Преступления против жизни и здоровья. Закон и правоприменительная практика. Учебно-практическое пособие

превышением необходимых для его задержания мер». В последующих кодексах вплоть до УК РФ этого дополнения не было. В судебной практике подобные ситуации рассматривались применительно к превышению пределов необходимой обороны.

Основные особенности нормы об убийстве при задержании в ст. 145 УК 1922 г., повлиявшие на последующее регулирование этого правового института, состояли в следующем: 1) отсутствие указания на форму вины делало возможным привлечение к уголовной ответственности и при неосторожности (более широкий подход, чем теперь); 2) смягчение наказания допускалось только при убийстве лица, «застигнутого на месте преступления» (более узкий подход); 3) сопряжение этого института с необходимой обороной не позволяло четко определить его собственные границы.

В ч. 2 ст. 108 УК РФ впервые установлена специальная норма об ответственности за убийство при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление. Условия правомерности причинения вреда задержанному и понятие превышения мер, необходимых для задержания, установлены в ст. 38 УК, появившейся одновременно с ч. 2 ст. 108. Сопоставляя тексты указанных норм, мы можем попытаться установить условия правомерности умышленного причинения смерти при задержании. Эти условия должны определяться в первую очередь целями и мотивами задержания. Цели четко названы в ч. 1 ст. 38 УК РФ: 1) для доставления лица органам власти; 2) для пресечения возможности совершения им новых преступлений.

Достижение первой цели исключается полностью при убийстве задерживаемого с прямым умыслом. Такое убийство должно квалифицироваться только по ч. 1 или 2 ст. 105. Весьма проблематичным является применение ч. 2 ст. 108 при совершении убийства задерживаемого с косвенным умыслом. Требуется внимательно исследовать обстановку задержания, характер принятых мер, чтобы исключить наличие прямого умысла на убийство. Если же обнаруживается, что смерть задерживаемому причинена по неосторожности или случайно в обстановке задержания с указанной целью (доставление живого человека органам власти), уголовная ответственность не должна наступать в силу ч. 1 ст. 38 УК.

Вторая легальная цель задержания, названная в ч. 1 ст. 38, требует отграничения данной ситуации от необходимой обороны и превышения ее пределов. Если задержание происходит, когда лицо про-

должает начатое посягательство или оказывает сопротивление задержанию, применяя насилие, то причинение ему смерти является либо необходимой обороной, либо превышением ее пределов. Задержание лица спустя какое-то время после окончания им преступного посягательства либо в иной ситуации (например, при побеге) необходимой обороной не является.

Легальной целью причинения вреда задерживаемому согласно ст. 38 УК является «пресечение возможности совершения им новых преступлений». Вывод о возможности совершения новых преступлений должен основываться на реальных фактах, а не на предположениях. Если возникла непосредственная угроза совершения нового преступления, ситуация должна решаться по правилам о необходимой обороне.

Убийство лица при его задержании следует отграничивать от убийства из мести, которое представляет собой акт самочинной расправы. Уже на ранних этапах развития права проявилось отрицательное отношение к самосудам. В Новгородской судной грамоте было записано: «Никому до суда силы над противником не деять. А кому доспеет, ино тем его и обвинить». Самосуды не совместимы с правовым порядком. По мере становления и укрепления государственной власти она все больше берет на себя право и обязанность вершить суд. Самоуправное лишение жизни человека, даже совершившего тяжкое преступление, противоречит ст. 20 Конституции РФ и ст. 2 Европейской конвенции о правах человека, которая гласит: «Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть намеренно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание».

Какова бы ни была цель задержания, причинение вреда задерживаемому не является обстоятельством, исключающим преступность деяния, если имелась возможность задержать лицо иными средствами. Об этом прямо говорится в ч. 1 ст. 38 УК. При наличии такой возможности причинение смерти является абсолютно неправомерным и не может рассматриваться как «превышение мер, необходимых для задержания». Если лицо не оказывает сопротивления и не пытается скрыться, умышленное причинение ему смерти недопустимо и должно квалифицироваться либо как убийство по частям 1 или 2 ст. 105 УК, либо как убийство, совершенное в состоянии аффекта, — по ст. 107 УК. Не исключается возможность

убийства задержанного по мотивам кровной мести (пункт «е-1» ч. 2 ст. 105 УК РФ).

В последнее время в общественном мнении распространяется снисходительное отношение к самосудам как вынужденной мере, обусловленной якобы излишней мягкостью санкций и недостаточной оперативностью мер, применяемых правоохранительными органами по отношению к преступникам. Средства массовой информации иногда в позитивном свете преподносят факты самочинных расправ над пойманными на месте преступления огородными или квартирными ворами. Не следует трактовать положение ч. 2 ст. 108 УК как поощрение подобных взглядов.

Статья 2 ЕКПЧ содержит некоторые дополнительные ограничения в трактовке допустимого причинения смерти при задержании. В пункте 2 данной статьи по поводу причинения смерти при задержании сказано: «Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы: b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях»1.

