Преступления против жизни и здоровья. Закон и правоприменительная практика. Учебно-практическое пособие
.pdf5. Привилегированные виды убийства |
131 |
|
|
но было бы считать психотравмирующей ситуацией любой процесс родов, тем более распространять это понятие на весь послеродовой период. К тому же тяжелая ситуация может быть лишь косвенно связана с рождением ребенка (женщина после родов оказалась без средств к существованию, без жилья, без документов, незарегистрированный ребенок не получает медицинской помощи и т.п.). Однако не всякая психотравмирующая ситуация приводит к психическому расстройству. Совершение убийства новорожденного не во время родов и не сразу же после родов требует выяснения психического состояния виновной. В случае установления, что мать совершила убийство новорожденного ребенка в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости, необходимо выяснить, связано ли это состояние с фактом рождения ребенка. В противном случае ст. 106 УК не может быть применена.
В необходимых случаях должна быть проведена экспертиза. Упомянутое выше особое физическое и психическое состояние роженицы не может длиться весь период новорожденности. Как свидетельствует акушерская практика, в обычных условиях психосоматическое состояние женщины нормализуется в течение нескольких часов.
Хотелось бы подчеркнуть, что упомянутые здесь обстоятельства, сопутствующие детоубийству, не исключают общественной опасности содеянного и не дают оснований для попустительства такому опасному преступлению, объектом которого является жизнь человека, к тому же находящегося в беспомощном состоянии. Циничными выглядят рассуждения, будто мать имеет моральное право распоряжаться жизнью младенца, как всякий творец своим произведением. Статья 106 УК в действующей редакции без достаточного социального обоснования закрепляет снисходительное отношение к матери-детоубийце и подрывает конституционный принцип охраны жизни любого человека. Необходимо строго соблюдать названные в ст. 106 УК РФ условия, при наличии которых детоубийство образует привилегированный состав преступления, избегая расширительного толкования. За рамками этих условий, как показывает практика, убийство матерью своего ребенка квалифицируется как убийство лица заведомо беспомощного (п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ).
132 |
Преступления против жизни и здоровья |
|
|
5.2. Убийство, совершенное в состоянии аффекта (ст. 107)
Данная норма по своему содержанию идентична ст. 104 УК 1960 г., однако новая редакция нормы требует особо внимательно рассмотреть все признаки данного состава преступления. Смягчение ответственности за данный вид убийства обусловлено двумя обстоятельствами: во-первых, тем, что виновный действует в особом психическом состоянии — в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения или аффекта (закон употребляет эти понятия как равнозначные); во-вторых, провоцирующим характером поведения потерпевшего, который своими действиями приводит виновного в состояние аффекта и вызывает у него намерение совершить убийство. Только сочетание названных двух обстоятельств в каждом конкретном случае дает основание для применения ст. 107 УК.
Аффектом принято называть особое психическое состояние человека, которое характеризуется кратковременностью и бурным развитием, сильным и глубоким эмоциональным переживанием, ярким внешним проявлением, сужением сознания и снижением контроля за своими действиями.
Сильное душевное волнение не считается болезненным расстройством психики и не рассматривается как медицинский критерий невменяемости1. Поэтому его иногда называют физиологическим аффектом в отличие от патологического аффекта, когда в результате сильного переживания происходит полное отключение сознания, что исключает вменяемость. Физиологический аффект не лишает человека способности сознавать свои действия, но значительно затрудняет самоконтроль и критическую оценку принимаемых решений. Именно поэтому для применения ст. 107 УК недостаточно сослаться на провоцирующий характер поведения жертвы, необходимо установить, что виновный действительно находился в состоянии аффекта. Многие ошибки судебной практики
1 Б.А. Спасенников на основе проведенного исследования приходит к выводу, что аффект в некоторых случаях может быть связан с расстройством психики, не исключающим вменяемости. Поэтому виновный должен нести ответственность с учетом ст. 22 УК РФ (см.: Спасенников Б.А. Принудительные меры медицинского характера (история, теория, практика). СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 331).
