Метафора в аспектах языка, мышления и культуры. Монография

Наименование как лингвистическое явление долгое время изучалось на уровне парадигматических языковых отношений. В теоретической литературе известна периодизация исторического процесса наименования, которая охватывает периоды с Y в.до.н.э. — Y в.н.э., с 1850 по 1920 г.г. и с 1920 г. по сегодняшний день (Бекбалаев, 1990, 13).

Первый период — философский. Достоинством его является то, что античные философы встали на материалистическую точку зрения в понимании основного механизма номинации, признав в ней сложное многообразие соотношений между словом, вещью и понятием (Августин, Аристарх, Аристотель, Гераклит, Демокрит, Платон).

Второй период связан с появлением двух подходов в соотношении слова и вещи — ономасиологического и семасиологического —, наметившими условную грань между понятиями «значение» и «обозначение» слова. Но отсутствовал целостный, системный анализ, были проведены лишь разрозненные описания слов и предпринята попытка их объединения в лексические группы (Фуко, Шухард, Мерингер, Крушевский и др.).

Третий период относится к началу деятельности Пражского лингвистического кружка, представители которого внесли вклад в развитие теории номинации тем, что определили язык как систему знаков, служащих для реализации вполне конкретной цели. Развивая эти идеи, В.В.Виноградов установил, что значение слова в языковой системе не всегда совпадает со значением, появляющимся у слова при его употреблении вне системы.

Как не трудно убедиться, в периодизации исторического наименования, предложенной А.А.Бекбалаевым, отсутствует период, охватывающий YI в.н.э. до 1850 г. Возникает естественный вопрос. Что происходило с наименованием в этот период времени?

51

На наш взгляд, периодизацию процессов языковой номинации можно соотнести с периодизацией типов творческого мышления: домифологического, мифологического и постмифологического.

Развитие домифиологического мышления происходило параллельно с философским периодом развития процесса языковой номинации, когда за явлениями внеязыковой действительности закреплялись первоначальные языковые знаки, имеющие отношение только к одному денотату. Человек идентифицировал себя с окружающим его миром. Первоначальный вид метафоры выражался олицетворением. Позднее появилось мнение о том, что метафора есть еще и украшение речи, и способ передачи чувств и страстей.

Второй период развития творческого мышления, названный мифологическим, характеризует временной отрезок исторического пространства, охватывающий III в. до н.э. до Y в.н.э.

Третий период — постмифологический. Его первая половина — отрезок времени (Y в.н.э. — XIY в.н.э.), выпущенный в периодизации А.А. Бекбалаева. На наш взгляд, он связан как с анализом метафорического отногенеза, так и с абстрактной деятельностью мышления человека, обуславливающей перенос уже существующих наименований на новые объекты внеязыковой действительности. К этому периоду развития мышления и языка относятся эпические поэмы, возникающие в разных культурных традициях в виде героических эпосов, сказаний, легенд, преданий, былин, зафиксированных позднее в письменном виде, источником сюжета которых являлось народное предание как идеализированный и обобщенный образ «детства человечества». Жанр эпической поэмы составляют «Илиада», «Одиссея», «Энеида», «Рамаяна», «Слово о полку Игореве», «Былины», «Калевало», «Витязь в тигровой шкуре»,

52

«Шах-Наме», «Олонхо», «Манас», «Гэсэр», «Песнь о Роланде», «Песнь о Нибелунгах», «Сокровенное сказание монголов» и др.

Вторая половина постмифологического периода, сменившая эпоху героических сказаний, начинается с конца XIY в. и длится до наших дней. Она охватывает эпохи Ренессанса, классицизма, романтизма, современного реализма, модернизма и характеризуется тем, что происходит глобальная смена основного жанра повествования. На смену эпическойпоэмеприходяттрагедии,сонеты,басни,романы (Семенюк, 1972). В них сюжеты заимствуются преимущественно из современности, образы индивидуализируются, а речь персонажей отражает уже резко дифференцированное языковое общество в лирической и прозаической формах языкового выражения.

