Метафора в аспектах языка, мышления и культуры. Монография

ние, волеизъявление, оценка, выражение опасения и мнения, уверенности или неуверенности.

Продолжение своего развития термин «личностная пристрастность» нашел в кандидатской диссертации И.В.Подкидышевой, где он трактуется как «особое отношение говорящего или пишущего субъекта к предмету рассуждения» (Подкидышева, 1988, 6).

Наблюдения над языковым материалом показывают, что выражение личностного отношения человека к описываемому им человеку может быть имплицитным и эксплицитным. В приведенных выше примерах ономасиологических метафор с полным метафорическим переносом, где фиктивный денотат выражен личными метсоимениями, личностная пристрастность адресанта эгоцентрична и выражена эксплицитно посредством метафор, ставящих знак равенства между адресантом и теми характеристиками, которые несет в себе семантическая нагрузка метафор, выявляя разные аспекты измерения адресанта.

Большинство односторонних ономасиологических метафор-слов выступает в синтаксической функции предикатива как части составного именного сказуемого без отрицания, как это было показано выше, или с отрицанием, как видно из примеров: 1. «Du kennst wohl nur eine Gangart, und das ist Galopp», sagte Nora ärgerlich. «Das ist ein Pferd und kein Rennwagen». (Bredow) 2. «Ich bin doch nicht der Wolf, der sich mit süsser Rede einschmeichelt, und dann plötzlich zuschnappt». (E.R.)

Роль отрицания в этих случаях сводится к усилению эффекта ироничного отношения адресанта к высказываемой им информации. Вполне возможно, что в этом проявляется один из способов выражения субъективной модальности как неотъемлемой части эмоционального отношения адресанта информации к предмету речи.

91

Односторонние ономасиологические метафорыслова, несущие функциональную нагрузку вводных слов и обращений выступают индикатором степени интенсивности субъективной модальности: 1. «Wer nur nicht zu böse ist», rief sie rasch. Manchmal habe ich Angst vor ihm, diesem Bären oder Löwen». (T. Mielke) 2. «Wenn du dich nicht schnell auf unsere Seite stellst...» drohte Holt. Vetter rief im Hintergrund: «Du Pickelherring, Mensch, dich reiben wir zu Nuss». (D. Noll)

Для этого типа метафор характерна субъективная модальность с присущей ей большой силой экспрессивности. Наглядный пример взаимодействия указанных разновидностей метафор прослеживается в следующем фрагменте текста:

«Der Brief hätte auch ein raffiniertes Schwarzer- Peter-Manöver sein können, denn Victor war ja beileibe kein blütenweisses Schäfchen. Er war ein herrschender Halunke, und hochnässig, der Frauen im Grunde als liebliche Garnierung des Lebens empfand». (E.R.)

Героиня романа Доротея после своего разрыва с возлюбленным Виктором получает от него письмо накануне своей свадьбы. Виктор пылко объясняется в любви и просит с ней встречи, надеясь на будущее. Она возмущена этим письмом, раздосадована, удивлена, ее терзают сомнения в искренности чувств Виктора. Весь широчайший спектр эмоций — от негодования до любви — сконцен-

трирован в одной метафоре ein Schwarzer-Peter-Manöver,

оба денотата которой выражены эксплицитно: реальный денотат — письмо, фиктивный денотат — хитроумный маневр. Во второй части этого предложения (denn Victor war ja beileibe kein blütenweisses Schäfchen) имеет место упо-

требление односторонней ономасиологической метафоры с отрицанием kein blüten-weisses Schäfchen. Реальный дено-

тат метафоры выражен именем собственным в единствен-

92

ном числе, а фиктивный — уменьшительно-ласкательным именем существительным kein Schäfchen. Если первая метафора основана на признаке ассоциативного синонимического сходства, то вторая — на признаке антонимического ассоциативного сходства. В этих метафорах происходит динамичное накопление качественных характеристик одного и того же лица, его способности хитрить, влюбить в себя, обворожить, оставаясь при всем этом достаточно порядочным. Пик эмоционального напряжения героини приходится на одностороннюю ономасиологическую метафору сле-

дующего предложения (Er war ein herrschender Halunke),

где опять эксплицируются оба денотата — и Виктор, и фо-

кусник (der Mann, der Tricks anwendet und andere betrügt).