5. Привилегированные виды убийства |
133 |
|
|
по данной категории дел связаны с тем, что следственные органы и суды не уделяют достаточного внимания оценке состояния виновного и не мотивируют свой вывод о наличии аффекта. В более простых случаях суд может самостоятельно оценить душевное состояние виновного по обстоятельствам дела, но в сложных ситуациях возможно назначение психологической либо (при наличии сомнений относительно вменяемости) комплексной психолого-психиат- рической экспертизы. Оценивая заключение экспертизы, суд может не согласиться с ней.
Так, Ахпайдерова была осуждена по ч. 1 ст. 105 УК РФ за убийство своего мужа. Как было указано в акте амбулаторной психоло- го-психиатрической экспертизы, «Ахпайдерова находилась в состоянии эмоционального возбуждения, но глубина его не достигала степени выраженности аффекта». Президиум Кировского областного суда, глубоко исследовав материалы дела, пришел к выводу, что Ахпайдерова совершила убийство мужа в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного длительной психотравмирующей ситуацией в связи с систематическим противоправным и аморальным поведением потерпевшего. Длительность психотравмирующей ситуации не была оценена экспертизой и судом первой инстанции. В постановлении Президиума сказано: «Указание экспертов на то, что Ахпайдерова не находилась в состоянии физиологического аффекта, не может в конкретном случае быть решающим, так как правовую оценку душевного состояния осужденной в момент преступления дает суд»1.
В судебной практике встречались и другие случаи, когда суд признавал наличие аффекта, не соглашаясь с заключением экспертов об отсутствии такового. Это вполне допустимо в силу процессуального порядка, согласно которому окончательный вывод по заключению экспертизы делает суд (статья УПК). Кроме того, по вопросу о сильном душевном волнении эксперты делают вывод, опираясь не столько на специальные познания в медицине или психиатрии, сколько на анализ ситуации, с учетом сложившейся практики и собственного опыта. Надо иметь в виду, что судья, в силу своей профессии, в достаточной мере психолог, чтобы оценить душевное состояние вменяемого лица в момент совершения преступления. Суду при рассмотрении уголовных дел приходиться решать
1 БВС РФ. 2002. № 1. С. 20.
134 |
Преступления против жизни и здоровья |
|
|
не менее сложные психологические задачи, определяя форму вины, мотивы преступления, осознание виновным квалифицирующих обстоятельств и др.
Анализ практики позволяет выделить некоторые типичные ситуации, при которых судебные инстанции обоснованно ставили под сомнение или прямо отвергали выводы экспертов об отсутствии сильного душевного волнения:
1.В акте экспертизы имеются противоречия между выводами
иобстоятельствами дела, изложенными в описательной части.
В деле Климовой, осужденной за убийство Г. с особой жестокостью, суд исходил из факта нанесения потерпевшему множественных ранений сначала одним кухонным ножом, затем другим таким же ножом и подвернувшимися под руку двумя вилками (всего было нанесено 78 колото-резаных ран, в том числе 28 проникающих в грудную и брюшную полости с повреждением сердца и других внутренних органов). Президиум Верховного Суда РФ переквалифицировал действия Климовой на ч. 1 ст. 108 УК РФ в связи с несоответствием выводов суда обстоятельствам совершения убийства. В частности, Президиум отметил: «Указание экспертов на то, что состояние Климовой не носило характера «физиологического аффекта», не может в конкретном случае повлиять на объективную правовую оценку состояния осужденной в момент преступления, учитывая при этом характер поведения потерпевшего, внезапность реализации умысла на убийство. Внезапность действий Климовой, наносившей ранения потерпевшему в короткий промежуток времени, непосредственно после того, как она подверглась насилию с его стороны, подтверждается, кроме того, случайностью выбора ею орудий преступления (кухонные ножи, вилки), хаотичностью наносимых ударов»1.
2. Заключение эксперта основывается не на специальных познаниях, а на ошибочной оценке юридических признаков состава преступления.
О. был признан виновным в том, что совершил убийство Б., за что был осужден по ч.1 ст. 105 УК. Установлено, что О. после применения к нему, его брату О.Я. и другу Н. насилия со стороны группы названных в приговоре лиц (8 человек), добежал до своей автомашины, на которой приехал на стоянку, достал из салона дробо-
1 БВС РФ. 1999. № 5. С. 11.
