Преступления против жизни и здоровья. Закон и правоприменительная практика. Учебно-практическое пособие

Судебная коллегия исключила осуждение Орешкина по ч. 3 ст. 30, п. «в» ч. 3 ст. 111 УК РФ в связи со следующими обстоятель% ствами.

Как видно из материалов дела, Орешкин днем распивал спир% тное с Роминым, а затем в ходе возникшей ссоры ударил Ромина ножом в область грудной клетки сзади, причинив непроникающую рану, и из квартиры ушел, чтобы продолжить распивать спиртное уже с Воробьевым в квартире последнего.

Затем, имея умысел на убийство Ромина, Орешкин вернулся в его квартиру, где нанес удар ножом Ромину в область груди. От при% чиненного тяжкого вреда здоровью Ромина наступила его смерть.

Судебная коллегия указала, что при таких обстоятельствах дей% ствия Орешкина по отношению к Ромину являлись продолжаемы% ми, охватывались единым умыслом, поэтому в данном случае до% полнительной квалификации по ч. 3 ст. 30, п. «в» ч. 3 ст. 111 УК РФ не требуется1.

7.3.1. Проблема отграничения умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, от убийства и причинения смерти по неосторожности. Наиболее опас% ный вид тяжкого вреда здоровью, предусмотренный частью 4 ст. 111 УК РФ, представляет собой сложный состав преступления с двумя формами вины: умыслом по отношению к причинению тяж% кого вреда здоровью и неосторожностью по отношению к насту% пившей смерти.

Понятие преступления с двумя формами вины не употребля% лось в прежнем законодательстве, а в теории трактовалось по%раз% ному, вплоть до полного его отрицания. Сочетание умысла и не% осторожности в одном преступлении неточно именовалось в лите% ратуре «двойной», «смешанной» или «сложной» формой вины. Создавалось ошибочное представление о существовании наряду с умыслом и неосторожностью некоей третьей формы вины. «Подоб% ные термины являются неточными, так как никакой третьей фор% мы вины в таких преступлениях нет, а умысел и неосторожность между собой не смешиваются, они существуют самостоятельно, хотя и в одном преступлении»2.

1 Верховный Суд РФ. Определение по делу Орешкина № 9%002%26.

2 Российское уголовное право. Общая часть: Учебник. Т. 1 / Под ред. Л.В. Иногамовой%Хегай, В.С. Комиссарова, А.И. Рарога. М.: Проспект, 2006 (ав% тор главы — А.И. Рарог). С. 178.

Теперь термин «преступление с двумя формами вины» офици% ально закреплен в заголовке ст. 27 Уголовного кодекса РФ, текст которой гласит: «Если в результате совершения умышленного пре% ступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыс% лом лица, уголовная ответственность за такие последствия насту% пает только в случае, если лицо предвидело возможность их на% ступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рас% считывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно было и могло предвидеть возможность на% ступления этих последствий. В целом такое преступление призна% ется совершенным умышленно».

Конструкция ч. 4 ст. 111 как бы объединяет в себе два пре% ступления, каждое с материальным составом: умышленное причи% нение тяжкого вреда здоровью (первое последствие) и неосторож% ное причинение смерти (второе последствие). Наличие двух по% следствий разного рода характеризует данное преступление как двуобъектное. Объектами его являются здоровье и жизнь. В связи с этим иногда возникает вопрос: почему данный состав входит в груп% пу преступлений против здоровья. Такое решение отвечает требо% ваниям системности. К тому же в силу ст. 27 УК РФ преступление с двумя формами вины «в целом признается совершенным умыш% ленно», а умысел в составе преступления, закрепленном в ч. 4 ст. 111, относится к причинению вреда именно здоровью.

Отграничение рассматриваемого преступления от смежных со% ставов (в силу его двуобъектности) проводится по двум направ% лениям: во%первых, от убийства, как умышленного преступления (ст. 105—108); во%вторых, от причинения смерти по неосторожнос% ти (ст. 109 УК РФ).

