Правовая политика и ценности права. История и современность. Монография

Подобное произошло в связи с ростом русского, импер- ского самосознания в эпоху буржуазных реформ, учи- тывая тот факт, что наибольшие привилегии получи- ла и без того отнюдь не бедствующая Финляндия и ее подданные. Выходило так, что с точки зрения бремени государственных тягот жители центра страны находи- лись едва ли не в худшем положении, чем жители от- дельных окраин, иногда обладая превосходством в пра- вах и свободах, но бывало, что и уступая в последних.

Для феодального государства различия в право- вом статусе групп населения, жителей отдельных тер- риторий были естественным состоянием, но в современ- ном, буржуазном государстве такое положение явля- лосьскорееисключением. Именноместныеособенности такой разной, обширной империи не позволяли прово- дить на всей ее территории передовые реформы, вво- дить законодательные акты, тормозили ее развитие. И одним из решений проблемы могло быть выделение из общего государственного строя части вновь присое- диненных земель, с сохранением там местного государ- ственного и правого порядка при условии обеспечения российских интересов.

Речь идет о Бухарском эмирате и Хивинском хан- стве, где правительство применило более современный подход к управлению из набора колониальной практи- ки западных держав — протекторат над этими государ- ствами. Подобный подход гарантировал максимум вы- год экономически развитой метрополии при минимуме затрат и ответственности, но ставил под вопрос даль- нейшую интеграцию данной территории в состав им- перии, не обеспечивал проведения там передовых ре- форм и должную защиту прав населения от феодаль- ных или иных пережитков. Гуманизм в данном случае ограничивался отменой рабства и защитой российских

51

подданных и европейцев в этих фактически средневе- ковых государственных образованиях.

Для обеспечения российского владычества над окраинными территориями, оперативного при- нятия решений на местах в рассматриваемый период применялись такие формы управления, как генерал- губернаторство и наместничество. Эти институты пред- ставлялисобойосуществлениепринципадецентрализа- ции управления в крайне централизованной империи в целях поддержания порядка и постепенной унифика- ции всех сфер местной жизни. В случае осуществления унификации это позволило бы впоследствии отказаться от таких крайних форм управления.

Проблема заключалась в том, что по мере дости- жения более высокого уровня унификации управления местные генерал-губернаторы, институты, состоявшие при них, становились тормозом для окончательного ее завершения. Само по себе существование большого ре- гиона, имеющего серьезные местные культурные и эт- нические особенности, под единой властью генерал- губернатора также не способствовало успеху унифи- кации. В конце концов, данный институт нарушал и отраслевой принцип управления, частично выводя местные институты из-под власти министров.

Понимание проблемы невозможности в существо- вавших на тот момент условиях эффективного прове- дения модернизации империи без решения вопроса ее территориального устройства не получило распростра- нения в дореволюционной России. Еще в период буржу- азных реформ раздавались отдельные призывы «если не отделить Царство Польское совсем, то по крайней мере отгородиться от него»48, но даже в период Первой

48 Миллер А. Империя Романовых и национализм: Эссе по методологии исторического исследования. М., 2006. С. 161.

52

мировой войны подобные идеи не получили должной поддержки верхов.

К сожалению, по причине ограниченности ис- точников, мы мало что знаем о планах председателя Совета министров П. А. Столыпина о децентрализа- ции Российской империи. Но судя по всему, государство должнобылобытьразбитонарядбольшихобластей, от- личавшихсяисторическими, культурнымиисоциально- экономическими особенностями. Области должны были получить местные представительные органы, широкую автономию с перспективами «перевода некоторых мест- ностей на положение колоний с выделением их из об- щего строя империи»49 (что-то вроде квазифедеративно- го устройства. — М. А.), Царство Польское должно было быть отделено от России к 1920 г.50 Надо сказать, что это была более чем смелая идея подготовки частичного роспуска империи в целях ее сохранения и осуществле- ния политической и социально-экономической модер- низации. Она была частично созвучна и новому прин- ципу национального суверенитета, т. е. права нации (этнической группы) на самоопределение.

Автономное положение Великого княжества Финляндского и особое положение Царства Польского

всоставе дореволюционной России позволяли прово- дить и демократические реформы. Сеймовая реформа

вФинляндии 1906 г. ввела в княжестве практически всеобщее избирательное право, в том числе для жен- щин. Аграрная реформа 1864 г. в Царстве Польском защищала в большей степени интересы польских кре- стьян, чемжителейцентральнойРоссии. Уэтихреформ,

49Воспоминания: из бумаг С. Е. Крыжановского, последнего государ- ственного секретаря Российской империи. СПб., 2009. С. 124.

