Теоретические проблемы системы гражданского процессуального права. Монография

§ 1. Дозволения и запреты в системе гражданского процессуального права

стоялось решение товарищеского суда в пределах его компетенции1. И наоборот, если нет конкретного запрета, то отказывать в принятии искового заявления нельзя. Так, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РСФСР в определении по делу Демченко, Хижко и др. о взыскании с ЖСК излишне выплаченных сумм в счет паенакопления обратила внимание на то, что споры членов ЖСК о взыскании излишне выплаченных сумм суду подведомственны. Причем интересно отметить, что сама судебная коллегия делает ссылку на постановление Пленума Верховного Суда СССР от 25 февраля 1967 г. «О некоторых вопросах применения законодательства при рассмотрении судами дел по спорам между гражданами и ЖСК»2, а в п. 2 названного Постановления делается ссылка на ст. 4 Основ гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик3. То есть в конечном итоге судебные органы только правильно истолковывают ст. 4 Основ, указывая при этом на отсутствие конкретного запрета в нормах права.

В правоприменительной деятельности судам следует учитывать три немаловажных обстоятельства, которые возникают при реализации конкретных запрещающих предписаний.

Во-первых, запрещающие нормативные предписания являются своего рода «исключениями» из общего дозволительного способа регулирования, поэтому сами они не могут иметь исключений.

Во-вторых, из первого обстоятельства вытекает, что нормативные предписания, содержащие конкретные запреты, преобладают, имеют главенствующее положение в правоприменительной деятельности

всравнении с нормами, устанавливающими дозволения. Например,

вделе есть несколько соучастников. На основании ст. 35 ГПК РСФСР они могут поручить ведение дела одному из них (общее дозволение). Однако соучастники не могут поручить ведение дела лицу, подпадающему под действие ст. 47 ГПК (лицу, которое не может быть представителем в суде). Статья 47 ГПК РСФСР устанавливает конкретный запрет.

В-третьих, нормативные предписания, содержащие конкретные запреты, не подлежат расширительному толкованию. Они реализуются буквально в соответствии с формулировкой законодателя. Высшие

1 Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1971. № 8. С. 16.

2 Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1974. № 10. С. 4.

3Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР (1924–1970). М., 1970.

С.97.

211

Глава VI. Система ГПП и вопросы правоприменительной деятельности суда

судебные органы неоднократно обращали внимание судов на это обстоятельство4.

6. Реализация общих запретов не вписывается в рамки дозволительного способа регулирования. Общие запреты реализуются противоположным путем, в соответствии с которым дозволяется только то, что прямо разрешено нормативными предписаниями. Такой способ в теории советского права получил название разрешительного5.

Характерной чертой разрешительного порядка регулирования является то, что он связан с конкретными дозволительными управомочивающими нормативными предписаниями. Здесь типичным соотношением в гражданском процессуальном праве является коррелят общему запрету конкретного дозволения.

Если при дозволительном способе регулирования запреты вводятся законодателем «жестко», конкретно, то при разрешительном запрете включаются во всю систему отрасли права в целом. Однако это не значит, что в некоторых конкретных нормативных предписаниях законодатель не может установить общий запрет. Такие аномалии наблюдаются обычно в тех случаях, когда законодатель старается обособить самостоятельность запрещающего предписания, усилить, выделить общий запрет. Так, в ч. 2 ст. 4 ГПК РСФСР (ст. 5 Основ) устанавливается общий запрет, которым признается недействительность отказа от права на обращение в суд. При этом законодатель преследовал не только цель юридического подкрепления права на обращение в суд за судебной защитой, сформулированного в ч. 1 ст. 4 ГПК, но и специально указал на важность социально-политического момента данного института процессуального права.

При разрешительном способе регулирования существенно различаются функции запретов. В сфере возникающих правоотношений исключительным юридическим воздействием наделяются управомочивающие нормы (запрещено все, что специально не дозволено).

Действие общих запретов исключает расширительное толкование уже конкретных нормативных предписаний, содержащих дозволения. Так, в Определении Судебной коллегии Верховного Суда РСФСР от 16 августа 1973 г. по делу Хачатрян о пересмотре решения Ростовского областного суда по вновь открывшимся обстоятельствам указано,

4 См., например: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1971. № 9. С. 11; Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1971. № 10. С. 5; Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1974. № 12. С. 10.

5 См.: Алексеев С.С. Структура советского права. С. 105.