Наибольшую сложность представляет отграничение данного деяния от убийства. По каким элементам состава возможно прове% сти разграничение? По объекту — невозможно в силу сказанного выше. По объективной стороне разграничить также не удастся. Од% ними и теми же действиями можно совершить и то, и другое пре% ступление. Последствие (конечный результат — смерть потерпев% шего) также совпадает. И причинная связь между действием и по% следствием в виде смерти должна быть установлена обязательно. И даже промежуток времени между нанесением ранения и наступле% нием смертельного исхода не имеет самостоятельного значения для

разграничения рассматриваемых составов. В отличие от средневе% ковой юстиции и англо%саксонской системы права российское уго% ловное право не придает самостоятельного значения «критическим срокам». Принцип субъективного вменения, принятый в нашем праве, играет важнейшую роль и в этом вопросе.

Лишено каких бы то ни было оснований бытующее мнение, что наличие значительного разрыва во времени между причинени% ем травмы и наступлением смерти требует квалификации по ч. 4 ст. 111 УК и исключает квалификацию содеянного как убийства.

По данным выборочного исследования убийств установлено, что лишь в 66% дел смерть наступила непосредственно на месте преступления либо в течение суток, а в остальных случаях имелся разрыв во времени (до трех суток — 27%, свыше трех суток — 7%). И, напротив, встречаются случаи, когда содеянное квалифициру% ется по ч. 4 ст. 111 УК РФ, хотя смерть наступила очень быстро, в течение 10–30 минут. Например, от острой потери крови при но% жевом ранении конечности, если поврежден крупный кровеносный сосуд.

Разграничение данных составов преступления может быть про% ведено только по субъективной стороне. По смыслу уголовного за% кона при убийстве умысел виновного направлен на лишение жиз% ни потерпевшего, а при совершении преступления, предусмотрен% ного ч. 4 ст. 111 УК РФ, — на причинение тяжкого вреда здоровью. Однако установить содержание и направленность умысла винов% ного можно только на основе тщательного анализа действий ви% новного и всей ситуации преступления. При этом недостаточно опи% раться только на объяснения виновного.

Пленум Верховного Суда РФ в п. 3 постановления от 27 ян% варя 1999 г. дает судам следующую рекомендацию: «При решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в част% ности, способ и орудие преступления, количество, характер и ло% кализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимо% отношения». Как видим, в постановлении дается лишь примерный перечень обстоятельств, которые надлежит учитывать в их совокуп% ности.

Если же тяжкий вред здоровью, повлекший смерть потерпев% шего, был причинен по неосторожности, ответственность по ч. 4

ст. 111 исключается. Г. был осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ. Во вре% мя ссоры в общежитии он нанес С. кулаком удар в лицо. Тот упал и ударился головой о ручку стоявшей в углу комнаты гимнастической гири. От полученного тяжкого телесного повреждения С. скончал% ся. Президиум областного суда изменил квалификацию на ст. 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности) и указал: «Суд не учел, что Г. мог нести ответственность по ч. 4 ст. 111 лишь при ус% ловии, что он предвидел возможность падения С. на единственную стоявшую в комнате гирю, получения им тяжкого вреда здоровью, и желал этого или сознательно допускал. Таких обстоятельств по делу не установлено. Ударяя потерпевшего, Г. мог и должен был предвидеть эти последствия, то есть относился к ним неосторожно».

Анализ сложившейся судебной практики позволяет подроб% нее рассмотреть, как те или иные обстоятельства содеянного влия% ют на определение направленности умысла.