50См.: Столыпин П. А. Нам нужна Великая Россия : полное соб. речей

вГосударственной Думе и Государственном Совете. 1906–1911 гг. М., 1991. С. 20.

53

конечно, были свои политические мотивы, но их прове- дение явно шло вразрез с общим консервативным кур- сом правительства Российской империи.

Трудно представить, что с помощью одних толь- ко передовых институтов в области государственно- территориального устройства можно решить сложней- шие религиозные, культурные и этнические пробле- мы, хотя подобные попытки предпринимаются и по сей день. В общем-то, унитарное устройство дореволюцион- ной России не помогло сохранить империю, но, возмож- но, уберегло ее от еще более раннего распада. И сле- дующим знаковым этапом для российского государства стало ее существование в виде Советской России, СССР, имевших федеративное устройство.

Почти с самого образования Советская Россия существовала в качестве федеративного государ- ства. Подобное устройство отвечало чаяниям нацио- нальных меньшинств, привлекало их к советской власти и подчеркивало то, что советское государство является добровольно объединившейся семьей наро- дов, указывало на демократический характер совет- ского государственно-территориального устройства. Образование национальных субъектов федерации ста- новится в советский период способом реализации эт- ническими группами права на самоопределение, т. е. своего национального суверенитета, возникает национально-государственное устройство, в рамках которого существуют национальные территориаль- ные образования с определенным уровнем автономии и государственности.

Национально-государственные образования со- седствуют с территориальными. СССР представляет собой еще сложную конструкцию: в федеративном го- сударстве СССР, состоящем из советских республик,

54

обладающих формально суверенитетом и правом вы- хода, имеются два субъекта, которые сами представля- ют собой федерации. Унитарные субъекты федерации

вСССРтакжемоглииметьвсвоемсоставенационально- территориальные образования.

Вся эта сложная и громоздкая система, снизив на- пряженность на какое-то время в национальном во- просе, отнюдь не решила проблему целиком. Создание национально-территориальных образований позволи- ло в определенной мере сохранить идентичность этно- сов, населяющих СССР, способствовало их культурно- му развитию, но служило тормозом для формирования единого советского народа, не ликвидировало полно- стью существовавшую в некоторых случаях этническую напряженность, а скорее способствовало ее консерва- ции. И в условиях демократизации советского общества

впериод перестройки такая напряженность вылилась

воткрытые этнические конфликты, а отдельные наро- ды, населявшие СССР, или, вернее, их верхи потребо- вали более высокого уровня самостоятельности вплоть до выхода из состава СССР.

Ныне действующая Конституция, содержащая га- рантииправнародов, населяющихРоссию, справедливо отказалась от термина «национально-государственное устройство», заменив его на более нейтральный — «фе- деративное устройство». Конституционные положе- ния свидетельствуют о том, что отечественные ученые, разработчики Конституции, учитывая прежний опыт

встоль деликатной сфере, стремились создать макси- мально обтекаемые формулировки, наполнение содер- жания которых зависит от благоразумия политиков и от того, как будут пониматься и толковаться в новых условиях принципы и ценности права.

55

Горбунов М. А.,

кандидат юридических наук, доцент кафедры теории, истории

государства и права и философии Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России)

ЦЕННОСТИ РИМСКОЙ ПРАВОВОЙ ТРАДИЦИИ:

ПРОБЛЕМА И РЕЗУЛЬТАТ ПОИСКА

В истории права аксиоматичным считается тот факт, что система римского частного права и римская правовая традиция в целом являются результатом са- моразвития римского цивильного права, представляют собойпродуктисключительноримскогообщества. Такой подходкпроблемесформировалсявзападнойисторико- юридической мысли на протяжении последних трех ве- ков и практически никем не оспаривается и в настоя- щеевремя. Притакомракурсевиденияримскогоправо- порядкаценностныйподходкДревнеримскойправовой традиции ограничивается проблемами рецепции циви- листических конструкций, созданных римскими юрис- тами классического периода и используемых современ- ными законодателями. Но при этом без ответа остаются вопросы о том, почему указанные конструкции сформи- ровались именно в Древнем Риме, и какие конкретно историко-социальные процессы обусловили появление

иразвитие этих правовых конструкций, хотя всеобъем- лющих работ по истории древнеримского государства

иправу написано не мало.

Однако гораздо более серьезным фактором, обус- ловившим масштабность процесса влияния греческо- го торгового морского права на систему римского пра- ва, является сущностная особенность системы самого

56

римского права, в силу которой оно было «открыто» для подобного процесса. Здесь имеется в виду тесней- шая связь римского частного права с религией, особен- нояркопроявленнаякаквмоментее(системыправа. — М. Г.) возникновения, так и в более поздние периоды.