Применение этого положения требует в каждом случае выяснения следующих вопросов:

1)было ли абсолютно необходимым применение силы при задержании;

2)было ли абсолютно необходимым причинение смерти задерживаемому;

3)что считать «законным задержанием» и «заключением под стражу на законных основаниях»?

К сожалению, в российском законодательстве нет достаточно четких критериев для ответа на эти вопросы. По поводу первых двух вопросов можно найти подходы в практике Европейского суда по правам человека2. Что касается законных оснований для задержания или заключения под стражу, то их установление зависит от того, осуществляется ли задержание в процессуальном порядке сотрудником правоохранительных органов или иным лицом.

1 Конвенция о защите прав человека и основных свобод (заключена в Риме 4 ноября 1950 г.) // СПС «КонсультантПлюс».

2 См.: Хэмалян А.Т. Право, применимое к борьбе с терроризмом в вооруженных конфликтах и в мирное время // Юрист-международник. 2007. № 2.

Статья 2 ЕКПЧ направлена, как отмечают комментаторы, на защиту человека от произвольных действий со стороны государства, а не со стороны отдельных лиц. «Главный принцип статьи 2, если брать ее в целом, состоит в том, чтобы защищать индивида против любого произвольного лишения жизни государством»1. В практике Европейского суда по правам человека при оценке случаев допустимого причинения смерти (п. 2 ст. 2 ЕКПЧ) упоминаются сотрудники полиции, военнослужащие, правительственные органы, просто «власти», но не частные лица. Характерно, что в официальном тексте данной нормы изначально говорилось не о задержании, а об «осуществлении законного ареста»2.

В связи с этим важно подчеркнуть, что в силу ст. 38 УК РФ право на задержание лица, совершившего преступление, в том числе с причинением ему вреда, предоставлено не только лицам, осуществляющим деятельность по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности.

При конкуренции привилегированных составов убийства, предусмотренных ч. 1 и 2 ст. 108 УК, предпочтение должно отдаваться части первой, исходя из того, что это преступление совершается по мотиву защиты в ситуации реального нападения. Из сопоставления санкций видно, что закон признает за частью первой более привилегирующее значение. В судебной практике ч. 2 ст. 108 применяется в настоящее время в единичных случаях3.

5.5. Проблема расширения привилегированных видов убийства

Реформа уголовного законодательства в Российской Федерации привела к увеличению вдвое привилегированных составов убийства и расширению возможностей их применения. Других привилегированных видов убийства, кроме рассмотренных выше, Уголовный кодекс Российской Федерации не знал и не знает. Дальнейшее увеличение их числа нецелесообразно, поскольку неизбежно при-

1 Гомьен Д., Харрис Д., Зваак Л. Европейская конвенция о правах человека и Европейская социальная хартия: право и практика. М.: Изд-во МНИМП, 1998. С. 120.

2 Российская газета. 5 апреля 1995 г. С. 9.

3 См.: Уголовный закон в практике районного суда: Научно-практическое пособие / Под ред. А.В. Галаховой. М., 2007. С. 39.

Сострадание предполагает готовность разделить с другим человеком его страдания. При убийстве же безнадежно больного, страдающего от невыносимой боли, виновный не только не принимает на себя долю его страданий, но и нередко, наоборот, избавляет себя от переживаний, связанных с созерцанием мучений потерпевшего.

Сомнительно также говорить о сострадании, как определяющем мотиве, если жертва предлагает вознаграждение за причинение ей смерти по ее просьбе. Поддавшись на уговоры, лицо совершает убийство. Однако даже при полном отсутствии мотива сострадания сохраняется второй признак эвтаназии – просьба потерпевшего. Думается, что это недостаточно для смягчения ответственности. Тем более при установлении конкурирующего мотива (корысти).

Если потерпевший находится в беспомощном состоянии, обязательное смягчение наказания противоречило бы требованию закона об учете этого состояния в качестве квалифицирующего признака.

Не меньше сложностей связано и с установлением таких признаков состава, как «тяжелая неизлечимая болезнь», «непереносимые физические страдания». Выдвижение на первый план волеизъявления потерпевшего также не спасает положения. Подлинность волеизъявления (будь то согласие, просьба, настояние или категорическое требование) тоже может быть подвергнута сомнению. К тому же такое волеизъявление может быть реакцией на сиюминутную ситуацию (острый приступ боли) и не носить устойчивого характера. Известно, как много лиц, желавших покончить с собой, после неудачной попытки суицида отказывались от своего намерения.

Эвтаназия вообще не может быть оправдана ссылкой на естественное право человека распорядиться своей жизнью. Это право юридически неоспоримо, если отвлечься от этических, моральных и религиозных норм. Но никто другой не вправе приводить в исполнение смертный приговор, вынесенный человеком самому себе. Как сказано выше, эвтаназия — это тоже убийство. Смягчающие же обстоятельства такого убийства, включая мотивы, могут быть учтены при выборе наказания.

В последних исследованиях данной проблемы, проводимых с учетом зарубежного опыта, видны отрицательное отношение к полной и безоговорочной легализации эвтаназии и весьма сдержанная