Политология. Часть II. Хрестоматия

терием, определяющим принадлежность к нему. Примеров того чрезвычайно много. Нет практически страны с продолжительной историей, в которой не было бы в то или иное время наследственной аристократии. Годность для получения важного поста — привычка к нему, в определенной степени способность занимать его вместе с вытекающими последствиями — все это гораздо проще достигается тем, кто привычен к этому с детства. Даже когда академические степени, научная подготовка, особые способности, выявленные в ходе проверки и конкурса, открывают доступ в государственные учреждения, тем самым отнюдь не устраняется то особое преимущество для определенных индивидов, которое французы называют преимуществом positions prises.

Демократический принцип выборов, основанный на широких избирательных правах, может, на первый взгляд, находиться

впротиворечии с тенденцией к стабильности, которую, согласно нашей теории, проявляют правящие классы. Однако необходимо отметить, что кандидаты, добивающиеся успеха в демократических выборах, почти всегда те, кто обладает указанной выше политической силой, чаще всего наследственной. В английском, французском и итальянском парламентах часто можно видеть сыновей, внуков, братьев, племянников и зятьев настоящих и бывших членов парламента и депутатов.

8.Мы уже наблюдаем, что с изменением баланса политических сил, когда назревает необходимость проявления в государственном управлении новых черт, а старые способности отчасти утрачивают свою значимость или же происходят изменения в их распределении, меняется и способ формирования правящего класса. Если в обществе существует новый источник богатства, если возрастает практическая значимость знания, если находится

вупадке старая или появилась новая религия, если распространяется новое идейное течение, тогда одновременно и в правящем классе происходят далеко идущие перемены. Правящие классы неизбежно приходят в упадок, если перестают­ совершенствовать те способности, с помощью которых пришли к власти, когда

101

не могут более выполнять привычные для них социальные функции, а их таланты и служба утрачивают в обществе свою значимость.

Печатается по: Моска Г. Правящий класс // Социс. – 1994. – № 10. – С. 187–197.

Вопрос к тексту:

Как происходит формирование правящего класса в обществе?

Ж. Блондель. Политическое лидерство

Лидерство так же старо, как человечество. Оно универсально и неизбежно. Оно существует везде — в больших и малых организациях, в бизнесе и в религии, в профсоюзах и благотворительных организациях, в компаниях и университетах. Оно существует­ в неформальных организациях, в уличных шайках и массовых

демонстрациях. Лидерство, по всем своим намерениям и целям, есть признак номер один любых организаций. Для того чтобы существовало лидерство, необходимо наличие групп, и везде, где возникают группы, появляется лидерство.

Среди различных аспектов лидерства политическое лидерство, особенно лидерство в нации-государстве, занимает особое положение. Дело не в какой-то иной природе политического лидерства посравнениюсдругимитипамилидерства;политическоелидерство гораздо более заметно, навязчиво, если хотите, и гораздо более значимо. Внутри каждой нации политическое лидерство может занять командные высоты и распространять свое влияние вширь и вглубь; руководители наиболее значимых государств обладают таким влия­ нием, что о них знают во всех уголках Земли. Более того, политическое лидерство на международном уровне, кроме определенных, количественно ограниченных сфер, зависит от лидерства наиболее значимых государств. Наконец, во многих странах политическое лидерство есть существенный, хотя отнюдь не всесильный элемент

102

впанорамеобщественнойжизни.Еслисвестиполитикукеекостяку, ктому,чтонаиболеевидимодляграждан,тотакимкостякомокажутсяобщенациональныеполитическиелидеры,какотечественные,так ииностранные.Они—самыйпризнаваемый,самыйуниверсальный, вызывающийвсеобщийинтересэлементполитическойжизни...Что

же тогда есть политическое лидерство? По сути и по форме это есть феномен власти.Лидерство — это власть, потому что оно состоит в способности одного лица или нескольких лиц, находящихся «на вершине», заставлять других делать то позитивное или негативное,чтоонинеделалибыили,вконечномсчете,моглибынеделать вообще. Но, разумеется, лидерством является не всякий род власти. Лидерством является власть, осуществляемая «сверху вниз». Пожа- луй,можнобысказатьтак:лидер—этотот,ктовсилутехилииных обстоятельств оказывается «над» нацией в случае общенациональногополитическоголидерстваиможетотдаватьприказыостальным гражданам. Отношения власти всегда есть отношения неравенства. Но отношения власти, осуществляемые в контексте лидерства, отличаются особым неравенством, поскольку лидеры способны заставить всех членов своей группы (а применительно к нации — всех граждан) делать то, что в другом случае они не делали бы.

Итак, представляется возможным определить политическое лидерство, и особенно общенациональное политическое лидерство, как власть, осуществляемую одним или несколькими индивидуумами с тем, чтобы побудить членов нации к действиям.

