Преступления против жизни и здоровья. Закон и правоприменительная практика. Учебно-практическое пособие
.pdf
5. Привилегированные виды убийства |
141 |
|
|
тельное травмирующее воздействие сыграло роль «последней капли» и вызвало тяжелый аффективный взрыв. Об аффекте свидетельствуют резкое снижение сознания с экспрессивным переживанием обиды, гнева, ярости, двигательный автоматизм, отрывочность восприятия с запамятованием многих деталей содеянного. Выход его из состояния аффективного возбуждения характеризуется типичной постаффективной астенией и эмоциональной реактивностью.
С учетом этого экспертная комиссия пришла к заключению о том, что Федоров вменяем, но в момент совершения правонарушения находился в состоянии физиологического аффекта.
Выводы данной экспертизы подтверждаются заключением су- дебно-психологической экспертизы.
Тот факт, что Федоров находился в момент совершения преступления в состоянии аффекта, вызванного действиями Потылицына, подтверждается также показаниями свидетелей-очевидцев; заключением судебно-медицинского эксперта, согласно которому потерпевшему причинено семь ножевых ранений разной степени тяжести, а их локализация свидетельствует о хаотичном нанесении ударов.
При таких обстоятельствах Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ действия Федорова переквалифицировала с ч. 1 ст. 105 УК РФ (убийство) на ч. 1 ст. 107 УК РФ (убийство, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного противоправными действиями потерпевшего)1.
Часть 2 ст. 107 УК впервые устанавливает квалифицированный вид данного преступления — убийство двух или более лиц, совершенное в состоянии аффекта. Эта норма подлежит применению в тех случаях, когда причиной аффекта явилось противоправное поведение двух или более лиц, ставших жертвами убийства. В иных случаях, когда виновный в состоянии аффекта причиняет смерть не только обидчику, но и другим лицам (растекание повода), содеянное не может квалифицироваться по ч. 2 ст. 107 УК, поскольку отсутствует такое основание для применения привилегированной нормы, как провоцирующее и противоправное поведение потерпевших. Направляя на новое судебное рассмотрение дело по обвинению В. в убийстве жены и сына, судебная коллегия Верховного Суда
1 БВС РФ. 2003. № 11. С. 19–20.
142 |
Преступления против жизни и здоровья |
|
|
РФ указала на необходимость установления ситуации аффекта как
вслучае убийства одного, так и в случае убийства другого потерпевшего, и была ли создана психотравмирующая ситуация обоими потерпевшими1.
Вотношении других квалифицирующих признаков убийства, названных в ч. 2 ст. 105 УК, действует разъяснение Пленума Верховного Суда Российской Федерации, данное постановлением от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве» о том, что убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения, не должно квалифицироваться как совершенное при отягчающих обстоятельствах.
Если не установлено состояние аффекта, то совершение убийства из мести за совершенные ранее противоправные или аморальные действия потерпевшего, включая насилие и издевательство, не может квалифицироваться по ст. 107 УК РФ. Однако следует иметь
ввиду, что в силу п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, признается смягчающим обстоятельством.
Военнослужащий Верьясов признан виновным в умышленном причинении смерти другому человеку и в самовольном оставлении места службы, продолжительностью свыше десяти суток.
Согласно приговору, утром 16 сентября 2002 г. Верьясов убил Борисова за притеснения с его стороны и сокрыл труп потерпевшего. После совершения преступления Верьясов самовольно оставил расположение части и заявил о себе лишь 1 октября 2002 г.
Вкассационных жалобах осужденный и его защитник, не оспаривая виновности Верьясова в совершенных преступлениях и правильности квалификации содеянного, просили приговор изменить и снизить наказание, назначенное Верьясову.
Вобоснование этого указано, что Борисов систематически применял насилие к Верьясову, доводя его до слез. Это подтверждается показаниями как осужденного, так и свидетелей. Именно противоправное поведение потерпевшего Борисова послужило мотивом для совершения Верьясовым убийства.
Рассмотрев материалы дела и обсудив доводы, приведенные в кассационных жалобах, Военная коллегия нашла приговор в обжалуемой части подлежащим изменению по следующим основаниям.
1 БВС РФ. 2002. № 9. С. 17.
