Судебно-психологическая экспертиза и комплексные судебные исследования видеозаписей. Сборник научных статей

Майоров О.А., Самофалова О.В.

Всилу того, что диагностика лжи и скрываемой информации

укандидатов на службу в УИС и сотрудников при перемещении на иную должность связана с определенными трудностями, такими как: высокая социальная желательность ответов, скрытность сотрудников, обусловленная организационной культурой, неосознанность некоторых внутренних проблем, мы считаем, что аудиовизуальная психодиагностика лжи и скрываемой информации при проведении полиграфного исследования должна основываться на комплексном контроле параметров обследуемого с использованием методов наблюдения, беседы, изучения личных дел испытуемых1.

Впроцессе практической деятельности по проведению СПФИ с кандидатами на обучение в образовательные организации ФСИН России и сотрудниками, перемещаемыми по службе, мы провели исследование видеозаписей, с целью эмпирического изучения вербальных и невербальных признаков сообщения ложной информации.

Анализу подвергались видеозаписи всего обследования, включая процессы предтестовой беседы и непосредственно тестирования на полиграфе.

Необходимо отметить, что предтестовый этап работы с опрашиваемым, в плане выявления комплекса вербальных и невербальных сигналов его поведения, является наиболее информативным, однако некоторые невербальные реакции сообщения ложной информации наблюдались и непосредственно в процессе тестирования.

Также хотелось бы отметить, что все полученные признаки сообщения недостоверной информации подтвердились и результатами анализа полиграмм.

Впроцессе исследования мы выявили наиболее часто встречаемые признаки лжи у испытуемых: тщательный подбор слов; речевые ошибки; паузы; чрезмерно обобщенные высказывания; оговорки; нервные покусывания губ и ногтей; движение глаз (смотрит в пол); дрожь в голосе и теле; изменение цвета лица; учащенное сердцебиение; усиленное потоотделение.

Как показало исследование, больше всего признаков лжи встречается у кандидатов на учебу. Данный факт объясняется тем, что они более инфантильны, импульсивны, эмоциональны, впечатлительны

сообщаемой участниками уголовного судопроизводства (по видеозаписям следственных действий и оперативно-разыскных мероприятий): Монография. М.: Юрлитинформ, 2016. 328 с.

1 Ушатиков А.И., Шеламов О.И. Аудиовизуальная психодиагностика осужденных: Практикум. Рязань, 1995–225 с.

41

1. Теоретические вопросы судебно-психологического и комплексного исследования видеозаписей в судопроизводстве

истремятся давать социально желаемые ответы. Кандидаты на учебу обладают меньшим жизненным опытом, чем кандидаты на работу.

Также из анализа полученных данных видно, что наиболее информативными являются вербальные и физиологические признаки. Данный факт объясняется ограничением движений в связи с фиксацией регистрирующих параметры физиологических процессов датчиков на теле испытуемого.

Подводя итог, хотелось бы отметить, что СПФИ с использованием полиграфа является одной из составных частей в ряду мероприятий, проводимых для обеспечения высокой профессиональной пригодности лиц, отбираемых на службу в уголовно-исполнительную систему, дополнительным и весьма эффективным инструментом при этом может стать изучение видеозаписей обследований, анализ вербальных

иневербальных признаков поведения при представлении обследуемым информации.

Терехович В.Н.

присяжный адвокат Латвийской коллегии присяжных адвокатов, д-р права, доцент

Ниманде Э.В.

доцент кафедры уголовно-правовых наук юридического факультета Латвийского университета, д-р права, доцент

Проблема определения «судебного исследования видеозаписей» в системе криминалистической техники

Видеозапись как объективное средство фиксации визуальной информации достаточно часто используется в процессе расследования преступных деяний. В основном видеозапись использовали как средство фиксации процесса отдельных следственных действий (проверка показаний на месте, обыск, опознание и т. п.). Содержание полученной таким образом информации не вызывало потребности

впроверке объективности ее содержания, т. к., таким образом фиксирование информации производилось при непосредственном участии лица, проводящего следственное действие. Однако в последнее время

впрактике расследования преступных деяний видеозапись проявля-

42

Терехович В.Н., Ниманде Э.В.