212

§ 1. Дозволения и запреты в системе гражданского процессуального права

что пересмотр дел по вновь открывшимся обстоятельствам возможен лишь по основаниям, перечисленным в ст. 333 ГПК РСФСР1.

Итак, сформулированные ранее три обстоятельства реализации конкретных запрещающих предписаний полностью распространяются

ина управомочивающие нормативные предписания, если эти предписания выполняют дозволительную функцию в сфере общих запретов.

7.В практике судебной деятельности обычно не встречается трудностей при реализации норм которые четко формулируют конкретные дозволения; или запреты. Хотя даже и при четкой формулировке дозволения или запрета в правовой норме, может быть различное ее понимание, трудность в реализации правовых норм возникает обычно тогда, когда конкретный запрет (дозволение) закреплен в норме статьи, которая относится к иному структурному разделу законодательства, по сравнению с нормой, формулирующей общее дозволение (запрет).

Например, было проинтервьюировано 100 судей (Кемеровская, Курганская, Свердловская области) по вопросу о соотношении ст. 35

и41 ст. ГПК РСФСР. В частности, может ли соучастник представлять интересы иных соучастников по делу, если он на основании ст. 47 ГПК не может быть представителем в суде? Результаты опроса следующие: 27 судей ответили, что аналогичного случая в их практике не было, поэтому над этим вопросом они не задумывались и решения его не знают; 51 судья категорически заявили, что соучастник не может вести дело других соучастников, если он на основании ст. 47 ГПК не может быть представителем в суде; остальные судьи (22 человека) также категорически заявили обратное, т.е. соучастник может вести дело других соучастников, хотя бы он и не мог быть представителем в суде на основании ст. 47 ГПК. При этом мнение обосновывается по-разному. Но главная мысль о допустимости ведения дала соучастником, который не может быть представителем в суде, сводится к тому, что ст. 47 ГПК не исключает действие ст. 35, так как они относятся к различным правовым институтам и регулируют разные вопросы.

Таким образом, хотя судьи и разделились далеко на неравные группы, можно сделать вывод о том, что в практике нет единодушного решения данного вопроса.

Единственно правильным представляется подход к решению вопроса о соотношении ст. 35 и 47 ГПК РСФСР с позиции характеристики запретов и дозволений в гражданском процессуальном праве.

1 Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1974. № 2. С. 3–4.

213

Глава VI. Система ГПП и вопросы правоприменительной деятельности суда

Статья 35 ГПК закрепляет общее дозволение, указывая на возможность (право) совместного предъявления иска несколькими лицами, к нескольким ответчикам, а также возможность поручить ведение дела в суде одному из соучастников. По существу, последнее положение (возможность поручить ведение дела одному из соучастников) является конкретизацией общего дозволения, закрепленного в норме ст. 43 ГПК РСФСР. Законодатель специальной нормой оговорил часть общего дозволения в целях выделения одного из моментов. Подобная практика в нормотворческой деятельности – явление нередкое. Законодателю иногда приходится специально, дополнительно указывать на ряд моментов правового регулирования, чтобы усилить, подчеркнуть важность таких моментов или просто концентрировать на них внимание правоприменительного органа. Однако от этого характер, сущность нормативного предписания не меняется. Если оно содержало общие дозволения, то общие дозволения и остаются. Аналогичная ситуация наблюдается и в норме ст. 35 ГПК, где законодатель счел нужным специально указать на право соучастников поручить ведение дела одному из них. Хотя это правило в общем плане содержит и норма ст. 43 ГПК.

Если в практике возникнет вопрос о том, можно ли вообще допустить в процесс представителем лицо, которое на основании ст. 47 ГПК не может представлять интересы других лиц, то, видимо, ответ будет один – нет. Хотя в соответствии со ст. 43 ГПК граждане имеют право ведения дела через представителя. В этом случае представляемому лицу просто порекомендуют заменить представителя.

Аналогичным образом должен решаться вопрос и в отношении соучастников. Соучастники могут поручить ведение дела любому из соучастников, за исключением тех из них, которые не могут быть представителями в суде. Ссылка на то, что соучастник уже является субъектом гражданского процесса, защищая собственные интересы, необоснованна. Потому что в одном случае речь идет о защите собственных интересов – это одно положение, и совершенно другое, когда речь идет о представительстве.

Норма ст. 35 ГПК, конкретизируя общее дозволение нормы ст. 43 ГПК, не меняет содержания этого дозволения. А норма ст. 47 ГПК РСФСР устанавливает конкретный запрет, т.е. исключение из нормы ст. 43, а следовательно, и исключение из нормы ст. 35 ГПК РСФСР.

