Суд присяжных. Условия действия института присяжных и метод разработки доказательств

фразами в такую минуту, когда нужно выигрывать почву для следствия. Понятно, что обвинитель сжато выставит те положения, которые он намерен сейчас доказать. Понятно, что он будет по возможности скупиться на слова, так как он, главным образом, будет заботиться о том, чтобы возбудить внимание присяжных к обвинительному следствию. Ясно, что речь обвинителя может только принять такой примерно характер: «я утверждаю, что подсудимый сделал то и то; я представляю для этого такие и такие-то доказательства; я их сейчас приведу на обвинительном следствии; вы увидите, что свидетели покажут то и то. Вы, таким образом, убедитесь, что мои положения правильны и т. д.». Может быть, обвинитель и почтет нужным показать присяжным, что он имеет сильные доказательства, но едва ли он будет вдаваться в обширные описания, так как для всякого будет ясно, что вместо многословных восхвалений ему гораздо лучше показать это на самом деле. Словом, вступительная речь обвинителя непременно примет характер сжатого конспекта, очерка тех доказательств, которые будут приведены на обвинительном следствии. С другой стороны, для присяжных эта речь будет в высшей степени полезна. Вступительная речь приготовит их к пониманию обвинительного следствия. Они узнают, что обвинитель утверждает, и сейчас узнают, насколько это подтверждается доказательствами. Понятно, что каждый присяжный, слушая речь обвинителя, будет потом внимательно следить за тем, насколько эта речь подтверждается самой демонстрацией, т. е. обвинительным следствием в нашем случае. Ни одно преувеличение, ни одно голословное утверждение обвинителя не уйдет от внимания присяжных, потому что все это будет изобличаться на следствии самым очевидным образом. По окончании вступительной речи обвинителя начинается обвинительное следствие. Свидетели и эксперты обвинителя сначала излагают все, что они знают по делу, а потом допрашиваются обвинителем. Конечно, этому допросу предшествует спрос подсудимого и, в случае его со-

231

знания, допрос прокурора, как было нами указано на предыдущих страницах этого сочинения. Свидетели допрашиваются обвинителем и перекрестно допрашиваются защитником. Обвинитель при этом имеет право, после каждого свидетеля

икаждого доказательства вообще, делать замечания для присяжных заседателей. Нужно заметить, что эти замечания очень важны, так как они составляют как бы непрерывную речь обвинителя, перемежающуюся доказательствами. Замечания эти должны быть делаемы сейчас после отобрания самого доказательства: тогда оно на месте и получается присяжными вовремя. Защитнику, конечно, тоже принадлежит право делать такие замечания. Таким образом, его защита начнется уже на самом обвинительном следствии. Нужно заметить, что замечания сторон, во время самого судебного следствия, не есть нечто новое для нашего процесса. Прием этот установлен у нас 3 п. 630 ст., говорящей, что сторонам предоставляется право «делать замечания и давать объяснения по каждому действию, происходящему на суде». Замечательно, однако, что кассационный сенат, при истолковании этого постановления, признал неуместным такое пользование им, которое составило бы у нас прекрасную практику и облегчило бы присяжным образование убеждения. В кассац. решении за 1867, № 533, сказано: «по силе 3 п. 630 ст. подсудимый или его защитник имеют неотъемлемое право, при судебном состязании, делать замечания

идавать объяснения по каждому действию, происходящему на суде. Буквальный смысл этого постановления показывает, что замечания и объяснения сторон, при судебном следствии, должны исключительно относиться лишь до того действия, которое происходит на суде; и обращать внимание присяжных на известное действие, в этих особенно пределах, конечно, не может быть возбранено ни одной из сторон. Но сопоставлять одно действие судебного следствия с другим, из этого сопоставления выводить заключение в пользу или во вред подсудимого, и обращать на это заключение внимание присяжных до

232

наступления времени, назначенного для заключительных по делу прений, представляется сколько неуместным, столько и не согласным с точным разумом означенного узаконения». Почему это неуместно? Напротив, это на месте и может быть полезно для присяжных. Откладывать иное замечание до заключительных прений – значит потерять удобную минуту, когда оно могло бы обратить на себя внимание присяжных. Когда обвинительное следствие кончено, обвинитель имеет право произнести свою заключительную речь. И эта речь обвинителя тоже будет иметь своим предметом только доказательства. Обвинителю, конечно, желательно будет показать в ней, что обвинительное следствие подтвердило его положения, или же, что изменения, произведенные им в них, несущественны и не могут поколебать основ обвинения. Таким образом, обе речи обвинителя, вступительная и заключительная, так тесно связанные со следствием, будут иметь своим предметом только доказательства. Притом, в силу этой связи со следствием, речи эти уже не могут извращать доказательств, потому что последние тут же были приведены, и всякое искажение будет поймано, так сказать, на месте, in flagranti.