Важную роль играет оценка конкретного способа причинения вреда, который определяется характером применяемых орудий; си% лой, числом и локализацией ранений; характером причиняемых повреждений и т. д. Все элементы способа рассматриваются в их соотношении, комплексно. Так опасность применяемого орудия не допускает абсолютизации. Пистолет опаснее палки. Однако, если он используется для прицельного выстрела в руку или ногу, а пал% ка — для нанесения сильных ударов по голове, то опасность этих орудий как бы уравнивается. Нанесение ножевого ранения в руку или ногу, в результате которого от повреждения артерии, вызвав% шего острую потерю крови, наступила смерть потерпевшего, как правило, свидетельствует об умысле на причинение тяжкого вреда здоровью, а не на убийство.

Умысел на убийство при нанесении удара невооруженной ру% кой в принципе возможен, но его установление требует вниматель% ной оценки обстоятельств дела. Нельзя исходить только из тяжести последствий.

Эдильханов признан виновным и осужден за разбойное напа% дение с незаконным проникновением в жилище, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с причинением тяж% кого вреда здоровью и за убийство, сопряженное с разбоем. В ходе разбойного нападения, завладев деньгами, Эдильханов нанес по% терпевшему удар кулаком в шею, причинив последнему телесное повреждение в виде тупой травмы шеи с переломами хряща и гор%

Областной суд осудил В. по п. «б» ст. 102 УК РСФСР (п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ) за то, что он в ходе драки нанес Б. ножом два удара в бедро, от которых Б. в тот же день скончался. Президиум Верховного Суда переквалифицировал содеянное на ч. 4 ст. 111 УК РФ и указал, что вывод о виновности в убийстве основан лишь на факте наступления смерти без учета конкретных обстоятельств дела. Судом установлено, что В. в ходе обоюдной драки с Б. упал вместе

сним на землю и, желая освободиться от навалившегося на него Б., умышленно нанес ему два удара ножом в ногу, затем оттолкнул его и убежал. Из акта судебно%медицинской экспертизы видно, что потерпевшему причинены две колото%резаные раны левого бедра, в результате чего была перерезана нисходящая ветвь левой под% вздошной артерии, что вызвало смерть от острого малокровия внут% ренних органов. Нанесение ранений в ногу подтверждает доводы подсудимого об отсутствии у него умысла на убийство при наличии неосторожной вины по отношению к смерти потерпевшего.

Характер причиненных травм может и сам по себе свидетель% ствовать о направленности умысла. Это касается, прежде всего, при% чинения вреда здоровью, относящегося к тяжкому по признаку опасности для жизни. Если виновный сознает опасность для жиз% ни причиняемых им повреждений, то это означает, что он предви% дит возможность смертельного исхода. «Сознание опасности для жизни» и «предвидение возможности смерти» – разные словесные выражения одного и того же психического отношения виновного к своему деянию.

При формировании подгруппы повреждений, относящихся к тяжкому вреду здоровью в силу опасности для жизни, Правила год от года увеличивали их перечень, конкретизируя отдельные при% знаки и вводя новые. В итоге перечень разросся настолько, что для нумерации подпунктов едва хватило букв русского алфавита (в Пра% вилах 1978 г. — от «а» до «ц»).

Естественно, что опасность для жизни многих повреждений нельзя считать очевидной для неспециалиста. В связи с этим и тре% буется судебно%медицинская экспертиза. Но в этом перечне есть и такие повреждения, опасность которых для жизни человека доста% точно очевидна. Это различного рода проникающие ранения в по% лость черепа, грудной клетки, живота и некоторые другие травмы,

скоторыми сталкивается судебная практика. Сознательное причи% нение такого рода травмы говорит о наличии интеллектуального

Поведение виновного после причинения тяжкого вреда здо% ровью, хотя и находится за рамками состава преступления, может при определенных обстоятельствах свидетельствовать об отсутствии умысла на причинение смерти (например, оказание помощи жерт% ве). Однако в других обстоятельствах это может быть лишь прояв% лением деятельного раскаяния, которое лишь играет роль смягча% ющего обстоятельства (п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ). Не следует за% бывать, что последующее поведение виновного не аннулирует содеянного, если характер насильственных действий свидетельству% ет об умысле на убийство.

