Метафора в аспектах языка, мышления и культуры. Монография

мышлению, цивилизации и языку требует более тщательной разработки. Недостаточно разработанным остаётся вопрос выявления видов культурного наследия.

Аналитический обзор литературы по проблематике позволил выявить девять ключевых функций культуры: 1) познавательную, 2) информативную, 3) коммуникативную, 4) регулятивную, 5) оценочную, 6) разграничительную, 7) интегративную, 8) функцию социализации, 9) функцию приспособления к среде.

По функциональным параметрам культура близка к языку, а это значит, что признаковые и функциональные особенности культуры обуславливают определенные закономерности ее соотношения с мышлением человека, которое невозможно представить в отрыве от языковой деятельности.

Для определения места метафоры в понятиях культуры важно проследить за особенностями проявления языковой системы в мыслительной деятельности человека.

Для лингвистики важны исследования психонейрофизиологических и вербальных взаимосвязей. Выводы Якобсона (Якобсон, 1985), Дж. Х. Джексона, Пиаже, Выговского, Леонтьева, Фрумкиной позволяют отнести интеллектуальную речь к левому, а эмоционально-насыщенную - к правому полушариям. П.П.Дашинимаева предлагает взглянуть на механизмы переработки имеющейся и поступающей в мозг человека информации через опосредования нейрофизиологическими основаниями деятельности человека. Анализ языковой материализации позволяет находить ответы решение основного животрепещущего вопроса о соотношении языка, мышления, смыслопорождения и семиозиса. Критический анализ нейролингвистических исследований, проведенный ею, позволил понять сущность семиотической программы человека. Она состоит в том, что последовательно включаются разные нейронные

31

соединения групп с разными специализациями. Форма и содержание имеют раздельную функциональную локацию, разворачивание речемыслительной структуры происходит

втри этапа. На первом происходит исходное овладение чисто внешней структурой знака, за ним – освоение навыками оперирования данным знаком, и, наконец – стадия познания способов употребления знака (Дашинимаева, 2010: 170).

Экспрессии и эмоции относятся к такому особому классу психических процессов и состояний, которые связаны с инстинктами, потребностями и мотивами. Они стимулируют способность человека к эмоциональному мышлению. Если доминация левого полушария стимулирует рациональное мышление, то доминация правого полушария

— эмоциональное мышление. Метафоричность относится

вэтой связи к результату доминации правого полушария и тесно связывается с проблемой экспрессии и эмоций.

Исходным основанием для развития перспективы предлагаемого в книге исследования должно стать утверждение о том, что всякая языковая презентация, в том числе и метафорическая, содержит в себе двуединство писхонйрофизиологического и лингвистического, эмоционального и рационального, мыслительного и чувственного в человеке как носителе языка, мышления и культуры.

Связь культуры с эволюцией типов мышления

Не исключено, что не только картезианские воззрения относительно природы рационального и эмоционального, но также психонейрофизиологические данные о связи эмоциональных состояний со спецификой мозга, породили тезис о признании параллельного существования логического (рационального) и эмоционального типов мышления (Havers, 1931). Одним из проявлений последнего является творческое мышление.

32

Творческое мышление дивергентно и представляет собой образование новых комбинаций из элементов, которые большинство людей знают и используют. Оно «формирует связи между двумя элементами, не имеющими на первый взгляд ничего общего, и характеризуется пластичностью, оригинальностью, подвижностью, позволяет предложить множество решений и находить разные способы перехода от одного аспекта проблемы к другому, порождая неожиданные, небанальные, непривычные решения» (Год-

фруа, 1992, 437).

Онтологический статус творческого мышления прослеживается на ряде процессов, в которых задействованы психические механизмы восприятия, его осознания в виде ощущения, образного представления, абстрактного, универсального и индивидуального мышления.

Всякое индивидуальное мышление есть творческое. Одним из его проявлений является метафорическое творчество как совокупность художественного, грамматического, логического аспектов в одном диалектическом единстве, называемом метафорой.

