Метафора в аспектах языка, мышления и культуры. Монография

Основной мотив повествования заключается в следующих моментах — борьба со злом, освобождение простого человека, не принадлежащего к знати, от несчастий и бедствий, посылаемых на землю представителями злых сил.

Путь Гэсэра прослеживается с момента возникновения идеи об освободителе на небесах, его рождения в избушке у бедной немолодой уже супружеской пары, никогда не имевшей детей, детство, юношество, возмужание, совершение подвигов, избавивших людей от многочисленных несчастий. Гэсэр остается в конечном итоге на земле ради спокойствия всех ее жителей.

Всеповествованиепронизываетсветлаяпечальиидея миролюбия. Относится это и к метафорическим единицам, встречающимся довольно часто в тексте повествования.

Перваясемантическаяобласть,реализованнаяпосредством метафор, представлена «метафорами цвета»: золотой диск солнца, белоснежное облако, красные ручьи, красные горы, лунный сын, солнечный сын, лунно-звездная царица, солнцеликая царица, черные мысли, грязные чувства, солнцеликая, белоснежная Урмай-Гохон, бело-сахарные стены, коварно-черные злоумышленники, белоснежные зубы, золотые слова, жирная жизнь, золотое слово, золотистые глаза, пестро-полосатый ум, туманно-белый путь.

В метафорах цвета выстраиваются полярные парадигмы по антонимичным членам: красное — черное — золотое —белое.

красное:ручьи, горы; белое:белоснежное облако, бело-сахарные степи, бе-

лоснежная Урмай-Гохон, белоснежные зубы, белизна (характеристика дочери), туманно-белый путь;

черное: мысли, чувства (грязное), злоумышленники (коварно-черные);

золотое: солнце (диск солнца), царица (солнцеликая), слова, глаза (золотистые);

211

Мировосприятие носителями бурятского языка воспринимается в цвете. Все хорошее связывается с золотым цветом, все красивое - с белым, все плохое - с черным, смерть - с красным. Совершенно неожиданным предстает эпитет «пестро-полосатый» по отношению к имени существительному«ум».Цветоваяпалитраметафорическихединиц, представленных в данном эпосе позволяет говорить об опосредованной связи мышления с языком и культурой.

Вторая семантическая область применения метафорических единиц в бурятском героическом эпосе «Гэсэр» представлена метафорами ощущения, такими как жирная жизнь, не лес шумит, не камыш шуршит, не ветер свистит, не снег валит, не река разлилась (войска идут), не дуб шелестит, не солнце сверкает, мысли струятся, ребра гнуться, ребра размягчаются, звук родится, звук носится, ядовитый туман (зависть), кровь горячить (словами), продевать шею в аркан, ставить ногу в капкан, горящие глаза, взглядом метать искры.

Среди метафор ощущения можно выделить парадигму метафоры по общему фиктивному денотату «идут войска Гэсэра». Она выглядит следующим образом:— не лес шумит;— не камыш шуршит;— не ветер свистит;— не снег валит;— не река разлилась;— не дуб шелестит;— не солнце сверкает.

Характерным признаком этой парадигмы является употребление отрицания не перед каждой предикативной единицей, что подчеркивает синсемантичность этого рода метафорических знаков, соединенных посредством неметафорической связи с указанием на фиктивный денотат.

Наличие отрицания свидетельствует о заключенном в метафорах имплицитном противопоставлении обыденного видения мира необычному, о чем говорилось Н.Д.Арутюновой в терминах противопоставления класси-

212

фицирующих (таксономических) предикатов индивидной сущности предмета (Теория метафоры, 1990, 17).

Онаружено, что «метафора отвергает принадлежность объекта к тому классу, в который он на самом деле входит, и утверждает включенность его в категорию, к которой он не может быть отнесен на рациональном основании» (Арутюнова, 1990, 17). В такой метафоре заключена и ложь, и истина. Она отражает противоречивость впечатлений, ощущений и чувств. Она синтезирует в себе объективное и субъективное восприятие мира, и служит доказательством того, что в метафоре может присутствовать не только сокращенное сравнение, что имело место в большинстве приведенных ранее в работе примеров, но и сокращенное противопоставление.