По приговору суда Сухарев признан виновным в умышленном причинении С. и Б. тяжкого вреда здоровью, повлекшего по не% осторожности их смерть.

Обосновывая квалификацию содеянного по ч. 4 ст. 111 УК РФ, суд указал в приговоре, что действия осужденного были направле% ны на причинение потерпевшим тяжкого вреда здоровью, смерть же последних наступила в больнице спустя несколько дней после получения телесных повреждений.

Суд также сослался на то, что об отсутствии умысла на убий% ство свидетельствуют и действия Сухарева после причинения по% терпевшим телесных повреждений. Будучи убежденным, что потер% певшие живы, и при наличии умысла на умышленное лишение жиз% ни, имея реальную возможность довести его до конца, он этого не сделал. Напротив, обратился к М. с просьбой вызвать медицинскую «скорую помощь».

Между тем, делая такой вывод, суд не дал оценки способу и орудию преступления (удары нанесены металлической гантелью по головам потерпевших), а также характеру полученных поврежде% ний в виде переломов костей свода и основания черепа.

Не оценены и показания свидетеля В., согласно которым Су% харев угрожал С. и Б. убийством, а после нанесения ударов заявил, что убил их.

Для разграничения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, и убийства имеет значение и исследование мотивации действий виновного. Есть мотивы, при наличии которых возможно и то, и другое преступление (месть, рев% ность, ненависть, зависть, хулиганские побуждения и др.). Но иног% да мотивация предполагает причинение смерти как единственного результата, на достижение которого направлен умысел виновного:

устранение нежелательного свидетеля, убийство матерью новорож% денного ребенка (детоубийство), убийство наследником наследо% дателя, убийство супруга с целью освобождения жилплощади и т.д. В подобных случаях причинение тяжкого вреда здоровью не обес% печивает виновному достижения поставленной цели.

Меньше проблем возникает при отграничении ч. 4 ст. 111 от ст. 109 УК РФ. Сходство этих составов преступлений определяется тремя моментами: а) смерть потерпевшего; б) наличие причинной связи между действием (бездействием) виновного и смертельным исходом; в) неосторожность по отношению к смерти потерпевшего. Различие состоит в психическом отношении к причинению тяжко% го вреда здоровью, как промежуточному результату. В первом слу% чае это умысел (прямой или косвенный, а также неконкретизиро% ванный по отношению к размеру вреда здоровью). Во втором слу% чае — отсутствие умысла на причинение вреда здоровью вообще, либо конкретизированный умысел на причинение легкого или сред% ней тяжести вреда здоровью. Несмотря на наличие прямых указа% ний Пленума Верховного Суда РФ и сложившейся практики, при отграничении ч. 4 ст. 111 от убийства встречались ошибки. Рассмот% рим некоторые из них, более или менее типичные.

В период действия УК РСФСР 1960 г. многие ошибки проис% текали из неудачной конструкции ч. 2 ст. 108. В ней не было указа% ния на неосторожность по отношению к смерти. В итоге многие правоприменители ограничивались установлением умысла на при% чинение тяжкого телесного повреждения и на этом останавливали анализ субъективной стороны совершенного преступления. По делу Д. было установлено, что он несколько раз с большой силой тяже% лым металлическим прутом ударил по голове встреченного им на сельской улице С. От разрушения черепа С. скончался на месте пре% ступления. Д. не признавал своей вины, ссылаясь на состояние опь% янения. Суд, рассматривавший дело, убедительно обосновал нали% чие умысла на причинение тяжкого телесного повреждения и ква% лифицировал содеянное по ч. 2 ст. 108 (ч. 4 ст. 111 УК РФ). Вопрос же о форме вины по отношению к смерти потерпевшего вообще не был предметом судебного рассмотрения, на что обратила внимание Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР, отменяя приговор. При новом рассмотрении дела Д. был осужден за убийство из хули% ганских побуждений.

Следственные органы и суд изначально не сделали бы ошиб% ки, если бы задались вопросом: можно ли считать, что, проламы%