Современная природа

Дом исчез, но одна из них дожила до ста лет.

Можно ли представить пропуск сведения звука собственного фильма? Я пропускаю его, лежа здесь, в Сент-Мэри. Я не был на монтаже и не смогу побывать на премьере в Японии; врачи говорят, это слишком рискованно.

ХБ сидит со мной весь день, печатая, прыгая туда-сюда, щекоча мне ноги, сверкая зелеными глазами и поигрывая мышцами; кажется, что его татуировка с ящерицей ползет. Он смешил меня целых три часа. Без него я бы со всем этим не справился — он такой непоседа.

Все мои тети были маленькими, но самой маленькой была тетя Гвен, которая десять лет сидела в кровати и ела шоколадки. Она присматривала за моей кузиной Беверли. Центром и гордостью ее обветшалого сада был куст аспарагуса. Похожая на воробья Гвен все время суетилась по пустякам.

6-е, среда. июнь 1990

Спустя семь дней я дошел до ванной и вернулся назад. Снова на ногах.

7-е, четверг. июнь 1990

Во второй половине дня оделся и пошел в магазин. Вновь открываю для себя дыхание. ХБ рядом.

9-е, суббота. июнь 1990

Позвонил Стивен и сказал, что после дождя цветы вокруг Хижины Перспективы выросли и расцвели. Я встал, меня освободили от кислородного баллона, но я все равно слегка задыхаюсь. Утром работал над сценарием Эдуарда II. Он становится все более якобинским, сексуальным, жестоким. Мы заимствовали ссылки на классику: Аполлон, триумф в Риме, Прометей. Думаю, сможем пойти и дальше.

373 Строю планы по выздоровлению. Я еще не хочу умирать.

Завтра, после двух недель лежания на спине, мне разрешили вернуться домой. Я увижу летние цветы Дангенесса, маки и люпины. Я очень слаб, мое физическое «я» подверглось настоящему разгрому. Хотелось бы поправиться — у меня всегда было хорошее здоровье. Выстою ли я, несмотря на обстоятельства?

Я смог пройтись по Сохо, не теряя сознания. Купил картину битвы при Анцио в Birch and Conran, потом подстригся.

Весь день в студии Ричарда давал японцам интервью.

Джулиан, ХБ, Стивен и я поехали в Дангенесс. Ветра нет, великолепное солнце; в вечернем свете гоняется друг за другом стайка красных адмиралов.

марь цельнолистная, подорожник, чернокорень, кукушкин цвет, кипрей узколистный, просвирник мускусный, репейник, алкана, вьюнок полевой, смолевка приморская, очный цвет полевой, чина приморская, валериана, шалфей, очиток, шиповник, бузина, лапчатка, крестовник, чертополох, желтый мак, дрема.

Работал весь день. Подпольный полив (шланги запрещены). Пришла Сильвия со свежими куриными яйцами.

Прогулялся по дороге к морю. Здесь я нашел стальник, скабиозу, тысячелистник, подмаренник, красный и белый клевер, хохлатую чину, черную горчицу и ромашку. Принес металлические и деревянные детали для новых скульптур.

С утра на ногах; солнце скрыто за облаками. Приехал Стивен, готовит на завтрак яичницу с ветчиной. Начинаю нелегальный полив. Большие белые гусеницы с желтыми

ичерными пятнами уничтожают коровяк.

Ксередине дня маки сдуло, а солнце исчезло за облачной грядой. Поднялся ветер, но все равно душно и жарко. Стивен прополол каменные круги перед домом. Цветет бледно-жел- тый бессмертник, выделяющийся на фоне лаванды.

Тихо и пустынно — только я и ласточки.

После сытного обеда взял «Уолден» Торо. За окном начинался дождь. До нас долетает далекий гром орудий на полигонах в Лидде.

Пасмурный день с прояснениями. После дождя пейзаж позеленел, мох под ногами влажный и пружинистый. В переднем саду никак не успокоятся четыре сороки.

Джерард подвез меня на мотоцикле до Дангенесса А, где мы набрали критмум и, вернувшись домой, посадили. В стеклянных банках рядом с собранным чесноком он выглядит очень

375 необычно.

Дует теплый ветер, можно ходить с короткими рукавами, день выдался спокойным. Торо, пенни за идею. Откуда, по-вашему, это пришло? Почтовая оплата в один пенни.