5. Привилегированные виды убийства |
135 |
|
|
вое пятизарядное охотничье ружье, и с целью прекращения противоправных действий нападавший произвел в их сторону два предупредительных выстрела. После этого, как сказано в приговоре, из чувства мести за причиненные ему, его брату и Н. телесные повреждения, с целью убийства Б. произвел в его сторону еще два выстрела из ружья, а затем подбежал к лежавшему возле автостоянки Б. и произвел один выстрел ему в голову, причинив тяжкий вред здоровью, от которого последовала смерть Б.
Президиум Верховного Суда РФ, рассмотрев дело О. в порядке надзора, нашел, что, правильно установив фактические обстоятельства дела, суд дал им неверную юридическую оценку.
Как видно из судебных приговоров в отношении К., Е., М. и С., эти лица, а также Б., дело в отношении которого прекращено в связи со смертью, на почве ссоры стали избивать руками и ногами О., О.Я. и Н.
О. были причинены телесные повреждения в виде острой закрытой черепно-мозговой травмы, сопровождавшейся сотрясением головного мозга и перелома костей носа, причинившие легкий вред здоровью.
Н. были причинены телесные повреждения в виде переломов двух ребер слева; острой черепно-мозговой травмы, сопровождавшейся сотрясением головного мозга; ушибов мягких тканей лица, грудной клетки, левого локтевого сустава, которые вызвали длительное расстройство здоровья на срок свыше трех недель и причинили вред здоровью средней тяжести.
О.Я. были причинены телесные повреждения в виде закрытой черепно-мозговой травмы, сопровождавшейся сотрясением головного мозга, перелома костей носа; кровоподтеков лица, которые вызвали длительное расстройство здоровья на срок свыше трех недель и причинили вред здоровью средней тяжести.
Таким образом, судом был установлен факт совершения в отношении осужденного по данному делу О., его брата и друга противоправного насилия, в том числе и потерпевшим по данному делу Б.
Характер примененного к осужденному О. насилия, последствиями которого явились острая черепно-мозговая травма, сопровождавшаяся сотрясением головного мозга, и перелом костей носа,
иприменение насилия с такими же последствиями в отношении О.
иН. подтверждают показания осужденного О. в судебном заседании о том, что в момент совершения преступления он считал своего брата убитым преступниками.
136 |
Преступления против жизни и здоровья |
|
|
При таких обстоятельствах Президиум находит, что в отношении осужденного О. и близких ему людей было применено насилие, признанное судом преступлением, со стороны группы лиц, среди которых находился потерпевший Б., и характер этого насилия внезапно вызвал у О. сильное душевное волнение, в состоянии которого он и совершил убийство Б.
По мнению Президиума, заключение психолого-психиатричес- кой экспертизы об отсутствии у О. состояния аффекта в данном случае не может иметь определяющее влияние на квалификацию действий осужденного, так как является доказательством, подлежащим оценке, и по данному делу, с учетом конкретных обстоятельств совершенного преступления и данных, указанных в самом заключении, с таким выводом согласиться нельзя.
На основании изложенного Президиум постановил изменить приговор в отношении О., переквалифицировать его действия с
ч.1 ст. 105 УК на ч. 1 ст. 107 УК РФ1.
3.Заключение эксперта содержит утверждения, не вытекающие из закона.
Примером может служить утверждение, что в случае «привычного насилия» аффект невозможен.
Смягчающее значение придается в ст. 107 УК РФ только вне запно возникшему сильному душевному волнению, что определяет и внезапность возникновения умысла на убийство, и немедленную реализацию этого умысла. Если же между провоцирующим поступком потерпевшего и причинением ему смерти проходит значительный промежуток времени, в течение которого виновный обдумывает и готовит убийство, то ст. 107 УК не может быть применена. Незначительный разрыв во времени между противозаконными действиями потерпевшего и убийством не исключает возможности квалификации содеянного по ст. 107 УК. Возможна ситуация, когда сильное душевное волнение возникает не в период совершения потерпевшим противозаконных действий, а в тот момент, когда виновному стало известно об этих действиях. Так, суд установил наличие признаков ст. 107 УК в действиях матери, которая узнала от дочери о том, что она несколько лет назад была изнасилована отчимом, и в состоянии сильного душевного волнения совершила убийство мужа.
1 Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 28 декабря 2005 г. № 674п05 // СПС «КонсультантПлюс».
