Метафора в аспектах языка, мышления и культуры. Монография

ляет публичность типа данного текста в жанре басни. Метафора-текст, по всей видимости, характерна для жанра басни. Басня как жанр ориентировна чаще всего на практические проблемы, на социальные конфликты. Тематическая направленность басен отражает отношения между сильным животным и слабым, осторожным и неосторожным, осмотрительным и неосмотрительным, между теми, кто имеет силу и власть, и теми, кто не может ей противостоять.

Принцип языковой культуры служит средством соприкосновения с немецкой культурой, в которой мышь наделяется качествами бесхитростного, слабого существа, а лягушка воплощает коварство и хитрость, отсутствие дальновидности и предосторожности. Чаще всего происходит перенос форматива из семантической сферы “животные и их поведение” на семантическую сферу “жизнь людей и отношения между ними”. Крупные, сильные звери, как правило, становятся обладателями негативных черт характера, а мелкие зверушки — позитивных. Очень часто они оказываются наказанными за свою наивность и чрезмерную доверчивость. Рефреном в немецких метафорах-текстах проходит мысль о том, что сильный всегда прав.

Принцип наглядности, пожалуй, играет решающую роль при построении текста метафорического характера, обуславливая экспрессивную мощь и выразительность смысла текста. Cмысл текста представляет собой информационный ряд, который возникает вследствие осмысления метафорического образа, созданного в результате семантического сцепления нескольких метафор-предложений. Метафорический смысл текста соотносим с единицей более высокого уровня, чем предложение, а механизм его создания остается аналогичным. В актуальном метафорическом смысле реализуется смысловая потенциальность речи. Различие между коммуникативным инвариантным и актуальным метафорическим смыслом заключено в наличии/

201

отсутствии экспрессивной мощи и наличии/отсутствии художественно-эстетической значимости.

По типу переноса различаются односторонние семасиологические метафоры и односторонние ономасиологические метафоры-тексты. В односторонних семасиологических метафорах фиктивный сложный денотат выражен эксплицитно, а реальный сложный денотат скрыт. Примером тому слудит следующая басня М. Лютера:

Ein Wolf und ein Lämmlein kamen von ungefähr beide an einen Bach zu trinken. Der Wolf trank oben am Bach, das Lämmlein aber weit unten. Da der Wolf des Lämmleins gewahr ward, lief er zu ihm und sprach: Warum trinkst du mir das Wasser, das ich nicht trinken kann? Das Lämmlein antwortete: Wie kann ich dir,s Wasser trüben, trinkst du doch über mir und möchtest es mir wohl trüben? Der Wolf sprach: Wie? Fluchst du mir noch dazu? Das Lämmlein antwortete: Ich fluche dir nicht. Der Wolf sprach: Ja, dein Vater hat mir vor sechs Monaten auch dergleichen; du willst dich vätern. Das Lämmlein sprach: Bin ich doch dazumal nicht geboren gewesen, wie soll, ich meines Vaters entgelten? Der Wolf sprach: So hast du mir aber meine Wiesen und Acker abgenagelt und verderbt. Das Lämmlein antwortete: Wie ist das möglich, habe ich doch keine Zähne? Ei, sprach der Wolf, und wenn du gleich viel ausreden und schwätzen kannst, will ich dennoch heute nicht ungefressen bleiben, und würgte also das unschuldige Lämmlein und frass es.

В этом случае мораль вербализована нравоучением, за которым закреплен языковой знак Lehre: Der Welt Lauf ist: Wer fromm sein will, der muss leiden, sollte man auch eine Sache vom alten Zaun brechen. Denn Gewalt gehet vor Recht. Wenn man dem Hunde etwas antun will, so hat er sogar das Leder gefressen. Wenn der Wolf will, so ist das Lämmlein im Unrecht.