ется как средство доказывания, получаемое за пределами проведения следственных действий, т. е. без участия лица, проводящего расследование. Например, видеозапись с камер видеонаблюдения, видео-ре- гистраторов и т. п. В этой ситуации всегда возникают обоснованные сомнения в аутентичности таким образом полученной видеозаписи, а также требуется обоснование интерпретации ее содержания.

Анализ содержания учебников по криминалистке1 позволяет сделать вывод о том, что многие авторы без анализа семантики словосочетания «криминалистическая техника» не только произвольно определяют различное содержание и логический объем понятия «криминалистическая техника», но и не включают «судебное исследование видеозаписи» в систему криминалистической техники. Вышеуказанные обстоятельства порождают бесплодный, искусственно созданный спор о сущности криминалистической техники и судебного исследования видеозаписи, в частности.

Сложность раскрытия содержания и определения логического объема понятия «криминалистическая техника» кроется в глубинных истоках понятия «техника» и понятия «криминалистический». Без учета исторического опыта использования этих понятий невозможно добиться ясности и обоснованности использования понятия «криминалистическая техника» в системе теории криминалистики, а также в системе академического образования юристов.

Основными вопросами культуры человеческой цивилизации являются вопросы миропорядка, мировоззрения, миропонимания

иопределения места человека в этих вещах. Культурное отношение человека к миропорядку, мировоззрению и миропониманию характеризуется тремя взаимосвязанными векторами — разумное, нравственное (этическое) и эстетическое. Содержание разумного объяснения миропорядка с необходимостью предполагает использование понятие реальности (действительности).

Мир, созданный человеком, проявляется в социальной, гуманитарной и технической реальностях. Сложность описания реальности «криминалистическая техника» заключается в том, что эта реаль-

1 Аверьянова Т.В. и др. Криминалистика: Учебник для вузов. 3-е изд., перераб.

идоп. М., Норма, 2007. С. 128, 129; Ищенко Е.П., Топорков А.А. Криминалисти-

ка: Учебник / Под ред. Е.П. Ищенко. М., Юридическая фирма «КОНТРАКТ»: ИНФРА-М, 2007. С. 52, 53; Криминалистика: Учебник / Под ред. А.Г. Филиппова. М.: Юриспруденция, 2000. С. 22, 23; Яблоков Н.П. Криминалистика. М.: Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА — ИНФРА-М) 2001. С. 78–80 и др.

43

1. Теоретические вопросы судебно-психологического и комплексного исследования видеозаписей в судопроизводстве

ность находится в двух плоскостях измерения — в плоскости технической реальности и в плоскости гуманитарной реальности. Только такое представление о природе «криминалистической техники» позволяет добиться ясности в понимании понятия «криминалистическая техника», так как «техника» и «криминалистический» являются соответственно объектами технического и гуманитарного познания. Попытки прямого анализа понятия «криминалистическая техника» всегда будут сопряжены с механистичностью определения понятия «криминалистическая техника», что в свою очередь следует признать неэффективным подходом.

Техника — это основной термин теории технической реальности. Использование этого термина позволяет описать и объяснить способы и виды накопления и передачи человеческого опыта. Универсального, внеисторического понимания техники не существует. Однако общим в понимании техники является то, что техника представляет собой артефакт (искусственное образование), специально созданный человеком. При этом используются его определенные замыслы, идеи, знаки и опыт. Исходным моментом для современного понимания техники является труд как процесс, совершающийся между человеком и природой, в котором человек своей деятельностью опосредует, регулирует и контролирует обмен веществ между собой и природой. В основе техники лежит использование законов природы. Познав их, человек применяет и использует их посредством техники.

Современное представление о технике комплексно, т. е. техника всегда представляется в виде технической системы, основными функциями которой являются либо компенсаторная функция, либо функция отражения, либо функция преображения, либо функция трансляции, либо различные сочетания этих функций. Технические системы позволяют преодолеть природные недостатки, ограниченности человека (телесные, чувственные, интеллектуальные). Поэтому практическое значение имеет классификация технических систем, основанием которой является область природных недостатков, ограниченностей человека. Таким образом, можно выделить три основные группы технических систем: телесно-технические системы, которые позволяют преодолеть телесно-мускульные природные ограниченности человека; сенсорно-технические системы позволяют преодолеть чувственно-физиологические природные ограниченности человека; компьютерно-технические системы позволяют минимизировать информационно-психические природные ограниченности человека. Общим для технических систем является то, что

44

Терехович В.Н., Ниманде Э.В.