Если власть лидеров может быть осуществлена во имя контроля, господства и подчинения, она, безусловно, может быть использована и для подъема, приумножения и развития. Это особенно важно, поскольку политическое лидерство представляется одним из наиболее четких путей, на котором людей можно побудить к совместной работе по улучшению своей судьбы.

Результаты деятельности лидеров могут быть различными: хорошими или плохими, отличными или ужасающими. Нужно исследовать, в какой мере и при каких условиях лидерство является­ благом.Именнопоэтомувсетипыполитическоголидерствануждаются в классификации и разбивке по категориям, в привязке к ситуациям,

103

вкоторыхонивозникают,ивытекающимизнихпоследствиям.Следовательно, после общего определения общенационального политического лидерства следует задаться тремя вопросами: 1) каковы корни власти лидера? 2) каковы инструменты осуществления этой власти? 3) действительно ли лидеры имеют значение?

Ясно, что мы заинтересованы во влиянии лидеров. Мы хотим знать,докакогопределаонивидоизменятобщество,которымуправляют. Но упоминая это влияние, мы тут же поднимаем две проблемы: действия лидеров и природа реагирования на них. Влияние лидеров зависит от среды, их действия должны быть связаны с ее характеристиками. Лидеры должны приспособляться к проблемам своихобществ.Онинемогутставитьлюбые,пришедшиеимвголову проблемы и надеяться при этом на успех. Итак, вопрос о результате деятельности лидера неразрывно связан с состоянием среды. Иногда говорится, чтолидеры—это пленники тойсреды, в которой онимогутсделатьто,чтосреда«позволяет»имсделать.Соглашаясь

вданный момент с тем, что и лидеры оказывают влияние на среду, мы, видимо, справедливо можем утверждать, что это влияние есть результат как личностных истоков их действий, так и методов осуществления последних.

Давайте попробуем обозначить понятие лидерства несколько глубжеипосмотреть,можноли«разложить»властьлидерствананекоторое количество элементов. «Лидерство, — пишет Р. Такер, — есть указание направления (direction), которое в конечном счете нацелено на действие». Но оно будет эффективным и «реальным» только в том случае, если «указание» имеет смысл применительно

кданной ситуации, к тому, чего, так сказать, «требует» момент. Вот эти три фазы — «диагноз», «определение направления

действия» и «мобилизация» тех, кто будет вовлечен в конкретную реализацию действий. Наличие этих трех аспектов, определяющих цели и результаты лидерства, дает Такеру основание считать, что политическая активность может быть определена не в терминах власти, а в терминах лидерства: выше отмечалось, что правильнее рассматривать лидерство как подструктуру или особую форму власти. В лидерстве выявляются элементы (или фазы), со-

104

ответствующие стадиям, проходя через которые требования (зарождающиеся или развернутые) или потребности (латентные или явные) преобразуются в направление действий.

«Диагноз» — это та фаза, на протяжении которой лидер изучает ситуацию и оценивает, что, по его мнению, в ней неправильно и потому должно быть исправлено. Затем лидер разрабатывает направление действий, отвечающих разрешению проблем: в любом случае он приходит к выводу (часто основанному на советах) о том, какой ход событий был бы наиболее желательным. Но этот второй элемент недостаточен для того, чтобы определить наиболеезначимоеизменение.Ономожетбытьдостигнутотолькочерез мобилизацию. Мобилизацию следует рассматривать в широком смысле слова: она понимается и как мобилизация лиц, находящихсявподчинении,непосредственномилиопосредованном(например, через бюрократию), и как мобилизация всего населения или по крайней мере той его части, которая сможет повлиять на направление действий. Это может означать, что рядовые члены правящей партии всей душой поддерживают предложенные меры и в свою очередь действуют так, что и остальная часть населения тоже начинает оказывать поддержку. Это может означать обращение к населению с призывами оказать существенную поддержку. Лидерство — это всегда нечто большее, чем анализ ситуации и принятие решений, оно состоит также в воздействии на умы и энергию тех людей, которым предстоит сыграть свою роль в реализации действий. Таким образом, «идеальное» лидерство всегда означает сочетание трех элементов, даже если формы этого сочетания меняются в широких пределах, в зависимости от ситуации.

Печатается по: Блондель Ж. Политическое лидерство. – М.:

Прогресс, 1992. – С. 3–6.

Вопросы к тексту:

1.Определение и признаки политического лидера?

2.Что позволяет определятьцели и результаты политического лидера?

105

Г. Лебон. Психология народов и масс

Явления бессознательного играют выдающуюся роль не только в органической жизни, но и в отправлениях ума. Сознательная жизнь ума составляет лишь очень малую часть по сравнению с его бессознательной жизнью.