5. Привилегированные виды убийства |
143 |
|
|
Установив факт совершения Верьясовым убийства Борисова из-за притеснений с его стороны, суд не дал оценки характеру этих действий потерпевшего. Между тем из показаний сослуживцев Верьясова, а также самого Верьясова на предварительном следствии и в суде усматривается, что Борисов, будучи военнослужащим более раннего периода службы, систематически допускал в отношении Верьясова неуставные отношения, заставлял его выполнять свою работу, беспричинно или по незначительному поводу избивал и глумился над ним.
Таким образом, поскольку Верьясов убил Борисова из мести за ранее нанесенные физические и моральные унижения и оскорбления с его стороны, то есть в связи с неправомерными действиями потерпевшего, в соответствии со ст. 13 Устава внутренней службы ВС РФ Борисов был обязан дорожить войсковым товариществом, уважать честь и достоинство каждого военнослужащего и не допускать в отношении других военнослужащих грубости и издевательств. Это обстоятельство в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ должно учитываться в качестве смягчающего наказание.
Однако это обстоятельство суд не указал в приговоре и не учел его в качестве обстоятельства, смягчающего наказание Верьясова.
В связи с изложенным Военная коллегия Верховного Суда РФ приговор суда изменила: снизила назначенное Верьясову наказание1.
5.3. Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108)
Привилегированный состав убийства, предусмотренный ч. 1 ст. 108 УК РФ, является традиционным для российского уголовного законодательства. В составе данного преступления сочетаются признаки убийства (ч. 1 ст. 105 УК) и признаки превышения пределов необходимой обороны, рассматриваемые в связи с понятием необходимой обороны (ст. 37 УК).
В силу указаний закона и с учетом судебной практики последних лет по ч. 1 ст. 108 УК может квалифицироваться убийство, лишь когда обороняющийся сознательно прибегнул к защите такими средствами и способами, которые явно не вызывались ни характе-
1 БВС РФ. 2004. № 8. С. 25.
144 |
Преступления против жизни и здоровья |
|
|
ром нападения, ни реальной обстановкой, и без необходимости умышленно причинил нападающему смерть. Неосторожное причинение смерти посягающему при отражении общественно опасного (преступного) посягательства не влечет уголовной ответственности. Это вытекает из самого текста статьи, где говорится об убий стве, то есть умышленном причинении смерти. Прежнее законодательство не было столь определенным. Статья 145 УК РСФСР 1922 г. устанавливала ответственность за «превышение пределов необходимой обороны, повлекшее за собой смерть нападавшего». В ст. 139 УК РСФСР 1926 г. были объединены «убийство по неосторожности, а равно убийство, явившееся результатом превышения пределов необходимой обороны». И даже ст. 105 УК РСФСР 1960 г. не содержала указание на форму вины: «убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны». Поэтому продолжало бытовать мнение, что состав допускает и неосторожную форму вины1.
Практика показала, что при необходимой обороне в принципе возможно причинение смерти по неосторожности. Но оно не выходит за рамки правомерной защиты путем причинение вреда нападающему и не свидетельствует о явном несоответствии защиты посягательству.
Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, необходимо отграничивать, с одной стороны, от правомерного лишения жизни посягающего (ч. 1 ст. 37 УК), с другой стороны, от умышленного убийства вне состояния необходимой обороны. Для правильного решения вопросов квалификации данного вида убийства следует руководствоваться указаниями Верховного Суда РФ, а также сохранившими свое значение разъяснениями, данными в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от преступных посягательств»2.
Для квалификации убийства по ч. 1 ст. 108 УК РФ прежде всего следует установить, что виновный находился в состоянии необходимой бороны, то есть смерть причинена посягающему лицу при
1 Критику этого взгляда см.: Бородин С.В. Преступления против жизни. М., 1999. С. 209–210.
2 Сборник действующих постановлений Пленумов Верховных Судов СССР,
РСФСР и Российской Федерации по уголовным делам. М., 2000. С. 58–64.
5. Привилегированные виды убийства |
145 |
|
|
защите личности и прав (своих собственных или другого лица) или законных интересов общества или государства. При этом должны быть соблюдены условия правомерности необходимой обороны, относящиеся к нападению (оно должно быть общественно опасным и наличным), но нарушено условие, относящееся к защите (допущено превышение пределов необходимой обороны).