Употребление такой метафорической парадигмы позволяет адресанту перенестись в культурное окружение эпоса и почувствовать неотъемлемые реалии существования культурного слоя бурятского этноса, находившегося в полной зависимости от природных и климатических условий, его природный колорит: яркий блеск солнца, шум леса, движение камыша, наличие болот и непроходимой тайги, завывание ветра, смену времен года — ослепительное солнце летом, обилие снега зимой, паводки и наводнения весной и осенью.

Национальное своеобразие представителей этой культурной традиции представлено и в метафорических парадигмах по общим членам «горячий», «звук» и по фиктивному денотату «попадать впросак»:

горячий: горячую кровь взбалтывать, кровь слезами горячить, горящие глаза;

звук: родящая звук (стрела), носящая звук (стрела); попадать впросак: продевать шею в аркан, ставить

ногу в капкан.

213

Из этих метафорических парадигм выявляются следующие особенности культурного развития бурятского этноса. Его представители эмоциональны. Орудия, которыми они пользуются — луки и стрелы. Скорость полета стрел высока, судя по тому, насколько сильный звук они издают. Основные орудия хозяйственной деятельности — аркан и капкан, доминирует кочевой образ жизни, в котором очень велика роль лошадей, а основным источником существования является охота при помощи капканов. Расшифровка метафор ощущений помогает понять особенности уклада представителей бурятского этноса.

Третью семантическую область организуют метафоры качества, такие как солнца жгучего сын, луны освещающей сын, звезды мерцающей сын, каменный град, глубокая и чистая вода (по отношению к номинации взгляда), ястреб, сокол, коралл, сплетница, разведчица, орлы, вороны, украшение, укрощение, алмаз, добро, белизна, назиданье, желанье, цветок, восторг, красота, доброта, шелковистые волосы, нежно-прекрасная луна.

Метафоры качества отражают гармонию природы и человека на примере метафорической парадигмы по общему члену «сын»: солнца жгучего, луны освещающей, звезды мерцающей.

Благодаря употреблению подобного рода метафорических единиц возникает картина огромных просторов, прожигаемых солнцем, наполненных все освещающим светом луны и величавых звезд. Бескрайность степей, масштабность равнин и долин передаются при помощи этого парадигматического ряда метафорических словосочетаний. Центральным звеном в них является красивый, мудрый, смелый человек. Ему отводится центральное место в небесной и земной вселенной. Эта мысль подчеркивается в следующей метафорической парадигме по общему фиктивному денотату «человек»: ястреб, орел, сокол, украшение,

214

укрощение, белизна, назиданье, желание, цветок, восторг, красота, доброта.

Вбурятском героическом эпосе велика роль женщины, как объекта поклонения и, как хранительницы очага, источника мудрости, вдохновения. Примером тому может служит метафорическая парадигма по фиктивному денотату «женщина»:

“Средняя дочь — сама красота...

Младшая дочь — сама доброта. Старшая дочь — сама белизна.

Водной руке у нее — лекарство,

Вдругой руке у нее — богатство.

Среди женщин она — назиданье, Для мужчины она — желанье, Среди женщин она — цветок,

Для мужчины она — восторг.”(Гэсэр, т.1; 23)

“Но жалко им Что жена его в изгнанье уйдет,

Золоченого дворца украшенье, всем суровым сердцам — укрощенье.”(Гэсэр,т.2; 82)

Восторженным оценкам приходит конец, когда речь

вэпосе заходит о неблагодарных, завистливых, немиролюбивых людях. В метафорах с отрицательной оценочностью они назывыаются источником бедствий. Руки у них сокрушители царств, ноги у них топтатели царств, ум у них пестро-полосатый, мысли у них черные, чувства у них гряз- ные,самиони—злоумышленникиковарно-черные,распро- страняют они вокруг себя ядовитый туман, злость и месть у них кипят. Они скрипят челюстями с дымом, по их вине развязывается узелок войны. Они открывают двери войны и не торопятся их закрыть. Небо из-за них превращается

вгрязное месиво, намокает кровью, а земля охватывается

215

черным дымом и огнем. Антипатия, недоверие, презрение пронизывает все метафоры с отрицательной оценкой.