Следствие защитительное. Как и обвинитель, защитник произносит вступительную речь. Задача ее – развить положения защиты, очертить доказательства, которые будут приведены на защитительном следствии, и сгруппировать те доводы в пользу подсудимого, которые получены были на перекрестном допросе свидетелей обвинения. Ясно, что защитник, как и обвинитель, будет иметь в виду одни только доказательства. Пустословию едва ли будет место в речи защитника, так как ему нужно на деле опровергнуть только что произведенное перед присяжными защитительное следствие. После речи идет самое следствие, на котором обвинителю предоставляется, конечно, право перекрестного допроса, а также право делать замечания для присяжныхзаседателей. По окончании следствия защитник произносит заключительную речь, Ясно, что и она будет пред-

233

ставлять анализ доказательств. Против этой речи прокурор не имеет права возражать. Судебное следствие и прения кончены. Стороны окончили разработку доказательств, и председателю остается только дать наставление присяжным. Описанная организация судебного следствия и прений сторон имеет несомненные достоинства, выказавшиеся уже на практике. Известно, что английское судебное следствие организовано на таких же началах. Несомненные достоинства этого порядка заключаются в том, что доказательства представляются присяжным в строгой и целесообразной группировке и что прения сторон не составляют самостоятельного отдела в процессе, а получают

место там, где они могут иметь значение – или ознакомления при-

сяжных с тем, что будет приведено на следствии, или же вывода необходимых заключений из того материала, какой был представлен присяжным. Далее, описанный порядок судебного следствия дает возможность присяжным взвешивать доказательства за и против и таким образом решить вопрос, им подлежащий: есть ли разумное сомнение в виновности подсудимого? По окончании судебного следствия председатель произносит свое резюме. В нем не должно быть изложения всех обстоятельств дела, но он может оценить силу доказательств и высказать свое мнение о виновности подсудимого, подтверждая, однако, свой взгляд приведенными на следствии доказательствами. Так как он не принимал участия в производстве судебного следствия, то его мнение может быть вполне беспристрастно. Председатель, однако, обязан объявить присяжным заседателям, что его мнение для них нисколько не обязательно, что они должны иметь

свое собственное убеждение. Мы не видим никакой опасности от такого резюме. Повторяем то, что мы сказали немного выше: открытое, аргументированное мнение гораздо менее опасно, чем намек, ничем не доказываемый, однако оказывающий известное влияние. Мнение председателя, имеющего при судебном следствии положение судьи, не вмешивающегося в разработку доказательств, будет всегда полезно для присяжных.

234

Конечно, мы имеем в виду председателя-судью, а не чиновника, полагающего, что чем более будет осуждено людей, тем больше он окажет заслуг. В тех странах где заслуги председателя оцениваются по числу осуждающих вердиктов, добытых им на суде, никакая организация не даст хорошего правосудия. В таких странах, главная цель суда – распространять террор. А где террор составляет цель судов, там едва ли может быть речь о том, как бы лучше организовать судебное следствие. Где террор – цель, там правосудие не более как средство, с которым не церемонятся.

Если читатель возьмет во внимание все те правила о представлении доказательств присяжным, которые были нами изложены в начале настоящей главы (IV); если он вспомнит предложенные нами меры для устранения затруднений, вытекающих из современного способа отобрания судебно-меди- цинской экспертизы; если он, затем далее, внимательно обдумает способ разработки доказательств на суде, только что нами описанный, то он, мы надеемся, придет к заключению, что есть возможность, упростив и сократив судебное следствие, сделать его более вразумительным для присяжных. С другой стороны, устранение прений сторон, как самостоятельного отдела процесса, унесет с собой много недостатков современной организации суда присяжных. Наконец, изложенная нами теория судебного следствия дает возможность ввести принцип единогласия. А никто, конечно, не сомневается, что этот принцип есть высшая гарантия юстиции, венец правильного народного правосудия.

235