К сожалению, в судебной практике иногда не уделяется достаточно внимания установлению признаков необходимой обороны, относящихся к нападению.
При совершении убийства на почве бытовой ссоры виновные часто необоснованно ссылаются на необходимую оборону. Как видно из материалов уголовного дела по обвинению К. в убийстве, в ходе ссоры у К. возник умысел на убийство У. С этой целью осужденный сходил к себе домой, взял топор и, вернувшись в квартиру к У., нанес ему не менее 11 ударов по голове, в результате чего наступила смерть потерпевшего.
После убийства У. осужденный, понимая, что находящийся в квартире Г. является свидетелем совершенного им убийства, с целью сокрытия содеянного совершил убийство Г., нанеся ему не менее двух ударов по голове топором и один удар ножом в грудь. Данные обстоятельства установлены судом на основании показаний осужденного на предварительном следствии, показаний свидетелей и других доказательств, исследованных в судебном заседании и оцененных в приговоре суда в их совокупности.
Доводы о том, что К. совершил убийство Г. с целью защиты, проверены судом первой инстанции и правильно признаны не соответствующими действительности, т.к. из показаний осужденного на предварительном следствии следует, что Г. был очевидцем убийства, дергал его — К. за одежду, кричал на него, но никаких других действий, представляющих опасность для осужденного, не производил.
При таких обстоятельствах суд пришел к правильному выводу, что К. совершил убийство Г. с целью сокрытия ранее совершенного им убийства У.1
Необоснованные ссылки на необходимую оборону встречаются даже в делах об убийстве из хулиганских побуждений. Пригово-
1 Кассационное определение Верховного Суда РФ от 28 февраля 2006 г. по делу № 51-о06-7 // СПС «КонсультантПлюс».
146 |
Преступления против жизни и здоровья |
|
|
ром Иркутского областного суда от 28 декабря 2005 г. Т. осужден по п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ за убийство из хулиганских побуждений. В кассационной жалобе и дополнениях к ней он просит приговор изменить, переквалифицировать его действия со ст. 105 ч. 2 п. «и» УК РФ на ст. 108 ч. 1 УК РФ, назначив наказание в пределах санкции данной статьи. Основанием к этому Т. указывает, что он защищался от нападения со стороны потерпевшего, но превысил пределы необходимой обороны.
Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия оснований к их удовлетворению не усматривает. Вина Т. в совершении преступления при установленных судом обстоятельствах доказана и подтверждается доказательствами, исследованными в судебном заседании, которые получили соответствующую оценку в приговоре. Сам он, оспаривая мотив совершения преступления, не отрицал, что нанес удар ножом в грудь потерпевшего, заявляя при этом, что он защищался от нападения. Его заявление о мотиве совершения деяний явилось предметом тщательного исследования в судебном заседании, однако своего подтверждения не нашло.
Из показаний свидетелей П., Ф. и П-ва установлено, что они вместе с Р. 16 июня 2005 г. в ночное время шли по парку, где на одной из аллей увидели двух девушек и ранее незнакомого Т., который сидел на корточках. Т. спросил: «Что, мимо идете?» Р. ответил: «Да». Тогда Т. вскочил и ударил его ножом.
Свидетельницы Д. и Б. пояснили, что в ночное время они сидели на скамейке в парке и употребляли спиртное. К ним подошел ранее незнакомый Т., который присел возле них на корточки и «баловался» ножом с выкидным лезвием. Они просили убрать нож, но он продолжал демонстрировать его. В это время мимо проходили трое или четверо парней, один из которых, оказавшийся Р., немного отстал. Т., спросив, что ему надо, вскочил и ударил его ножом.
При этом свидетели П., Ф. и П-в утверждали, что какого-либо конфликта между ними и подсудимым ни ранее, ни в момент нанесения удара ножом Р. не было. Свидетельницы Д. и Б. также заявляли, что какого-либо конфликта либо словесной перебранки между Р. и Т. не было.
