Политология. Часть II. Хрестоматия
.pdfправиламиисерьезныминациональнымипотребностями;трудностима- териально-техническогообеспечения«баланса»,объясняющиесямалым количествомосновныхакторовилинедостаточнойгибкостьюмеханизма «балансировки».
Если один из основных национальных акторов не усваивает правила системы «баланса сил», он может нарушить стабильность системы. Такие события, как мировая война или усиление тоталитарного блока, могут вызвать трансформацию системы. Новая международная система подчинится набору новых значимых правил, и, возможно, изменятся характеристики некоторых акторов.
Наиболее вероятна трансформация системы «баланса сил» в биполярную систему. Она произойдет в случае, если два нацио нальных актора и их союзники образуют доминирующие блоки, особенно если структуру одного из блоков невозможно ослабить организационно посредством предложения вознаграждения.
Печатается по: Каплан М. Система и процесс в международной политике // Теория международных отношений: хрестоматия. – М.:
Прогресс, 2002. – С. 220–223, 225, 235.
Вопросы к тексту:
1. Что такое система «баланса сил»?
Г. Моргентау. Международная политика
[...] Политический реализм утверждает, что политика, как и общество в целом, управляется объективными законами, имеющими свои корни в человеческой природе. Чтобы усовершенствовать общество, нужно в первую очередь понять законы, по которым оно живет. Эти законы действуют, оставаясь глухими к нашим предпочтениям, человек может бросить им вызов, лишь рискуя провалом.
[...] Главная веха, которая выделяет политический реализм во всем ландшафте мировой политики, — это концепция интереса, определяемого в терминах силы [влияния]. Эта концепция
161
дает возможность понять связь между мотивами, лежащими в основе международной политики, и исследуемыми фактами. Она выделяетполитику каксамостоятельнуюсферудействий,отдельную от экономики, этики, эстетики и религии. Без такой концепциитеорияполитики,каквнешней, таки внутренней, былабыабсолютно невозможной, ибо мы не смогли бы проводить различие между политическими и неполитическими фактами, внести хотя бы толику системного порядка в сферу политики.
[...] Концепция интереса, определяемого в терминах силы [влияния], вынуждает наблюдателя придерживаться определенного порядка в осмыслении реальности, вносит рациональность в политическую науку, делая возможным теоретическое осмысление политики. Она выявляет во внешней политике удивительную целостность; таким образом, американская, британская или российская политика, последовательная сама по себе, предстает как рациональная, понятная цепь событий, независимо от различных мотивов, предпочтений, интеллектуальных и моральных качеств сменяющих друг друга государственных деятелей. Реалистическая теория международной политики упреждает, таким образом, две типичные ошибки: сосредоточенность на побудительных мотивах и идеологических предпочтениях...
[...] Эти же соображения можно отнести и к понятию «сила». Ее содержание, характер использования обусловлены политическим
икультурным контекстом. Сила может выражать все, что связано сустановлениемиподдержаниемконтроляодногочеловеканаддругим. Она, таким образом, покрывает собой все социальные отноше- ния,служащиеэтойцели,—отфизическогонасилиядосамыхтонких психологических связей, позволяющих одному разуму властвовать над другим. Сила включает в себя господство одного человека над другим—итогда,когдаонаупорядочиваетсяморальнымисоображе- ниями и конституционными рамками (как в западных демократиях),
итогда, когда она представляет собой бесконтрольное и варварское насилие,подчиняясьлишьзаконамсобственноймощиинаходяединственное оправдание в собственном разрастании. [...] Концепция ин-
162
тереса, определяемого в силовых понятиях, предупреждает как эксцессы во имя морали, так и политическое безрассудство. Ибо, если мывзглянемналюбуюстрану,включаянашусобственную,какнаполитический организм, преследующий свои интересы, определяемые в терминах силы, то мы найдем оправдание любым из них. И оно будетиметьдвойнойсмысл:мыможемсудитьдругиестранытакже, как свою, и, подойдя к ним таким образом, мы уже будем способны проводить политику, уважающую интересы других наций, защищая и продвигая в то же время свои интересы. Умеренность в политике неможетнеотражатьумеренностьморальныхсуждений.[...]