Таким образом, из вышеизложенного следует один вывод: соучастники не могут поручить ведение дела одному из соучастников, если он является лицом, которое по закону не может быть представителем

214

§1. Дозволения и запреты в системе гражданского процессуального права

всуде. А отсюда суд обязан отказать в удовлетворении ходатайства соучастников, если они просят о поручении защиты их интересов лицу, не имеющему права быть представителем в суде. Суд в таком случае может порекомендовать поручить ведение дела другому лицу.

Взаконодательстве встречаются нормы, в которых не совсем четко сформулированы конкретные запреты или дозволения, что приводит к различного рода спорам в теории или неясностям в судебной деятельности. Зачастую в этих случаях приходится дополнительно разъяснять соответствующие положения законодательства.

Втеории гражданского процессуального права нет единодушного мнения, например, по вопросу о праве лиц, участвующих в деле, знакомиться с особым мнением судьи. Д.М. Чечот считает, что стороны не имеют права знакомиться с особым мнением судьи, поскольку это связано с соблюдением тайны совещательной комнаты1. Иначе смотрит на это С.Л. Герзон, считая, что на основании ст. 30 ГПК с особым мнением могут знакомиться все лица, участвующие в деле2. В.С. Тадевосян, а также С.С. Кипнисс, П.Я. Трубников пишут, что с особым мнением судьи могут знакомиться только стороны. На остальных лиц, участвующих в деле, это правило не распространяется3. Правда, логика последнего вывода не совсем понятна. Если уж говорить о праве на знакомство с особым мнением судьи, то следует распространять это право на всех лиц, участвующих в деле. Статья 30 ГПК РСФСР закрепляет право на знакомство со всеми материалами дела не только сторон, а лиц, участвующих в деле. Поэтому нормативного основания для выделения сторон по сравнению с другими лицами, участвующими

вделе, нет.

Интересными оказались результаты анкетирования судей по данному вопросу.

Из 46 опрошенных судей 17 высказались против права лиц, участвующих в деле, знакомиться с особым мнением судей, 4 судьи считают, что с особым мнением судьи знакомиться можно, как и со всеми остальными материалами дела. Остальные 25 судей по этому вопросу не могли высказать определенного мнения.

1 См.: Чечот Д.М. Постановления суда первой инстанции по гражданским делам. М., 1958. С. 16.

2 См.: Научно-практический комментарий к ГПК РСФСР / Под ред. В.К. Пучинского, Р.Ф. Каллистратовой. М., 1965. С. 32.

3 См.: Тадевосян В.С. Особое мнение судьи в гражданском процессе. Социалистическая законность. 1966. № 1. С. 35; Кипнисс С.С., Трубников П.Я. Постатейно-практи-

ческий комментарий к ГПК РСФСР. М., 1971. С. 252.

215

Глава VI. Система ГПП и вопросы правоприменительной деятельности суда

Статья 30 ГПК РСФСР содержит норму, устанавливающую общее дозволение. Дозволение выражается в праве лиц, участвующих в деле, знакомиться со всеми материалами дела. Особое мнение является материалом дела. Но каким материалом? Особое мнение как бы раскрывает двери совещательной комнаты, срывает пелену с тайны совещания судей. Поэтому, естественно, знакомство с особым мнением является нарушением не только принципа тайны совещания судей, а также и нарушением конкретного запрета, сформулированного в норме ст. 193 ГПК РСФСР, являющегося исключением из нормы ст. 30 ГПК.

Различные позиции в теории и практике вызваны тем, что законодатель не дал четкой формулировки тайны совещания судей. Поэтому и конкретный запрет нормы ст. 193 ГПК не может быть четко представлен. Законодателю следует в дефинитивной норме определить, что следует понимать под тайной совещания судей, или в содержание нормы ст. 193 ГПК следует специально оговорить отношение особому мнению.

Некоторыми из правил построения законодательства и составления содержания конкретных нормативных предписаний должны быть:

а) отсутствие противоречивого соотношения между общими запретами и общими дозволениями;

б) отсутствие противоречия между конкретными запретами и дозволениями;

в) коррелят конкретного запрета общему дозволению и, соответственно, конкретного дозволения общему запрету;

г) по возможности наиболее четкая формулировка конкретных запретов и дозволений как исключений из общего правила.