Вина осужденного в убийстве потерпевшего, кроме того, подтверждается и другими доказательствами. Оценив доказательства, суд обоснованно пришел к выводу, что осужденный из хулиганских
5. Привилегированные виды убийства |
147 |
|
|
побуждений совершил убийство потерпевшего, правильно квалифицировав его действия по ст. 105 ч. 2 п. «и» УК РФ. Принимая такое решение, суд учитывал, что убийство совершено без какоголибо повода, действия осужденного явились открытым вызовом общественному порядку и обусловлены желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежение к ним, в связи с чем мотив совершения преступления судом установлен правильно. Определением Верховного Суда РФ приговор Иркутского областного суда от 28 декабря 2005 г. в отношении Т. оставлен без изменения1.
Институт необходимой обороны в российском уголовном праве складывался постепенно и был в общем виде сформулирован в Уголовном уложении 1903 г.: «Не почитается преступным деяние, учиненное при необходимости обороны против незаконного посягательства на личные или имущественные блага самого защищавшегося или другого лица. Превышение пределов обороны чрезмерностью или несвоевременностью защиты наказывается только в случаях, особо законом указанных». Эта формулировка была положена в основу определения необходимой обороны в первых советских кодексах, которое почти без изменения существовало долгие годы. В последнее время ст. 37 УК РФ о необходимой обороне подвергалась изменениям и дополнениям, целью которых было объявлено расширение пределов допустимой защиты. Однако эффект оказался противоположным. Чем больше вносится дополнительных условий, тем шире оказывается поле за их пределами, что требует дальнейших уточнений либо возврата к прежним формулировкам. Так, выделение особого вида необходимой обороны от посягательств, сопряженных с насилием, опасным для жизни (ФЗ от 19 марта 2002 г.), сузило возможность правомерной защиты от посягательств, не связанных с опасностью для жизни (например, с целью лишить зрения или изнасиловать). Между тем, раньше было аксиомой, что нельзя исходить только из соответствия причиненного вреда вреду предотвращенному. А ч. 2.1 ст. 37 в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ оставляет сомнения относительно правомерности защиты от нападения, которое не было неожиданным. Это возвращало нас к прежней порочной практике, когда воп-
1Верховный Суд РФ. Кассационное определение от 11 июля 2006 г. по делу
№66-о06-21 // СПС «КонсультантПлюс».
148 |
Преступления против жизни и здоровья |
|
|
реки закону не признавалась необходимая оборона, если лицо знало о готовящемся нападении и не уклонилось от него. Еще не до конца преодолены подобные взгляды, о чем свидетельствует судебная практика.
Приговором районного суда К. признана виновной в убийстве, совершенном при превышении пределов необходимой обороны. Как указано в приговоре, К., находясь в квартире, принадлежавшей С., в состоянии алкогольного опьянения из личной неприязни в ссоре вырвала из рук С. кухонный нож и, обороняясь, нанесла ему удар в грудь, от чего он скончался на месте.
Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда приговор оставила без изменения.
Президиум Московского городского суда в надзорном порядке дело прекратил за отсутствием в деянии К. состава преступления, указав следующее.
Признавая К. виновной в совершении убийства при превышении пределов необходимой обороны, суд в приговоре констатировал, что она, увидев в руках С. нож, могла реально опасаться за свою жизнь, однако, вырвав из его рук нож, т.е. завладев им, К. не пыталась покинуть квартиру или предотвратить конфликт иным путем, менее опасным для жизни С., а, ненавидя потерпевшего, сознательно допуская возможность причинения смерти, нанесла ему со значительной силой удар ножом в жизненно важную часть тела — грудь, причинив повреждение сердцу, от чего С. скончался на месте преступления.
Таким образом, одним из условий, в силу которого суд признал К. виновной в совершении данного преступления, явилось то обстоятельство, что она, имея возможность оставить место происшествия бегством, не сделала этого и нанесла С. удар ножом.
Данный вывод суда с учетом обстановки, в которой имело место происшествие, является ошибочным.
Согласно ч. 3 ст. 37 УК РФ право на необходимую оборону принадлежит лицу независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органа власти.
Как видно из материалов дела, К. находилась наедине с С. в закрытой комнате, в отсутствие соседей по коммунальной квартире. Он в тот вечер был в состоянии алкогольного опьянения, вел себя агрессивно, подошел к К., держа нож на уровне ее груди. Она,
5. Привилегированные виды убийства |
149 |
|
|
понимая, что для ее жизни существует реальная угроза, защищаясь, вырвала нож и нанесла им удар С. в грудь.