Метафора используется намеренно, как обычный стилистический прием. Начинается новый период в становлении «поэтической» метафоры, пришедшей на смену персонификации и метафоре-символу. Но это не значит, что употребляется только поэтическая метафора. Она сосуществует параллельно с другими более ранними видами. Создаются предпосылки для теоретической классификации метафор по онтологическому принципу — метафораолицетворение, метафора-символ, «поэтическая» метафора. Достаточно размытым представляется термин «поэтическая» метафора.

Анализируя становление метафорического мышления, и критически перерабатывая имеющиеся теоретические источники с целью определения места метафоры, позволим следующее предположение. Существует определенная закономерность между периодизацией метафорического мышления, типами метафор и типами их жанровой соотнесенности.

Первый период — период домифилогического мышления(YIв.дон.э.идлитсядоIIIв.н.э)характеризуетсяупотре-

53

блением метафор-олицетворений в устной форме речевого общения.

Второй период (III в. до н.э. — YI в.н.э.) - мифологический период мышления - характеризуется появлением метафор-символов преимущественно в древнеримской и древнегреческой мифологии также в устной форме.

Третий период — самый длительный по временному отрезку. Период постмифологического мышления охватывает временной отрезок с YI в.н.э. по сегодняшний день. Именно в нем зарождаются героические эпосы. В эпоху героического эпоса имеет место сосуществование метафоролицетворений и метафор-символов. Таким образом, подытоживается эволюция развития творческого мышления в устной форме общения, базируясь на органическом соединении мифологии и фольклора.

Впостмифологический период (начиная с XIY в.н.э.

ипо XYII в.н.э.) начинается качественный переход метафоры от олицетворения через символ к поэтической метафоре, связанной, прежде всего, с творчеством У.Шекспира и достаточно глубоко исследованной С.Мезениным. Поэтическая метафора, как видовое понятие, находит свое выражение в баснях периода классицизма, в новеллах периода романтизма, в романах, статьях и стихах периода реализма.

Парадигма лингвистического познания постмифологического периода становится перед проблемой изучения механизмов наименования. Начиная с середины X столетия, исследования звукового комплекса и соответствующего ему значения проходят в двух направлениях — семасиологическом и ономасиологическом.

Врамках семасиологического подхода основное внимание уделяется вопросам определения объема значения языкового знака, места метафорического переноса в нем и путей развития значения.

54

Ономасиологические исследования ориентируются на выявление принципов и закономерностей объединения предметов, явлений, отношений окружающей действительности и духовной жизни человека при помощи языковых знаков, в том числе и метафорического характера.

Современная лингвистическая парадигма знания в теории языковой номинации диктует необходимость объединения двух выше названных подходов.

Рассмотрим основные положения теории языковой номинации, которые исходят из того, что распределение и закрепление языковых средств за фрагментами языковой действительности сопряжено с трудностями, связанными, прежде всего, с ограниченным количеством средств языковой системы, в то время как количество явлений внеязыковой действительности чрезвычайно многообразно. Поэтому одно языковое средство может обозначать несколько фрагментов внеязыковой действительности, на что указывалось А.А. Потебней, Ф.де Соссюром, С.О.Карцевским, В.Скаличкой, С.Д.Кацнельсоном, А.А.Уфимцевой, И.И. Ковтуновой, Т.Шиппан и другими лингвистами. Это свойство языкового знака было квалифицировано в лингвистике как асимметрия языкового знака и относилось традиционно к грамматической форме слова, обусловив дуализм его функционирования.

Один и тот же языковой знак может быть употреблен впервые для обозначения какого-то фрагмента внеязыковой действительности и в то же время он может быть использован для обозначения другого фрагмента той же внеязыковой действительности. Такая способность языкового знака сохранять неизменной звуковую оболочку или форматив при подмене денотата определяет признание в лингвистической литературе двух типов номинации — первичной и вторичной.

55

Вслед за Г.В.Колшанским мы будем понимать под первичной номинацией «закрепление за языковым знаком понятия, отражающего определенные признаки, свойства, качества и отношения предметов и процессов материальной и духовной сфер, благодаря чему языковые знаки образуют содержательные элементы вербальной коммуникации» (Колшанский, 1977, 101).