они всегда создаются для удовлетворения каких-либо социальных потребностей.

Техника не создается и не существует вне деятельности людей. Техника создается человеком осмысленно, с учетом особенностей той области деятельности людей, в которой предусматривается использование данной техники. Поэтому каждая профессия, любая человеческая деятельность имеет свою особую технику. В этом и заключается гуманитарная1 составляющая любой техники. Вещь может стать гуманитарной в случае сопряжения с ней человеческих ценностей, свойств, качеств2. Гуманитарная составляющая техники раскрывается не в вещно-натуралистической сущности техники, а в ее смысле, ее духовности как ценностной сути, которую необходимо понять и истолковать. Таким образом, любое отвлеченное рассуждение о технике без указания на ту область деятельности людей, в пределах которой эта техника создается и используется, всегда носит спекулятивный характер и практического значения не имеет.

Необходимость создания техники для использования в конкретной области деятельности людей определяется социальной потребностью (заказом). Социальной потребностью создания и использования криминалистической техники явилась потребность в реализации принципа состязательности в уголовном процессе и справедливого урегулирования уголовно-правовых отношений, а именно потребность получения в ходе расследования преступных деяний объективных сведений об обстоятельствах, связанных с совершением преступного деяния, обстоятельствах, исключающих уголовное наказание, обстоятельствах, смягчающих или отягчающих уголовную ответственность, и обстоятельствах, которые могут повлечь освобождение от уголовной ответственности и наказания. Именно эта потребность (задача) реализуется в области расследования преступных деяний

иопределяет логический объем криминалистической техники. Расследование преступных деяний (установление обстоятельств,

связанных с расследуемым преступным деянием) составляет предмет деятельности криминалиста3. Логика реализации предмета конкретной деятельности людей с необходимостью предусматривает

1Гуманитарный (от лат. humanitas — человеческая природа, образованность),

т.е. относящийся к человечеству, обществу, бытию и сознанию.

2 Ильин В.В. Методология социально-гуманитарных наук // Философия социальных и гуманитарных наук. Учеб. пособ. для вузов / Под общ. ред. проф. С.А. Лебедева. Академический Проект. М., 2006. С. 127.

3 Криминалист — это специалист в области расследования преступных деяний.

45

1. Теоретические вопросы судебно-психологического и комплексного исследования видеозаписей в судопроизводстве

использование специфических методов, разработка которых определяется идеей предмета такой деятельности. Именно идея предмета деятельности криминалиста является определяющей в содержании криминалистической техники. Криминалист, расследуя преступные деяния, воспринимает преступное деяния как событие, отраженное в материальной действительности в виде совокупности следов предметов и следов процессов. Смысл расследования любого преступного деяния заключается именно в том, что в этом процессе с помощью криминалистической техники ведется целенаправленный поиск следов преступного деяния и устанавливается причинно-следственная связь между совокупностью следов преступного деяния и предметами и процессами, составляющими суть события (преступного деяния), что в дальнейшем позволяет объективно судить о событии преступного деяния и осуществлять уголовно-правовую квалификацию «расследованного» события. Именно для этих целей в криминалистике были разработаны и используются три специальных метода познания: криминалистическая идентификация, криминалистическая диагностика и криминалистическая классификация. Таким образом,

содержание криминалистической техники определяется содержанием «технической» реализации трех специальных методов криминалистического познания: криминалистическая идентификация, криминалистическая диагностика и криминалистическая классификация1.

Результатом применения криминалистической техники является обнаружение и исследование (идентификационное, диагностическое, классификационное) материально-фиксированных следов преступного деяния. Поэтому к криминалистической технике относят только такие технические средства, а также знания и навыки применения этих средств, которые научно обоснованы и апробированы на практике. Расследование конкретного преступного деяния не предусматривает применение научно необоснованных и не апробированных на практике средств. Следовательно, криминалистическая техника– это раздел особенной части теории криминалистики, в котором описываются и объясняются закономерности появления материаль- но-фиксированных следов в процессе расследования преступных деяний. Появление материально-фиксированных следов в процессе расследования преступных деяний это предвосхищаемый и ожидаемый результат, т. к. получение такого результата всегда научно обоснова-

1 Подробно см.: Терехович В.Н. Теория криминалистики. Общая часть. b. z. Рига, 2015. С. 124–153, 222–267.