5. Привилегированные виды убийства |
137 |
|
|
Для квалификации убийства по ст. 107 УК необходимо установить, что причиной сильного душевного волнения (аффекта) явились определенные действия потерпевшего. К ним закон относит альтернативно: а) насилие; б) издевательство; в) тяжкое оскорбление; г) иные противоправные или аморальные действия (бездействие) потерпевшего. Существенным нововведением по сравнению со ст. 104 УК 1960 г. является указание на то, что аффект может быть вызван также «длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего». Этим дополнением расширяется представление о механизме образования аффекта.
Насилие может заключаться в нанесении ударов, побоев, ранений и тому подобных действиях, вызвавших состояние сильного душевного волнения. Если лицо, совершая убийство в состоянии аффекта, осуществляет свое право на необходимую оборону, то оно, как правило, освобождается от уголовной ответственности на основании ст. 37 УК. Федеральным законом № 162 от 8 декабря 2003 г. ст. 37 УК дополнена частью 2.1: «Не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося лица, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценивать степень и характер опасности нападения». Описанная ситуация охватывает и случаи аффекта, возникшего у лица, подвергшегося нападению1. Данная новелла в значительной мере снимает вопрос о соотношении смягчающих обстоятельств, предусмотренных ст. 107 и ч. 1 ст. 108 УК РФ. Раньше эта проблема решалась по правилам о конкуренции норм с привилегированными составами2. Превышение пределов необходимой обороны рассматривалось как наиболее смягчающее обстоятельство, что и определило квалификацию по ч. 1 ст. 108 УК РФ. Наличие аффекта учитывалось при назначении наказания. Но в практике встречались и ошибки, когда применялась ст. 104 УК РСФСР 1960 г. (ст. 107 УК РФ).
Поскольку закон не конкретизирует вид насилия, то надо полагать, что аффект может быть вызван и психическим насилием, то
1 Аналогичная норма имеется в ст. 36 Уголовного кодекса Украины 2001 г. Однако там прямо говорится о сильном душевном волнении, вызванном общественно опасным посягательством.
2См.: Иногамова Хегай Л.В. Конкуренция норм уголовного права. М., 1999.
С.81–85.
138 |
Преступления против жизни и здоровья |
|
|
есть угрозой. Практика и доктрина уголовного права исходят из того, что насилие должно носить противоправный характер. Если насильственные действия были совершены потерпевшим правомерно, ст. 107 УК не может быть применена.
Под тяжким оскорблением принято понимать особо грубое унижение чести и достоинства человека, которое можно считать достаточной причиной для возникновения аффекта. При оценке тяжести оскорбления необходимо руководствоваться общепринятыми нормами морали, но учитывать и индивидуальные особенности личности самого виновного, восприятие им оскорбления и реальное наличие аффекта.
Издевательство может выражаться также в насильственных или оскорбительных действиях, отличающихся особым цинизмом или продолжительностью.
Новая редакция нормы допускает возможность постепенного нагнетания психотравмирующей ситуации, вызванной противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Судебная и экспертная практика и ранее сталкивалась с таким явлением, когда аффект возникал в результате переполнения «чаши терпения» у лица, длительное время подвергавшегося оскорблениям и издевательствам. Отсутствие прямого указания в законе затрудняло правильное решение вопроса о достаточном поводе для сильного душевного волнения в этих случаях. Некоторые суды ошибочно полагали, что при наличии постоянных и систематических ссор, затяжного конфликта внезапность сильного душевного волнения не может иметь места. И в настоящее время встречаются ошибки, когда суды отвергают наличие аффекта, ссылаясь на то, что насилие или оскорбления «не отличались от прежних», были привычными для виновного1.
Длительная психотравмирующая ситуация учитывается как смягчающее обстоятельство лишь при условии, что она вызвана противоправным или аморальным поведением потерпевшего и спровоцировала аффект.
Названные в законе извинительные поводы для аффекта могут существовать изолированно, но могут и сочетаться (переплетаться), усиливая провоцирующую роль каждого из них2.
1 БВС РФ. 2001. № 5. С. 18–19.
2 См.: Наумов А.В. Российское уголовное право: Курс лекций. Т. 2. 4-е изд. М.: Волтерс Клувер, 2007. С. 89.