202

Фиктивная сложная денотативная ситуация встречи волка с ягненком выражена эксплицитно. Все языковые средства cтоят на службе описания отношений в разговоре между волком и ягненком. Отсутствует указание на наличие второй денотативной ситуации. Ее присутствие выявляется лишь из морали, после слов Lehre. Если убрать все, что следует после этих слов, то вероятность экспликации реального денотата исчезает. Обнаруживается текст, сходный по жанру со сказкой, в которой имеют место олицетво-

рения der Wolf spricht; das Lämmlein antwortet.

В другом случае в односторонних семасиологических метафорах-текстах вербализованная мораль отсутствует, как, например, в басне К.Фишера «Das Camäleon und die Vögel»:

“Es lebe die schwarze Farbe!” schrie ein Rabe. Ein Camäleon hörte es, und färbte sich schwarz. — Nein, die Weisse soll leben!” rief einige Minuten darauf ein Schwan; und flugs wurde es wieder weiss. — “Pfui, Schwarz und Weiss!” sagte der Zeisig. — “Gelb ist die schönste!”-- “Gelb? “ — fiel die Wachtel ein: — “Grau willst du sagen” — “ Und ich meine grün! Grün!” — wiederholte der Papagey.

DasCamäleonnahmalleFarbenan,ineinemAugenblicke, eine nach der anderen. Es wollte sich alle Vögel zu Freunden machen; und wurde allen verächtlich.

Zeitungsschreiber! — Politische Amphibien. — Hofleute!

Отсутствие морали после текста басни служит сигналом для проявления субъективного отношения адресата к тексту, дает возможность ему домыслить, сделать самому вывод из метафорического текста, не направляя мысль в одном конкретном русле. Такая метафора-текст прагматически ориентирована на разнообразие трактовки и пониманий морали в зависимости от индивидуального тезауруса адресата.

203

Односторонние ономасиологические метафорытексты совмещают два образа в ономасиологическом плане таким образом, что одна и та же сложная денотативная ситуация получает два разных обозначения, например, басня Г.фон Клейста:

Als ich einst unter einer Eiche botanisierte, fand ich, zwischen den übrigen Kräutern und von gleicher Grösse mit ihnen eine Pflanze von dunkler Farbe, mit zusammengezogenen Blättern und geradem, straffen Stiel. Als ich sie berührte, sagte sie mit fester Stimme: “Mich lass, stehen! Ich bin kein Kraut für dein Herbarium, wie jene anderen, denen die Natur ein einjähriges Leben bestimmt hat. Mein Leben wird nach Jahrhunderten gemessen: ich bin eine kleine Eiche.” So steht Der, dessen Wirkung sich auf Jahrhunderte erstrecken soll, als Kind,alsJungling,oftnochalsMann,ja,überhauptalsLebender, scheinbar den übrigen gleich und wie sie unbedeutend. Aber lasst nur die Zeit kommen und mit ihr die Kenner! Er stirbt nicht wie die Hebrigen.

С одной стороны, понятно, что речь идет о растениях, растущих в одних и тех же климатических условиях. С другой стороны, становится очевидным, что основная фабула повествования рассчитана не на то, чтобы показать, как происходит развитие растений, а на то, чтобы представить отношение человека к самому себе, заставляя при этом окружающих уважать его. Варианты интерпретации метафоры-текста могут быть различны в зависимости от социокультурного фона, но основная информативная суть остается понятной. Этот «квант» информации заложен в метафорическом смысле метафоры-текста и передается с помощью метафоры.

Принцип языковой культуры самым тесным образом связан с метафорой-текстом и позволяет гипотетично утверждать следующее. Метафоры-тексты в басенном жанре являются показателем тесной связи метафоры с культу-

204

рой народа, понимаемой как взаимосвязь всего жизненного уклада народа. В метафоре-тексте находят отражение социальные конфликты в развитии социокультуры определенного этноса.