Метафора основана на субординативном ассоциативном сходстве соотносимых между собой денотатов, константой сравнения которых является семантический признак «j-n betrügen». Таким образом, при помощи употребления трех ономасиологических односторонних метафор с полным метафорическим переносом, следующих одна за другой в небольшом по объему фрагменте текста, удается выразить субъективную модальность. Она находит свое выражение в ироничном отношении главной героини к Виктору, которого она продолжает любить. Основные характеристики Виктора — способность увлечься, обмануть, притвориться, изобразить невинность эксплицируются с позиции категории личностной пристрастности, участвующей непосредственным образом в организации семантического плана метафоры. Максимальная сила интенсивности чувств Доротеи передается при помощи ряда метафор.

Двусторонняя метафора-слово

Третий тип номинативных единиц метафорического характера по критерию полноты метафорического пере-

93

носа представлен двусторонними метафорами-словами с полным метафорическим переносом и составляет одну из особенностей метафорического употребления не-

мецкого языка: 1. «In Rostock und Umgebung herrschte eine Grippenwelle». (E.R.) 2. «So freundlich und in der sorgfältig geschnörkelten Schrift eines Menschen, der nicht viel schrieb, kündigte sie sich also ein Schicksalsschlag an». (E.R.) 3. «Ich werde Ihren Auftritt vergessen — im Interesse

5. «Es gibt aber trotzdem ein paar Dinge, die ich gerne mit dir diskutieren möchte. Dinge, bei denen ich deinen reichen Erfahrungsschatz brauche». (T.All.) 6. «Können Sie mir ein Beispiel nennen?» Casey Jones schwieg einen Moment. «Ja, ein brandaktuelles». (T.All.) 7. «Prophetische Worte, wenn man an die Flüchtlingsströme damals und jetzt dachte». (Bredow) 8. «Die Durchreise-Mentalität pendelte sich ein». (E.R.)

Двусторонняя метафора-слово реализуется посредством сложных слов, две составных части которых представляют собой «основное слово» и «слово-определитель» (Степанова, Фляйшер, 1984, 115). В объемах актуальных значений скрыты компоненты с «классифицирующей» и «квалифицирующей» характеристиками (Дзоценидзе, 1982, 17-18). Основное слово такой метафоры определяется по классу фиктивных денотатов -Welle, -Schlag,-Frieden, -Bänke, -Schatz, -aktuell, -Ströme, -Mentalität.

В объеме потенциального лексического значения присутствует семантический признак качества, определяющий классифицирующую характеристику соответствующего ему денотата. Он выполняет функцию дифференциации в объеме потенциального лексического значения словаопределителя с семантическим признаком, имеющим квалифицирующую характеристику: Grippen-, Schicksals-, Familien-, Wolken-, Erfahrungs-, brand-, Flüchtlings-,

94

Durchreise-. Онтологическая сущность двусторонней метафоры сводится к субординативной ассоциативной связи, имеющей место при соотношении денотатов основного слова и слова-определителя. Их неразрывное единство можно принять за основу относительной автосемантичности метафор этого вида. Важно отметить в этой связи, что абсолютизировать и преувеличивать роль автосемантичности не следует. Всякое переносное значение актуально только в конкретной реализации.

Орфографически отмеченная метафора-слово

Четвертый тип метафоры-слова по критерию полноты метафорического переноса, определенный нами в результате анализа практического материала, представлен словами, метафорическое употребление которых орфографически отмечено. Они заключены в кавычки,

например: 1. «Sie faltete Umschlag und Bogen getrennt zusammen und steckte ja ein Stück in die Brautschuhe. Auf diesen sonderbaren «Fundament» trat Dorothea vor den Altar des Münsters, wo Pastor Nagel die Trauung vollzog». (E.R.) 2. «Das Flintenweib» haben sie mich hinter meinem Rücken genannt». (Bredow) 3. «Aber seine besondere Bewunderung galt den Greifvögeln, «den Königen der Lüfte», wie er sie wenig originell nannte». (Bredow)

Единственным способом включения метафоры в предложение с прямой речью в косвенную речь становится возможность передать ее в форме цитаты. Ср.: Sie nannten Nora: «Das Flintenweib».«Das Flintenweib» haben sie mich hinter meinem Rücken genannt». (Bredow)

Адресант сигнализирует посредством кавычек о том, что форматив das Flintenweib представляет собой чужеродное определение, не входящее в его словарный запас.