5. Привилегированные виды убийства |
139 |
|
|
Обычно аффект возникает, когда насилие или другие противоправные действия потерпевшего были направлены против виновного или его близких. Однако не исключается и возможность такой реакции и на аналогичные действия в отношении других лиц, например, малолетних или находящихся в беспомощном состоянии.
В прежнем законодательстве перечень извинительных поводов для аффекта был не столь широким. В УК РСФСР 1922 г., как и в дореволюционном законодательстве, наказание за убийство смягчалось лишь при условии, если сильное душевное волнение было вызвано «противозаконным насилием или тяжелым оскорблением со стороны потерпевшего» (ст. 144). УК РСФСР 1926 г. остался на тех же позициях. Расширение поводов для аффекта произошло в ст. 104 УК РСФСР 1960 г., где наряду с насилием и тяжким оскорблением со стороны потерпевшего говорилось также об иных противозаконных действиях потерпевшего, «если эти действия повлекли или могли повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких». В действующем УК РФ перечень «законных» поводов для аффекта безмерно расширен, включая любые противоправные и просто аморальные действия. Это обстоятельство, а также отсутствие в ст. 107 УК указания на то, что противоправные или аморальные действия потерпевшего «могли повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких», свидетельствуют о том, что законодатель придает более важное значение именно состоянию аффекта у виновного, независимо от того, какие и для кого могли наступить последствия от действий потерпевшего. Судам при применении ст. 107 УК РФ следует больше внимания уделять обоснованию вывода о том, что виновный действовал в состоянии аффекта. Признание извинительным поводом для аффекта любого противоправного или аморального поведения не должно толковаться слишком широко. Как справедливо замечает Б.А. Спасенников, расширение возможных поводов для аффекта «открывает возможность для лиц, склонных к насильственным преступлениям, использовать малейший повод, данный потерпевшим, для совершения преступления в отношении него, а затем выдвигать в качестве оправдания своего деяния состояние якобы внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта)»1.
1 Спасенников Б.А. Принудительные меры медицинского характера (история, теория, практика). СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 285.
140 |
Преступления против жизни и здоровья |
|
|
Примером основательного анализа состояния аффекта в конкретном случае может служить определение Судебной коллегии по уголовным делам от 29 января 2003 г. по делу Федорова.
Федоров осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ. Он признан виновным в умышленном причинении смерти Потылицыну. Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об изменении приговора и последующих судебных решений: переквалификации содеянного Федоровым с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 107 УК РФ.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 29 января 2003 г. удовлетворила протест, указав следующее.
Как видно из показаний Федорова, он, его сестра (Морозова) и их знакомые заехали к Потылицыну, которого Федоров ранее не знал. Там же вечером сестра сказала ему, что Потылицын схватил ее за подбородок и заявил, что совершит с ней половой акт. Он (Федоров) возмутился, но виду не подал, так как они собирались уезжать. Во время ужина Потылицын ударил Морозову по руке, она заплакала. Он (Федоров) предложил Потылицыну извиниться, но тот отказался. Лущиков пытался уладить конфликт, забрал у Потылицына нож, зная, что пьяный он агрессивный. Потылицын бросил в него табурет и ушел, а перед отъездом гостей снова направился к Морозовой. Он, Федоров, спросил, что ему от сестры надо. Потылицын толкнул его в грудь рукой. Дальнейшие события он (Федоров) не помнит, пришел в себя в лесу, где спал. Позже узнал, что убил Потылицина.
Показания Федорова подтверждаются показаниями свидетелей. Из их пояснений видно, что Потылицын совершил противоправные действия в отношении сестры Федорова, вел себя вызывающе по отношению к другим присутствующим, в том числе и к Федорову.
Суд также пришел к выводу о неправомерном поведении потерпевшего, однако расценил это лишь как смягчающее вину Федорова обстоятельство.
Из заключения судебно-психолого-психиатрической экспертизы видно, что Федоровым в силу особенностей личности (активная позиция, ранимость, теплые доверительные отношения с сестрой, его потребность защищать и оберегать ее, ориентация на принятые нормы поведения) остро переживалась возникшая ситуация, накапливалось эмоциональное напряжение, относительно незначи-