Традиционно принятой единицей первичной номинацииявляетсяслово.Онохарактеризуетсяконвенциональной закрепленностью форматива за фрагментом внеязыковой действительности, непосредственной связью форматива с единичным денотатом, представляющим собой «результат гносеологической трансформации» (Литвинов, 1977, 68). В нем обнаруживается связь между единичным денотатом

иединичным фрагментом внеязыковой действительности. Денотатов может быть столько, сколько дискретных практик при уникальности фрагмента внеязыковой действительности и соответствующего форматива слова.

Слово, как простой номинативный знак, характеризуется определенной смысловой и структурной сложностью. Проблема слова остаётся в лингвистике до сих пор дискуссионной. Причиной тому служит полифункциональность слова, которое рассматривается в разных качествах: языковая (Щерба, 1974 43; Русская грамматика, 1980, 453), коммуникативная (Ольшанский, 1984, 8; Солнцев, 1987, 134)

ифункциональная (Павлов, 1985, 20; Сассин, 1991, 300) единица.

Определимся в понимании термина слово. Слово обозначает единичное явление, отдельный объект, но не соотносит его с другими объектами, находящимися с ним в пространственно-временных отношениях. Оно относится к лексическому уровню языковой системы и обозначает единичный денотат. Поэтому за ним закрепляется термин

56

«номинативный знак», в котором взаимодействуют три гетерогенные по своей природе сущности.

Первая сущность относится к тому, что именуется, или, другими словами, она обозначает фрагмент внеязыковой действительности, включая психическую деятельность человека.

Вторая сущность есть результат гносеологической трансформации этого фрагмента внеязыковой действительности, совмещающий квалификативно-оценочное видение мира.

Третья сущность — это языковое средство реализации понятийного сознания, закрепленного за фрагментом внеязыковой действительности с целью понимания обозначаемого (Уфимцева и др. 1977,73; Степанов, 1985, 14) или форма, которую в рамках данного исследования обозначим термином «форматив» как «целостная материальная оболочка, фонетически и морфологически оформленная согласно нормам данного языка» (Степанова, Чернышева, 1962, 36). Таким образом, слово есть триединство простого фрагмента внеязыковой реальности, единичного денотата и форматива.

Следующим важным аспектом характеристики номинативного знака является его семантическое содержание, с которым связана проблема значения — сущностной ценности любого номинативного знака.

Основные концепции значения слова в науке о языке подробно представлены и критически переработаны в работах Л.Витгенштейна, Л.Вайсгербера, Т.Шиппан, А.В.Бондарко, Н.Г.Комлева, А.А.Уфимцевой и др.

Для человека не так важен вопрос, соотносится ли какой-то знак с чем-то, а важен тот факт, который поясняет, что означает этот знак, считал Л.Вайсгербер. Теория значения призвана дать ответ на этот вопрос.

57

Содной стороны, значение понимается как созданная говорящими взаимосвязь между соединением звуков и тем или иным явлением действительности (Ф.де Соссюр).

Сдругой стороны, оно трактуется как отражение предмета или явления в сознании человека в результате его креативной, творческой деятельности в процессе познания мира в специфических исторических и социальных условиях (В. Смирницкий).

Стретьей стороны, значение слова есть знание, соотносимое со словоформой, элементы которого познаются в результате отражательной деятельности человека (Т.Шиппан).

Итак, при любой вариативности формулировок, значение представляет собой когнитивный процесс, который анализирует и синтезирует элементы познания в разнообразных взаимоотношениях. В качестве базового понятия значения в данной работе избирается его категориальная сущность. Она определяется отношением между знаком и понятием, соответствует взаимоотнесенности форматива

иденотата, при которой отображение фрагмента действительности в сознании языковой общности той или иной культурной традиции становится фактом языка (Ахманова, 1969, 160; Schmidt, 1966, 20; Ullmann, 1967, 65; Schippan, 1975, 65; Уфимцева, 1986, 75; Schippan, 1992, 130). Отно-

шение форматива к единичному денотату составляет, таким образом, основную сущность значения и соответствует положению о неразрывном единстве формы и содержания в их диалектическом противоречии.