95

Аналогичный способ образования косвенной речи В.Волошинов называет «словесно-аналитической модификацией» и характеризует ее следующим образом: «Она (словесно-аналитическая модификация) вводит в косвенную конструкцию слова и обороты чужой речи, характеризующие субъективную и стилистическую физиономию чужого высказывания как выражения. Эти слова и обороты вводятся так, что отчетливо ощущается их специфичность, субъективность, типичность. Чаще всего они прямо заключены в кавычки» (Волошинов, 1930, 152-153).

По этому же поводу Т. Добжиньская отмечает, что «непонятное метафорическое выражение воспроизводится в своем исходном облике, но заключается в кавычки, чтобы подчеркнуть дистанцию, отделяющую чужую речь от речи автора высказывания». (Добжиньская, 1990, 466).

За цитатами зачастую может скрываться ирония, как это видно из примера с метафорой das Flintenweib, или может подчеркиваться дистанция между адресантом и автором чужой речи. Достоинством метафор такого типа является отсутствие фактора искажения содержания информативного объема, переданного первоначально посредством прямой речи.

В орфографически отмеченных метафорах сталкиваются две точки зрения и две разные коммуникативные установки. Такие метафоры, как показывает проведенный нами анализ языкового материала, встречаются не только в словесно-аналитических модификациях, но и в авторской речи. Примером тому служит высказывание:

«Sie faltete Umschlag und Bogen getrennt zusammen. Auf diesem sonderbaren «Fundament» trat Dorothea Baahs vor den Altar des Münsters, wo Pastor Nagel die Trauung vollzog». (E.R.)

Можно предположить, что слово das Fundament принадлежит самой Доротее. Адресант передает его, поль-

96

зуясь кавычками. Вместе с тем он показывает, что оно исходит не от него. Таким образом, создается дистанция между автором и Доротеей. Это так называемые иронические кавычки, благодаря которым ярче проявляется колоритность метафоры. Они служат способом выражения иронического отношения автора к своему персонажу и одновременно являются индикатором выражения объективной модальности. Окавыченные метафоры показывают, что мнение говорящего лица и мнение лица, говорящего о нем, не совпадают.

Орфографически отмеченные метафоры в косвенной речи выражают личностную беспристрастность. В прямой речи метафоры этого типа служат маркером выражения семантики личностной пристрастности говорящего. Последняя «включает в себя широкий спектр семантических индикаций, связанных с отношением говорящего к предмету речи» (Потебня, 1988; Малинович, 1987; Апресян, 1988) и соответствует понятию «личностный смысл»

(Рубинштейн, 1946, 411; Анцыферова, 1988, 6).

Характеристика метафор-слов по функциональной транспозиции

При анализе метафоры-слова следует вспомнить утверждение В. фон Гумбольдта о том, что все элементы языка относятся к определенным частям речи и имеют не только лексическую, но и грамматическую индивидуальность. Совершенство языка требует, чтобы каждое слово было оформлено в соответствии с иерархией частей речи и несло в себе те свойства, какие выделяет в категории данной части речи философский анализ языка (Гумбольдт, 1984, 344, 155).

Первый тип метафор-слов выражается именами существительными, понимаемыми в качестве класса языко-

97

вых знаков. В их основе лежит ономасиологическая категория предметности, учитывающая такие семантические признаки как «одушевленность/неодушевленность», «конкретность/абстрактность» например:

1. «Frau Gräfin — eine Wildsau». (E.R.)

2.«Victor würde immer ein Abenteurer sein». (E. R.) 3.«Victor von Brodnicki neigte sich über ihre Haut.

Oberst Kittel fragte: «Oh, sie kennen sich? Und sofort schwank Abneigung mit. Ein Platzhirsch erkannte den anderen». (E.R.)

4.«Moderne Theateraufführungen mit viel nacktem Fleisch langweilten sie». (Bredow)

5.«Im Grunde waren Familien trotz vieler Streitereien sich selbst genug, und wenn der Sturm sich gelegt hatte, wurden Aussenstehende eher als strömend empfunden, sogar von den Haustieren». (Bredow)

6. «Das sind hartgesottene kleine Biester». (Bredow)

Метафоры, выраженные именами существительными, обозначают, как правило, неодушевленный предмет или одушевленный объект. Внимание акцентируется на его характеристиках, оценках. Имена существительные функционируют в предложении, изменяясь по падежам, числам и синтаксическим функциям. Наиболее часто они выступают в синтаксических функциях подлежащего, дополнения, предикатива, реже — в функции обстоятельства.