Следовательно, действия К. соответствовали характеру и степени общественной опасности посягательства. Поэтому осуждение ее за убийство при превышении пределов необходимой обороны нельзя признать обоснованным1.
К сожалению, суды иногда необоснованно ограничивают право на необходимую оборону, неправильно толкуя понятие превышения пределов необходимой обороны.
При решении вопроса о наличии или отсутствии признаков превышения необходимой обороны нельзя механически исходить из требования о соответствии средств и способов защиты средствам и способам нападения. Такое соответствие едва ли возможно, ибо для успешного отражения нападения его надо преодолеть, применив более интенсивные методы. Необходимо учитывать характер угрожавшей опасности, силы и возможности обороняющегося по отражению посягательства (количество нападающих и обороняющихся, их возраст, физическое состояние, вооруженность, место и время посягательства (количество нападающих и обороняющихся, из возраст, физическое состояние, вооруженность, место и время посягательства и т.д.). Все должно оцениваться в совокупности.
Так, изменения редакции ч. 1 ст. 37 УК РФ (Федеральным законом от 14 марта 2002 г. № 29-ФЗ) породило ошибочный взгляд, будто причинение смерти нападающему является правомерным только в случаях, «если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия». Применение на практике такого правила представляет определенные трудности. Во-первых, обороняющийся фактически не способен активно действовать, если он реально подвергся насилию, опасному для жизни,что составляет признак тяжкого вреда здоровью ( ч. 1 ст. 111 УК). Во-вторых, в ситуации необходимой обороны трудно установить, имеется ли непосредственная угроза такого насилия. В-тре- тьих, нет оснований ограничивать возможность лишения жизни нападающего только теми ситуациями, когда нападение было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица. Не будет превышения пределов необходимой обороны,
1 БВС РФ. 2002. № 6.
150 |
Преступления против жизни и здоровья |
|
|
если женщина, защищаясь от группы насильников, применит оружие и причинит смерть кому-либо из нападавших. Угроза ослеплением также делает правомерным причинение любого вреда нападающему.
Действия обороняющегося нельзя рассматривать как совершенные с превышением пределов необходимой обороны и в том случае, когда причиненный вред оказался большим, чем предотвращенный и тот, который был достаточен для предотвращения нападения, если при этом не было допущено явного несоответствия защиты характеру и опасности посягательства1.
Нельзя признать правильной практику, когда причинение посягавшему смерти квалифицируется как убийство при превышении пределов необходимой обороны без указания на то, в чем заключалось превышение2.
Если для виновного было очевидно, что нападение прекращено, то ч. 1 ст. 108 УК не может быть применена. Причинение смерти в таком случае, в зависимости от обстоятельств дела, может быть квалифицировано либо как убийство из мести, в порядке самочинной расправы (п. 1 ст. 105), либо как убийство в состоянии аффекта (ст. 107), либо по ч. 2 ст. 108 УК. Для разграничения этих преступлений важно установить не только сам факт прекращения посягательства, но и осознание этого обстоятельства обороняющимся, который в силу обстановки нападения и своего психического состояния может и неправильно определить этот момент.
«По смыслу закона состояние необходимой обороны может иметь месть и тогда, когда защита последовала непосредственно за актом посягательства и когда для оборонявшегося не был ясен момент его окончания. Переход оружия от посягавшего к обороняющемуся сам по себе не может свидетельствовать об окончании посягательства»3.
Причинение смерти при «мнимой обороне», когда лицо добросовестно заблуждалось, полагая, что оно подвергается нападению, хотя нападения в действительности не было либо оно прекращено, по общим правилам об ошибке не должно влечь ответственности. Однако, если при этом лицо превысило пределы защиты, допусти-
1 См.: БВС РСФСР. 1990. № 12. С. 4.
2 См., например: БВС РФ. 1994. № 2. С. 14.
3 См.: БВС РФ. 1993. № 5. С. 14; БВС РСФСР. 1990. № 6. С. 4–5; БВС РФ. 1992. № 10. С. 13–14; 1995. № 8. С. 9–10.