Индивид в толпе приобретает, благодаря только численности, сознание непреодолимой силы, и это сознание позволяет ему поддаться таким инстинктам, которым он никогда не дает волю, когда он бывает один. Мнимоновые качества, обнаруживаемые индивидом, суть проявления этого бессознательного, в котором содержится все зло человеческой души; нам нетрудно понять исчезновение совести или чувства ответственности при этих условиях. Мы уже давно утверждали, что ядром так называемой совести является «социальный страх». Вторая причина — зараза, также способствует образованию в толпе специальных свойств и определяет их направление. Зараза представляет такое явление, которое легко указать, но не объяснить; ее надо причислить к разряду гипнотических явлений, к которым мы сейчас перейдем. В толпе всякое чувство, всякое действиезаразительно,ипритомвтакойстепени,чтоиндивидочень легко приносит в жертву свои личные интересы интересу коллективному. Подобное поведение, однако, противоречит человеческой природе, и потому человек способен на него лишь тогда, когда он составляет частицу толпы. Третья причина, и при том самая важная, обусловливающая появление у индивидов в толпе таких специальных свойств, которые могут не встречаться у них в изолированном положении, — это восприимчивость­ к внушению; зараза, о которой мытолькочтоговорили,служитлишьследствиемэтойвосприимчивости. Наблюдения­ [...] указывают, что индивид, пробыв несколько времени среди действующей толпы, приходит скоро в такое состоя­ ние, которое очень напоминает состояние загипнотизированного субъекта... Сознательная­ личность у загипнотизированного совершенно исчезает. Итак, исчезновение сознательной личности, преобладание личности бессознательной, одинаковое направление чувств и идей, определяемое­ внушением, и стремление превратить немед-

106

ленно в действие внушенные идеи — вот главные черты, характеризующие индивида в толпе. Он уже перестает быть сам собою и становится автоматом, у которого своей воли не существует.

Таким образом, становясь частицей организованной толпы, человек спускается на несколько ступеней ниже по лестнице цивилизации. В изолированном положении он, быть может, был бы культурным человеком; в толпе — это варвар, т.е. существо инстинктивное. У него обнаруживается склонность к произволу, буйству, свирепости, но также и к энтузиазму и героизму, свойственным первобытному человеку. Он останавливается особенно еще на понижении интеллектуальной деятельности, которое претерпевает человек благодаря причастности к массе.

Печатается по: Лебон Г. Психология народов и масс // Диалог. – 1992. – № 3. –С. 26–27.

Вопрос к тексту:

Какие метаморфозы происходят с личностью в толпе и почему?

М. Оукешотт. Массы в представительной демократии

Современнаяевропейскаяисторияпородилаявление,котороемы привыкли называть «массовым человеком» (mass man). Формирование «массового человека» — достаточно длительный процесс. Этот процессненачинается(какнекоторыепытаютсяубедитьнас)сВеликой французской революции или промышленного переворота конца XVIII в.; его истоки можно проследить в XV–XVI вв. И начинается оннесвозникновения«массовогочеловека»,асвозникновениячегото весьма от него отличного, а именно человеческого индивида в его современной форме. [...] Как и все другие стороны жизни в Европе Новоговремени,изменениеотношениякличностиидостижениеуважения к человеческой индивидуальности явились следствием трансформации средневековых условий жизни и мышления. Осознание себя членом семьи, группы, корпорации, церкви, сельской общины, истцомвсудеилиарендаторомбылодляподавляющегобольшинства

107

единственно возможным способом самопознания. Эта ситуация достигласвоейвысшейточкивXIIв.Онаменяласьмедленно,спорадическиисперерывамивтечениепримерносемивеков,сXIIIпоXXв. постепенно формировала человеческую личность нового типа. Она появилась впервые в Италии: Италия стала первым домом для современной индивидуальности, возникшей в результате освобождения от средневековой общинной жизни. Люди стали познавать себя инеиспытывалистрахапередсобственнымжеланиемсовершенства. Это был тип личности, который Петрарка выразил для своей эпохи с исключительным мастерством и энергией. Появился новый образ человеческой природы — не Адам, не Прометей, а Протей — личность,отличающаясяотвсехдругих своеймногосторонностьюинеисчерпаемойспособностьюксамоизменению.

Наличие высокой степени индивидуальности в поведении и вере стало все больше рассматриваться как одна из сущностных черт человека и как основной компонент человеческого «счастья», оно превратилось в одну из важнейших характеристик личности новоевропейского типа. На протяжении нескольких столетий индивидуальность, автономность и независимость личности получили всестороннее обоснование в этических и философских концепциях­ , были в необходимой мере осознаны властью, привели к трансформации политических институтов и поведения, оказали глубокое воздействие на искусство, религию, промышленность и торговлю, на все виды человеческой деятельности и человеческих отношений.