В указанном аспекте наиболее актуальной мож- но считать работу современного итальянского ученого Франческо Сини, который, исследуя проблему рели- гиозных оснований системы римского права, пришел к выводу о том, что развитие системы римского права обуславливалось развитием системы положенных в его основу религиозных идей. Суть же системы религиоз- ных идей, положенных в основу системы римского пра- ва, составляет фундаментальная идея римской языче- ской религии — pax deorum51. Данная идея, дословно переводящаяся как идея «мира с богом», или «боже- ственного мира», предполагает, что в первую очередь следует регулировать не те отношения, которые скла- дываются внутри человеческого общества, а те, кото- рые связывают людей с богами52. Поскольку в рамках римскойязыческойтрадициипредполагаетсяогромное

51См.: Сини Ф. Право и pax deorum в древнем Риме // Древнее право. IVS ANTIQVVM. 2007. № 1 (19). C. 8–36.

52НаиболееполноэтаидеявыраженавследующемфрагментеЦицерона, «О законах» I.23: «И вот, так как лучше разума нет ничего, и он присущ и че- ловеку, и божеству, то первая связь между человеком и божеством — в разу- ме. Но если общим для божества и человека является разум, то этот разум, им свойственный, должен мыслить правильно; а так как разум есть закон, то мы, люди, должны считаться связанными с богами также и законом. Далее, меж- ду теми, между кем существует общность в виде закона, существует общность

ив виде права. А те, у кого закон и право общие, должны считаться принадле- жащими к одной и той же гражданской общине. Более того, если они повинуют- ся одним и тем же империю и власти, то они еще в большей степени повинуют- ся небесному распорядку, божественной мысли и предержащему божеству, так что весь этот мир следует рассматривать уже как единую гражданскую общину богов и людей. В гражданских общинах положение ветвей рода, на основании известных правил, о которых будет сказано в свое время, определяется агнаци- ей; в природе это настолько более величественно и настолько более славно, что люди связаны с богами агнацией и происхождением».

57

количество богов (каждый народ, полис, даже отдель- ные роды имеют своих богов. — М. Г.), то задача ре- лигии заключается в установлении таких отношений со всеми ними, при которых боги оказывают поклоняю- щимся им людям в отдельности и римскому государ- ству в целом свое благоволение, покровительство, дают свои проявления дружбы.

В этой связи чрезвычайно важно заметить, что римский пантеон богов никогда не оставался замкну- тым. Постоянно в его состав включались все новые и новые божества. Так, римляне заимствовали почти весь греческий пантеон богов. Завоевание многих тер- риторий соседних народов неизбежно знакомило рим- лян с богами других народов, которые также находили почитателей среди римского населения. Захваченным римлянами богам разрешалось справлять собственные культы, что, естественно, также знакомило римское об- щество со все новыми и новыми богами. Как отмечает в этой связи Ф. Сини, «подобные сущностные особен- ности римской религии неизбежно влекли за собой не- вероятную религиозную, и как следствие нее, полити- ческую открытость к внешнему воздействию»53. Более того, как отмечал еще в 70-х гг. XX в. известный иссле- дователь архаической римской и этрусской религии французский профессор Жорж Дюмезиль, внутри свое- го исторического развития от civitas к империи римская res publica иееполитеистическаярелигиявсегдахарак- теризовались постоянным требованием (и озабоченно- стью) присоединения чужого: богов, людей, земельных территорий, богов соседей и вражеских богов, всегда стремясь к расширению, потенциально охватывающему

53 Sini F. Dai peregrina sacra alle pravae et externae religiones dei baccanali, alcune rifflessioni su «alieni» e sisteme giuridico-religioso romano. Studia et documenta historiae et iuris, 60 (1994). P. 49. Аналогично: Sini F, 2001. Impero romano e religioni straniere: riflessioni in tema di nversalismo e «tolleranza» nella religione politeista romana. Sandalion. Vol. 21–22 (1998–1999). P. 57–101.

58

все земли, весь человеческий род54. Так, например, не- которые фрагменты источников очевидным образом свидетельствуют о том, что прежде чем начать войну с каким-либо народом, римляне сначала обращались к богам данного народа, стремились установить с ними pax deorum, а затем, если сражение было в пользу рим- лян, включали данное божество в свой пантеон55.

54 Cм.: Dumézil G. La religion romaine archaïque avec un appendice la religion des Еtrusques. Deuxieme edition revue et corrigee. PAYOT. PARIS, 1974. P. 409–424; 425–431.