Гипотетично можно предположить, что метафора это такая модель мира, в которой отображается вся сумма представлений о мире внутри данной культурной традиции. Причем такая сумма представлений должна быть представлена в системном и операциональном аспектах жизнеденятельности человека, поскольку язык «тесно переплетен с духовным развитием человечества и соответствует ему на каждой ступени его локального прогресса или регресса, отражая в себе каждую стадию культуры.» (Гумбольдт, 1984, 48).

Историческая рефлексия метафорического творчества позволяет обозначить три этапа в развитии мышления, связанного с метафорическим творчеством.

33

Первый период можно охарактеризовать как этап домифологического мышления, в котором господствовал «немой язык» посредством знаков или тел, имевших естественную связь с идеями, которые они должны были обо-

значать» (Вико, 1994, 26).

По этому поводу Ф.Уилрайт заметил, что в домифологический период божественные предначертания символизировались в определенных физических звуках. Он обнаружил, что у некоторых индейских племен Северной Америки и у других народов порывистый ветер и бык-ревун использовались для изображения голоса призываемых и воодушевляемых ими сверхъестественных сил. Раскат грома воспринимался как репрезентация божественного указания.

Мысль об отождествлении человека и окружающего его мира присутствует и у Гердера. Он утверждает, что все словесные и языковые понятия имеют первоначально мифологический характер. Его утверждение основано на наблюдении за развитием языка у дикарей Северной Америки, когда он пишет: «у них все одушевлено, каждая вещь имеет свой дух». (Herder, 1877-1913, 53).

Анализ теоретического материала показывает, что похожие процессы происходили и в эволюции всех других народов — греков, славян, восточных этносов и т. д. Этим воспользовались многочисленные религиозные учения. Их сторонники поняли огромную роль слова, то, что слово имело и имеет тенденцию стать слуховым образом. Оно же может, выступать символом правильности и придавать смысл суждениям морали (Уилрайт, 1990, 106) и, потому, используется так активно в религии.

Померетогокакрелигииразвивалисьвсторонубольшей духовности, внешние шумы перестали играть такую важную роль. Но слуховой образ-символ Логоса сохранил-

34

ся, и свидетельством тому являются существующие ныне выражения типа «голос совести» и «призвание».

Античная метафора проявлялась в домифологический период мышления в факте отождествления человека с природой. Олицетворение было одним из первых видов метафоры. Материально домифологическое мышление реализовывалось в иероглифах, «действительность переходила со счастливой легкостью в идею и фантазию и, наоборот, сила и фантазия оказывали воздействие на действительность» (Гумбольдт, 1984, 62).

Второй период становления метафорического творчества проявляется в мифологическом мышлении. Оно отражается в языке символов, языке «героических Гербов» — подобий, сравнений, образов, метафор и естественных описаний (Вико, 1994, 26). Этот период связан, преимущественно, с греческим и римским образами мыслей и соответствующими способами художественного изображения.

Мифологическое мышление и мифологический период развития языка отражаются в мифологической метафоре, возникающей под воздействием закона нивелирования и растворения специфических отличий. Каждая часть эквивалентна целому, каждый экземпляр — виду или роду. Каждая часть не только репрезентирует целое, а индивид или вид — род, но они ими и являются.

Мифологическая метафора имеет «конкретное значение, в котором отсутствует указание на качественные характеристики обозначаемых ею явлений» (Фрайденберг, 1978, 195). На принципе мифологической метафоры строятся все логические операции колдовства и осуществляются связи с сакральным миром. Синкретизм мышления человека этого периода нашел выражение в сакрализованном изобразительном языке. Его лексика отражает представления, входящие в круг магического мышления «кровь», «жертва», «жертвоприношение», «храм», «душа», «судьба», «предзнаменование»,

35

«клятва», «узел». Основные сакральные понятия представляют собой имплицитные мифологические метафоры, «которые в процессе развития языка контаминируют и образуют этимологические гнезда мертвых метафор» (Калашникова, 1995, 7). Эволюция мифологической метафоры связана с духовной сущностью мифа. То, что кажется при нашей поздней рефлексии простым переносом, является для носителя языка этого периода подлинной и непосредственной идентичностью. Эта основная черта мифологической метафоры позволяет точнее определитьипонятьсмыслидействиетого,чтообычноназывают «метафорической функцией языка» (Кассирер, 1990, 4).