Семантическое наполнение метафор-текстов свидетельствует о том, что каждый индивидуальный образ мышления является отражением индивидуального миропонимания и на основе этого входит в систему миропонимания культуры одной нации или народности. Совокупность культур нескольких наций или народностей входит в состав общечеловеческой культуры. Общечеловеческая культура предстает в виде сложного развития человеческой личности в эволюции от простого к сложному. Происходит движение от простого созерцания к способности познать его и творчески организовать в человеческом сознании в виде синтеза знаний в их неограниченном количестве и многогранном качестве.

Принцип многопризнаковости лежит в основе метафорического значения слова. При трактовке метафорытекста как единицы вторичной косвенной номинации важную роль играют только следующие девять призна-

ков: обращение (Adressant/Adresat — Zuwendung), выбор (Bündelung/Reihung — Wahl), референтность (bekannt/ unbekannt—Referenz),перспектива(Rьchschau/Vorausschau

— Perspektive), ситуативность (Position/Umgebung— Situation), возможность (Erwartung/ Überraschung — Wahrscheinlichkeit), мера (viel/wenig — Mass), промежуток (innen/aussen — Spanne) и дополнение (teil/Ganzheit — Ergänzung). Их взаимосвязь и взаимозависимость обуславливают коммуникативно-прагматическую направленность категории метафоричности следующим образом. Адресант описывает определенные отношения между людьми. Обращаясь к адресату он избегает директивного указания на того или иного человека, на те или иные, как правило,

205

негативные черты его поведения или характера. Для этого он избирает новую денотативную ситуацию, в которой взаимодействуют животные или насекомые и соответствующие этой денотативной ситуации языковые знаки, которые синтаксически выстраивают определенную линейную или вертикальную последовательности с учетом тематической принадлежности и членения на известное и новое.

Разные виды сцепления (контактное, дистантное, катафорическое и анафорическое) номинативных или предикативных единиц дают представление о перспективе текста басни. Учет семантической, синтаксической и метафорической валентности языковых знаков позволяет сделать обзор позиции каждой конкретной единицы и определить ее роль

впостроении текста. Взаимодействие между партнерами по коммуникации, адекватность восприятия зависят от сбывшегося или несбывшегося ожидания.

Метафора может обуславливать и то и другое в зависимости от количества и меры употребления узуальных и окказиональных метафорических единиц. При их многочисленном наслоении и окказиональном характере, недостаточно прозрачном контекстуальном окружении, отсутствии единого семантического пространства, отсутствии общности между речевой ситуацией, речевым и культурным контекстом, общим тезаурусом для участников коммуникативного акта наступает прагматическая пустота. При употреблении большого количества “смелых” метафор имеет место существование несбывшегося ожидания. В баснях, как правило, метафоры-тексты детерминируют сбывшееся ожидание.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что текст басни отвечает основным критериям, предъявляемым как к метафорам, так и к текстам. А следовательно гипотеза о вычленении метафоры-текста имеет право на существование. Анализ метафор-текстов позволяет сделать вывод о том, что

вих основе лежат именные метафорические единицы. Они

206

МетАфОрА в АСПеКте КулЬтуры

роль метафоры в функцИИ аккумуляцИИ языковой культуры на прИмере немецкого героИческого эпоса

В жанре эпического повествования метафоры представлены очень широко. Возьмем для анализа немецкий героический эпос «Песнь о Нибелунгах», относящийся по времени происхождения к началу ХIII века н.э. Он возник на одном из австрийских королевских дворов.

Материалом для написания послужили события и образы периода великого переселения народов.

Главный мотив повествования — преданность Кримхильды Зигфриду и Хагена Фолькеру. Ценой преданности становится и в том, и в другом случае, смерть. Величие этого произведения не относится к величию искусства как такового, а представляет собой трагическое величие человеческого существования. Оно занимает пограничную область между поэзией, эпическим повествованием и жизненной реальностью1

Обзор семантической характеристики метафорических единиц в героическом эпосе немецкого народа «Песнь о Нибелунгах» позволяет сделать вывод о том, что большинствометафоротносятсяксемантическомуполю«враждебность», «месть», «кровожадность».