55 Так, Тит Ливий, описывая осаду римляна Вейи, свидетельствует следующее: «Огромное множество народа заполонило лагерь. Тогда, по сверше- нии ауспиций, диктатор отдал воинам приказ к оружию, сам же выступил вперед и возгласил: “Под твоим водительством, о Пифийский Аполлон, и по твоему ма- новению выступаю я для ниспровержения града Вейи, и даю обет пожертвовать тебе десятину добычи из него. Молю и тебя, царица Юнона, что ныне обихожи- ваешь Вейи: последуй за нами, победителями, в наш город, который станет ско- ро и твоим. Там тебя примет храм, достойный твоего величия”. Такую молитву произнес диктатор. Пользуясь численным перевесом, он начал приступ со всех концов одновременно, чтобы враги не заметили опасности, грозившей со стороны подкопа. Вейяне не знали, что даже их собственные прорицатели, даже чужезем- ные оракулы их предали, что богов уже зовут к дележу вейской добычи, а других богов выманили из собственного города обетами, и теперь их ждет новое жилище во вражеских кумирнях. Не знали вейяне и того, что этот день станет для них по- следним. Но менее всего могли они ожидать, что под стенами вырыт подземный ход, и в крепость уже проникли враги. Вооружившись чем попало, горожане бро- сились к стенам. Они недоумевали, что случилось: на римских укреплениях в те- чение стольких дней не было заметно никакого движения — и вдруг римляне, словно охваченные внезапным бешенством, ринулись на приступ.» Ливий V.21.

Далее, после того, как победа была достигнута, Ливий описывает про- цедуру включения чужого божества в римский пантеон: «Когда все земные бо- гатства были из Вей унесены, римляне приступили к вывозу даров божествен- ных и самих богов, но проявили здесь не святотатство, а благоговение. Из все- го войска были отобраны юноши, которым предстояло перенести в Рим царицу Юнону. Дочиста омывшись и облачившись в светлые одежды, они почтитель- но вступили в храм и сначала лишь набожно простирали к статуе руки — ведь раньше даже на это, согласно этрусскому обычаю, никто не посягал, кроме жре- ца из определенного семейства. Но затем кто-то из римлян, то ли по божествен- ному наитию, то ли из юношеского озорства, произнес: “Хочешь ли, о Юнона, идти в Рим?” Тут все остальные стали кричать, что богиня кивнула. К этой ле- генде добавляют еще подробность, будто слышен был и голос, провещавший из- воление. Во всяком случае известно, что статуя была снята со своего места с по- мощью простых приспособлений, а перевозить ее было так легко и удобно, будто она сама шла следом. Богиню доставили на Авентин, где ей отныне предстояло находиться всегда; именно туда звали ее обеты римского диктатора. Позднее тот же Камилл освятил там для нее храм». Ливий V.22.3-7.

59

Поэтому кажется закономерным, что, неуклонно следуя описанной выше религиозно-мировоззренческой модели, римское общество не могло уклониться от заим- ствованиятехправовыхконструкций, соглашений, кото- рые существовали в греческом торговом морском праве.

Масштабность заимствования содержащихся там правовых конструкций и ценностей была обусловлена от- сутствием у римского общества каких-либо религиозных и политических фильтров и стала следствием реализа- ции религиозно-мировоззренческой модели pax deorum.

Подтверждение приведенных выше суждений конкретным историческим материалом вызывает опре- деленные сложности по причине того, что греческое морское торговое право не сохранилось до наших дней, за исключением содержащихся в LIII книге Василик норм ΝΟΜΟΣ ΡΟΔΙΩΝ ΝΑΥΤΙΚΟΣ, так называемого

«Морского закона Родоссцев», представляющего собой частную кодификацию обычного морского торгового права крупнейшего греческого полиса Родоса, зани- мавшего в период с III до I вв. до н. э. доминирующее положение среди Эллинистического мира. Хотя ука- занный исторический источник права датируется VI–VIII вв. н. э., многие признаваемые римскими юрис- тами классического периода институты ius naturale, ius gentium в высокой степени совпадают с нормами

ΝΟΜΟΣ ΡΟΔΙΩΝ ΝΑΥΤΙΚΟΣ. Указанное обстоятель-

ство позволяет сделать вывод, что созданное, как это считается поныне, римскими юристами классическо- го периода Ius gentium не есть, как это считалось в ро- манистике XIX–XX вв., результат развития римскими преторами по делам иностранцев норм ius civile при- менительно к потребностям регулирования отношений с участием иностранцев, а является перенесенными в римское общество нормами обычного родосского мор- ского торгового права того периода.

60