46

Холопова Е.Н., Кравцова Г.К.

но и технически реализуемо, т. е. для обнаружения и исследования материально-фиксированных следов преступных деяний уже разработаны и рекомендуются конкретные технические средства, знания и навыки.

Деятельность людей в области создания и использования техники предусматривает не только получение предвосхищаемых результатов, но и обобщение, обозначение и систематизацию знаний, необходимых для создания и использования данной техники. Отсутствие во многих учебниках криминалистики разделов, отражающих научные основы «судебного исследования видеозаписи» как средства доказательства обстоятельств, связанных с событием преступного деяния, объясняется недостаточной обоснованностью структуры и содержания «судебного исследования видеозаписей», а также отсутствием явного указания на теоретическую связь между «судебным исследованием видеозаписей» и криминалистической техникой.

Холопова Е.Н.

профессор кафедры уголовного процесса, криминалистики и правовой информации Балтийского федерального университета им. И. Канта, д-р юрид. наук, канд. психол. наук, профессор

Кравцова Г.К.

эксперт ООО «Калининградский центр судебной экспертизы и оценки»

Компетенция эксперта-психолога в отношении диагностики «юридической достоверности»

и «психологической достоверности» показаний

Согласно ст. 88 УПК РФ, каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела.

Необходимость оценки достоверности показаний законодательно обусловливается следующими статьями Уголовного кодекса РФ, по которым предусмотрена уголовная ответственность: ст. 302 — принуждение к даче показаний; ст. 303 — фальсификация доказательств; ст. 306 — заведомо ложный донос; ст. 307 — заведомо ложные пока-

47

1. Теоретические вопросы судебно-психологического и комплексного исследования видеозаписей в судопроизводстве

зания, заключение эксперта, специалиста или неправильный перевод; ст. 308 — отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний; ст. 309 — подкуп или принуждение к даче показаний или уклонение от дачи показаний либо к неправильному переводу, и некоторые другие.

Субъективной стороной по данным преступлениям может быть только вина в форме прямого умысла, то есть лицо осознает, что сообщает сведения, которые не соответствуют действительности, и ложь в этом случае является заведомой.

Проведение экспертизы необходимо во всех случаях, когда решение того или иного вопроса требует применения специальных знаний. Поэтому, руководствуясь положениями статей 302, 303, 306– 309 УК РФ, для признания показаний допустимыми и достоверными доказательствами по делу необходимо, прежде всего, установить имеющие психологическую природу признаки достоверности показаний, что требует использования именно психологических знаний. То есть возможность назначения судебной психологической экспертизы для следователя (суда) — это законом предусмотренный способ «определить» достоверность показаний (субъективную сторону), вызывающих сомнение показаний субъектов уголовного судопроизводства.

В российской судебной психологии сформулировано несколько базовых положений, лежащих в основе экспертной судебно-психоло- гической практики. «К ним, в частности, относится выделение в качестве самостоятельных феноменов и предмета экспертного исследования потенциальной способности и актуальной возможности субъекта (потерпевшего, свидетеля и др.) правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания, а также

установление влияющих на эти феномены факторов»1. Последнее приобретает особую актуальность в ситуациях, когда в ходе следствия по уголовному делу следователь (суд) сталкивается с неустранимыми противоречиями в показаниях участников уголовного процесса; с отказом участника уголовного процесса от своих первоначальных показаний, в том числе с указанием, что первоначальные показания были даны им под чьим-либо воздействием; и/или отсутствием иных доказательств, кроме показаний участников уголовного процесса.

1 См.: Смирнова С.А., Дозорцева Е.Г., Сафуанов Ф.С., Шипшин С.Н., Ошевский Д.С., Бердников Д.В., Секераж Т.Н., Калинина А.Н. и др. Информационное письмо «О неправомерности определения достоверности показаний путём судебной экспертизы» // Теория и практика судебной экспертизы. 2016. № 3 (43).

48

Холопова Е.Н., Кравцова Г.К.

Понятия «юридическая достоверность» и «психологическая достоверность» не являются синонимами и содержательно не тождественны друг другу, хотя тесно связаны между собой.

