подхода, позволяющего сделать объектом философского анализа все конкретные сферы человеческой коммуникации, и прежде всего социальные и этические отношения. Таким образом, метод трансцендентальной прагматики помогает Апелю провозгласить весьма амбициозную цель: создать современную философию, способную дать адекватный ответ на вызовы времени.

Теоретический путь Апеля к понятию коммуникации очень опосредован, как и для любого философа, стремящегося философствовать в рамках традиции. Этот путь идет через понятие интерсубъективности. Традиция, в которой живет Апель, – это прежде всего – европейская традиция филосо-

26

лекция 2

фии сознания, кризис которой он остро чувствует. В свое время именно философия сознания позволила избавиться философии от сильных предпосылок в виде метафизической картины мира, существования единого и всезнающего суб-

станционального мирового Разума. Открытие того, что познание в более непосредственной мере обусловлено сознанием, было важной заслугой Декарта. Время привело к пониманию, что и предпосылка априорной природы очевидностей сознания – сильный философский тезис. В более существенной степени, по убеждению Канта, познание опосредовано трансцендентальными структурами мышления. Язык как трансцендентальная структура описания и познания мира – еще менее сильный тезис, импонирующий Апелю. Но более важная причина обращения к языку кроется в другом. Ни в декартовской традиции философии очевидности, ни в кантовской традиции конститутивной деятельности сознания трансцендентализму не удалось убедительным образом обосновать интерсубъективность познания. В любой из своих форм трансцендентализм постулировал единое в себе абстрактное сознание. Попытка Гуссерля здесь идет наиболее далеко1. Но

иГуссерлю, несмотря на то что он непосредственно ставит вопрос о «другом Я», не удается преодолеть посылку методологического солипсизма.

Эта посылка заключается в том, что субъект познает мир в рамках субъектно-объектного отношения. При этом под-

разумевается, что познание совершается всеми одинаково

иисходит из перспективы некоего «абсолютного трансцендентального сознания» (Гуссерль). Такая перспектива игнорирует социальный, культурный контекст познания (в частности, возможность принципиального непонимания между культурами) и, в общем, не впускает в процесс познания Другого как участника процесса познания и равноправного участ-

1 В своих работах Гуссерль первым остро поставил проблему «alter Ego» и интерсубъективности (Парижские и Амстердамские доклады). Тем не менее эволюция воззрений Гуссерля протекает в направлении от логического платонизма в сторону трансцендентальной философии сознания, обозначая тем самым, на взгляд Апеля, тупик феноменологии. Apel K.-O. Das Problem der phänomenologischen Evidenz im Lichte einer transzendentalen Semiotik // Benedikt M., Burger R. (Hrsg.) Die Krise der Phänomenologie und die Pragmatik des Wissenschaftsfortschrits. Wien, 1986. С. 78–99.

27

Трансцендентальная прагматика К.-О. Апеля и понятие коммуникативного сообщества

ника диалога. Фигура Alter Ego всегда вводится в эти построения искусственно. Философия сознания не позволяет найти удовлетворительное объяснение процессу обмена знаниями. Она не учитывает, что раскрытие предмета совершается в ди-

алоге о нем, в межсубъектной интерпретации предмета. Солипсизм может быть преодолен, если включить в пер-

спективу познания язык как важнейший посредник при познании и интерпретации предмета, а формулу познания расширить: субъект-знак-предмет. В этом случае субъект изначально мог бы приниматься во внимание как участник интерпретационного процесса рядом с другими субъектами интерпретации: субъект-косубъект-предмет (или по формуле Ройса: «x объясняет y для z»). То есть трехчленное отношение предмет-знак-интерпретатор может быть понято, исходя из предпосылок хотя бы воображаемого участия других субъектов интерпретации. Другими словами, проблема интерсубъективности решается, когда вся проблематика процесса познания переносится на уровень языка, а не субъекта. На Апеля оказала большое влияние витгенштейновская трактовка языка как предела понимания мира, включающего «языковое употребление, жизненную форму и освоение мира». Из перспективы языка проблема интерсубъективности решается сама собой, поскольку уже включает интерсубъективность как свою предпосылку.

Понятие языка – центральное в трансцендентальной праг-

матике.ЯзыквфилософииАпеля–этоиреально-историческая взаимосвязь, из которой ее участники не могут выйти, и идеальная взаимосвязь понимания в идеальном коммуникативном сообществе. Язык в таком понимании играет роль медиума в опосредовании эмпирической и трансцендентальной интерсубъективности. Он выступает в качестве органона познания, средства формулирования результатов познания и их сообщения партнерам по коммуникации. Он же составляет основу всех жизненных практик, форм, институтов1.