Международная политика, как и любая политика,— это борьба за влияние. Каковы бы ни были конечные цели международной политики, она всегда — самая непосредственная цель. Государственные деятели, народы могут в конечном счете добиваться свободы, безопасности, процветания или самого влияния. Они могут определятьсвоицеливформерелигиозного,философского,экономического или социального идеала. Они могут надеяться, что этот идеал материализуется через свою внутреннюю энергию, путем божественного провидения или естественным ходом человеческого развития. Они могут добиваться реализации своих целей неполитическими средствами, такими, как техническое сотрудничество с другими нациями или международными организациями. Но в любом случае, когда они стремятся достичь своих целей средствами международнойполитики,ониделаютэто,добиваясьсилы.Крестоносцыхотели освободитьсвятыеместаотгосподстваневерных;ВудроВильсон— сделать мир безопасным для демократии; нацисты — открыть Восточную Европу для немецкой колонизации, установить господство над Европой и завоевать мир. Поскольку все они для достижения своих целей избрали силу, они и могли считаться игроками на арене мировой политики. [...]
Политическая власть — это психологические отношения между теми, кто ее осуществляет, и теми, над кем она осуществляется. Это дает первым возможность контролировать действия последних с помощью того влияния, которое они оказывают на их умы. Это
163
влияние проистекает из трех источников: ожидание выгоды, боязнь проигрыша, уважение или любовь к людям и институтам. Оно может осуществляться приказами, угрозами, убеждением, харизмой человека или института либо сочетанием любых этих факторов. [...] Борьба за влияние универсальна во времени и пространстве, и это неопровержимый факт, вытекающий из опыта. Невозможно опровергнуть, что в историческое время независимо от социальных, экономическихиполитическихусловийгосударствасталкивалисьдруг сдругомвсоперничествезагосподство.Хотяантропологииутверждают, что некоторые первобытные народы могли быть свободны от стремления к власти, никто пока не продемонстрировал, каким образом можно воссоздать в мировом масштабе такое состояние умов, котороебыустранилосмеждународнойареныборьбузагосподство. Было бы бесполезным и даже саморазрушительным пытаться избавитьодинилинескольконародовземногошараотстремлениявлиять и в то же время оставить это желание неприкосновенным у других.
Любая политика, будь то внутренняя или внешняя, выявляет три базовыемодели,т.е.всеполитическиефеноменымогутбытьсведены кодномуизтрехосновныхтипов.Онастремитсялибоксохранению мощи, либо к усилению мощи, либо к демонстрации мощи. Этим трем образцам политики соответствуют три типа международного поведения. Страна, чья внешняя политика направлена на сохранение мощи, а не на ее перераспределение в свою пользу, придерживается линии статус-кво. Страна, которая стремится путем изменения сложившегося соотношения сил обладать дополнительной мощью в сравнении с уже имеющейся, проводит политику империализма. Нация, чья внешняя политика заключается в демонстрации имеющейся мощи как с целью ее сохранения, так и с целью наращивания, проводитполитикуподдержанияпрестижа.Впрочем,формулировки эти носят временный характер и нуждаются в дальнейшем уточне- нии.[...]Дипломатия—элементмощинации.Важностьдипломатии для сохранения всеобщего мира лишь частный аспект этой общей функции. Ведь дипломатия, если она завершается войной, не может достичь главной своей цели — обеспечить национальные интересы
164
мирными средствами. Уже упоминались четыре задачи, с которыми должна успешно справляться внешняя политика, чтобы обеспечить национальныеинтересыисохранитьмир.
Четыре основных правила
Дипломатия должна быть свободна от духа крестовых походов. Это первое правило дипломатии, пренебрежение которым чревато риском войны. Как писал Уильям Грэм Самнер: «Если хочешь войны — изобрети доктрину».