Знакомство с теоретической литературой позволяет обнаружить двоякую сущность значения номинативного знака. Она определяется одним из фундаментальных положений о том, что язык есть реальность и возможность

(«Sprache als Wirklichkeit und Sprache als Möglichkeit» — W. Schmidt, E. Albrecht; «performance and competence» —

58

J.Searle). Значение, таким образом, существует в двух ипостасях — как потенциальная возможность и как осуществленная реальность. «Значение слова, - указывал академик В.В.Виноградов, - определяется не только соответствием его тому понятию, которое выражается с помощью этого слова... оно зависит от свойств той части речи, к которой принадлежит слово, от общественно осознанных и отстоявшихся контекстов его употребления, от конкретных лексических связей его с другими словами, обусловленных присущими данному языку законами сочетания словесных значений...» (Виноградов, 1977, 165). Признавая существование лексического и грамматического значений в слове, как номинативном знаке первичной номинации, мы сконцентрируем свое внимание на первом из них.

Условное деление лексического значения на потенциальное и актуальное обусловлено подходом к исследованию языка как совокупности возможного и реального, а не противопоставлением языка речи, как это трактовалось Ф. де Соссюром. Такой путь рассмотрения лексического значения предложен В.Шмидтом. Он считает, что значение потенциально в том смысле, что предсталяет комплексное содержание слова, как составной части языковой системы, а актуально в каждой конкретной контекстуально обуслов-

ленной реализации (Schmidt, 1966, 19, 23, 24). Вслед за В.Шмидтом подобное разграничение проводит Т.Шиппан. Она определяет параметры потенциального и актуального значений слов, устанавливает закономерности, в соответствии с которыми каждому актуальному значению соответствует определенный объем, слагаемый из понятийных, оценочных и эмоциональных компонентов (Schippan, 1975, 73-75).

Аналогичную позицию занимают и другие германисты, среди них Х.Э.Виганд. Они считают, что каждому слову в определенной степени и в определенной ситуации

59

соответствует определенное лексическое значение. Если слово полисемно, то оно имеет несколько лексических значений, каждому из которых присущ собственный набор категориальных и некатегориальных признаков. Другими словами, Х.Э.Виганд признает потенциальное лексическое значение в качестве совокупности нескольких лексических значений и актуальное лексическое значение в виде собственного набора категориальных и некатегориальных признаков определенного лексического значения (Wiegand, 1973, 32-35). Из сказанного выше следует, что потенциальное лексическое значение номинативного знака составляет совокупность его значений, как части языковой системы. Например, объем потенциального лексического значения слова das Pferd составляют значения: 1) das Pferd, 2) das Turngerät, 3) die Schachfigur.

Актуальное лексическое значение этого слова есть значение в конкретной реализации при функционировании в речи. Объем актуального лексического значения образует совокупность семантических признаков разного рода, кото-

рые получили название «сема» (Heger, 1964; Greimas, 1966; Wotjak, 1971; Гак, 1971; Lorenz, Wotjak, 1977; Schippan, 1992). Актуальное лексическое значение слова das Pferd составляет следующий набор сем: 1) ein Haustier; 2) gross; 3) hat einen Schwanz aus langen Haaren; 4) zum Reiten; 5) zum Ziehen; 6) geht im Schritt; 7) trabt; 8) galoppiert; 9) wiehert; 10) scheut; 11) wird gezüchtet. Он обнаруживается в предложении Mein Vater steigt morgens aufs Pferd und reitet.

Каждый такой семантический признак отражает в сознании носителей языка различительные черты, присущие денотату, приписываемые ему данной языковой средой и являющиеся объективными по отношению к говорящему (Гак, 1971, 95; Шиппан, 1992, 144). Обнаружение сем, как мельчайших единиц значения, расщепление значения слова, представляется необходимым процессом, обеспечиваю-

60