Четвертую семантическую область организуют метафоры количества, число которых не так велико, как метафор качества. По своим семантическим маркерам они вполне заслуженно претендуют на роль отдельной группы: звон мечей, горы мяса, горы масла, озера архи-арзы, озера вина, каменный град, две гороподобные груды, не гаснут огни дружбы, холмы мяса, холмы масла, реки арзы-хорзы.

Метафоры качества свидетельствуют о большом накале страстей и боевых действий, а также о гостеприимстве бурятских племен, их зажиточности, где мясо измеряется горами и холмами, вина - реками и озерами, а люди, живущие в этот период - самые настоящие великаны.

Таким образом, семантический анализ метафорических единиц бурятского героического эпоса позволяет утверждать следующее. Механизм переноса наименований остается аналогичным механизму переноса наименований немецкого языка. По структурным разновидностям в бурятском героическом эпосе наблюдаются именные, глагольные, адъективные, адвербиальные (в небольшом количестве) метафоры, генитивные и предложные метафорические словосочетания и метафоры-предложения. Последние представлены в очень малом количестве; в) по типу оценки большинство метафор бурятского героического эпоса имеют положительную оценочность. Встречаются и метафоры с отрицательной оценкой, но их гораздо меньше. Отсутствуют метафоры с нейтральной оценочностью. По семантическом параметрам можно выделить «метафоры цвета», «метафоры ощущения», «метафоры качества» и «метафоры количества».

Общим итогом семантической характеристики метафорических единиц бурятского героического эпоса является идея гармонии человека с природой. Она входит, как не-

216

отъемлемая часть, в сферу его жизнедеятельности. Воспевается красота, мощь, сила и мудрость человека. Негативно оцениваются стремление к нападению и распространению зла.

роль метафоры в функцИИ аккумуляцИИ языковой культуры на прИмере монгольского героИческого эпоса

В качестве третьего типа героического эпоса в данной работе представлен героической эпос монгольского народа «Сокровенное сказание монголов» (ХIII в.н.э.)

Основная идея этого литературного и лингвистического памятника — описание жизни «простых степняков, позволяющих проявление жестокости, когда речь идет о решении спорных вопросов» (Хомонов, 1990, 8). Этот героический эпос является источником информации о монгольской культурной традиции — нравах и обычаях, союзах и изменах, о порабощении чужих племен.

Анализ эмпирического материала показывает, что доминируют метафоры с отрицательной оценкой соперника: хищник, малая пташка, человек со смердящей печенью, чернь моего улуса, откормить псов, посадить на железную цепь, дворовые псы, кречеты, коварные щуки, верблюжьи самцы, Тибетские псы, поганая птица-мышелов, смердящий, плеть, овечий помет, зубастая змея клеветы, клыкастая змея злобы, заноза в зубах, палка, селезень, серая мышеловка, курчавая утка, перелетная пташка, черная ворона, уста дышат гневом, сердце съедает ярость, точить зубы и языки, заарканить кого-либо, подушка из вражеских тел.

Одной из особенностей метафор монгольского героического эпоса является метафорическая парадигма по общему члену «пес»: откармливать псов, дворовые псы, посадить на железную цепь, Тибетские псы.

217

Вданной метафорической парадигме именная метафора пес имеет отрицательную оценочность по отношению

кчеловеку и снижает общую стилистическую окраску повествования.

Вметафорах представлена семантическая характеристика человека через проекцию на семантическую сферу «представители животного мира и мира птиц». Человек является не центром вселенной, как это было в бурятском героическом эпосе, а врагом и соперником, которого надлежит победить любыми способами, осквернив, оскорбив и поработив: хищник, пес, кречет, коварная щука, галка, селезень, малая пташка, верблюжий самец, курчавая утка, чернь, поганая птица-мышелов, черная ворона, перелетная пташка.