При издании нормативных актов в основном эти правила соблюдаются. Однако встречаются еще и отступления. Кроме приведенных примеров, наиболее часто встречается в нормативных актах отсутствие решения какого-либо вопроса вообще, что также приводит к различного рода неясностям. Причем здесь речь идет не о пробелах в праве, а о невысказанном отношении законодателя к решению определенного вопроса.

Думается, что в отношении вопросов, которые встречаются в практике судебной деятельности, законодатель должен высказывать свое мнение.

8. Система гражданского процессуального законодательства должна строиться с учетом запретов. Функции запретов, их роль в правовом регулировании и, наконец, характер, особенности применения требуют

216

§ 1. Дозволения и запреты в системе гражданского процессуального права

четкого решения вопроса об определении их места в системе отрасли права. Когда будет определено место запретов в системе права, тогда законодатель, опираясь на объективную зависимость систем права и закона, с большей точностью найдет их место и в системе закона. При этом необходимо руководствоваться следующим.

Во-первых, так как общие запреты больше тяготеют к отрасли государственного права, то и закрепление их должно быть по возможности в соответствующей отрасли законодательства. Те же общие запреты, значимость которых ограничивается отраслью гражданского процессуального права, видимо, и сформулированы могут быть в законодательстве о гражданском судопроизводстве.

Во-вторых, распределение общих запретов по структурным разделам отрасли права должно корректироваться с учетом широты их регулирующего воздействия. А именно:

а) запреты, содержащие принципиальные положения относительно всей отрасли права, тяготеют к общей части;

б) запреты, относящиеся по своему содержанию к одному определенному институту (объединению), формулируются в общих нормах данного института (объединения) и растворяются по всем остальным нормам, в том числе и охранительным;

в) запреты, которые пронизывают своим регулирующим воздействием несколько правовых институтов или объединений, но не всю отрасль, рассредоточиваются в нормах общей части отрасли и соответствующих правовых институтах и объединениях.

При этом следует учитывать огромную интегрирующую и направляющую роль общих запретов наравне с принципами права.

В-третьих, общие запреты являются ступенькой к гражданской процессуальной ответственности (если не уголовно-правовой), поэтому охранительные процессуальные нормы придают специфическую окраску запретам, предопределяют особые процессуальные формы выражения.

В-четвертых, конкретные запреты – это как бы исключения из управомочивающей нормы, поэтому нормативное предписание, содержащее конкретный запрет, может быть сформулировано в последней части статьи, которая содержит управомочивающую норму. Если такое построение невозможно, тогда запрещающее нормативное предписание формулируется в конце той ассоциации норм, к которой оно относится. При этом следует учитывать, что в практике правоприменительной деятельности может вызвать большие затруднения (особенно

217

Глава VI. Система ГПП и вопросы правоприменительной деятельности суда

при толковании) формулирование конкретного запрета в группе норм, относящихся к иному предмету регулирования.

§2. Значение соотношения элементов содержания нормы права в судебной деятельности

Решение некоторых вопросов при реализации норм гражданского процессуального права находится в прямой зависимости от соотношения категорий «право» и «обязанность». Правильное установление взаимосвязи этих категорий юридической нормы ведет и к правильному определению правового положения того или иного субъекта гражданского процессуального права. В качестве иллюстрации можно взять, например, права представителя общественности на участие в гражданском процессе.

Основным принципом организации и деятельности суда в социалистическом обществе В.И. Ленин считал вовлечение широчайших масс населения в отправление правосудия: «Нам надо судить самим. Граждане должны участвовать поголовно в суде и в управлении страны. И для нас важно привлечение к управлению государством поголовно всех трудящихся»1.

Коммунистическая партия и советское правительство последовательно проводят в жизнь ленинскую мысль, отыскивая все новые формы привлечения общественности к отправлению правосудия, закрепляя их законодательно. Одной из таких форм является участие общественности в судебном разбирательстве гражданских дел.

Конституция СССР, Основы гражданского судопроизводства Союза ССР и союзных республик, а вслед за ним и ГПК союзных республик установили возможность участия общественности в судебном разбирательстве гражданских дел2, что необходимо для изложения суду мнения коллектива трудящихся по рассматриваемому делу.

Сама постановка этого вопроса в гражданском процессуальном законодательстве заслуживает одобрения и является шагом вперед по пути расширения привлечения граждан к отправлению правосудия. Закрепленное правило выразило мнение многих юристов, высказанное во время подготовки и обсуждения Основ гражданского

1 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 36. С. 53.