Классификация метафор позволяет разделить их по признаку семантической принадлежности на три группы

1”Das Nibelingenlied steht einsam für sich halb jenseits der Grenzscheide zwischen Dichtung und Wirklichkeit, Dichtung und Leben. Seine Grösse ist zuletzt

208

— «метафоры смерти», «метафоры отчаяния» и «метафоры надежды».

К «метафорам смерти» относятся такие языковые единицы как der Blutstrahl, das Blutbad, der Blutstrom, der Waffenlärm, das Flammenmeer, anfeuern, berauben, rauben, hegen, türmen, drängen, jagen, strömen, anstiften, heiβes Gefecht, der Kampfrausch, blutbespritzt sein, der Verdacht der Prahlerei, der Tod hielt überreiche und furchtbare Ernte, der Tod hat überreiche Ernte gehalten, der Tod sucht eifrig seine Beute auf.

Вэтом семантическом поле, выстроенном метафорическими единицами, присутствуют метафорические пара-

дигмы по общему члену Blut: — strahl, — bad, — strom, bespritzt sein и по общему члену Tod:

Der Tod hielt überreiche und furchtbare Ernte. Der Tod hat überreiche Ernte gehalten.

Der Tod sucht eifrig seine Beute auf.

Cемантическое поле отчаяния организуют метафо-

ры der Löwe, ein Wind, der Bote, die Teufelin, überstrahlen, verblassen, kühlen, tränenüberströmt sein, zornentbrannt sein, zornfunkelnd, böses Hoffest, die wüsten Blicke, das Werk des Teufels, der böse Teufel, ein wahrer Funkenregen, ein harter Schlag, Qual schaffen, die schlimme Botschaft melden.

Вэтом семантическом поле наблюдается также существование метафорической парадигмы по общему члену

Teufel: Teufelin, das Werk des Teufels, der böse Teufel.

Третье семантическое поле — «поле надежды» со-

ставляют метафоры entbrennen, der Hoffnungsschimmer, blühendes Leben, freudestrahlend, strahlende Augen, der Denkzettel, das Spiel der Liebe, der Liebe reiches Glück. И

вэтом семантическом поле наблюдается существование двух метафорических парадигм по общему члену strahlen: freudestrahlend, strahlende Augen, strahlen и Liebe: das Spiel

209

der Liebe, der Liebe reiches Glück, blühendes (strahlendes) Leben.

Определение трех семантических типов метафоры позволяет сделать вывод о том, что метафорические единицы в тексте немецкого героического повествования представляют собой тот семантический каркас, на который нанизывается семантика всего повествования.

Вметафорахотраженакультуранемецкогонародатой эпохи, его национальное своеобразие, в котором с особой остротой встают проблемы надежды, переход от отчаяния к надежде, от надежды к отчаянию, от отчаяния к смерти, от смерти к любви.

Большая часть метафор подчинена теме смерти и отчаяния. Возникает чудовищно-воинственный фон культурного развития немецкого этноса III-IY столетий, зафиксированный в письменном виде только лишь в ХIII веке. Символом его культурного развития становится месть как путь к реализации собственной надежды через отчаяние и смерть своего ближайшего окружения. Кровавая месть — центр повествования. В угоду мести уничтожаются верность, преданность. Проблема простого человека, не принадлежащего королевской знати, нивелируется полностью. Красной нитью проходит тема подчинения, реализованная посредством различных типов метафорических единиц.

роль метафоры в функцИИ аккумуляцИИ языковой культуры на прИмере бурятского героИческого эпоса

В качестве второго типа героического эпоса в данной работе представлен героический эпос бурятского народа «Гэсэр», существующий более тысячи лет и относящийся к началу 900 века нашей эры.

210