Внешнеполитическиецелидолжныформулироватьсячерезпризмунациональногоинтересаибытьподдержаныадекватноймощью. Это второе правило дипломатии, направленной на поддержание мира. Национальный интерес миролюбивой страны может формулироваться только через призму национальной безопасности, а она должна предполагать целостность национальной территории и неприкосновенность ее институтов. Национальная безопасность в таком случае — это тот необходимый минимум, который дипломатия должназащищатьадекватнымивозможностямиибескомпромиссно. Сегодня, если исключить радикальное смещение ядерного баланса сил в пользу одной страны, дипломатия, чтобы гарантировать одну страну от ядерного уничтожения, должна обезопасить все страны. Когда национальный интерес определяется в столь ограниченных и абстрактных терминах, дипломатия должна соблюдать свое третье правило.Дипломатиядолжнавидетьполитическуюситуациюсточки зрения других стран. Каковы национальные интересы других стран, если смотреть на них через призму национальной безопасности, и как их совместить с твоими собственными? Определение национальных интересов в терминах национальной безопасности более достижимо, интересы двух противостоящих стран более совместимыврамкахбиполярнойсистемы,нежеливлюбоминомбалансе сил... [...] Если страна определила свои национальные интересы как интересынациональнойбезопасности,онаужеспособнажертвовать своими отдаленными форпостами, расположенными вблизи или внутри сферы национальной безопасности другой страны, и отой-
165
ти в пределы собственной сферы, являющейся самодостаточной. Безопасность обоихблоковбудеттембольше,чемобширнеедистанция, разделяющая их сферы национальной безопасности. Каждая из сторонможетпровестилиниюнадостаточномудаленииотпротивоположной стороны, давая понять, что нарушение этой линии или даже приближение к ней будет означать войну. Как же тогда быть с промежуточными пространствами, находящимися между двумя демаркационными линиями? Здесь применимо четвертое правило дипломатии. Страны должны быть готовы к компромиссу по всем вопросам, которые не являются для них жизненно важными. Здесь дипломатия сталкивается с самой трудной задачей. Нужно, однако, сразу указать, какие подходы могут облегчить, а какие затруднить достижение компромисса. В первую очередь следует отметить, в какой степени успех компромисса, т.е. соблюдение четвертого правила, зависит от соблюдения первых трех правил, которые в свою очередь взаимозависимы между собой. Страна может разумно подойти к своим национальным интересам, только отказавшись от мессианства политических доктрин. Страна способна объективно взглянуть на национальные интересы других лишь тогда, когда она уверена в том, что соблюдает собственные интересы. Компромисс по любому вопросу, каким бы малозначимым он ни был, невозможен, если стороны не уверены в защищенности собственных национальных интересов. Таким образом, страны не могут надеяться на выполнение четвертого правила, если они не соблюдают три других.
Печатается по:. Моргентау Г. Междунароная политика // Теория международных отношений: хрестоматия. – М.: Прогресс, 2002. –
С. 112–145.
Вопросы к тексту:
1.Что позволило Г. Моргентау утверждать, что международная политика основывается на национальном интересе?
2.Согласны ли вы с точкой зрения Г. Моргентау о том, что международная политика — это борьба за влияние?
166
С. Хантингтон. Столкновение цивилизаций?
Линии разлома между цивилизациями
Если в годы холодной войны основные очаги кризисов и кровопролития сосредоточивались вдоль политических и идеологических границ,тотеперьониперемещаютсяналинииразломамеждуцивилизациями. Холодная война началась с того момента, когда «железный занавес» разделил Европу политически и идеологически. Холодная война закончилась с исчезновением «железного занавеса». Но как только был ликвидирован идеологический раздел Европы, вновь возродился ее культурный раздел на западное христианство, с одной стороны, и православие и ислам — с другой.
Уже 13 веков тянется конфликт вдоль линии разлома между западной и исламской цивилизациями. Начавшееся с возникновением ислама продвижение арабов и мавров на Запад и на Север заверши- лосьлишьв732г.НапротяженииXI–XIIIвековкрестоносцыспере- менным успехом пытались принести в Святую Землю христианство и установить там христианское правление. В XIV–XVII столетии инициативу перехватили турки-османы. Они распространили свое господство на Ближний Восток и на Балканы, захватили Константинополь и дважды осаждали Вену. Но в XIX – начале XX в. власть турок-османов стала клониться к упадку. Большая часть Северной Африки и Ближнего Востока оказалась под контролем Англии, Франции и Италии.
По окончании второй мировой войны настал черед отступать Западу. Колониальные империи исчезли. Заявили о себе сначала арабский национализм, а затем и исламский фундаментализм. Запад попалвтяжкуюзависимостьотстранПерсидскогозалива,снабжавших его энергоносителями, — мусульманские страны, богатые нефтью, богатели деньгами, а если желали, то и оружием. Произошло несколько войн между арабами и Израилем, созданным по инициативе Запада. На протяжении 50-х годов Франция почти непрерывно вела кровопролитную войну в Алжире. В 1956 г. британские и французскиевойскавторглисьвЕгипет.В1958г.американцывошливЛиван. Впоследствии они неоднократно туда возвращались, а также совер-
167
шали нападения на Ливию и участвовали во многочисленных военных столкновениях с Ираном. В ответ на это арабские и исламские террористы при поддержке по меньшей мере трех ближневосточных правительств воспользовались оружием слабых и стали взрывать западные самолеты, здания и захватывать заложников. Состояние войны между Западом и арабскими странами достигло апогея
в1990 г., когда США направили в Персидский залив многочисленную армию — защищать одни арабские страны — от агрессии других. По окончании этой войны планы НАТО составляются с учетом потенциальнойопасностиинестабильностивдоль«южныхграниц».
Военная конфронтация между Западом и исламским миром продолжается целое столетие, и нет намека на ее смягчение. Скорее наоборот, она может еще больше обостриться. Война
вПерсидском заливе заставила многих арабов почувствовать гордость — Саддам Хусейн напал на Израиль и оказал сопротивление Западу. Но она же породила и чувства унижения и обиды, вызванные военным присутствием Запада в Персидском заливе.