Приехал Лайам на старом желтом ситроене Де шво. В пять выглянуло солнце. Съездили в питомник и купили фиговое дерево.

«Энигма-вариации» Элгара. Бедный Элгар — музыка украдена для «Страны надежды и славы», текст он ненавидел. «Энигма» поддержала меня во время прополки. Стивен с соседскими детьми собирал белую гальку для переднего сада. К концу дня мы зажгли ветряные светильники.

Выглянуло золотистое солнце и оставалось до тех пор, пока тени не сделали гальку призрачно-белой.

Ванная комната окрашена в розовый цвет.

Однажды мой отец встречал королеву Марию на базе ВВС в Кидлингтоне. Вся авиабаза обсуждала специально установленный розовый туалет, бывший туристической достопримечательностью до тех пор, пока его не разобрали. Мне нравится розовая ванная: бледность в ней приобретает розоватый оттенок, и она очевидно (и одиозно) совершенна.

до Сотбис. Он охотится за «Дуинскими элегиями» Кита Вогана — «Кто из ангельских воинств услышал бы крик мой?»

23-е, суббота. июнь 1990

Меня переполняет депрессия — все тело болит, хотя температуры нет. К обеду ветер и солнце разогнали печаль. Дорогой Аласдер говорил со мной по телефону почти час: он в том же состоянии, мир кажется чужим. То и дело ему приходится общаться с друзьями, чьи страхи и заботы он больше не может разделять. Мы здесь беженцы.

Я отменил съемки с Энни Леннокс. Очень расстроился, не знал, как позвонить ей и объяснить ситуацию. Когда я набрался смелости и все же позвонил, ее автоответчик,

хвала небесам, был включен. Ненавижу обламывать людей. Я всегда мечтал с ней поработать, был поклонником с первого ее появления на сцене. Как же глупо — конечно, я могу сделать этот фильм, но сейчас у меня своих проблем хватает: слишком сложно быть объективным.

Ричард пытается меня утешить, говорит, что благотворительность и славу совместить очень непросто — посмотри на Гилберта и Джорджа. «Конечно, — сказал Джулиан, — эти взносы должны быть частными». Я ответил, что верю

в благотворительность, но пиар, необходимый для сбора этих миллионов, только мутит воду. Энни с этим согласилась, но что делать? Ловушка. Мы все время говорим «прощай».

Сад обожжен ветрами последних дней, скульптуры упали, цветы поломаны. Фенхель склонился почти параллельно земле.

Из-за боли в желудке пролежал всю вторую половину дня.

Когда я пишу этот дневник, то понимаю ограничения и законы, которые он налагает, никогда не забывая о его грядущей публикации. Много ли он сможет поведать о нашей проблеме?

Очень огорчило известие, что друг Х, на двадцать лет его младше, заразился от него вирусом. Могло ли быть иначе? Они не занимались «безопасным» сексом, но и такой секс, возможно, их не защитил бы. Мало кто из моих приятелей смог бы их обнадежить — у всех есть истории о порванных презервативах.

Многие — большинство, сказал я ему, — прячутся за отказом от теста, заявляя, что чужая проблема их не касается, однако разве они знают об отданном и полученном? Х вне себя от вины и горя: «Это была моя ответственность». Что за ужасное время огорчений... где дни веселья и смеха?

На завтрак приехал Стивен, переживший приключение «на дне», которое началось в The Seahorse и закончилось тем, что он уснул в Грейтстоуне между наркоманом и растлителем малолетних. С утра у меня все так болело, что я не мог согнуться над умывальником и был вынужден придвинуть к нему стул.

Прекрасный летний день. Солнце, легкий ветерок. Несс полон цветов.

Среди сегодняшних посетителей сада — Бет Шатто и Кристофер Ллойд. Они что-то записывали и фотографиро-

вали. Довольно быстро я осознал, что столкнулся со специалистами. Бет знала латинские названия каждого растения, а когда она представилась, я просто обалдел. Надо позвонить

379 Лорейн — она ее большая поклонница.

Большая жаба, спавшая в зарослях декоративного мака, вытаращилась на меня, когда я проходил мимо. Без особого успеха попытался напеть ей песенку. Не знаю, чего я ожидал — что она вскочит и пустится танцевать?

Еще одна болезненная ночь. На рассвете проснулся из-за большой синей мухи, жужжащей за занавесками. Схватил Independent и прихлопнул ее.