Третий период в развитии метафорического творчества обозначим как постмифологический. Метафора языка постмифологического периода представлена в поэтических, прагматических, компьютерных, научных, политических, экономических, визуальных, концептуальных метафорах.

Отношение понятия «культура» к понятиям «универсальная тема»,

«культурная тема», цивилизация и язык

Метафора теснейшим образом связывает язык, мышление и культуру. Для определения места метафоры в понятиях культуры следует остановиться на рассмотрении терминов «универсальная тема» и «культурная тема». Они обуславливают специфику существования метафор в разных типах культур.

«Универсальная тема», которая проходит во всех типах культуры — тема сотношения «души» и «тела». В зависимости от особенностей ее трактовки в данной работе различаются западно-европейская культурная традиция, восточно-европейская культурная традиция и восточная и юго-восточная философия, специфика каждой из которых определяется собственной культурной темой и географиче-

36

ским размещением. Рассмотрим последовательно каждую из названных традиций.

Западная Европа всегда жила под знаком развития как прогресса, для которого важнейшими факторами являются совершенствование материального производства

иобеспечение материального благополучия. Эти факторы обусловили трактовку культурной темы личности как индивидуального бытия свободы с точки зрения индивидуалистического атомарного принципа. Личность понимается как «самосознание человеком своего самостоятельного, не слитого с обществом существования» (Петрова, 1994, 135). Гносеологизм и рационализм доминируют в западноевропейской философии при рассмотрении человека как отдельного «я». Он представляется предельным носителем личного индивидуального сознания, гносеологическим субъектом, чье сознание и познание направлено не на себя, а от себя («инстинктивный индивидуализм» у С.Л.Франка). Другими словами от человека исходят центробежные силы, ориентированные на познание его окружения и основанные на признании следующих субстанций: экзистенциальность, антропоцентризм, атомарность и свобода. Это позволяет говорить о том, что в западноевропейской традиции основная ценность - это человек, от которого исходят гносеологические и рациональные импульсы, а предметом философии становится определение человеческой природы

иее надприродной сущности. Понятие души признавалось,

ипонималась рационализовано и предельно материально (З.Фрейд, Э.Фромм, К.Юнг).

Ввосточной философии превалирует понятие души, результатом проявления которой является большая сосредоточенность на своем внутреннем «я». Господствует идея внутренней гармонии и гармонии внешней. Душа человека понимается как гармоничное единство. Окружающая Среда

иВселенная также должны рассматриваться как гармонич-

37

ные целые. Отсюда возникает идея признания человека в качестве частицы гармоничной Вселенной, единения человека с природой, сохранения этого единства. В восточной культурной традиции идея «души», в отличие от западноевропейской, понимается более эмоционально и абстрактно. Прослеживается «идея единства, равноправия и взаимонезависимости» всего живого (Мамонтов, 1994, 160). Именно поэтому напрашивается мысль больше говорить об идее взаимозависимости, чем об идее взаимонезависимости.

Русская культурная традиция находится на стыке многих культур, в том числе, и двух рассмотренных выше. В отличие от западноевропейской традиции с ее акцентом на экзистенции и внешнем бытии, в русской культурной традиции основное внимание концентрируется на бытии внутреннего плана, на так называемой духовности. Душа относится к тем основным понятиям, которыми оперировали русские мыслители. Она наделяется свойствами тайны, предметности, невыговоренности, нематериализуемости.