Ко второму структурному типу метафор-слов относятся глаголы. Общекатегориальным признаком номинации глаголов является «процессуальность», которая скрывает следующие семантические отношения: 1) отношение субъекта к объекту, 2) действие, 3) состояние, 4) существование, 5) пространственное отношение. Процессуальность глагола обуславливает непрерывную смену следующих друг за другом моментов развития чего-то (Кондаков, 1971, 433).

98

Глагольные метафоры, обозначающие те или иные состояния и их изменения, сравнительно малочисленны:

1.«Wilhelmine thronte neben Ludwig Baahs». (E.R.) 2.«Katja blinzelte, als müsse sie Tränen unterdrücken». (E.R.)

3.«Erstens konnte er seinem Liebling schwer etwas abschlagen: wennAntonia ihn mit ihren seelenvollen Blicken ansah, schmolz sein Herz für diese Unbekannte». (E.R.)

Глаголы,обозначающиеактивнуюдеятельностьграмматического субъекта, являются той группой слов, которая наиболее всего подвержена процессу метафоризации. Приведем ряд примеров в подтверждение этого положения:

1.«Rechne nicht mit mir, mein Freund, ich begleite diese junge Dame», sagte er und steuerte sie über die Strasse. Meinen angehenden Star». (E.R.)

2.«Und er wirbelte sie mit einer erstaunlichen Kraft einmal um die Tanzfläche». (E.R.)

3.«DasistjadieHöhe!»DiejungeDamezupfteerregtanihrem Wollcape. In den Augen des Mannes spiegelte sich so etwas wie Bewunderung. Er schien seiner Frau die Niederlage zu gönnen. Vielleicht hat sie ihn zu lange biologisch-dynamisch gedüngt», dachte Nora». (Bredow)

4.«Es war kaum zu glauben, was dieses junge Ding für eine Hektik verbreitete. Sie fegte durch die winzige Wohnung». (Bredow)

5.«In der Boutique mit den erschwinglichen Preisen bemühte sich die Besitzerin persönlich um sie und gab Nora das Gefühl, endlich im richtigen Geschäft gelandet zu sein». (Bredow)

Критерий функциональной транспозиции позволяет определить еще один тип метафор, а именно метафоры, выраженные причастиями совершенного вида:

1.«Trotzdem traten sie noch zwei, drei Mal zusammen, und als der Tag der Abreise gekommen war und sie die beiden

99

am Flughafen verabschiedet hatte, fühlte Nora sich auf eine angenehme Weise aufgepulvert». (Bredow)

2. «Aber auch von ihrer Lebensgeschichte bekam Nora immer wieder ein Stück serviert». (Bredow)

Несмотря на существующую точку зрения, что причастия представляют собой имена прилагательные, которые являются производными от глаголов (Weinrich, 1993, 534), мы придерживаемся в рамках данной работы точки зрения, что причастия следует рассматривать как особую часть речи, производную от глагола. Они метафоризуются чаще всего в синтаксической функции составного глагольного сказуемого и составляют слой окказиональных номинативных единиц.

Х. Вайнрих, рассматривая причастия 2 в немецком языке как часть речи, находящуюся на стыке имени прилагательного и глагола, относит лексикализованные атри-

бутивные причастия 2 (lexikalische Rückpartizipien) типа gelehrte Studien, geschickte Hände, vereinzelte Hinweise, sein begrenzter Verstand, ein zerknirschtes Gesicht, ein verstörtes Aussehen к разряду старых метафор (alte Metaphern), кото-

рые «стерлись» в результате частого употребления и стали настолько адъективированными, что потеряли свое глагольное происхождение. В отличие от лексикализованных атрибутивных причастий, нелексикализованные легко трансформируются из прилагательных в финитную форму гла-

гола. Ср.: «Hast du die verlorenen Schlüssel wiedergefunden? - Ja, aber ich habe sie aufs Neue verloren». (Weinrich, 1993, 535)

По-видимому, следует согласиться с Х.Вайнрихом в том плане, что лексикализованные атрибутивные причастия относятся по стилистической значимости к разряду стертых метафор и в тоже время признать, что большинство окказиональных метафор — причастий 2 не соотносимо с прилагательными. Они тяготеют к функции предикатива в

100