Во многих отношениях Апель очень близок к англосаксонской аналитической философской традиции, одновременно критикуя и продолжая ее. Идея «Логико-философского трактата» Л. Витгенштейна покоится на общем для «логического эмпиризма» убеждении, что интерсубъективность зна-

1См. Назарчук А.В. Язык в трансцендентальной прагматике К.-О. Апеля // Вопросы философии. 1997, № 1. С. 69–75.

28

лекция 2

чимости всякой эмпирической науки гарантируется с помощью синтаксиса и семантики некоего «языка фактов». Это убеждение не выдержало критики, когда выяснилось, что формулировка «базисных предложений», с которыми имеет

дело наука, предполагает существование конвенций, устанавливаемых учеными как субъектами науки, интерпретирующими формальный язык в некоем обыденном «метаязыке». Сам Витгенштейн в «Трактате» говорит о субъекте науки, которого «не существует», и «логике языка», которую следует считать условием возможности и границей любого описания мира. Тем самым он практически переходит в трансцендентальное измерение теории познания1.

Поздний Витгенштейн, постулируя в «Философских исследованиях» существование различных языковых игр, принципиально меняет перспективу трансцендентального подхода. Всякое понимание смысла предполагает собственное участие в языковой игре. «Тот философ, который желает высказать нечто о языковых играх вообще, имплицитно предполагает, что он принципиально в состоянии поддерживать коммуникацию со всеми языковыми играми», – замечает Апель2. Тем самым предполагается существование единственной «трансцендентальной» языковой игры, которая является условием возможности и значимости взаимопонимания3.

«Кантовский вопрос об условиях возможности и значи-

мости научного познания стал вопросом о возможности интерсубъективного взаимопонимания относительно смысла истинности предложений или же систем предложений. А это может означать, что Кантова критика познания как анализ сознания оказалась преобразованной в критику смысла как

1Апель К.-О. Трансформация философии. М., 2001. С. 218 и далее. (Русский перевод книги Апеля содержит только некоторые статьи сборника.)

2 Там же. С. 176.

3Открытие такой универсальной языковой игры играет огромную роль в построениях Апеля, но не содержится в утверждениях самого Витгенштейна. Для него практическое употребление языка в конкретных жизненных формах (языковых играх) – окончательный критерий корректного следования правилам. Но в этом случае Витгенштейн, как считает Апель, открывает путь релятивизму и контекстуализму и подвергается последним жесткой критике.

29

Трансцендентальная прагматика К.-О. Апеля и понятие коммуникативного сообщества

анализ знаков», – заключает Апель1. Именно эту программу семиотической трансформации трансцендентальной философии он находит реализованной в философии Ч. Пирса, «Канта американской философии»2.

Поиски Пирса, на взгляд Апеля, диктовались кантовской постановкой вопроса, а именно «как возможные синтетические суждения науки». Предлагая альтернативную систему категорий и собственную программу их дедукции, Пирс выдвигает на место «высшего пункта» кантианской философии – «трансцендентального синтеза апперцепции» – принцип «единства консистентности» знания в смысле «семиотического единства согласованной интерпретации». При этом речь идет не об объективном единстве представлений в сознании Я, а о семантической согласованности интерсубъективно значимых описаний мира посредством знаков. Реально, по Пирсу, то, что включено в некое «окончательное мнение неопределенного сообщества исследователей» (ultimate opinion of indefinite Community of investigators)3. Истины науки символизируют полное согласие ученых. В этом суть его прагматистской интерпретации кантианства, в которой роль ноуменов играет некое ассерторическое приближение познания в дальней перспективе к гипотетическому состоянию полного знания в некоем будущем сообществе исследователей, а роль феноменов – состояние знания в реальном обществе в настоящий момент. Таким образом, неограниченное сооб-

щество экспериментаторов и интерпретаторов становится трансцендентальным субъектом этого постулируемого единства процесса познания4.

1 Apel K.-O. Transformation der Philosophie. Frankfurt a.M., 1973. Bd 2. С. 173.

2 Apel K.-O. Der Denkweg von Charles S.Peirce. Franfurt a.M., 1975.

3Окончательное мнение неограниченного сообщества исследователей

(англ.).

4Пирсову идею «сообщества исследователей» Апель корректирует в духе философии Дж. Ройса, который говорил о «сообществе интерпретаторов» и переводил вопрос, таким образом, в измерение прагматического исследования. Если всеобщий консенсус ученых как идеальное состояние познания истины носил у Пирса некий натуралистический и потому утопический характер, то Апель возводит идеальное состояние согласия относительно истины к нормативному плану в смысле регулятивной идеи и отличает его от реального коммуникативного сообщества.

30

лекция 2