С восточной традицией ее сближает признание единства человека с природой. В отличие от восточной традиции душа не сводится к энергии и материи. Атеистическое направление в русской культурной традиции абсолютно не признавало существования души, этим самым оно сближалось в какой-то степени с западноевропейской традицией. Гносеологизм и рационализм становились доминирующими моментами в определенные периоды развития общественного сознания.

Христианство, как основная религия в русской культурной традиции, признает категорию души в качестве стержневой. От нее исходят добро, совесть и ум.

Отличие протестантизма от православия состоит, согласно П.Флоренскому, в том, что в первом добро воспроизводится волевым усилием души, то есть оно оказывается специально организованным, а в православии — добро ис-

38

ходит не от воли, а от совести. Душа находится вне бытия, она трансцендентна. Человек является в соответствии с такой интерпретацией маленьким кусочком микрокосмоса, имеет свой внутренний мир — «микрокосм». Именно такая метафизическая сверхреальность, сводимая к соотношению микрокосмоса и микрокосма, понимается в русской культурной традиции как реальность бога. Она представлена в категориях нравственного начала человека: совесть, ответственность, ощущение долга, понимание добра, делание добра и сопричастность (Флоренский, 1994, 185). Толкование слова в русской культурной традиции заставило прибегнуть нас к рассмотрению некоторых положений, касающихся вопросов соотношения «души» и «тела» в работах А.Ф.Лосева и П.Флоренского.

Душа как самоосознание себя в себе и осознание в себе инаковости, а также осознание себя в инаковости представлена А.Ф.Лосевым в терминах трех энергем — «энергема восприятия», «энергема образного представления», «энергема сверхумного мышления» (Лосев, 1990, 88). Последовательная иерархия энергем позволяет проследить А.Ф.Лосеву тесную связь имени с человеческим субъектом, а понятие имени связать с понятием символа и придти к выводу, что имя есть наиболее напряженный и показательный результат мышления, главный продукт мысли, в котором она достигает своего высшего напряжения и совершенства.

ИсходяизприведенныхвышеположенийА.Ф.Лосева, мы убеждаемся в том, что одним из проявлений имени является метафора, 1) составляющая предмет поэтики, и 2) концентрирующая в себе совокупность грамматического, художественного, эстетического и логического моментов. Ее имманентным свойством выступает картинность, отвлеченный смысл или переносное значение, а также опреде-

39

ленная степень пригодности подобранных алогических средств (Лосев, 1990, 203).

П.Флоренский видит универсальную тему соотношения души и тела в иерархии понятий «идея» «символ», «субстанция», «слово», которая устанавливает для любого тела единство его сущности в многообразии проявлений (Флоренский, 1994, 55). При этом он признает гармоничное единство человека и Вселенной, утверждая, что, как человек может быть частью окружающего мира, так и окружающий мир может быть его частью. Такое единство мира находит выражение в словесном высказывании и в художественном слове — единстве видимого (буквы, знаки, звуки) и невидимого (содержание). Слово по утверждению П.Флоренского предстает в качестве синтеза человеческой культуры, воплощающего акт познания в его двоякой природе — онтологической и гносеологической — как единство реального и идеального, в котором важное место отводится метафоре-символу.

Визуальной метафорой-символом русской культурной традиции можно считать образ троицы, в котором палаты выступают символом человеческой культуры, дерево — символом мира и жизни, а скала — символом земли

(Флоренский, 1994, 50).

В другой интерпретации троица манифестирует неразделимое единство души, слова и ума (Успенский, 1990, 340).

Важное значение имеет вывод о дуальной особенности русской культурно-исторической традиции: если есть рай, то есть и ад, пространство сосуществует со временем, чистое — наряду с грязным, святое — с поганым, хорошее - с плохим. Церковнославянский язык понимался на Руси не просто как одна из возможных систем передачи информации, но прежде всего как система символического представления православного вероисповедания.

40