Этообъяснимопериодомразвитиякультурымонгольского этноса, в который создавалось эпическое повествование: животный мир и мир птиц, мир небогатых растительностью монгольских степей и пустынь. Злоба и клевета (зубастая змея клеветы, клыкастая змея злобы, смердящий, точить зубы и языки)отражают социокультурный фон, который правомерно было бы назвать враждебным, угнетающим, довлеющим над человеком и заставляющим его ожесточиться. Не только моральный настрой определенного культурного круга передается с помощью метафорических единиц.

Они помогают познакомиться с особенностями уклада кочевых монгольских племен. Интерес в этой связи представляет метафора оглобля, с соответствующей метафорической парадигмой по фиктивному денотату «друг»: оглобля, стать в одной колеснице оглоблями, повозка о двух оглоблях, вторая оглобля колесницы, вторая оглобля.

Такая метафорическая парадигма подчеркивает важность оглобли в жизни кочевых монгольских племен, а так же тот факт, насколько важен был для человека друг. Пре-

218

данность и верность — вот те важнейшие непреходящие ценности, актуальные и в наше время, и, которые чрезвычайно трудно сохранить в обстановке круговой враждебности. Именно на них обращается внимание при многократном употреблении слова оглобля. Семантика этого слова проливает свет на общность поисхождения многих индоевропейских и азиатских языков.

Лингвистам удалось установить пять морфем праязыка, образующих семантическое поле вокруг понятия «повозка». Этот праязык относится примерно к III-II тысячелетиям до н.э., передаёт картину кочевого общества, находящегося на достаточно высоком уровне материальной культуры и структурированного довольно четко в социальном плане.

Однаизсуществующихгипотезутверждает,чтопредками индоевропейцев были скотоводы, знакомые с колесным транспортом, металлургией и военным делом. В соответствии с этой гипотезой прародиной индоевропейской цивилизации можно считать Великий Пояс Евразийских Степей на пространствах Юго-Восточной Европы и Центральной Азии. На их бескрайних просторах родилась и достигла расцвета культура, позднее давшая начало Греции, Риму, Киевской Руси, Западной Европе... (Попова, Шишлина, 1994; 62-63). Метафоры в эпическом повествовании разных языков также свидетельствуют о некоей универсальной основе человеческого мышления, они вплетаются в суть изложения мысли и становятся органической составной частью повествования, не метафоризуя его смысла.

роль метафоры в функцИИ аккумуляцИИ языковой культуры на прИмере русскИх героИческИх былИн

219

Вкачестве четвертого типа героического эпоса в рамках данной работы представлены былины русского языка

—народные песни о подвигах сильных, могучих защитников русской земли.

Главный персонаж любой былины — богатырь, воплощающий честного, мужественного, преданного защитника Родины, будь то Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алеша Попович, Святогор и другие.

Былины русского народа стоят в одном ряду с героическими эпосами немецкого, бурятского и монгольского народов на том основании, что они составляют русский эпос со специфичной для него внутренней раздробленностью этноса и отсутствием, вследствие этого, внутреннего и композиционного единства.

Онтологическое сходство былин и эпосов проявляется в «героическом характере содержания, особом типе художественной формы, в способе исполнения» (Пропп, 1985, 15).

Вбылинах русского народа отсутствует столь многообразное функционирование метафор, как это было в эпическтх повествованиях бурятского, немецкого, монгольского народов.

Их специфика проявляется в многократном употреблении метафоры солнышко для именования и характеристики уважаемого князя и метафоры собака по отношению к нелюбимому, неуважаемому и презираемому человеку. Ср.:

“Прижимал князя Владимира да к ретиву сердцу, целовал он его в уста сахарные.

Не тужи ты теперь, да красно солнышко!” (Илья Муромец и идолище)

“Что у ласкова князя у Владимира, Да у солнышка у Всеславьевича.” (Добрыня и Василий Казимирович)

220