В семь поставил диск с ариями Моцарта в исполнении Луции Попп. У нее настолько сильный голос, что делается больно. Сменил Моцарта на Пуленка — вчера вечером о нем была программа. Кратко упомянули о его «спутнике жизни». Понятия не имел, что он гомосексуал; надо быть детективом, чтобы такое узнать.

Вместе со Стивеном продолжили заполнять цветник. Серый безоблачный день. Позже я улегся отдохнуть и почитать Джона Д’Эмилио «История гомосексуальных меньшинств в Соединенных Штатах Америки».

Вечером видел первую бархатницу и репейницу, только что вылупившуюся из куколки.

В пять позвонил врач из Сент-Мэри. Описал ему свои симптомы, и он настойчиво попросил приехать к нему завтра. Я быстро собрался, попрощался со Стивеном и сел на поезд в Лондон.

Перед сном меня скрутила мышечная боль. ХБ побежал за аспирином, и таблетка, к моему огромному облегчению, прекратила конвульсии. Прекрасно спал в его объятиях.

Врач простучал мою грудную клетку — «легочные функции» поднялись с тридцати до пятидесяти двух. На понедельник мне назначили бронхоскопию, на пятницу — анализ крови. Пока ждал, читал книгу Ларри Крамера.

Очень душно, жарко и пасмурно. Стивен на полную громкость включил Лайзу Минелли и вымыл в кухне пол. Позже мы собирали белые камни для сада.

Лайзу сменил Пуленк. Я прибрался в студии.

Боли продолжаются, уровень энергии упал. ХБ прислал открытку «Я тебя люблю» — очень меня порадовал; бедняга, ему приходится иметь дело со всеми моими проблемами.

Сегодняшняя тишина — благодать. Солнце садится в молочно-белые небеса с черными тучами, идущими с запада.

В девять приехал Лайам и начал фотографировать сад. Мы прошлись по берегу и набрали белой гальки.

Центр сада почти закончен. Яркий ветренный день.

В два начался марш от Темпла.

Было много подготовки и физической работы. Все утро я тихо сидел, читая «Рассуждения» Руссо и накапливая

энергию, в осаде из рубашек от Фреда Перри и раскаленного утюга.

Марш был более многолюдным, но не таким громким, как в прошлом году. Возможно, дело в погоде — собирался дождь. Меня ожидал долгий и трудный переход от Чаринг-

Кросс до Овал в окружении ярко-розовых воздушных шариков и оглушительных резких свистков, которые стихали по мере того, как участники выдыхались.

Мы прошли «Маргарет Тэтчер» и группу трансвеститов, семенящих в чайных розах, волнуя жителей Южного Лондона, что подглядывали за ними из-за занавесок. Парк был настолько переполнен, что никто не видел палаток,

381 все натыкались друг на друга. Старые друзья исчезли.

Мы посидели с Джулианом и Гарри, пока время не вышло, и спустились в метро.

Как обычно, на марше была прекрасная атмосфера: это единственное шествие, которое достигло своих целей — солидарности и хорошего чувства юмора. Понравилось даже Кристоферу. Позже мы отправились в театр «Ройял Курт» на пьесу Николаса де Джонга, отважную попытку рассказать об эпидемии ВИЧ, а после поехали в студию Ричарда Салмона отмечать 29 день рождения Джулиана. К тому времени я очень устал и улегся на его огромном диване.

Бронхоскопия в Сент-Мэри. Врач доволен, что я поправляюсь. Весь день чувствовал себя усталым и заторможенным.

«Сад» на предварительном показе у Энди. Думаю, зрителям понравилось.

Потом мы сели на поезд в Эшфорд и доехали до Дангенесса на такси.

Взял такси до Нью-Ромни и накупил на неделю продуктов. Прогулка до Лонг Питс не принесла новых растений, но здесь все в цвету: щавель, шалфей, мак, ястребинка, валериана — эта быстро вянет, — смолевка, крестовник, покрытый оранжевыми и черными гусеницами, воловик — самый красивый цветок Несса, — лапчатка, очиток, донник, чертополох, курослеп, иван-чай, алтей, льнянка, репейник, шиповник, хлопуша.

Стивен приготовил великолепный обед из свинины с яблоками и луком. Вечером я разбросал вокруг сада маковые семена.

4-е, среда. июль 1990