При юридическом подходе к «достоверности» она выступает качеством доказательства, характеризующим точность, правильность отражения обстоятельств, входящих в предмет доказывания. Критерий достоверности применим как к отдельным доказательствам, так и к их совокупности, когда достоверность доказательства проверяется его сопоставлением с другими доказательствами в контексте всех материалов уголовного дела. Обнаружение противоречивых, взаимоисключающих сведений свидетельствует, как правило, о недостоверности каких-то из доказательств.

Понятие «психологическая достоверность» является экспертным понятием и имеет отличную от понятия «юридическая достоверность» гносеологическую природу. Под психологической достоверностью (применительно к СПЭ) понимается свойство показаний, характеризующее степень осознания допрашиваемым истинности либо ложности сообщаемой им вербально информации о событиях (явлениях), воспринятым им в юридически значимой ситуации.

Психологическая достоверность диагностируется через её признаки (как вербальные, так и невербальные — эти, как правило, значительно труднее контролируются сознанием), обусловленные комплексом взаимовлияющих психологических факторов: индивидуально-психо- логическими свойствами лица, его эмоциональным состоянием, познавательной сферой, отношением к событию и его участникам и др. Соответственно, психологическая достоверность или недостоверность показаний устанавливается экспертом-психологом на основании выявления наличия или отсутствия психологических признаков в их совокупности и взаимообусловленности.

Решения указанных экспертных задач в рамках судебной психологической экспертизы являются качественно новыми и нуждаются в определении новых подходов, применении научных достижений психологической науки из разных её отраслей (психологии лжи, психологии манипулирования, психологического воздействия, других), а также разработки и апробации новых (исследовательских) экспертных методик и технологий.

Одной из таких разработок частной экспертной методики и явилась научная монография В.Ф. Енгалычева, Г.К. Кравцовой, Е.Н. Холоповой «Судебная психологическая экспертиза выявления признаков достоверности/недостоверности информации, сообщаемой участни-

49

1. Теоретические вопросы судебно-психологического и комплексного исследования видеозаписей в судопроизводстве

ками уголовного судопроизводства (по видеоматериалам следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий)»1, в которой осуществлён анализ научных источников, посвящённых проблеме детекции лжи как в межкоммуникативном взаимодействии, так и след- ственно-экспертной практике, дано обоснованное определение общего и частного предмета судебной психологической экспертизы по выявлению признаков достоверности/недостоверности информации, сообщаемой участниками уголовного судопроизводства (по видеоматериалам следственных действий и оперативно-разыскных мероприятий),

атакже разработан алгоритм проведения экспертного исследования. Вместе с тем, в науке сложились разные взгляды на судебную

психологическую экспертизу по выявлению признаков достоверности (недостоверности) показаний участников уголовного процесса,

втом числе и категорически отрицающие такую принципиальную возможность.

Так, оппонентами выступили авторы Информационного письма «О неправомерности определения достоверности показаний путём судебной экспертизы» (далее — информационное письмо), утверждённого Научно-методическим советом ФБУ Российский Федеральный Центр судебной экспертизы при Минюсте России и Учёным советом ФГБУ «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» Минздрава России, отмечая

внём, что, учитывая «состояние научно-исследовательских разработок

вобласти свидетельских показаний, в настоящее время установление достоверности показаний путём назначения и проведения судебной экспертизы на строго научной основе невозможно»2.

Всоставе авторского коллектива присутствуют пять сотрудников судебно-экспертных учреждений системы Минюста России, и их позиция представляется нам непоследовательной и нелогичной.

Во-первых, авторы Информационного письма, апеллируя к ст. 8 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», в соответствии с которой эксперт должен проводить исследования объективно, на строго научной и пра-

1 См.: Енгалычев В.Ф., Кравцова Г.К., Холопова Е.Н. Судебная психологическая экспертиза по выявлению признаков достоверности / недостоверности информации, сообщаемой участниками уголовного судопроизводства (по видеозаписям следственных действий и оперативно-разыскных мероприятий): Монография. — М.: Юрлитинформ, 2016.

2 См.: Смирнова С.А., Дозорцева Е.Г., Сафуанов Ф.С., Шипшин С.Н., Ошевский Д.С., Бердников Д.В., Секераж Т.Н., Калинина А.Н. и др. Указ. соч.

50