Стремительный рост населения в арабских странах, особенно в Северной Африке, увеличивает эмиграцию в страны Западной Европы. В свою очередь наплыв эмигрантов, происходящий на фоне постепенной ликвидации внутренних границ между западноевропейскими странами, вызвал острое политическое неприятие. В Италии, Франции и Германии расистские настроения приобретают все более открытую форму, а начиная с 1990 г. постоянно нарастают политическая реакция и насилие в отношении арабских и турецких эмигрантов.
На северных рубежах исламского региона конфликт разворачивается главным образом между православным населением и мусульманским. Здесь следует упомянуть резню в Боснии и Сараево, незатухающую борьбу между сербами и албанцами, натянутые отношения между болгарами и турецким меньшинством в Болгарии, кровопролитные столкновения между осетинами и ингушами, армянами и азербайджанцами, конфликты между русскими и мусульманами в Средней Азии, размещение российских войск в Средней АзииинаКавказесцельюзащититьинтересыРоссии.Втысячелет-
168
ней борьбе славян с их восточными соседями — ключ к пониманию не только российской истории, но и российского характера.
Уходящая в глубину истории борьба между мусульманам и индусами выражается сегодня не только в соперничестве между Пакистаном и Индией, но и в усилении религиозной вражды внутри Индии между все более воинственными индуистскими группировками и значительным мусульманским меньшинством. Экономические разногласияСШАсЕвропойнеменеесерьезны,ноонинестольполитически выпуклы и эмоционально окрашены, ибо противоречия между американской и европейской культурами гораздо менее драматичны, чем между американской и японской цивилизациями.
Сплочение цивилизаций: синдром «братских стран»
По окончании холодной войны складывается новый мировой порядок, и по мере его формирования, принадлежность к одной цивилизации или, как выразился X.Д.С. Гринвэй, «синдром братских стран» приходит на смену политической идеологии и традиционным соображениям поддержания баланса сил в качестве основного принципа сотрудничества и коалиций. О постепенном возникновении этого синдрома свидетельствуют все конфликты последнего времени — в Персидском заливе, на Кавказе, в Боснии.
Запад против остального мира
По отношению к другим цивилизациям Запад находится сейчас на вершине своего могущества. Вторая сверхдержава — в прошлом его оппонент, исчезла с политической карты мира. Военный конфликт между западными странами немыслим, военная мощь Запада не имеет равных. Если не считать Японии, у Запада нет экономических соперников. Он главенствует в политической сфере, в сфере безопасности,асовместносЯпонией—ивсфереэкономики.Миро- вые политические проблемы и проблемы безопасности эффективно разрешаются под руководством США, Великобритании и Франции, мировыеэкономическиепроблемы—под руководствомСША,Германии и Японии. Все эти страны имеют самые тесные отношения друг с другом, не допуская в свой круг страны поменьше, почти все
169
страны незападного мира. Решения, принятые Советом Безопасности ООН или Международным валютным фондом и отражающие интересы Запада, подаются мировой общественности как соответствующие насущным нуждам мирового сообщества. Само выражение «мировое сообщество» превратилось в эвфемизм, заменивший выражение «свободный мир». Оно призвано придать общемировую легитимность действиям, отражающим интересы США и других западных стран. При посредстве МВФ и других международных экономических организаций Запад реализует свои экономические интересы и навязывает другим странам экономическую политику по собственному усмотрению.
Запад доминирует в Совете Безопасности ООН, и его решения, лишь иногда смягчаемые вето со стороны Китая, обеспечили Западу законные основания для использования силы от имени ООН с тем, чтобы изгнать Ирак из Кувейта и уничтожить сложные виды его вооружений, а также способность производить такого рода вооружения
Расколотые страны
В будущем, когда принадлежность к определенной цивилизации станет основой самоидентификации людей, страны, в населении которых представлено несколько цивилизационных групп, вроде Советского Союза или Югославии, будут обречены на распад. Но есть и внутренне расколотые страны — относительно однородные в культурном отношении, но в которых нет согласия по вопросу о том, к какой именно цивилизации они принадлежат. Их правительства, как правило, хотят «вскочить на подножку поезда » и примкнуть к Западу, но история, культура и традиции этих стран ничего общего с Западом не имеют.
Самый яркий и типичный пример расколотой изнутри страны — Турция. В сходном положении оказалась в последнее десятилетие и Мексика. Если Турция отказалась от своего исторического противостояния Европе и попыталась присоединиться к ней, то Мексика, которая ранее идентифицировала себя через противостояние Соединенным Штатам, теперь старается подра-
170