Безусловно, первым моралистом Нового времени, давшим ясный анализ структуры индивидуального опыта, был Гоббс. Он рассматривал человека как организм, управляемый инстинктом самосохранения, позволяющим ему выживать и поддерживать функцио­ нирование в приемлемых условиях и в рамках выбранных типов деятельности.Каждыйиндивидимеетправонанезависимоесущест­ вование; единственная проблема состоит в том, как следовать по избранному пути с максимальной вероятностью успеха, проблема его отношения с «другими» себе подобными. И нигде это не проявляется четче и яснее, чем в работах Канта. Каждый человек в силу того, что он является­ просто звеном в цепи естественной необходимости,

108

признается­ Кантом Личностью, целью для себя, абсолютной и автономной. Стремление к достижению счастья является естественным для такой личности; себялюбие выступает в качестве определяющего мотива тех актов выбора, из которых формируется его поведение. Как существо рациональное, этот человек будет осознавать наличие

всвоем поведении универсальных условий автономии личности; и главным из них является подход к человеку, как к самому себе, так икдругим,каккцелииникогдакакксредству.Моральностьсостоит

втом,чтобыпризнаватьиндивидуальнуюнеповторимостьличности, гдебыонанипоявлялась.Болеетого,личностьпризнаетсянастолько священной, что никто не имеет права или обязанности способствоватьморальномусовершенствованиюдругого:мыможемсодействовать «счастью» других, но мы не имеем права пытаться «улучшать» их, поскольку при этом будет разрушаться их свобода, которая яв­ ляетсянеобходимымусловиемморальнойдобродетели.

Но это стремление к индивидуализму, к созданию условий, наиболее благоприятных для расцвета индивидуальности, проявилось также в новом понимании обязанностей власти, того, что является адекватным способом управлять и быть управляемым, и это потребовало изменений наследия средневековья. В данном случае мы сошлемся­ только на один очень показательный пример, а именно на то, что мы называем сегодня «современная представительная демократия».Этотспособосуществлениявластииуправлениявпервые появился в Англии, Нидерландах и Швейцарии, а затем (в различных вариантах) распространился на другие части Западной Европы иСША.

Первой задачей исследователей, стремящихся объяснить появление и оформление принципов индивидуализма, является понимание того, каким образом власть оказалась способной преобразовать индивидуальные интересы и цели во взаимные права и обязанности. Для решения этой проблемы власти потребовались три атрибута. Во-первых, одна должна была стать единой и верховной; только

вследствие концентрации всех властных полномочий в одном центре формирующийся автономный индивид мог избежать общинного давления со стороны семьи или цеха, церкви или местной общины,

109

которое препятствовало проявлению и развитию его собственных устремлений и потенций. Во-вторых, власть не должна была быть ограниченной какими-либо предписаниями, с тем чтобы иметь достаточно возможностей отменять старые права и вводить новые: она должнабыть«суверенной»властью.Иэтовсоответствиисраспрост­ ранившимися идеями означало такой тип управления, при котором все те, кто наделен правами, являются партнерами, такую власть, в которой все «сословия» прямо или косвенно участвуют­ . В-третьих, она должна быть достаточно сильной — способной поддерживать порядок, без которого устремления индивидов не могут эффективно реализоваться;ноненастолькосильной,чтобыонасамапредставляла угрозуэтимнезависимыминдивидам.Средневековые«парламенты» и «советы» были по преимуществу юридическими учреждениями. Ноизэтихучрежденийвозниклиинституты,болеечетконацеленные на то, чтобы признавать формирующиеся новые интересы, преоб­ разовывать их в новые права и обязанности; так возникли законодательные структуры. Правитель и парламент, представляющий его субъектов, пришли к тому, чтобы совместно «делать» законы. И эти законы стали благоприятствовать интересам автономного индивида: ониобеспечилисозданиеусловийдлятакойвозможностисамореализации,котораяобозначаетсясловом«свобода».Приэтомкаждомугарантируетсяправоосуществлятьсвоюжизнедеятельностьприминимальновозможныхограниченияхсосторонысебеподобных,атакже структур власти и без принудительного давления общины. Свобода, передвижения, право законодательной инициативы, свобода слова, религиознойверыиобрядов,созданияироспускаассоциаций,право наследования, безопасность личности и собственности, право выбора рода занятий, распоряжения своим трудом и его результатами и, наконец, самый главный обобщающий принцип «власти закона» — право подчиняться и быть управляемым известным и одинаково ко всем применимым законом. И эти права индивидов не являлись привилегиейкакого-либоодногосоциальногокласса,авравноймере признавались правом каждого субъекта. Признание каждого из этих правозначалоотменутехилииныхфеодальных­ привилегий.

110