2 Статья 36 Основ; ст. 147 ГПК РСФСР и соответствующие статьи ГПК других союзных республик.

218

§ 2. Соотношение элементов содержания нормы права в судебной деятельности

судопроизводства. Казалось бы, проблема разрешена, и возвращаться к ней нет смысла. Однако это далеко не так. Применение на практике соответствующих норм права вызывает затруднения.

Во-первых, не ясно, по чьей инициативе представители общественности могут быть допущены к участию в судебном заседании. В правовой литературе было высказано два мнения. Первое сводится к тому, что представители общественности могут быть допущены к участию в процессе как по собственной инициативе, так и по инициативе суда и по ходатайству сторон1. Согласно второму мнению, участие в процессе представителя общественности по ходатайству сторон является недопустимым2.

Во-вторых, из ч. 1 ст. 147 ГПК РСФСР вытекает, что право допустить в процесс представителей общественности принадлежит суду. Тогда возникает вопрос: а на кого же возлагается корреспондирующая данному праву обязанность? На общественность? Но это противоречит принципам советского права вообще и процессуального в частности. Признать такое правоотношение пассивным и сказать, что обязанность лежит на неопределенном круге субъектов (абсолютное правоотношение), будет неверным.

Представляется, что для успешного решения этих и других вопросов необходимо провести анализ права общественности в гражданском процессе.

Право, устанавливаемое ст. 147 ГПК РСФСР, содержит в себе правомочие, выражающееся в праве требования, которое принадлежит общественности. Следовательно, ст. 147 ГПК РСФСР возлагает на суд обязанность допустить в процесс представителя общественности. Однако данная обязанность сочетается с его правом решать вопрос о допуске к участию в судебном разбирательстве этого представителя. Как тогда понимать это право?

С одной стороны, можно утверждать, что суд имеет лишь право проверить, надлежащим ли образом оформлены полномочия представителя общественности, соблюдены ли все условия, установленные ч. 3 ст. 147 ГПК РСФСР. Но такое «право», которое, по существу, является общей обязанностью суда, думается, не требует специального нормативного закрепления.

1 Эдельман Г., Шакарян М., Воложанин В. Общественность в гражданском процессе // Советская юстиция. 1960. № 11. С. 20.

2 Муравьева А.С., Никитинский Ф.Ф., Чечина Н.А. Участие общественности в рассмотрении судами гражданских дел. М., 1963. С. 23–24.

219

Глава VI. Система ГПП и вопросы правоприменительной деятельности суда

С другой стороны, можно считать, что суд имеет право решать вопрос о допуске в процесс (о возможности самого участия в процессе) представителя общественности по существу. Тогда данная норма необходима. Однако и такое решение вопроса представляется сомнительным по следующим основаниям:

а) общественность не несет и не может нести никаких обязанностей перед судом, пока ее представитель не будет допущен к участию в процессе. Она имеет право принять участие в судебном разбирательстве дела. Иное исключено, потому что общественность не является субъектом правоотношения до вступления в процесс, а следовательно, на нее не может быть возложена какая-либо юридическая обязанность, которая всегда корреспондирует праву. Поскольку общественность имеет право, то на суд возлагается обязанность совершения положительных действий, которые могли бы удовлетворить интересы управомоченного (общественности), а интересы общественности могут быть удовлетворены лишь в том случае, если суд допустит их представителя к участию в судебном разбирательстве;

б) если признать у суда наличие права на допущение общественности в процесс, тогда нужно признать, что суду принадлежит право требования (только одно) или же право требования и право на положительные действия. Известно, что все правоотношения подразделяются на два типа: активные и пассивные. В правоотношениях активного типа носитель субъективного права обладает в основном правом требования, а в правоотношениях пассивного типа одновременно и правом требования, и правом на положительные действия. Субъективного права, содержащего только одно право на положительные действия, нет. Оно неизвестно теории социалистического права. Действительно, может ли в субъективном праве отсутствовать право требования? Конечно нет, потому что право на положительные действия не может быть осуществлено, реализовано без права требования, как это было показано выше в отношении В-правомочий. Последнее всегда направлено к обязанному субъекту для возложения на него обязанностей воздержаться от нарушения прав управомоченного субъекта или же совершать какие-то определенные действия, соответствующие праву управомоченного субъекта. Поскольку нет права требования, то любой иной субъект может нарушить или помешать осуществлению прав управомоченного. Право, которое нельзя реализовать, которое может быть нарушено и ничем не гарантируется по существу, не является правом.

220